Гарри Wolf Эванс

Жизнь – это не роман, Алекс. Она может внезапно прерваться. Как-то мы с мамой обедали около «Дэйли Плаза». На моих глазах автобус сбил человека. Он умер у меня на руках. И я подумала: неужели вот так можно умереть в день Святого Валентина? Я подумала обо всех, кто любил его, кто ждал его дома и больше никогда не увидит. А потом я подумала: а если у человека никого нет? Если всю жизнь никто и нигде не ждал его? Тогда я поехала в дом у озера в поисках ответа и нашла тебя. И я позволила себе увлечься этой прекрасной фантасмагорией, в которой время остановилось. Но это не настоящая жизнь, Алекс. Я должна научится жить той жизнью, которая у меня есть. Прошу тебя, не пиши мне больше. Не пытайся найти меня. Позволь мне отпустить тебя. Дом у озера. Везде пахло так знакомо, словно я уснул у тебя на коленях, я так люблю твой запах, я так люблю тебя, вспомнил, что забыл, это был не ты, а я, моя любовь к тебе… Ты ответил мне взаимностью, сказал, что любишь даже слишком сильно. Гарри, мне всё равно, сотрёшь ты мне память или нет, моя любовь не перестанет быть, я же одержим тобой, Поттер. Люблю, люблю, люблю. Как такое может быть, словно я находился на тебе, иначе как так может быть, чтобы все вокруг пахло тобой, сладкая корица, лёгкий, словно ежевичный, аромат на губах, и этот слегка уловимый запах шоколада. Поттер, знал бы ты, как часто я вдыхал твой аромат во время наших потасовок, я влюблён даже в запах твоего пота. Я одержим тобой, одержим. - Молодой человек, тут нельзя спать. – Я протёр глаза и всё же решился посмотреть, где находился, ведь это твой мир, то место, из которого ты, Гарри, так упёрто не хочешь уходить. Красивое кафе в маггловском жилом комплексе, только не узнаю этот солнечный район Лондона. А передо мной девушка в белом фартуке с чёрной вышивкой «Дома у Мерри», у неё светлые волосы и очень выразительные глаза, ей, думаю, лет сорок с небольшим, и сразу чувствуется, какая она добрая, даже её голос звучит как горячий хлеб, тёплый и нежный. – Молодой человек, может вам плохо? – Такое неподдельное волнение к совершенно незнакомому человеку, удивительно, я и не думал, что есть на свете такие люди, которым будет не всё равно даже к чужакам. – Ханна, тут мальчику плохо! Гарри, солнышко, звони 911. – «Гарри, солнышко», так это родственница Гарри, он никогда не рассказывал про семью, да и мы не были в таких отношениях, чтобы он мог рассказать мне про свою семью, я знал только то, что знали все, Поттера воспитали его родственники, и всё. - Что? – Из-за прилавка в таком же фартуке выскочила высокая девушка с крашеными розовыми волосами, словно сахарная вата, а не волосы. Её внешность была почти такой же, как и у женщины, видимо, та мама или же тётя, но они очень похожи, даже и не догадывался, что у Потти такая красивая семья. – Тебе плохо? Давление, солнечный удар, астма? Со всем помогу, я доктор. – Ханна, так назвала её та женщина, подскочила ко мне и стала нащупывать мой пульс, удивительная, и пахло от этой девушки сахаром, мёдом и ежевикой, как от Гарри. Теперь ясно, откуда такая нежность и женственность, тебя воспитали такие красивые девушки. – Сердцебиение учащённое, так же повышенная температура, думаю, всё же солнечный удар. Я тебе сейчас водички принесу. - Вот. – Гарри, о господи. На тебе едва ли скрывающая его бронзовую кожу белоснежная майка, короткие шорты и тоже фартук, но только мужской. Ты такой необыкновенный, то есть, ты всегда таким был, да, но сейчас в лучах летнего солнца со своим птичьем гнездом на голове, в этой полупрозрачной футболке ты такой сексуальный. – Чего так пялишься? - Вдруг понял, что никогда никого красивее не видел. - Вау, Гарри, ты же его прямо до тахикардии довёл! – Не знаю, что это, но это так, ты меня довёл, Поттер, я так скучал по тебе. Я встал из-за стола и почувствовал, как ниточка на пальце сжалась, ты так близко, ещё немного, и мы сможем вернуться домой, и тогда я уж точно тебя больше никогда не отпущу. - Эванс, я чего-то не знаю? – Твои глаза загорелись, как два огонька, а улыбка стала такой широкой, при мне ты так ни разу не улыбался, даже своим друзьям. Так, кто тот, кому ты так смел улыбаться? Высокий, красивый, как дьявол, чёрные волосы тёмно-карие глаза, кажется, что даже красные, улыбка как у сатаны, и весь парень пропах похотью и алкоголем, он тебе не пара. Но ты срываешь свой фартук, и чуть ли не в припрыжку бежишь к нему, он подхватывает тебя за задницу, обнимаешь его руками и ногами, и вы целуетесь. Ты ни когда таким со мной не будешь, как бы сильно меня не полюбил в ответ, его ты всегда любить будешь больше, так? Мне не больно, и на правду не обижаются, я просто парень из твоей школы, а он самый крутой парень в твоем городе, и он твой… – Уговорил, но у Яна сам отпрашиваться будешь, я не готов снова в одних трусах три квартала