Гарри Wolf Эванс

Плачу от потери чего-то, чего у меня не было. Как глупо. Глупо горевать о том, чего не было, – о несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, обманутых ожиданиях. Пятьдесят оттенков серого. - Допустим, Вэй. – Я провёл пальцем по золотой цепочке на шее парня. – Я это куплю, какая гарантия, что меня снова не начнёт тошнить по пять дней кряду, и я не стану видеть розовых демонов в балетных пачках? – Честно, это не так и мило, как могло прозвучать, до сих пор руки начинают дрожать, когда вспоминаю слона с пчелиными крыльями, забившегося в угол, а вокруг него были оторванные руки. Да, всё ж не стоит мешать розовые таблетки с синими, а также запивать их молоком с апельсиновым соком. – Знаешь, я из тех людей, что и без таблеток блюют и видят такое, отчего потом просто, ну, знаешь. – Едва ли не шёпотом проговорил. – Жить не хочется. И мне не хочется. - Парень, да что с тобой? Так что, ты будешь брать дурь, или нет? – Я только махнул на него рукой, и взял этот чёртов пакетик с пятью таблетками. Хотя беленькие я ещё ни разу не ел, хотя я бы не отказался от чёрного ада, мне оно очень даже нравятся, они со вкусом кофе и есть что-то такое в простом и блаженном сне без снов. Но для них придётся ехать в Таиланд, искать там Барри, а я сегодня слишком ленивая жопа, так что. Затолкав в руку парня двадцатку, я потопал в торговый центр «Венера», чтобы найти туалет, где была бы вода и кабинка, из которой я мог перенестись прямо в Косой переулок, где меня уже ждали. Я опустился на бачок туалета, да, уборка тут не на первом месте, скажу я вам, ну да ладно, я сюда и не для проверки порядка пришёл, мне нужно немного другое. Я открыл пакетик, достал два белых шарика, опустил на язык и запил водкой, потому что жёлтая вода, которая тут шла из крана, мне не внушала доверия. Когда таблетки стали растворяться, глаза в секунду закатились, а руки легонько дернулись, да, так мне точно больше нравится. Не то, что было на чемпионате, а то быть трезвым и без допингов на мероприятии, где мне приходилось весь чемпионат сидеть за спиной Малфоя-младшего, вызывало во мне такую бурю эмоций, что разрывало не хуже, чем во время кокаиновой ломки, и это не просто слова, я знал, о чём говорил. Тремя днями ранее. - Принцесса, ну и как тебе телепортация? – Ну ощущение такое себе, словно я сломал себе ногу, повредил руку и, кажется, переломал копчик, если такое вообще возможно. - Ау. – Я перекатился на правый бок, поджимая к себе колени, ну нахуй, оставляйте меня тут, идите без меня, я вас теперь буду лишь только задерживать, бросьте меня. – Ботинок что, просто лежит там без дела всё время, что его не исползают в качестве портала? – Я перекатился на колени и постарался всё же встать, главное слово было в том, что я постарался, а как вышло, лучше всё же не знать, а ещё лучше не видеть. А пока у меня ничего не выходило с подъёмом на ноги, я отвлекал всех своим трёпом, лучшая стратегия. – Или всё же кто-то с утреца пришёл и поставил его там? – Ну а взрослые, как и обычно, вместо того, чтобы снизойти для того чтобы помочь или хотя бы ответить на заданный мною вопрос, просто ржут над покалеченными детьми, ничего нового. - Ты не ушибся, Гарри? – Седрик толкнул в бок Билла, который именно в этот момент хотел подать мне руку, что выглядело вполне забавно, скажу я вам. Парень чуть ли меня на руках не нёс до самого лагеря, и это было очень грустно, потому что я всё лето, в прямом смысле слова, потел над своим телом, старался там, мышцы качал, у меня даже есть пресс и бицуха, но на руках меня всё равно носили, как принцессу. Хотя ладно, как сказал Амос, чтобы вы не пугались, это не из ниоткуда взявшийся мужик, это отец Седрика, который шёл всё это время с нами, но я был так занят телефоном и болтовнёй с Ином, что не заметил его вообще. Ну, так вот, Амос сказал, что у меня сломано ребро и не одно, а три, порвано сухожилие на той самой руке, и в целом помимо всех тех врачей, которых мне положено и не положено посещать, теперь в их список входит и хиропрактик. Кто счастливчик, я счастливчик. Но он же и дал мне пару