Гарри Wolf Эванс

Я сознаю, что знакомство со мной принесло тебе горе и боль, и надеюсь, что в один прекрасный день, когда злость и печаль утихнут, ты поймешь: я не мог поступить иначе, и это поможет тебе прожить по-настоящему хорошую жизнь, лучше, чем если бы мы не встретились. До встречи с тобой. Я бежал через кусты, стараясь обратно натянуть на себя кофту, пока Хлопик бил меня по руке. Думаю, моё решение побежать вслед за хорошим парнем было ему не по душе. Хотя от того, как у меня уже стали дрожать руки, думаю, что он прав, мне уже нехорошо вдали от моего наркотика. Блять, Эванс, о чём ты вообще думаешь? Сначала целуешь на глазах у всех одного, а потом в лесу чуть ли не сексом занимаешься с другим, и снова убегаешь за первым, когда он застаёт тебя с тем, от кого ты просто без ума. Я сам уже запутался, да и Седрика у меня догнать не получилось. Вот же дурость - вся эта любовь. Я опустился на скамейку рядом с палаткой, которая тут была типа бара, и закрыв лицо руками, пытался справиться с этой, не знаю, может проблемой, хотя если это проблема, то думаю, она во мне. - Почему каждый раз, когда мы сталкиваемся, ты плачешь? – Билл сел рядом со мной на лавку и стал аккуратно водить рукой по моей спине, а я так и не сказал ему, что не плакал, а просто устал. - Я признался. – Я всё так же сидел, опустив голову в свои ладони, даже и не смотря на Билла, удивительно, как хорошо рядом с ним вот так сидеть. - Я знаю, видел Рона, он громил палатку, Гермиона не сумела его успокоить, это пришлось делать мне, и я снова получил по лицу. – Я выпрямился и, даже не посмотрев на парня, поцеловал его прямо в синяк на скуле. - Так легче? – Он коснулся пальцами своего лица, его глаза округлились, и он, положив руку на губы, прошептал, словно боялся, что нас услышат. - Ты обладаешь даром исцеления? - Не совсем так. – И чтобы потвердеть мои слова, в этот момент тонкая струя крови стала катиться у меня по губам из носа. – Я на шаг приближаюсь к смерти, когда так поступаю. - Что? – Я только улыбнулся, вытирая кровь тыльной стороной ладони, да, вот такой я человек, могу исцелить даже рак, но суть в том, что болезни не уходят, они дают о себе знать во мне. Ладно там ссадину убрать, но что касается таких заболеваний, как были у Ханны или Маркуса, так я убиваю себя, но я ведь и так умру, зато вот они живут дальше долго и счастливо. - Я уже исцелял друзей, и так происходит, что их болезни остаются во мне, и я медленно, но очень верно умираю. - Как давно ты это знаешь? – Я только улыбнулся и показал пять пальцев, а после добавил. - С пяти, но это не важно, они заслуживали жизни, такое случается. Ладно, Билл, угости меня сливочным пивом. *** Шли чуть ли не час до самого верха трибун, то есть мы были над всеми, и если бы пошёл дождь, я бы знал первым! Чтобы после всего мною пережитого ужаса подъёма по лестнице меня пригласили в ложу Министра магии! Слов таких нет, чтобы это всё матом не описать, но я всё равно взял себя в руки и отправился туда вместе со всеми. «Похуй, и там, и тут, одно говно не пойму нихуя». Почему люди такие быстрые! Почему я такой медленный. Чёрт, это же я бегал всё лето, это я качал пресс и старался накачать не только руки, но и боевые навыки, так как! Хрупкая, как ангел, и маленькая, как фея, Джинни чёртовым флэшем спустилась в ложу, а я всё так же на полпути! Сказать, что меня это бесило, это ничего не сказать, но я всё же дополз спустя десять минут всего матча. Когда я вошёл в ложу масонов, сорри, не та книга, так вот, когда мои ноги коснулись пола, то я узрел весьма плачевную картину. Было всего одно, мать его, свободное место, одно! Между Малфоем и Диггори! Матов мало, сука, ладно. Поправив своё дыхание, я выпрямился и пошёл в сторону того несчастного места. У меня не было ломки просто потому, что вчера я сполна получил дозы, его вкус губ я не сумею забыть даже за порогом смерти. Но стоило мне только сесть рядом с этим блондином, как всё сжалось, дыхание стало сдавливать, как же я хотел его ласк… И у меня стало зарождаться возбуждение, я слышал только собственное сердцебиение, не крики и не гул, только биение сердца и дыхание Малфоя. Мне нужен кофе, сигареты, лучше с имбирём и хорошей травкой, блять, и вот почему мне ума не хватило попросить с Роном поменяться местами. Но Рональд смотрел на меня