бежать. - Ахаха. Он больше так не сделает, я спрятал пистолет. – Я почувствовал горечь во рту, ею оказалась прокушенная губа, я никогда так не злился, как сейчас, и это чувство поглощает меня, хочется совершенно по-магловски врезать тому мужику, у которого ты сидишь на бёдрах, и забрать тебя к себе в минор и спрятать от всеобщего внимания. Но ты целуешь его, а не меня. Я неосознанно смахнул стакан со стола, теперь я наконец понял, что ты чувствуешь каждый раз, когда твоя магия выходит из-под контроля, всё, что ты чувствуешь, становится таким ярким, что уже нет сил сдерживаться! Но я чистокровный маг из древней семьи, меня с детства растили сдержанным и хладнокровным, меня ничто не может ранить или побеспокоить. - Я… – Я даже не могу подобрать слов, но Поттер даже и не посмотрел на меня, в данную минуту ему было куда интереснее обмениваться слюной с этим. - Это Джеймс, его парень, так на минутку. - Не говори так больше. – Мне всё равно на этого парня, каким бы крутым он не был, я всё равно на одну ступень эволюции лучше его, не так ли всегда говорил Поттер? Этот красивый и яркий парень не тот человек, которого знаю я, это просто тот парень, которым бы мой Потти хотел бы быть. – Все минуты Поттера принадлежат мне. – Я не собираюсь становиться одним из тех, кто отходит в сторону, когда на пути возникает проблема, мне больше нравится идти напролом, не жалея сил и пота. Если я хочу тебя, Поттер, я не сдамся, пока ты сам не начнёшь кричать, что не выносишь меня настолько, что готов убить, тогда я могу уйти. Ну или же смирись уже, и стань моим. Я подошёл к твоему, как сказала та девушка, парню, и даже несильно, не так, как мог бы, ударил по ноге, как и ожидалось, ты стал падать прямо из его рук, но не волнуйся, я не ты, и явно не он, я всегда буду перехватывать тебя, Поттер, я люблю тебя настолько сильно, что буду так делать. Ты всё такой же лёгкий, пусть ты и не выглядишь таким красиво хрупким, как раньше, и теперь я могу меньше волноваться по поводу твоего здоровья, но всё же ты такой лёгкий. – И снова привет. Я, наверное, забыл представиться. – Твои удивлённые глаза ещё более яркие, чем я только мог себе представить, мне нравится, хочу и дальше радовать тебя и удивлять, хочу быть тебе мужем, я такого никогда не испытывал, Поттер. – Драко. – Какие же у тебя манящие губы, едва себя могу удержать от того, чтобы не укусить за нижнюю. – Драко Люциус Малфой. Я пришёл вернуть тебя в Хогвартс. - Что такое Хогвартс? – Вот оно как, ты решил стереть не только меня из своей памяти, но и вообще всё, что было связано со мной и нашим миром. Ладно, я не стану тебя пугать, по крайней мере, так быстро не стану, но я не сдамся так просто, ведь сейчас нас связывает нить судьбы, и, взглянув на твой палец, я вижу, что она голубоватая, а значит, что-то ты уже испытываешь ко мне. Получить по лицу из-за тебя, Поттер, было больно и неожиданно, у твоего Джеймса, однако, тяжёлая рука, а если тебе нравятся такие мускулы, то с удовольствием для тебя их накачаю, я ведь хочу соответствовать своему маленькому герою. К слову, вот что интересно, те милые и чудные девушки оказались не твоими родственниками, они твои близкие друзья, и даже не только твои, но и твоей семьи, и да, теперь я видел ту твою любимую и драгоценную семью. Однако ты действительно меня удивил, двое мужчин тебя вырастили, один словно солнце, такой рыжий в веснушках с божественной улыбкой, к слову, у тебя такая же, Поттер, думаю, она была и у твоей родной матери. А другой, словно скала, я его даже боюсь, если честно, широкоплечий и крутой, имя Ян, работает в полиции, так особо и не понял, чем именно он там занят, но он так смотрит на тебя, словно, если что, убьёт за тебя в ту же секунду, как это потребуется. Он действительно тебя любит, он чуть не убил твоего парня, когда вы ссорились у твоего дома, да, я стал следить за тобой, почти помешался на тебе и стал говорить сам с собой. Но это не вся твоя семья, есть ещё странная, но очень одурманивающая, как и виски, твоя тетя, и, Поттер, я наконец понял, в кого ты такой необыкновенный и пьянящий, всё это люди вокруг тебя, но кто оставил в тебе такую любовь к книгам, кто дал тебе твои глаза, твои густые чёрные волосы, от кого у тебя такой нос и смех. В кого ты такой помешанный на кофе, как-то раз я записывал, сколько чашек горького кофе ты можешь выпить в одни сутки, насчитал двадцать, это меня напугало. А ещё ты можешь без остановки есть шоколадные конфеты в виде цветов, о, и да, ты чокнутый, иначе и не назвать человека, который голышом купался с каким-то блондином в фонтане. И за ту неделю, которую я ходил за тобой, влюбился ещё больше, я бы хотел тоже с тобой так дурачиться, Потти. - Эй. – Мою руку в тиски сжала ладонь Джеймса, если бы не был готов к абсолютно ко всему, то, возможно, это действие могло бы удивить меня, или же напугать, но