ампул той хрени для роста костей и к полудню всё, что у меня болело, пройдёт, интересно, сердце тоже прекрасно-волшебным образом перестанет болеть? Ладно, нормально, я со всем справлюсь. Пока там все входили в палатку, которая меньше той, что я делал дома из стульев и простыней, у меня возник один простой вопрос: « А кто поставил вам эту палатку?» Хотя это же я, так что мне похуй, я только покрепче обнял шею Седрика, потому что чувствует моя задница, что там будет очень тесно. Но снова же я оказался неправ, и там было не то, что просторно, там, блять, хоромы индийского царя, мать их, оказались, там под потолком даже фонари висели, была гостиная и три комнаты, кухня и ванная с туалетом! - Это магия. – Вдруг вырвалось у Гермионы с восхищением, ну а я, чтобы снова не показаться хамоватым мудаком, придержал в себе едкий комментарий про то, что прошло уже три курса и до неё только сейчас это дошло, ну и ладно. - Гарри, я уложу тебя в кровать. – Напомните мне, почему я ему отказываю? А то это его предложение вызывает во мне волну негодования, как я могу всё ещё страдать по блондинистому ублюдку, когда вот прямо сейчас меня держит на руках красавец старшекурсник? Где, мать её, логика. Седрик, как настоящий рыцарь из сказок, аккуратно уложил меня в кровать под тихие вздохи девушек. Впервые за долгое время я не думал о Малфое и не винил себя за то, как с ним обошёлся, ведь грех думать о ком-то другом, когда изящные пальцы касаются твоих волос, а его улыбка может осветить даже самую тёмную душу. Да, всё же было глупо влюбиться не в него. К нашему маленькому сладкому моменту решил присоединиться и Хлопик, он прошёлся на задних лапках до самой кровати, на которую меня так аккуратно уложил Седрик и продолжил находиться рядом. Хлоп же закинул на меня пакетик с конфетками из лавки, мимо которой меня проносил Диггори, видимо, Хлопик заметил, как я на них посмотрел, мой маленький принц. Он так же последовал за пакетиком со сладостями и тоже забрался на меня, странно, что не как обычно, запрыгнул как хорек, нет, он забрался на меня, как ребёнок, закинул одну заднюю лапку, после потянулся на передних, потягивая своё тело, и так он оказался наверху, что с ним? Хлоп подошёл ко мне, погладил лапкой по щеке, мол, я рядом, всё ок, хозяин. Открыл снова же в человеческой манере пакетик конфет и засунул мне резким движением конфету в виде тыквы в рот, а когда услышал смех Седрика, то глянул на парня так, что я бы просто убегал на месте пуффендуйца, куда глаза глядят. Потому что следующее, что сделал мой хорёк, было нападением на охуевшего мужика, что совращал тут меня. Он укусил Диггори за руку так сильно, что у того в момент пошла кровь, думаю, Хлоп порвал ему артерию, а после без жалости показал маленький фак, моя школа! Сегодня был абсолютно свободный день, все готовились к завтра, ведь именно тогда начнётся чемпионат, ну а я тот, кто не особо фанатеет от любого вида спорта, кроме как, может быть, сна, сидел на пустых трибунах и смотрел на то, как тренировалась одна из команд и ел печенье без яйца и молока, что могу сказать, вкусно. Конечно, кофе тут такое себе было, а бежать домой так быстро не хотелось, так что обходился тем, что было. Мой хорёк внимательно наблюдал за тренировкой, я же грустил от того, что забыл прихватить с собой книгу. - Привет. - Мы не прощались, чтобы снова здороваться с тобой, слишком много чести одному рыжему козлу. – Я взял ещё одно печенье из пакета и снова стал его поглощать без рук, было в этом что-то такое, что не давало мне загрустить. - Грубо, но правда. –Билла вообще не цепляли мои оскорбления, что ли, даже как-то обидно стало, я же старался, придумывал их. Но нет, он просто сел рядом со мной и так же стал смотреть на поле, где вроде бы красавчики летали на мётлах и выглядели, как сама суровость, ну а так ничего примечательного, мне всё же лакросс куда больше был по душе. – Тебя Рон искал. - Успехов ему. – Сам не понимаю, чего такой грубый, просто я всегда таким был, в этом моя замечательная способность отличаться от других. Крис это всегда моим панцирем называл, думаю, он