глазами дикого волка, ну вот и настал тот момент, когда мой лабрадор стал волком. Да, скандал удался на славу, даже Гермиона на меня не смотрела, и это-то странно. Потому что Миона не такая, мне казалось, что она поймёт меня. Ведь, когда ей было десять, у неё была история куда интереснее, чем у меня, но осуждать всё равно будут меня, ведь это же Малфой, звучит прямо как проклятье. Ну и что, это всё не важно, я готов быть проклят им, пока мои уши улавливают его краткое дыхание, а он так увлечённо наблюдает за игрой. Меня в спину сильно уколола игла, когда я обернулся, увидел холодные глаза Рона, он так смотрел на меня, что если бы всё же было можно убивать глазами, то я был бы мёртв. И это делает меня грустным и одиноким, это причиняет мне боль. Это так глупо, но я схватился за тонкое кольцо у себя на пальце, словно в нём было столько защиты, сколько не было во всём моём теле. - Надо поговорить. – На что я только стал кивать, я не мог иначе, они моя чёртова семья, я правда боялся их потерять. Я аккуратно, не привлекая внимания увлечённого блондина, встал из кресла и последовал за грозной спиной Уизли и сжавшейся, как комочек нежности, Грейнджер. Мне нужен кофе… - Так, о чём будем говорить? – Я провёл рукой по металлическому столбу, прислонившись к нему спиной, я протянул руку и в момент, когда я пожелал своего любимого кофе, тот появился у меня в руке, а на стаканчике было написано Оливер. Прости, некий «Оливер», но мне этот кофе был нужнее. - Гарри! Сколько раз мне нужно тебе повторить, чтобы ты не делал так, ты же понимаешь, что это тоже считается и магией вне Хогвартса, а так же кражей! – Я только закатил глаза, уже устал это выслушивать, да, я снова стал вором кофейных напитков из рук клиентов, уже вижу эти статьи в Пайпер Шоу, про то, что тот мелкий кофе-чан вернулся на свой путь криминала. Ууу, как страшно, я сделал один большой глоток, после чего, подняв глаза на друзей, сказал то, после чего почувствовал себя немного лучше. - Ребят, я гей, сирота, за мной всё время кто-то охотится, и ко всему этому у меня зависимость от кофейных напитков, таблеток и парня с платиновыми волосами, и сейчас вы меня осуждаете за мелкую кражу и такую же мелкую магию? – О да, это так гениально, понимаю там осудить человека за изнасилование, издевательство и убийство, но осуждать за кофе, это как-то мелко. - Я не это имела в виду. - А я-то что говорил вчера! – Рон развернулся и ударил кулаком по столбу, тот даже содрогнулся, а люди волнами стали подскакивать с мест, кажется, спустя час матч окончился, Виктор Крам поймал снитч. – Я думал, знаю тебя! Могу доверять, а ты спишь с тем ублюдком. - Не называй его так! – Воздух вокруг нас стал искриться, как маленькие вспышки от зажигалок. – Да, Рон, ты можешь мне доверять, правда, можешь, потому что я как раз тебе всё рассказал! Мне нравится Малфой, но я не лёг под него и никогда не сумею, потому что чувство, оно не взаимно. - Но это же ложь. – В наш разговор неожиданно для всех вступила посторонняя девушка с очень красивым красным стаканчиком, который я бы с радостью обменял на свой ворованный кофе. – Он любит тебя. – Она отпила не много из своего стаканчика, и подняла на меня ярко накрашенные темно-карие глаза, те, как лёд, ударили прямо в сердце. Ай. – Любит. Как не любил даже свою мать в детстве, как никогда никого уже не полюбит, он любит тебя, Поттер. – Паркинсон сложила руки и подошла к нам, в этом наряде я едва мог узнать в этой девушке ту девчонку в дорогих платьях, передо мной была простая красотка из Нью в рваных джинсах и топе с коротким рукавом. И этой ведьмочке до чертиков шёл этот наряд, обязательно подарю ей что-нибудь из последней коллекции Гуччи. – Я его знаю с пяти лет, он спокойный и крайне безэмоциональный, но с тобой он улыбается, смеётся, да чёрт тебя раздери Мандрагора, в том году в порыве злости он разнёс свою комнату, срывая голос в крике, и всё ты. Да раньше он даже не плакал, когда его наказывали, он мог прекрасно взять роль Анабелль в том фильме ужасов, он же чёртова красивая кукла своего отца, но ты его просто изменил на корню. – Она пропихнула мне в руку стаканчик с виски и колой, и улыбнувшись так, как могут только ведьмы её рода, она наклонила голову набок и спросила голосом демоницы. – Чего ты так боишься, Поттер, из года в год вас