ни того, ни другого не случилось. А всё просто, без Гарри люди рядом не существуют, а значит этот парень сейчас либо будет говорить мне о том, чтобы я перестал преследовать его парня, или же банально отведёт меня к Поттеру на допрос с пристрастием. Честно, всей душой за второй вариант. – Отвали от него, он не вернётся в реальность, я этого не хочу, и он тоже. – Ладно, видимо, я всё же ошибся, такой поворот событий даже меня в лёгкий шок поверг, он всё знает, но как? Иллюзия, ключ к воспоминаниям, не знаю, хотя нет, он на такое не похож, скорее, он как я. – Дошло, наконец, Малфой. – Он смотрел на меня так, словно я какое-то надоедливое насекомое, не больше, если не меньше, я видел такую ненависть к своей персоне, какую сам обычно пускал на людей, он смотрел так, как меня учили смотреть на всех, кто ниже меня по статусу. – Может, ты меня и не помнишь, зато я тебя, блондиночка, очень хорошо знаю. – Его рука стала сжимать моё запястье лишь только сильнее, ещё немного, и я мог слышать, как трещит кость в моей руке, но ни единой эмоции. – И то, как ты обходился с Гарри, когда он делал то, что было тебе не угодно, ох, прости, это задевает твоё самолюбие, нарцисс чёртов, такой парень, как ты, который унижает всех, никогда не будет достоин и срезанного ноготка с мизинца моего котёнка, я надеюсь, всё ясно изложил, чистокровный сукин сын. - Думаешь мне страшно? – Даже и не стану отводить глаза или вести себя так, как бы понравилось отцу, да, я не само совершенство, да и Поттер в общем-то тоже, за это он мне и нравится, и я не стану послушно слушаться какое-то подобие человека. – Или что твои слова хоть немного повлияют на меня. – Я помог этому парню и сам сломал себе руку, пусть смотрит, что мне совершенно на всё плевать, понадобится, я себе и шею сверну, если это мне поможет вернуть Гарри из мира грёз. – Тебе, видимо, удобно, что он спит, а ты тут с ним в любовь играешь, но хотя бы немного представь, что сейчас происходит с его телом. – Джеймс убрал руки от меня, и очень внимательно слушал, думаю, всё же ему небезразлично то, что будет с его парнем. – Оно ломается каждый день, на его теле всё больше пролежней, его кожа белеет, как у мёртвого, а его приступы из раза в раз всё хуже, и в один момент он может просто умереть. И вот ответь мне, тебе это нужно? – Я сам хотел просто встать и уйти, но стоило мне только выглянуть в окно и увидеть, как Поттер сладко потягивается в том кресле с книгой на коленях. Я понял, что с места не сдвинусь, пока там тот, без кого, как все уже поняли, я жить не могу, да и не хочу вообще-то. – Я не хочу видеть, как он умрёт в той паршивой койке. - Знаешь, в день, когда моя жена принесла из больницы нашего с ней сына, Гарри кое-что мне рассказал, это мучило меня, и я даже ненавидел себя очень долгое время. – Джеймс подозвал девушку с тонким блокнотиком и заказал по чашке чёрного, как смоль, кофе себе и мне, хотя я бы в жизни ту дрянь в себя вливать не стал бы, но сейчас просто промолчал, мне было интересно, что скажет этот парень. – Говорят, что сильные не плачут. Говорят, им нипочём гроза… Просто эти люди часто прячут. Красные от слёз глаза… Говорят, что сильные всё могут, жить без тёплых слов и без любви… Просто эти люди с болью стонут, там, где нет ушей и болтовни. Говорят, что сильным всё даётся, без усилия и без труда… Просто этим людям удаётся, всю усталость утаить всегда. Говорят, что сильным стать несложно, это как умножить два на два… Говорить, конечно, всё возможно, только трудно сильным быть всегда. Это стих Ульяны Буньковой. – Джеймсу принесли его чёрную отраву, он нежно поблагодарил девушку, и только после этого снова стал со мной говорить, а я так и не понял, что он хотел этим сказать, стихотворение как стихотворение. Ну да, я знаю, что Поттер любит читать, и догадываюсь, что стихи он тоже любит, что в этом такого. – Я тогда не понял, но это был намек, что каким бы сильным он не казался, ему тоже больно, и он нуждался во мне, а я тогда так ничего и не понял. Зато был тот, кто подарил ему подвеску, которую он не давал никому в руки, и то едва заметное кольцо, уже тогда я понял, что Гарри мне не принадлежит. – Я лишь только старался не подавать вида, хотя сейчас во мне что-то крайне по-детски ликовало, ведь всё, о чём сейчас говорил этот парень, подарил я. И это я стал для Гарри той его опорой, и это всё время я, каким бы злым на него не был, позволял найти во мне ту самую минуту. – Мы много ссорились, когда были вместе, я предал его, и не раз, даже и не старался замечать то, как он мучился из-за своего прошлого. Он мог его не помнить, но оно никогда его не покидало. – Согласен с первой же минуты нашего с Поттером знакомства он мог красиво улыбаться, отмахиваться и кричать на всех в ответ, и казаться таким бесстрашным, но нет, он же убегал, всегда и от всего, его мучили