был прав. - Не боишься, что даже твой верный Рон сбежит от такого отношения? – Я же подцепил ещё одно печенье и запихнул его в рот этого всезнайки. - А тебя никто не спрашивал. – Он съел печенье и даже не взглянул на меня, когда я уходил. Мне хотелось краем моего сознания, чтобы он устроил небольшой скандал из-за меня, показывая не только мне, но и случайным прохожим, что и я могу быть небезразличен людям, я на деле хотел, чтобы он схватил меня за руку и сказал те самые: «Прекрати! Иначе останешься один. Дурак.» Так зачастую Ян делал, когда я, как сейчас, начинал так вот просто вести себя, как настоящее говно на ножках. Если бы Билл меня остановил, то я бы, наверное, не сумел и дальше сдерживать себя и рассказал, почему являюсь таким эгоистичный ублюдком. Но он остался там сидеть, даже Хлоп не заметил, как я ушёл, и это возможно меня слегка зацепило… Когда я спускался с последней ступеньки, то словно снова оказался у себя в старой комнате, у себя на пожарной лестнице, где мне всегда приходилось соскакивать с последней ступеньки, потому что ноги слишком короткие. По всей видимости, с годами мой хвалёный ум выветрился, как и старая толстовка Криса, которая ещё пару лет назад была пропитана его сладким запахом… Так вот к чему я это всё, тут я тоже решил, как в былые время, спрыгнуть с последних двух ступенек, но забыл, что у меня есть одна такая болячка, при которой лучше было бы такого не делать, ну и конечно же упал лицом в траву, рад, что не в каменный пол, какой был в Хогвартсе. - Ахахаха. – Противный смех, прямо как и его хозяин, в общем, я сел в позу лотоса и уставился снизу вверх на Малфоя в компании с Паркинсон и Забини. Ну а тот, кто засмеялся, конечно же, был итальянский ублюдок. Обещаю могилой своих родителей, что сделаю так, что ему будет, блять, больно, будет больно, как было мне! Не прощу этому ублюдку ту ложь про Рона, те его игривые взгляды и касания, которыми он провоцировал и меня, и Рона! Он задел меня и мою гордость, когда я узнал от Демона, что Блейз никогда бы не влюбился в Рона, а всё потому, что ещё с малых лет видел рядом с собой только Малфоя-младшего. Первая любовь и всё такое, сказал Демон, а я такой: «Чего, простите… извините!» Он обманул меня и лишил парня, с которым пусть и ненадолго, но у меня могло быть хорошее будущее, впервые ведь, чёрт. В тот момент, нет, в тот день я впервые почувствовал себя идиотом, самым настоящим, у которого это ещё и на лбу было написано, и я один только этого и не замечал. - Да, Поттер время идёт, а ты, как вёл себя неадекватно, так и ведёшь. – Пэнси за лето отрастила не только шелковистые волосы, но ещё и вполне себе аппетитные формы, почти мужской идеал 90-60-90. - Пэнси, а ты не знала, мне отец поведал, что это в их семье семейное, его мамаша тоже постоянно даже на ровном месте могла просто взять и упасть. – Хм, интересная информация, ведь мне действительно могла мама по наследству оставить Миастения Гравис. И вообще, чего я всё ещё сижу тут, как идиот? Прокрутившись вокруг своей оси, я уже снова стоял на ногах, представ перед ними в своём новом амплуа. - Ого, кто-то за лето бегал много, красивые тату, Поттер. – Я кивнул, а чего не согласиться-то, тату ведь действительно были красивыми, и да, летом я бегал. – Что ж, мне надо идти, приятно видеть тебя трезвым, скажу честно. - А мне-то как приятно. – Я взял аккуратную руку девушки и слегка коснулся её губами, на что она лишь негромко засмеялась, что было очень мило. Мне определенно начинает нравиться эта часть Слизерина, интересно, а она не хотела бы стать первой и единственной девушкой героя? - Она уже ушла, хватит строить из себя героя. – Это первое, что сказал мне Малфой, честно, не этого хотело моё сердце, и даже мозги немного загрустили, тараканы желали чего-то более романтичного, не знаю, там «привет» или «как прошло лето без меня?» - А может я не строю из себя, а являюсь им? Никогда не задумывался, Малфой? Хотя… – Я снова опустил голову, лживо улыбаясь, словно мне было забавно всё это говорить, а на самом деле меня разрывало на части в данную минуту от боли. – Если