обоих просто тянет друг к другу, но ты снова и снова его отталкиваешь, словно напуган. А вот он уже в одиннадцать был уверен, что вам суждено быть вместе. - Это глупость! – Рон выхвати из моих рук кроваво-красный стакан и скинул его с трибун. – Твои слова ничего не значат, тебя вообще мог подговорить твой слизкий дружок, шлюха слизеринская. – Я и не догадывался, каким Рон может быть козлом, ведь для меня он всегда был верным и хорошим другом, я был слишком помешан на себе и не заметил, как из него вырос ревнивый грубиян, с которым, если честно, мне уже и не хочется общаться. В данный момент я был готов на то, чтобы выбить ему зуб другой, но вот в чём было дело, Билла я просто ненавидел, и он меня по-лютому бесил, а вот его братишка всегда был рядом со мной и вот так взять и врезать ему я не могу, как бы сильно он меня не разозлил. Сука. Но вместо меня это сделала скромная и тихая даже слишком Гермиона, она развернула к себе лучшего друга и со всей своей нежной женской силой ударила рыжего задиру по лицу, не думаю, что от нежной ладошки нашей подружки тот хотя бы жжение почувствовал, но вот удивиться он точно удивился. Его глаза округлились, я как-то даже сам за щёку схватился, словно это меня сейчас тут били, а не его. - Рональд Уизли! – Она снова на него замахнулась, чёрт, словно мама с папой ссорятся, даже боюсь и слово сказать. – Я промолчала вчера, даже сейчас хотела, чтобы вы оба сами дошли до мирного конца. – Гермиона с глазами полными слёз отвернулась от рыжего, на что тут же последовали его руки, которые хотели обнять хрупкие плечи нашей принцессы. – Как ты мог сказать такое про девушку, что бы ты не думал, такого говорить никак не мог, так же как и не смеешь осуждать Гарри, он же наш друг! – Когда он хотел обнять Миону, та развернулась и ударила его по рукам, повышая голос. – Он же твой друг, раздери тебя бог, кроме Гарри у тебя же никого нет! Кто бы понимал тебя, любил и поддерживал во всём, ты и он братья. - Но я люблю его! – Уже так же перестав себя сдерживать, сорвался Рональд, ну а Пенси, слегка охуев, просто спросила у меня. - Чем ты мужиков кормишь, что они все, буквально все, от тебя без ума. – Самому бы знать, хотя о чувствах друга я всё же знал, просто старался изо всех сил не давать им прорваться из плотины, чтобы наша дружба не ушла на дно. - Но я не могу полюбить тебя так, как ты меня, прости, Рон, но нет. – Я подошёл к другу и взял его за кончики пальцев. – Я жизнь отдам за тебя, все свои деньги и даже печень, но я не могу тебя полюбить больше, чем сейчас, ты правда мне брат, лучший друг и моментами отец, но любить тебя, как ты меня, я не сумею. - Как же мило, и всё такое, но я вообще-то уходила, и думаю, те люди, что ещё праздную победу, тоже скоро сюда пойдут, так что давайте перенесём всё это куда-нибудь, где не будет столько свидетелей. - Тут нечего переносить, я всё понял. – Рон поцеловал мою ладонь, закрыл её и убрал к моему сердцу, смотря мне прямо в глаза, сказал. – Я буду любить тебя, даже если и найду другого или другую, буду любить так, как никогда не полюбит тот ублюдок. И если ты захочешь быть со мной, то я в ту же минуту стану твоим, ну а сейчас мне надо остыть. – Отпустив мою руку, он ушёл, а вместе с ним и часть моего сердца плавно растаяла, блять, почему я не мог влюбиться в него, он же чертовски красив, умён, забавен и просто идеальный король. - Я всеми руками за Драко, потому что знаю его, но чёрт, этот парень вырос в моих глазах, и у него ахуенная задница. - Эй! – Гермиона встала прямо перед глазами Паркинсон, и тогда я заметил, что моя подруга ниже девушки чуть ли не на голову, и не настолько развилась в женской части, как королева змей. - Ой, не волнуйся так, крошка, я не претендую на него. – Пенси подняла ладони вверх и показала кончик языка. – Он не в моем вкусе. – Сказав это, она развернулась ко мне. – А вот ты, герой, если наскучит драма, ты знаешь, где меня искать. Это был слишком длинный день… Я упал на кровать и молился о том, чтобы мне не пришлось с неё подниматься, чёрт… Но то, что я хочу, я так редко получаю. Моей поясницы коснулись ледяные пальцы, только бы не Билл, только бы не Гермиона. Но когда я обернулся, то увидел куда хуже человека, это был Фред с зелёными, как трава, волосами, казалось, что он полностью погрузился в чемпионат. Я