кошмары, да и воспоминания о чём-то таком, отчего он слишком часто плакал. А после то письмо, я никогда не забуду, как он упал на колени, как его хрупкое тело дрожало, те слёзы, от которых я чуть сам не задохнулся, и тот крик, сколько всего несказанного вслух было в том крике. – А я не стал ему опорой, жил только для себя, видел тут его идеальную семью. – Он это сказал так, словно у Гарри и вовсе семьи не было, лишь только красивый фасад, а за ним гниль и холод. От этого я даже слегка усмехнулся, мне эта картина «Идеальной семьи» мою собственную напомнило. – Чего смешного? - Просто кое-что вспомнил. – Взглянув на парня, понял, что такие слова его мало устраивают, и скоро не только рука у меня будет сломана, но и нос. – Моя семья красивая, как с картинки, а на самом деле отец изменник и чёрствый, как камень, а мать гранитная статуя, красивая и холодная, идеальная семья. - У котёнка на самом деле была идеальная, без но или если, два любящих его и друг друга отца, безумно очарованная им тетя, крёстная, которая готова забрать его к себе в любую свободную минуту, а её дочка не могла и часа прожить без голоса её лучшего друга. – Он так улыбался, я тоже хочу вспоминать что-то такое про Поттера, знать его так же хорошо и помнить, как он рос со своей семьёй, хочу знать его лучше всего мира. – Я вижу, как ты смотришь на него. Вижу в тебе одного идиота из прошлого. - И кого же? – Честно, даже и не ожидал, что этот волк может дать мне ответ, но, видимо, я во многом был неправ. - Кристофер, или лучше Крис, Гарри любил его, ненавидел и снова любил, грезил им. – Чувствую знакомую эмоцию со стороны этого парня, видимо, не только я злюсь только от мысли, что Гарри может быть с кем-то другим, а я так и останусь человеком за его спиной, и это делает из меня чуть ли не монстра. – Они были вместе и составляли самую необыкновенную пару, дополняя друг друга. Они никогда не расставались, а тот мелкий ублюдок убил себя, Гарри всё видел, и больше я не слышал его того смеха, не видел, как он танцует или же поет. Фокс забрал с собой часть Эванса, я ненавижу его за это, всё, что случилось после с котёнком, была его чёртова вина! – Джеймс потерял над собой контроль, его кулак со всей силы ударил по столу, а я только вовремя успел отойти, ведь если бы нет, то весь кофе оказался бы у меня на теле, а я крайне сильно этого не хотел. - Вижу, тот Крис оставил после себя плохое послевкусие. - Извиняюсь. – Он провёл руками по волосам, словно сглаживал свои мысли, как же я его понимаю, сам стал из-за Поттера нервным. – Я ненавижу того парня, но он часть Гарри, и я тоже его часть, и ты, как бы противно мне от этого не было. - Мне надоел этот разговор. Взгляни сюда. – Я показал серебряную тонкую нить, казалось, ещё совсем немного, и она порвётся, а ведь это мост, по которому я должен был вывести героя. Но кажется что-то идёт не так, и нет, дело не в моей сломанной руке, и не в том, что он меня совершенно не знает, нет. Он не хочет возвращаться, ему тут нравится, тепло и уютно, так как не было в реальности, и моментами, такими как сейчас, я понимаю его, был бы у меня такой угол, я бы тоже не хотел его покидать. – Эта нить связывает Гарри и мир, ещё совсем немного, и он останется тут навсегда, а значит умрёт. Я не хочу стоять у него на похоронах и думать о том, что у меня не хватило сил его вырвать из грёз. - Ты его любишь, и ответь первое, что придет в голову, первое. - Нет. – Если бы просто любил, то меня бы тут не было, я бы даже и не старался вспомнить его, и всё это время не мучился из-за того, что его просто не было рядом, это уже не любовь, это больше. – Это куда больше, чем какая-то любовь, я умру за него, нет, убью для него, запросто, пусть только попросит. - Верю. Тогда прошу, поговори с ним, я не буду мешать. *** Целый день за ним словно собака ходил, а так и не получилось даже разговор завязать, да что там, я даже привет ему спокойно сказать не могу. Мне больно, что он смотрит на меня, как на незнакомца. - Хватит ходить за мной! – Мерлинова борода! Напугал! Даже и не думал, что он меня заметит, кажется, я стал думать, что постепенно из-за того, что он просто меня не знает, а из-за этого и не замечает, стал тенью. – Я уже боюсь тебя, да скажи ты хоть что-нибудь! - Привет, Гарри. – Он только хлопнул себя по лбу, так на него похоже и в то же время нет, просто со мной он был всегда либо слабым и плакал, либо нуждался в моей силе, а вот с друзьями, да, точно, он был всегда таким. Тоже хотелось, чтобы он улыбался мне, или я бы его смущал иногда, а у меня только и получалось, как злить его и доводить до очередной выходки с выбросом агрессии, он никогда не улыбался мне… - «Привет, Гарри», зашибись. Ты же неделю за мной ходил, и это всё, что ты хочешь мне сказать, серьезно, да что с тобой не так? – Он стал рыться у себя в сумке, которая отдалено