бы ты умел думать, то вообще бы со мной не заговорил. - Думаю, тут ты прав, с такими, как ты, лучше даже одним воздухам не дышать. – Он взял за руку Забини и стал уходить с ним! А я, как брошенная девушка, оставался стоять и думал только о том, как буду сегодня ночью плакать в подушку, стараясь делать это так тихо, чтобы меня даже ветер не услышал. Я смахнул упавшую слезу и, снова развернувшись, хотел пойти куда угодно, главное, чтобы не в ту же сторону, что ушёл человек, которого я хотел так же сильно, как и… Это не важно. Всё это уже не важно, я больно ему уже сделал, он меня не выносит, а жить мне осталось всё так же только два года, они закончатся, и эта боль закончится вместе с ней. - Ты так просто дал ему уйти, а я думал ты крутая принцесса. – Я больше не могу себя сдерживать, либо я врежу ему сейчас, либо завтра уже буду рыть для него могилу, иначе я не могу, он же чёрт, вывел меня из себя. - А тебя хоть кто-то просил об этом думать, а?! – Я ограничился одним толчком в грудь, он приходится братом троим моим друзьям, и просто так врезать ему я всё-таки не могу, как бы сильно мне этого не хотелось. - Но никто и не запрещал, принцесса. – Больше не могу, прости меня, Рон. Я ударил ублюдка по колену, он тут же подкосился, а после, уже перекинув его через плечо, я сидел на нём, и бил по лицу, как сумасшедший, потерявший над собой контроль. - Сколько, сука, мне раз повторять тебе, не называй меня так, не разговаривай со мной, не смотри на меня! – Я в последний раз его встряхнул, прежде чем откинуть на траву и встать на ноги. – Ты меня раздражаешь. - Нет, Поттер, ты меня хочешь. – Да почему он не мог просто замолчать, я бы просто ушёл, и ничего бы тогда не случилось, я бы не сорвался и может быть не кинулся с головой в очередную ловушку, почему я такой. Я хотел сделать больно Биллу, хотел ударить его посильнее, мне хотелось, чтобы он страдал, чтобы потом не мог нормально дышать неделями, чтобы глаза горели огнём после ночей слёз. Я горел, как хотел, чтобы он хоть на минутку почувствовал всю ту палитру чувств, которую испытывал я без остановки, а после ссоры, точнее говоря, бесповоротной потери Малфоя, чувства словно усилились и всё, я словно стал умирать. И никакие таблетки и алкоголь уже не помогали, только физическая нагрузка, татуировки и бесконечные тренировки, чтобы падал и не мог уже встать, вот тогда да, мне становилось чуточку легче, пока снова не просыпался. Проживая жизнь куска льда, я любил лишь только такое малое количество людей, что хватит пальцев на руках. И тут он, такой красивый и необыкновенный, что даже мой Кристофер Фокс рядом с ним всего лишь парень из моей прошлой школы, а Джеймс всего лишь знакомый, никто мне так сильно ещё не нравился, так я не любил, я даже и не знал, что способен на такое сильное чувство, пока он не стал улыбаться мне. А сейчас он ненавидел меня. Удар пришёлся прямо по рёбрам Билла, он был таким, словно я хотел сломать ему не только кости, но и органы превратить в требуху. Драко прошёл мимо меня со взглядом полного безразличия, и только сейчас я понял, что не будет у меня счастья, как бы я не старался, потому что этот парень и был им. Драко оказался моим счастьем, и сейчас я понял, что дело было совершенно не в том, что он был похож на Криса, нет, всё наоборот, это Крис был похож на него, просто я тогда ещё не знал на кого. - Легче? - Нет. – Я снова ударил Билла в грудь, но такой слабый удар даже бы улитке боли не причинил, я просто согнулся, терпел всё лето, старался не думать и не заворачиваться, убеждал себя, что со всем справлюсь, и всё для того, чтобы сорваться сейчас. Гениально. – Он ненавидит меня. - Тогда почему ты позволяешь ему уйти, если любишь? – Я не мог уже ничего исправить, так было правильно, так поступают те, кто действительно любят не эгоистично и лицемерно, только для себя, как я любил обычно, я хотел поступить по совести, но от этого так больно. Я не справляюсь. Я скучаю! Я скучаю, дурак, скучаю по тебе, Драко. – Понял, именно потому, что любишь. - Нет, нет... – Я не знаю, зачем продолжать врать, когда уже и так всё