так же в книге Агаты Кристи когда-то погружался, читал все её книги, мечтал тоже стать как Эркюль Пуаро, даже Яну про это хвастал, мол, буду таким же крутым, и усы у меня тоже такие будут, ну а потом мне сказали, что я умру, ну и привет, скажем так, не вышло. - Я услышал ваш разговор… Про твои чувства к Малфою. – Я как-то даже и не удивлён, что он всё знает, маленькая социальная сеть, как Инстаграм, живёт в сердце этого рыжего очарования, он не мог не пойти за нами под моей мантией и не подслушивать. - Положи мантию там, где она лежала и отстань от меня. – Я снова лёг, как лежал до этого, и тогда меня коснулось что-то ещё более холодное. - Поговорим? – Знаете, а может разговор мне был нужен, я взял бутылку зачётного эля из рук моего теперь чуть ли не братишки и, откупорив банку, сделал сразу три глотка, из-за чего банка стала на четверть пустой. – Ого. Ну да ладно. Я знаю, что ты знаешь, какие отношения между мной и Джорджем где-то… - С первого курса, не ломай голову, я просто застал, как ты ему отсасывал, когда он курил в раздевалке после тренировки. – Я пожал плечами так, словно о погоде рассказывал, ну а Фред круто держался, если бы только его уши не покраснели, то может я бы и поверил, что мои слова его не задели, но увы. – Я ничего сказать не хочу обидного, но любит ли он тебя так же, как ты его… - Не кидайся на меня, у нас с братом всё по-настоящему. – Я только пожал плечами, пусть думает как хочет, мне его не судить, все мы погрязли в пороках, а я король всего этого грязного дна, секс, наркотики, это мои будни, что я могу сказать, жизнь в Нью-Йорке делает из тебя либо человека, либо монстра, и я второй вариант. - Так вот, кое-что не давало мне покоя. – Он убрал за ухо прядь зелёных волос, чёрт, как же ему идёт этот оттенок, он сразу стал совершенно другим, перестал являться обратной стороной своего брата, который явно же не любит его так же, как он его, и это люто меня бесит. Но забудем об этом минут на десять, мне интересно, что же такого заметил наш маленький мальчик с глазами как у котенка. – Ты любишь Малфоя, он тебя, и всё бы неплохо, но ты бежишь от него, как от чумы. - Хорошо описал. – Я сделал ещё пару глотков и, опустив бутылку на пол, лёг обратно спать, я буду слушать, но во сне. - И тогда-то я понял, в чём была причина, ты один из самых сильных людей, что я видел в своей жизни. Ты совершено ничего не боишься, а твой ум острее клыков василиска, ты красив и достаточно уверен в себе. – Вот это описал меня так описал, даже не знаю, это он мне так комплимент сделал или всё же оскорбил, вот же жо... Ладно, забыли, я даже и не открывал глаза, просто устал, хочу спать, а раз есть такое желание, то усну достаточно быстро. – Но человек, который способен убивать глазами, всё время падает, даже когда стоит на ровном месте, человек, чей ум такой острый, а глаза так смертоносны, слишком часто теряет равновесие. У него также идёт регулярно кровь из носа, и он словно теряется в пространстве, его речь путается иногда, и он может даже не узнать знакомого, но при этом на немецком пересказать Войну и мир. – Я медленно поднялся с кровати и насторожено, словно забитый зверь, стал смотреть на Фреда, а вот он наоборот, лишь только на дно бутылки, которая уже какое-то время была у него в руках. – Ты болен, и как я узнал, у Гарри Эванса нет семьи, хотя я чётко помнил двух мужчин, вроде, которым как-то раз летом ещё перед вторым курсом звонил Рон. – Фред сделал небольшой глоток и снова продолжил говорить. – Я был уверен, что помнил их имена, помнил, что они были, их письма тебе, подарки, и твою улыбку, когда ты о них говорил. Но как в тот день я ещё ни разу не ошибался. Как я мог быть уверен в одном, и ошибиться так нелепо. Это было непостижимо. – После этих слов Фред встал, он вылил из бутылки остатки жидкости и спросил напрямую меня. –Кем были твои отцы? - Эпл, государственный адвокат, так же является волонтёром в приюте для животных, он мой двоюродный дядя, мамин брат и лучший друг, он мой родной человек, оформил надо мной опеку, когда мне было два года. Ян же являлся его любовником на протяжении семнадцати лет, он детектив в убойном отделе в Нью-Йорке, и мой второй отец, я люблю его. – Мой левый глаз задёргался, чёрт, это же была сыворотка правды, он опоил меня, но Фред же тоже пил, а значит и себя