мне напоминала ту, где у нас на кухне хранилась картошка, даже как-то стыдно было за это. – Я звоню отцу, пусть с тобой лучше взрослые разберутся. - А что они могут, чего не можем мы? – И тут он словно застыл, медленно Поттер стал поднимать на меня свои зелёные глаза, а в них такое удивление и слёзы, снова, вот почему я не могу его довести до безудержанного смеха, почему рядом со мной он плачет, я настолько плох? - Повтори. - Эм. – Я не знаю для чего, но если тебе от этого станет лучше, Поттер, то хорошо, мне не особо составит труда это сделать. – Ладно. А что они могут, чего не можем мы? - Эти слова, я же их говорил? – А ведь так оно и есть, в полнолуние, когда я не хотел идти в лес, я сам и спросил, стоил ли нам позвать профессоров, как никак те были взрослыми магами, а Гарри, как и всегда, в общем, отмахнулся рукой и легко пропел «А что они могут, чего не можем мы. Идем, мой Дракон». – Мы знакомы. - Это утверждение, Поттер. - Я Эванс. – Забавно, что он правда думает, что он Эванс, откуда он вообще взял, что он оный, чья вообще эта фамилия. – Хотя тебе это и не важно. Не ходи за мной, ты меня пугаешь, а когда меня кто-то пугает, его находят мертвым без яиц. - Гарри Джеймс Эванс, сколько раз я говорил тебе так не выражаться. – Один из отцов Поттера неслабо дал тому по голове, отчего во мне, видимо, уже по рефлексу развилось вступаться за Гарри. Я перехватил его целой рукой, а сломанной накрыл, чтобы следующий удар пришелся по ней, а глазами стал прожигать его отца, я, конечно, понимаю, семья, мой отец тоже частенько меня бьёт в воспитательном процессе, но ладно я, а это Гарри, убью за него. - Я попрошу больше так не делать. – Поттер дёрнулся у меня в руках, на что пришлось прижать его за плечи ещё ближе к себе, и снова этот дурманящий запах, я так скучал по нему, по тебе, герой. – Мне не нравится, когда его бьют. - Хорошо, хорошо, но кто ты? – Эпл, так завали это рыжее недоразумение, в руках у которого были пакеты с продуктами, а на лице чёткое непонимание, кто я такой, и с какого хрена, вообще обнимаю его сына. - Будущий муж вашего сына. – За это я снова получил от Поттера, и к слову, было даже больно, но не от удара, просто он оттолкнул меня, а я не устоял, а упал прямо на сломанную руку, везение - мой второй талант. Но во всём надо видеть светлые стороны, ты так сильно испугался, что сломал мне руку, что не только помог подняться, так ещё и на отца накричал, что тот был виноват в том, что задаёт такие глупые вопросы. А после с тяжким трудом, но я всё же оказался у тебя дома на диване, пока твоя подруга-сестра обрабатывала мою руку. - Удивительно! Гарри, как ты только так парня-то толкнул, жуткий перелом… Очень больно, наверное. - Бывало и хуже. – Я даже и не смотрел на руку, которая была уже бордовой, и боли не чувствовал, не могу перестать смотреть на то, как Поттер мечется по квартиры с полным ужасом в глазах, да, тебе я небезразличен, раз так испугался из-за какой-то руки, ведь ещё не умирали из-за перелома. – Гарри, мне не больно, можешь уже сесть. - Как же не больно! Твоя рука синяя! Синяя! – Схватившись за волосы, ты всё же упал в кресло возле камина и на незнакомом мне языке, к сожалению, что-то стал себе под нос бормотать. - Гарри, сколько я раз говорил тебе, при людях не говорить на русском, тебя совершенно никто не понимает, да и это просто некрасиво. – Так это всё время был русский, я часто слышал, как ты говорил на нём, но никогда не понимал тебя, а теперь, думаю, пришло время выучить самому этот прекрасный язык. – Так как же тебя всё же зовут? - Драко Люциус Малфой. – А после моего имени последовал треск посуды, и чашки с чаем полетели на пол, а этот рыжий явно что-то тоже знает. - Малфой, тот, что из Лондона, который… – Замялся, он всё знает про магию, он ключ, ха, я так долго его искал, а всё это время это был отец Поттера, удивительно. - Ты сам расскажешь, или мне следует? – Руки Эпла задрожали, и вот снова я довёл человека до слёз, даже эта Ханна бросила идею исправить мою руку, её больше заволновал отец Гарри, который едва ли не плакал. – Хорошо, я сам скажу. - Не смей! Ему уже четырнадцать, время прошло, зачем всё портить? Он же и без этого счастлив. – Я всё понимаю, наш мир не самый счастливый из тех, которые могли бы быть, но не давать выбора Гарри, это уже совершенная наглость. Но вот что правда интересно, это слова его отца из прошлого, то, что тот говорил, когда Хагрид пришёл за Гарри, или же это мнение самого Поттера, и он настолько не хотел быть волшебником тогда и не хочет быть им сейчас. Я поговорю с Поттером, когда он вёрнется, а сейчас может я и поступлю как эгоист, потому что я и есть эгоист, но так Гарри, мой Гарри, будет жить. Я допускаю, что он будет меня ненавидеть за этот поступок, но мне настолько всё равно. - Почему я не участвую в разговоре о самом