ясно, я люблю его, и это так же очевидно, что светит солнце днём, а вода мокрая. - Иди к друзьям, они помогут, я знаю это, это же очевидно, Гарри. Сколько ты ещё намерен от них это скрывать? – Я поднял на него глаза, и просто из стороны в сторону помотал головой, я знаю, что Рон и Гермиона в действительности мои друзья, и я им рассказывал уже про себя некоторые вещи, но не могу такое сказать. Только не про то, как глупо и сильно одновременно влюбился в школьного врага. Ага, только на первый взгляд врага, как бы я хотел, чтобы так было, но увы и ах, чувства другие, я этого парня ненавижу так же, как и люблю его. – Гарри, я по сути своей волк-одиночка, что-то мне говорит, что ты тоже таким был в прошлом, просто сам пока ещё не понял. Но в отличие от меня, у тебя появилась стая, и уже неактуально всё держать в себе, ведь пока можешь с кем-то поделиться собственной болью - делись, второго шанса не будет. – Билл провёл окровавленными руками по моему лицу, и аккуратно, словно приручал дикого зверея, поцеловал меня в губы. Поцелуй со вкусом крови, то, чего мне так не хватало, но всё же я на него ответил, закрыл глаза, пусть слёзы и побежали по щекам, но я ответил так же нежно. – Любовь, как и действие любого наркотика, рано или поздно заканчивается, и что после этого остаётся? - Ломка. – Едва слышно ответил я, хотя это было, думаю, и не обязательно, но я хотел дать этот ответ, хотел, чтобы он сорвался с моих губ, чтобы я сам знал, что со мной происходило. - Правильно. А после ломки - пустота. – Он, как заботливый любящий брат, которого у меня никогда не было, провёл по моим волосам руками, а после, отпустив, совершенно ласково поднял моё лицо за подбородок, чтобы я наконец посмотрел ему в глаза. – А сейчас иди к Рону и Гермионе, и наконец расскажи им, что случилось с тобой, да, они могут удивиться, даже в душе испугаться, возможно, я не знаю, но они же твои друзья, они тебя примут, а если нет, то полные идиоты! *** Прошёл где-то час, как я сижу в палатке, тут как раз никого, кроме нас троих, и я как бы должен начать разговор, Билл же не просто так всех уволок посмотреть на салюты, но я так ничего и не сумел из себя выдавить. Просто сидел и маленькими глотками пил тёплое молоко, которое мне, едва не падая, принёс Хлопик, который в данную минуту, свернувшись клубочком, спал у меня на коленях. - Слышала, что семья Малфоев разорвала помолвку с семьёй Паркинсон из-за того, что Малфой-младший устроил скандал этим летом. – Вдруг заговорила Гермиона, отчего я весь покрылся гусиной кожей. - Да, мне отец рассказывал, этот идиот сказал, что не будет мужем той, которую не любит, он устал от браков по расчёту. – Рон стал смеяться, а я так и не понял, чего смешного было сказано. – Хотя ясно как день, что этот хорек просто проклятый извращенец и занимается всякими отвратными вещами со своим Забини! Что б им… - Не заканчивай свою мысль, Рон, если не хочешь потерять меня, как друга. – Я сначала даже и не понял, что это только что я говорил, пока две пары глаз внимательно на меня не стали смотреть. - Что? Но почему, чего я такого сказал? – Я, сделав губы бантиком, стал водить ими в стороны, пока всё же не решился сказать. - Я люблю его. – Я даже дышать не мог после моего детского признания. Тишина душила, пока Гермиона не выронила книгу из рук и не закрыла рот руками, видимо Рональд ещё не понял, что я сказал. - Как? Что? Не понял, кого ты любишь? – Я поднял глаза на Рона и с дрожащей улыбкой на лице пояснил ему. - Драко, я люблю его, сильно… Так, что дышать не могу нормально, как только вижу его, слышу его смех, и я сам начинаю смеяться, я правда так сильно его полюбил, что стал зависим от него. – Я пожал плечами, словно это было настолько очевидно, насколько невозможно. – Он появился в моей жизни так неожиданно, и так вовремя, я не знал, что такое вообще возможно. – От их лиц я начинал нервничать и стучать пальцами по чашке, отчего потревожил ангельский сон Хлопика. – Но он всегда был рядом, обнимал и никогда не требовал от меня ответного чувства, пока я… – Закусив нижнюю губу, вспомнил наш первый