он тоже одурманил. – Ты знаешь, что твой брат встречается с Анджелиной Джонсон, пока ты ждешь его по ночам в своей постели один? – От этих колких слов он чуть ли не заплакал, потому что знал, и потому что это причиняло ему боль, я поступил плохо, даже хуже, чем плохо, но в этом был я, диким, как чёрт, котёнком. - Я видел их, я помог признаться и завоевать девушку, мы всегда всё делаем вместе. – Сумасшедший, честно, я так бы никогда не сумел, у меня же ломка начинается, когда я просто вижу человека, я боюсь представить, что бы со мной стало, если бы я ещё и помог Драко заполучить кого-то другого. – И мне больно. Моя очередь. – Смахнув слезу, он улыбнулся и напрямую у меня спросил. – Ты болен? - Да. – Так же напрямую ответил я, хотя меня и трясло совсем не по-человечески, это было ужасно, говорить с такой лёгкостью слова, которые душат меня много лет, я впервые сказал так просто. - Ты умираешь? – Я слышал, как дрогнул его голос, скажу честно, ему страшно услышать ответ, а мне его дать, в этом мы так похожи, но раз он спросил, и даже решился на то, чтобы опоить меня, я уже не сумею солгать. - Да. – Он схватился за губы, по его щекам побежали слёзы, его ноги подкосились, я никогда ещё не видел такого, его губы дрогнули, а из горла вырвался такой вопль боли, что я даже заплакал. Но его крик был не услышан, он утонул в тех, где были вопли и других людей, их окутала паника и страх, она прошибла меня так неожиданно, как если бы у меня разом свело судорогой всё тело. - Что происходит? – Мы с Фредом выскочили в гостиную, где был его отец, ну и почти вся семья вообще, кроме Рона, он так и не вернулся после нашего разговора. - Нам надо уходить отсюда. – В палатку ворвался Билл, у него была на лице кровь и грязь, что тут же отозвалось во мне сгустком тревоги. – На нас напали Пожиратели смерти, отец, надо трансгрессировать отсюда детей, возьмитесь за руки. – Он схватил за руку рядом стоящую сестру и Джорджа, ну а мистер Уизли хотел взять мою руку и Гермионы, ну а вышло взять ладонь лишь Мионы. - Нет, Рон так и не вернулся, я никуда не уйду без него! – Я отошёл на пару шагов, на меня все смотрели как на ненормального. – Нет, убью любого сам, но, сука, хрен вам, а не побег. – Я схватил своего хорька, кинул его в сторону выхода из палатки и сам побежал за ним. Ну а за мной побежали и все остальные, судя по крику мистера Уизли так и было. Как только я выскочил из палатки, то узрел блаженный ад, везде крики, плачь детей, кто-то так близко с нами молил не убивать его. Сотни раненых, трупы, по котором уже без сожаления бежали люди, а ведь именно так они и моги умереть, не из-за смертельного заклинания или банального ножа в спину, нет, их просто затоптала толпа. Я лишь только нервно усмехнулся, это же какая-то картина войны, всё в огне, и толпы людей в чёрном, которые, как только видели хоть кого-то отдаленно на меня похожего, незамедлительно бросали в него аваду, и нет, это не моё раздувшееся эго, нет, они звали меня, я чувствовал их зов. - Я не позволю ранить тебя. – Хлопик надел мне на голову капюшон, я посмотрел на него, а он улыбнулся, вот совершенно он ничего не боится, хотя это он сейчас стоял в аду голый, как новорождённый, и влюблёнными глазами смотрел на меня. – Найди Рона. – Его горячие пальцы прошлись по моему лицу, я схватился пальцами за его руку, ага, как же, взял и отпустил его. – Не волнуйся, я ни за что не оставлю тебя одного, моё солнце, мой хозяин, а теперь иди и спаси своего друга. *** Я не заметил, как отделился от друзей, не заметил, как попался на глаза компании тех самых ублюдков, которые кидали смертельные заклинания так же просто, как мусор на землю, ублюдки ненормальные. Сегодня, когда я вышел с руками в крови, я наконец понял, почему был так одержим рукопашным боем и бегом, маги, они рассчитывают только на палочку и случай, а когда ты дерёшься, надеешься лишь только на себя. И я выиграл, ни разу даже не вспомнив о магии, мне было достаточно и своих навыков, но они не помогли мне найти Рона, ну или хоть кого-то живого. Драко, я не нашёл Малфоя. Ещё нескоро люди, маги, не важно, как их звать, но мы не сумеем забыть эту бойню, я бы может и хотел назвать это трагедией, но всё-таки надо уметь называть вещи своими именами, а это была бойня и ни что другое. - Ааа! – Я метнулся на этот крик, как