себе?! - Гарри, иди к себе в комнату. – На эти слова его отца я лишь только встал с дивана и, сделав пару шагов на встречу к Поттеру, не дал ему и шанса уйти отсюда. - А может, вы перестанете с ним говорить так, словно ему три года. – Мои руки сами потянулись к герою, я не хотел его обидеть или дать уйти, я устал находиться в этом мире. И устал бояться, что эта нить может лопнуть или же порваться, и тогда всё, конец истории о юном волшебнике, его просто не станет, а в месте с ним и части меня. – Гарри, ты волшебник, сильный, умный, и тебе уготована… - Не говори так, словно все знаешь! Гарри никуда не поедет! – Как утвердительно, я может и эгоист, но вот этот мужик куда более эгоистичен, а ведь казалось, что хуже меня людей просто нет. – Он мой сын, и это мне решать, поедет он в тот дурдом на выезде или нет! - А может всё же я приму решения, так, ради приличия хотя бы? – Поттер отбросил мою руку в сторону, а его глаза горели зелёным пламенем, и он выглядел так по-гриффиндорски, только сейчас до меня дошло понятие того, что факультет львов идеально подходит этому львёнку. – Что ты хочешь сказать? Ну, давай. – Не знаю, почему я улыбаюсь, просто я, не зная того, что у нас с Поттером было, ни на секунду не переставал по нему скучать, а он даже в мире, где, как ему кажется, его рай, умудрился встать на мою сторону. - Ты волшебник. - Ты это уже говорил, и не хочу тебя расстраивать, но это звучит так, словно ты сбежал из какой-нибудь психбольницы. – Ладно, это же Поттер, если бы он верил во всё с первого раза, то не был бы собой, и моя бы жизнь была бы в сотню раз легче. - Мне доказать, что ты волшебник, Поттер? – Словно вызов ему кидаю, это так нелепо, но мне нравится так с ним говорить, а ещё то, как он смотрит на меня. А вот ему, кажется, всё это было неприятно, он сомневался и вообще не знал, что ему делать в такой ситуации, но его интерес стал всё же больше инстинкта самосохранения, и, сделав два шага ко мне на встречу, он сказал. - Давай, удиви меня. - Я всегда хотел так сделать, перехватил его за талию и, прижав к себе, совершено не обращая внимания на сломанную руку, а здоровой провёл по его груди, подбираясь к портключу. Его сердце затрепетало, как огонёк, а на щеках появился румянец, видимо кто-то смущается, это так упоительно-очаровательно. – Что… - Хочешь увидеть Париж? – Ты так неуверенно кивнул, а твои волосы тут же упали на глаза, Гарри, тебе кто-нибудь говорил, что ты словно самый дорогой десерт, от которого текут слюни, и нет сил сопротивляться. – Закрой глаза, доверься мне снова. – Когда ты моргаешь своими длинными ресницами, ты словно гипнотизируешь меня, Поттер, я теряю самообладание рядом с тобой. Поттер всё же решил что-то лично для себя и закрыл свои глаза. Ты всё же мне доверился, это больше, чем я мог когда-либо получить, спасибо, Гарри. - Отпусти его! – Но прежде, чем до нас успели докоснуться, я уже перенес нас в страну любви, надеюсь, ты всегда хотел тут побывать. Я знаю, что должен тебя отпустить, чтобы это не стало неловкостью, но я так сильно хочу прижаться к тебе ещё ближе, что не могу отступить. - Я могу открыть глаза? - Конечно. – Мы снова встретились глазами, а словно в первый раз, с тобой всегда так, всё повторяется, а чувства становятся лишь сильнее, я боюсь, что это всё может перегореть. - Ты и я, мы вместе, не знаю, как это объяснить, но смотрю в твои глаза и всё словно на своих местах, идеально, так сказать. - Нет. – Аккуратно, чтобы не спугнуть тебя, ты же как котёнок, я убрал с твоего лица прядь волос, не могу, как сильно хочу снова тебя поцеловать. – Но будем, ты же сказал: «Да». - Вообще-то, я так и не ответил. – Когда ты отвёл глаза в сторону и так сказал, у тебя через минуту на лице осталась маска шока и недопонимания, может ты и хочешь забыть всё, что было с тобой, и вообще всё, что могло тебя и меня связать, но всё же в тебе есть воспоминания. И я, уже точно зная это, не дам тебе уйти или сбежать, Поттер, пока ты не посмотришь на меня как раньше, я же знаю, что ты этого хочешь. – О, боги… Это твои фокусы? – Поттер отошёл от меня на пару шагов назад. Тебя пугает даже маленький шанс того, что ты можешь быть магом, и что ты меня, кажется, знаешь. То, как ты сейчас держишься от меня подальше, я понимаю это, и даже мог бы принять, принять и согласится, но я хочу тебя пугать, удивлять и делать просто счастливым. - Нет, это ты. – Я же буду наступать на тебя, хочешь, я стану охотником? А ты будешь моей прекрасной золотой ланью, я готов всю жизнь преследовать тебя, слегка касаться и снова отпускать, я клянусь тебе всеми богами, что в жизни не причиню тебе боли. – Всегда был ты. - Слишком близко. – Ты, как котёнок, ускользнул от меня, от этого не могу сдержать улыбки. Ко мне герой вдруг потерял интерес. Ведь твои глаза, наконец, увидели через огромные, во всю стену окна такое же