поцелуй, это было словно в другой жизни. – Пока я не поцеловал его, тогда всё поменялось. Я правда боролся с этим, отталкивал его, оскорблял и делал ему больно. А он всё равно меня любил, помогал и был, блять, рядом, я же эгоистичное дерьмо, а он всё равно любил… И я хотел ему ответить взаимностью не смотря ни на что, ведь он мой идеал, я любил его таким, какой он есть, но всегда есть тот, кто будет против и… – Я вспомнил то, как поцеловал Седрика на его глазах, я тогда разбил ему сердце? Если нет, то разбил его себе, просить прощения уже поздно, но сегодня снова встретившись с ним глазами, я был готов упасть на колени и молить о прощении. Я никогда не извиняюсь, все виноваты, но не я. – Я поцеловал Седрика. - Так вот почему… – Гермиона убрала руки от своих губ, но теперь она их кусала, а её карие глаза был слегка удивлённым, но она всё же поняла, что не может и дальше так сидеть, ведь мы друзья. - Как ты мог полюбить его, он же слизняк. – Я убрал чашку из рук, не хочу её разбивать, но чувствую, что если сожму её ещё сильнее, то она лопнет у меня в руках. – Ублюдок, который всегда унижал нас. Забыл, как он облил тебя с ног до головы красной краской и сказал, что в мире магглов есть некая Керри, и ты это она в мире магов?! – Такое сложно было забыть, но я старался всё же помнить хорошее, а не плохое, при том, что тогда, как сказал Драко, я очень сильно ранил его чувства. – А может тебе напомнить, как он называет Гермиону, как на постоянной основе гнобит Невилла, ах, или ты уже забыл, как он подрезал Джинни в прошлом году на метле, и та сломала себе руку! Какая у тебя, однако, короткая память, Поттер! - Рональд Уизли! – Воскликнула Гермиона, но было уже поздно, я тоже молчать не стану, да, чёрт, и ещё сто раз да, всё это проделки Малфоя, но у него есть и другая сторона, а если вы её не видели, то не стоит его судить только по отдельным поступкам. - Да! Рон, у меня память короткая. – Я перестал контролировать себя, хотя правда старался, но злость от слов Рона охватила, словно паутина, и затащила меня прямо в лапы паука. – Настолько, что я помню и не только плохие его поступки. Но и такие, от которых в венах стынет кровь, а сердце пропускает удары! Он столько раз меня спасал, столько раз радовал, и чёрт, только он делает меня счастливым и несчастным в одинаковой форме, да, я такой же эгоистичный ублюдок, как и он! – Я провёл руками по волосам, не могу больше терпеть, просто чёрт! Они не могут так говорить про Драко, когда его они не знали. Я знаю его, но не они, а говорят так, словно являются его близкими, мать их, друзьями. – Но просить прощения за то, что люблю, я не стану! – И на этой ноте мои чувства оказались на своём пределе. И только одна слеза упала, все кружки лопнули в палатке, осколки рассыпались, как снег. В эту минуту мне правда было стыдно, я не хотел снова всё взрывать, как я это часто делаю, но они, как я и думал, меня не поняли, им было противно от того, какой я на самом деле. Я, схватив куртку с кресла, сжал в левой руке сонного хорька, который вообще не успел понять что произошло, не могу тут больше находиться, ещё немного, капля, и я взорвусь! Я выскочил на улицу, как кот, которому подожгли хвост, побежал, не зная куда, мне просто надо было убежать так далеко, насколько это вообще было возможно. Дыхание сдавило, я остановился у небольшого озера возле лагеря с глазами полными слёз, отпустив уже напуганного Хлопа, я откинул куртку в сторону. Руки дрожат, сердце уже в печёнке, и в этот момент я сорвался, как сумасшедший, стал бить кулаками по дереву, отчего Хлопик аж отпрыгнул от меня в сторону, но снова это чёртова ломка, эта чёртова боль, лучше так, чем пустота. - Ааа! – Я отошёл на пару шагов от окровавленного дерева и упал на колени, если у любви такая ломка, то зачем людям вообще любить, зачем причинять себе такую боль. - Потти, что, уже совсем с ума сходишь? – Нет, только не это, почему всегда должен быть он? Я обернулся на Малфоя, он стоял в растянутой белой кофте и брюках, выглядел словно принц, и моё сердце стало растекаться по грудной клетке. – Чего пялишься? – Он