ребёнок на зов родителей, я чуть ли не падал, пока бежал по обломкам, которые всё так же продолжали полыхать. На земле было две девушки, одна была мне едва ли знакома, она и кричала вообще-то, но не из-за того, что её лицо было в крови, или потому что она боялась, что может умереть, нет, дело было в том, что другая девушка была в руках у того ублюдка, и он самым ужасным способом хотел сделать ей больно. Он уже достал свой член из штанов, Пенси была едва ли в сознании, я узнал слизеринку только по татуировке на руке, она была в таких синяках, от которых во мне просыпался монстр, я медленно шёл по обломкам, когда перестал ощущать почву. - Слышишь голос у себя в голове, это опарыши, маленькие червяки, которые проникли тебе в голову через уши. – Я говорил так тихо, что сам себя едва ли слышал, но тот урод с хреном на перевес явно меня услышал, потому что я видел, как он выпустил тело Паркинсон из рук, и она рухнула на землю, а девушка с золотыми волосами поползла к своей не то подруге, не то спасительнице, глотая слёзы и сопли. – Чувствуешь, как они движутся у тебя в голове, как скользят по черепу, чувствуешь, как они проползают за твоими глазами, ощущаешь вкус их слизи на языке. - Стой. – Мужчина стал паниковать, он схватился за голову и упал на колени, повторяя что-то невнятное. - Уилли! Они отложили личинки у тебя в ушах, скоро твоё тело всё будет состоять из них, ну же, давай, избавься от них огнём. – Мужик схватил с земли свою палочку и, засунув её в ухо, повреждая свои перепонки, он произнёс в слезах и соплях уже с обделанными со страха штанами заклинание Адского пламени. Его голова буквально загорелась, а я с улыбкой опустился на землю. - Поттер. – Около горящего трупа того урода сидел Малфой, всё это время он был там, а я в ярости его не заметил, хотел лишь только сделать так же больно Уилли, как он намеревался поступить с Пенси, а потом и с другой девушкой. Лицо моего принца было в отвратительных багрово-зелёных синяках, порезах, которые воспалились и распухли, отчего я пожалел, что так мягко убил этого сукиного сына! Как он только мог ранить моего Драко, коснуться его прекрасного лица и заставить его страдать. – Ты жив. Я так боялся, что… – Почему он замолчал, я хочу это услышать! Хочу услышать его «я люблю тебя». Потому что всё, конец ломкам и боли, я лучше всё сам расскажу, чем Забини, я не могу, как хочу быть с Малфоем. Я двинулся по направлению к своему принцу, когда он с раненой ногой побежал ко мне, его не волновал огромных размеров осколок в ноге, совершенно не пугала кровь, которая хлестала из раны, он так быстро бежал ко мне, что я испуганно остановился на месте. Я развернулся, чтобы увидеть, что же было у меня за спиной, что напугало моего героя, ну я и увидел, как в меня направлялся болезненно знакомый зелёный луч. Один, я смотрел на то, что когда-то так же пыталось меня убить, перед глазами дежа-вю, и вот я неестественно медленно прикрыл глаза, смирился с тем, что должно было случиться. Два, меня перехватывают сильные руки, аромат хны и лаванды ударяет по носу, и я так же сжимаю в кулаках его мантию, ведь сегодня он был с отцом и должен был выглядеть как достойный аристократ, чтобы папа им гордился, мой прекрасный дракон, тебе этого никто не говорил, но ты выглядеть будешь как король даже в одежде из магазина «всё за доллар». Три, его тело тяжелеет, а воздух вокруг меня превращается в торнадо, и я слышу только крик такой громкости, от которого у меня заложило уши, словно с громовых туч, что были над головами, спустились Банши. - Гарри! Гарри!! – Я пришёл в себя на земле рядом с Драко, его глаза были закрыты, словно он спал. Я видел, как он спит на уроках, его едва ли заметные ресницы обычно подрагивают, а губы приоткрыты, и он похож на картинку. Я даже и не представлял себе, на что способен, и как люблю его ресницы, как любил его серые глаза… Любил? Билл приподнял мою голову, на землю стали оседать серые снежинки, гарь, она ложилось мне на лицо, а по щекам покатились обжигающие слёзы. Он умер, он не спит, он сейчас, чёрт побери, остывает, моего Драко больше нет, он не будет злиться на меня, не будет есть свои зелёные яблоки и при этом выглядеть как идеальный нарцисс, он умер, и никогда больше не сможет почувствовать солнце своей кожей, а всё я виноват, он спас такого