красивое, как и ты, солнечное утро в Париже. – Где мы? - Центр Парижа. Это моя квартира, Гарри, я часто хотел привести тебя сюда. – Ты провёл пальцами по окну, ты выглядел таким невероятным, как картинка. Ты всегда мне казался слишком красивым, невероятным, моим, что я порой забывал, что ты тоже живой, а не нарисованный, каким бы прекрасным ты не казался. – Но у меня никогда не хватало смелости, а ты слишком часто меня отталкивал. - Потому что со мной счастливый конец нереален. – Я же только скрестил руки на груди, когда ты развернулся ко мне с таким лицом, словно хочешь сказать что-то такое поганое, после чего мне снова будет плохо. Я ненавижу то, как ты сейчас смотришь на меня, после этого нам всегда приходится ссориться, а эти ссоры, я ненавижу их ещё больше. – Я не хочу делать тебе больно… - Ты вспомнил! – Но вместо ответа твои чёрные волосы разнеслись в разные стороны, пока ты мотал головой, а значит нет. - Прости, но даже так, не зная тебя, мне совершенно точно не хочется видеть тебя грустным, а со мной иначе никак. – Да почему нет?! Ведь и ты, и я хотим быть вместе, я знаю это, вижу это желание в твоих зелёных глазах, да потому что чувствую ту же палитру эмоций, что и ты, герой. Я люблю тебя так сильно, что готов отдать всё за тебя, даже свою жизнь! Мне нужен только ты! Не было, да и не будет другого или другой такой же, кто бы мог вызвать хоть грамм таких же чувств, которые я в данный момент чувствую к тебе. И ты даже не представляешь, какая это была пытка, жить без тебя и воспоминаний о наших неестественных отношениях. Я ощущал тепло к тебе, но даже и не знал, кого я так люблю, кто потревожил моё спокойствие. Гарри, знал бы ты, как мне было паршиво искать твоё тепло в телах других, целовать не твои губы и страдать от того, что чувства есть, но тебя нет, это не любовь, я одержим тобой. - Но я уже люблю тебя, и просто так я не отпущу тебя! Тебе не понять, как сильно я одержим тобой. – Я только отмахнулся, словно хотел откинуть собственные слова на сотни, может даже тысячи, лет назад, хотя такое вообще было нереально сделать, но я хочу. – Ты всегда так поступал. - А ты, однако, эгоист. – Поттер развернулся ко мне спиной, но даже так я догадался, что он утирает рукавом своей рубашки слёзы. Я сукин сын, вот что первым пришло мне на ум, снова я довёл его до слез, но в этот раз он тоже виноват, и если я не плачу, это ещё не значит, что мне не больно, и его слова меня не задевают, просто я не привык плакать из-за любого обидного слова. – Пришёл из ниоткуда, ведёшь себя как какой-нибудь принц или что-то из этой оперы, думаешь, что знаешь меня. – Когда Гарри повернулся ко мне лицом, его глаза были красными, и слёзы едва ли держались в них, и я понимаю, как подло поступил, меня воспитали сильным, а он таким стал сам. – Говоришь, что любишь и вообще одержим, но это всё так глупо и нелепо. - Но это правда. - Нет, это не так, причина, по которой ты не можешь быть со мной, заключена в том. – Он выглядел таким, словно боролся с кем-то, его руки дрожали, а слёзы падали, как жемчужинки из глаз, как только он взмахивал ресницами, он сжимал, разжимал пальцы, и не знал, куда себя деть. – Я врал тебе, Малфой. – Я даже отступил от него, словно его хрупкая рука, как огнём, обожгла моё лицо, было чёткое ощущение, что он ударил меня по лицу, и место удара горело. – Как только я увидел тебя, я не мог не узнать, я люблю тебя настолько сильно, что если ты не со мной, у меня ломка. Я врал тебе с самого начала, тебе, себе, всем окружающим, что чувств нет, но они есть. Но… - Не должно быть «но»! – Я взял его за плечи, но он даже этого мне не позволил, он убрал мои руки, я должен узнать, что он так сильно боится мне сказать, но в то же время я боюсь этого. – Ничего не говори, я люблю тебя, и буду с тобой, не смотря ни на какие «но». - Ты не сможешь быть со мной, я болен. – Что, так я знаю, или он уже забыл, что все это время спит, боже, я думал, он уже обещал быть с кем-то другим, или же он в браке, или этот Джеймс ждёт его дома, как его законный муж, а тут всего лишь болезнь. - Так когда ты проснёшься, ты выздоровеешь. Я поговорю с отцом про нас, он поймёт, а если нет, я и без него смогу жить, а вот без тебя - нет. – От моих слов он только сильнее начал плакать, нос его стал красным и сопливым, он не мог смотреть на меня, и от слёз его дыхание сбилось, он кашлял, давился слезами и плакал, а я всё продолжал говорить, как полный идиот. – Закончим Хогвартс, будем жить тут, у тебя есть портключ, так что перемещения проблемой не станут. Я буду добр с твоим друзьями, стану чуть мене эгоистичным, я стану таким ради тебя. Хочу детей, но от тебя, ты слышал, что мы можем вырастить его в искусственной матке, смешав наше семя, и у нас будет семья. - Хватит, прошу, ахаха, перестань. – Закрыв лицо руками, Гарри сел на корочки и через дикое