провёл рукой по волосам, мои руки стали дрожать ещё сильнее, банально и совсем не в моем стиле, но кажется, я стал понимать того слащавого вампира из Сумерек. Он мой сорт кокаина, и я не уверен, что моя тайна стоит порванных с ним отношений, я не могу, как хочу его сейчас. Быстро поднявшись на ноги, я побежал к нему, и вот что удивительно, после всего, что было, он не оттолкнул меня и не испугался, наоборот, Драко словно только этого и ждал. Он перехватил меня за талию, мурашки волной прошлись по всему телу, и всё это было так же правильно, как и вставать по утрам, дышать и жить, в общем. Я провёл кончиками пальцев по его нежному лицу, после чего аккуратно припал к его приоткрытым губам. Да, да, это оно, я хотел этого всё лето, хотел и не мог получить, а сейчас, пропуская через пальцы его мягкие волосы и вдыхая через нос его запах, я чуть ли не кончил себе в штаны. - Драаако. – Я снова поцеловал его более грубо, жадно, не желая отпускать его от себя, не могу, если бы хоть кто-то знал, как сильно я люблю его! – Ещё. – Он прижал меня к столбу дерева и стал целовать так страстно, как никто меня ещё ни разу не целовал, тело поддавалось его ласкам, как змея, которая следовала за заклинателем. Его поцелуи перешли на мою шею, я не могу больше терпеть, хочу ещё большего, хочу его внутри себя, хочу, чтобы он кусал мочку моего уха, мечтаю услышать, как он будет стонать моё имя, когда его член будет внутри меня. Я тёрся об его колено, изнывая от желания, его поцелуи сводили меня с ума, и я хотел ещё и ещё. Перехватив его лицо руками, я снова поцеловал его раскрасневшиеся губы. Я стал слегка их кусать, оттягивать нижнюю губу, это не парень - это какое-то наваждение. - Я хочу тебя. – Эти слова сработали словно спусковой крючок, я через голову снял свою толстовку, Драко стал действовать так же, как и я. Опустив меня на землю, он быстро стал снимать свою одежду, но стоило мне только увидеть его голый торс, розовые соски, как снова захотел его до крика поцеловать. Наши губы уже белели, но ни я, ни он не могли остановиться, мои руки уже были у него в штанах, и я с восторгом ласкал его пальчиками, его глаза закатывались, ресницы дрожали, и эти полустоны прямо мне в губы, что? Когда он стал таким взрослым и невероятно сексуальным? Почему я этого не заметил раньше? Голова кругом, и только прохладный ветер не даёт мне окончательно обезуметь, но, когда спустя каких-то пять минут, мне в ладонь ударила влага, я был в восторге. У него такое красивое лицо, когда он кончает, губы такие алые, на щеках розовый румянец, а глаза горят серым огнём, мне не нужна была разрядка, хватало и взгляда на него, чтобы самому позорно кончить себе в штаны. Сжав ладонь в кулак, я достал её из его брюк, тогда он посмотрел на меня с полуопущенными ресницами, словно ждал, что же я снова выкину. Разжав ладонь, я смотрел себе на ладошку и увидел белую жидкость, в меру густую и едва ли липкую. По сути, мне противна сперма, из-за этого в жизни минет не сделаю, но сейчас я хочу узнать, какая его сперма на вкус, говорят в ней глюкоза, значит сахар… Я поднёс указательный палец к губам, на что Малфой посмотрел как заколдованный, он не мог в это поверить, и я тоже. Потому что я сначала немного лизнул, а после стал её уже вполне уверенно слизывать со своей руки. - Хватит, она же противная. – Я же только проглотил остатки со своей руки, и честно без «но» или «если» сказал ему что думал. - В тебе нет ничего противного. – Он перехватил меня и поцеловал так сильно, что даже белые круги перед глазами заиграли. А в мыслях только «Я люблю тебя, как ты меня. И это навсегда». - А, так вот почему, ясно. – Через пелену страсти я всё же перевёл глаза на то место, откуда доносился чей-то голос, и тогда я встретился с шоколадными глазами, такого же сладкого, как и глаза, парня. Прости, Седрик. Он медленно, но уверенно развернулся и стал удаляться обратно в лагерь, часть меня уже бежала за ним, а другая, такая слабая и хрупкая, только сильнее стала держаться за Малфоя. - Если ты уйдёшь, я не знаю, что сделаю, но обещаю, тебе будет в этот раз больно.