бесполезного идиота, который даже ни разу так и не сумел сказать ему как любит его. Оттолкнув руки Билла, я вернулся к Малфою, дрожащими руками я поднял его голову, его кожа была ещё горячей, губы розовыми. Не верю, он не мог просто исчезнуть, ускользнуть из этого мира, не мог оставить меня, своего любимого, я же так и не сказал ему, не сказал, как люблю, не выбрал его, а он этого так и не узнал. - Он мёртв, Гарри. – Ещё никогда я не был так зол услышать голос Гермионы, её слова пустые, он не умер, это всё бред, я всё ещё чувствую его тепло, а значит, он жив. – Тебе нужна помощь, уходим, тут небезопасно. - Любимый. – Я провёл рукой по его лицу, он не умер, нет, нет, нет, это всё общий обман, я же так и не сказал ему, что буду нуждаться в минуте до конца своих дней, я не сводил его в свой любимый бар и не удивил тем, что умею кататься на коньках. – Драко, я люблю тебя. – Хватит. Я стащил через голову свою толстовку и подложил её под голову своего любимого. – Сколько времени прошло, как он такой? - Где-то минут пять-шесть. – Я только кивнул на тихие слова Паркинсон, ещё есть четыре минуты, я не дам тебе уйти так просто, Драко Люциус Малфой, я так и не сказал тебе. Я открыл его рот, зажал ему нос и стал делать искусственное дыхание, раз-два и нажатие на грудь, снова глоток воздуха, и так пока ты не проснёшься. Все вокруг смотрели на то, как я старался тебя пробудить, как вдыхал в твоё тело воздух, я слышал горькое рыдания твоей подруги детства, грубый мат старшего брата Рона, он не раз порывался меня остановить, но я не давался на его уговоры, ведь ты не умер, я это знаю! Мозг умирает только через десять минут! Я не дам тебе умереть, так и не сумев толком пожить, ты не умрёшь у меня на руках, только не из-за меня и не сегодня! - Прекрати, он умер! Это не поможет. – Гермиона уже не могла смотреть на это, а я не мог остановиться, и вот этот жуткий хруст. Я сломал тебе ребро, мне жаль. Мне жаль? Что, нет, ты не умер, твоя кожа ведь... Коснувшись его губ снова я понял, что они холодные. Нет… У меня из глаз посыпались слёзы, зачем мне теперь жить, если тебя не будет рядом, как я буду доживать свои дни, не видя тебя издалека, я согласен буду жить в стороне, только бы солнце могло бы касаться твоей молочной кожи. – Билл, забери его! - Я люблю тебя, всей своей испорченной душой, люблю, Драко, люблю! – Я снова наклонился к его губам. Я помню тот первый поцелуй, помню твои касания рук, и как ты обнимал меня, прижимая к своему телу. Я влюблён в твой запах, такой же необыкновенный, как и его обладатель, я покорён твоими глазами, Драко, и звуком твоего смеха, а ещё я люблю тебя. В тебя просто нельзя не влюбиться. Мой язык проник к нему в рот, я стал ласково проходиться по его небу, коснулся его языка и прошёлся своим по его зубам. Мои руки сами стали забираться под его одежду, стремясь забрать немного человеческого тепла, моё дыхание проникало к нему в рот, а глаза заполнились новой партией горячих слёз, я не думал, мысли - чистый лист. Моё тело обволокла знакомая магия, тепло, сущность, да неважно, но я не остановился даже когда услышал бешеный крик Билла. Я слышал и понимал каждое слово старшего из детей Уизли, но остановиться не мог. Ты нужен мне. Забравшись на бедра к Драко, я стал ими двигать, и тогда-то моя голова снова стала тяжёлой, а поцелуи были со вкусом меди, мало приятного, но ни за что не становлюсь! В небо ударила волна яркого света, и тогда твои руки нашли моё лицо, а пальцы заплелись в моих волосах, губы снова наполнились жаром, и стали так же отвечать на мои касания. Виски сдавило тугим кольцом, голова готова лопнуть, но это не конец. Приоткрыв глаза, я увидел, как твои белые ресницы дрогнули и ты открыл свои глаза. Свои прекрасные серые глаза, в которые я влюбился впервые же три секунды. Когда наш поцелуй разорвался, то на некоторое время между губами появился мостик из слюны и крови, прости меня за это, но я не мог дать тебе уйти в тот лучший мир, только не тебе. - Выходи за меня. – Я не могу не улыбнуться, первое, что пришло тебе в голову, стало этим, да ты же неисправим. Придвинувшись обратно в его губам, я взял его лицо в свои руки и стал целовать, снова и снова, да, мне было почти чудовищно больно, и я не чувствую ног, думаю, уже не встану, но главное другое, я вижу твою улыбку, чувствую