рыдание он сказал такое, отчего я сам упал на пол. – Хватит, прошу, прекрати, Драко, ты не понял, я болен, у меня акселерация. - Нет, я даже не знаю, что это. – Но он посмотрел на меня такими пугающе красными глазами, что я понял, в том, что он сказал, нет совершенно ничего хорошего. – Нет, ты здоров, тебе всего четырнадцать. - Нет, нет, я умираю с пяти лет. Лекарства ещё тогда не помогали, лечения нет, по этой причине, и лишь по ней, я отталкивал тебя. – Он протянул ко мне руку, а я только отшатнулся от неё, он не может умирать, это лишь ещё один способ отвергнуть меня. – Перед летними каникулами Блейз, он всё узнал и поставил мне ультиматум, либо я тебя бросаю, делаю так больно, чтобы ты возненавидел меня, или же он рассказывает газетам о моей болезни. Я не хотел и сейчас не хочу, чтобы ты заботился о мёртвеце. - Но ты живой. - Мне осталось только два года, и это ещё не факт. Я часто падаю, у меня есть шанс заболеть лейкемией, я так же страдаю от мелких заболеваний, долгое время я даже из дома выйти не мог, меня могло убить всё, от солнечного света до простого чиха. – Он опустился на пол и стал аккуратно снимать с себя рубашку, как только осталась одна пуговица, он предупредил меня. – Я урод. – Я не успел ответить, он распахнул свою рубашку, и я увидел, шрамы, много шрамов, столько, что даже сердце защемило, на животе было не меньше двух десятков, на груди была всего тройка, но каких. – Операции, ранения, насилие и драки. Я ужасный выбор для того, чтобы влюбиться… И я умру очень скоро, настолько, что стёр память собственной семье, я не был готов к тому, что они будут страдать. Я сирота, а ты будешь искать лекарство, бороться с болезнью, может, я проживу на ещё один год дольше, но уже через год мне откажут ноги, а через два меня закопают под шестью метрами земли. Прости, но нет, я не дам тебе меня оплакивать. - Ты не можешь решать за меня. Я всё равно люблю тебя, только ты один видишь во мне что-то такое, за что можно любить. – Он аккуратно подполз ко мне на коленках, и так же неуверенно стал меня обнимать. Как только его руки обхватили меня за шею, я сам обнял его за талию, прижимая к себе как можно ближе. Я так сильно люблю тебя, Поттер. – Я люблю тебя. - Я знаю, ведь я тоже. – Его губы коснулись моей шеи, я дрожал под его приятными губами, я не хочу представлять его мёртвым, боюсь больше никогда его не поцеловать, я люблю его достаточно сильно для этого. – Хоть раз в жизни, но я хочу это сказать тебе. – Он отпустил меня, но при этом взял моё лицо в свои тёплые ладони, на его лице была натянутая улыбка, а в глазах неупавшие слёзы. – Я всю жизнь на примитивном уровне думал, что я сломан. Я ненавидел себя за собственную жизнь, а после врезался в тебя, попал в Хогвартс, и снова ты, думал, что не могу полюбить, но ты делаешь меня счастливым, и я правда, честное слово, хочу жить с тобой, быть тебе любимым, и я бы хотел семью и дом с тобой. Ведь неважно и семьи, и дома мне было не надо, с милым и в шалаше хорошо. – Снова слёзы, и мне было так паршиво, что я даже и не заметил, как мир вокруг нас стал рушиться, словно рассыпаться, как песок на ветру. – Но я умру, и с этим ничего нельзя поделать, а ты должен жить дальше, найти ту самую, создать семью, она родит тебе ребёнка, если будет девочка, назови Силест, мальчик – Тристан. Ты же забыл меня… - Не правда. – Его солёные от слёз губы коснулись моих, и я вспомнил, как он что-то перед тем, как я потерял сознание, говорил мне, что-то очень похожее на это. - Нет, ты забыл, просто твоё подсознание помнит, но как только ты вернёшься в своё тело, ты всё забудешь, но даже так, я так рад, что всё тебе рассказал, ты заслуживаешь правды, любви, счастья. Мне так жаль, что я не могу тебе этого дать, но я правда очень сильно и до конца своих дней буду любить тебя. – И его губы снова сомкнулись на моих. Всё, что он сказал, бред, я очнусь, он будет рядом, и я уж точно не забуду этого, и ни за что не выпущу его из своих рук. Пусть не надолго, пусть ты так этого боишься, Поттер, но ты будешь Гарри Джеймс Поттер-Малфой, я буду твоим мужем. Каждое утро будет начинаться с поцелуя, научусь варить твой кофе, куплю то кресло и заставлю новые полки маггловскими книгами, от которых ты так улыбаешься, а когда ты улыбаешься, звёзды собираются в новые созвездия, а боги не могут не назвать их твоим именем. Я буду называть тебя своим любимым мужем, а ты меня как только сам пожелаешь, главное будет заключаться в том, что я в любую минуту смогу тебя поцеловать, и всё потому, что я тебя люблю, Гарри. Люблю… *** - Ах. – Не могу нормально дышать, оно было и ясно, мало кто может дышать с трубкой в горле. Драко! Я стал глазами его искать, но поиски были не особо длинными, скажем так, он лежал на соседней от меня койке с очень уставшим видом и слегка посапывал… - Доброе утро, Гарри. - Привет, Флер