твои губы и это как благословение свыше. Даже если я могу умереть завтра или даже через час, я благодарен всему святому, что мне хватило моей недосилы вернуть тебя в мир, где ты можешь меня поцеловать. - Я люблю тебя, люблю, Малфой. – Твои глаза такие яркие, а улыбка до невероятности красива, кажется, я простыми словами сделал тебя самым счастливым из людей. - Это да? Скажи, что да, я не могу жить без тебя и твоих поцелуев. – Ох. Как мы в этом похожи, я тоже не могу жить без них, хорошо, что придётся не так долго мучиться. Я всё так же сидел у тебя на бедрах, даже когда ты и сам принял сидячее положение, я продолжал за тебя держаться. - Я так сильно тебя люблю, что боюсь просто увидеть. – Уткнувшись носом в твою шею, я впервые говорил тебе правду, ту, за которую мне приходилось платить, но я не против стать инвалидом и умереть в агонии. – Знаешь, чего я боюсь? Сделать тебе больно. – Я так сильно сейчас тебя обнимал, так сильно старался запомнить твой запах, хотя и никогда не сумею его забыть, это ведь часть меня самого, любить тебя - лучшее, что есть и будет во мне. – Ты не представляешь, как сильно я боюсь того, что могу сделать тебе. - Это не важно, слышишь, я люблю тебя, а ты меня. – Твои глаза, я уже скучаю по тому, как ты смотрел на меня, я чувствую всю ту любовь, которую ты хочешь дать мне безвозмездно. Ты самый прекрасный человек, который только мог оказаться возле меня, и я так благодарен тебе за эти слова, Драко, так сильно… И мне так хочется этого не делать, так сильно, что ты не представляешь, но только это проклятье избавит тебя от боли, от меня. - Я проклят, потому что причиняю боль всем, кого люблю. – Закончив рисовать у тебя на спине пентаграмму своей кровью, я заглядываю в твои глаза в последний раз. - Я это как-нибудь переживу, Поттер, я люблю тебя со всеми твоими недостатками, и буду любить вечность. Нет, вечности будет мало. – Я счастлив слышать это. Закусив нижнюю губу, я снова прильнул к твоим сладким губам, всю жизнь я любил сладкое, но теперь буду его избегать, слишком больно будет, если смогу заполучить этот вкус, не касаясь твоих губ. Я кое-что ещё вычитал в том томике, который помог моей семье избавиться от меня и мучений, которым не было бы конца. Есть одна страшная руна любви и вечности, для тех, кто не может или не хочет, чтобы любимые помнили чувства к ним, и если кое-что сказать им, при этом смотреть прямо в глаза, они послушно всё забывают. Прости меня, Драко, но так будет лучше. Гермиона права, ты умер, а я украл тебя у самой смерти, хочу заметить, та дамочка такого ой как не любит, а когда я делаю что-то такое, она отыгрывается на мне. И тебе такое не нужно видеть, а раз ты знаешь, как сильно я люблю тебя, то так просто я бы уже не сумел бы тебя оттолкнуть. - Слишком поздно, но, Драко, я люблю тебя с первого курса, и никого так не любил, только тебя. – Я закрыл ему рот ладонью, но при этом чувствовал, как нежно ты целуешь мне руку, и только один человек знал, что я сейчас делаю, она стояла, закрыв лицо руками, и горько плакала. Прости, Гермиона, я снова делаю то, отчего мне будет плохо, и в результате плохо будет и тебе… Мне правда жаль. – Но ты забудешь меня. - Нет, не забуду. – Зачем, почему ты не мог просто молчать, ведь так ещё сложнее, ведь я прощаюсь с тобой. - Нет, забудешь. – Его улыбка спала, а дальше было уже внушение. – Ты будешь помнить только то, что я противный мальчишка, который не понял, насколько ты хорош и ошибся в выборе друзей, ты ненавидишь меня, стараешься всегда показать мне моё место жалкого магглорождённого полукровки, ты, Драко Люциус Малфой, презираешь Гарри Джеймса Поттера. А тех чувств, их никогда и не было. И тебя бесит даже слышать мой голос, тебе невыносима мысль, что я могу быть счастлив со своими дурацкими друзьями. Но ты знаешь, что Поттер влюблен в тебя, и ты из-за этого издеваешься над ним. Унижай его, мучай, и будь безмерно счастлив. – Я провёл в последний раз по его платиновым волосам перед тем, как на самое ухо, не смотря ему в глаза, сказать. – Но я не перестану любить тебя, что бы ты мне не сделал. Мой дракон. – Вернувшись в исходное положение, с улыбкой мне пришлось это сказать. – Когда ты услышишь хлопок, уснёшь, а когда проснёшься, чувств, которые назывались любовью ко мне, больше не будет. - Я не забуду… Хлопок.