Гарри Wolf Эванс

Жизнь – не зебра из чёрных и белых полос, а шахматная доска. Здесь всё зависит от твоего хода. Неизвестный автор. Я слишком часто это говорю, но что поделать, когда я всегда прав. Когда Драко проснулся, он и не вспомнил того, что было у меня во сне, единственное, что он спросил у меня, было: «И вот ради чего я это, скажите на милость, сделал. Ах. Точно. Теперь, Поттер, я совершенно ничего тебе не должен, ты спас меня, а я тебя. Так что давай, как раньше, не будем общаться, ты мне противен». Сказать, что мне было больно, это как ничего не сказать, но я был счастлив, он в безопасности от меня. А это есть хорошо, я счастлив, что он будет жить той жизнью, которую ему отвела сука-судьба. Я проснулся, и меня как тёплым одеялом окружили друзья заботой, аж чуть не тошнило, ведь их забота была во всём! Даже в походах в туалет! Это было кошмарнее любого кошмара, скажу я вам, мне вот как-то было неуютно от того, что Рон хотел подержать мой член, когда я писал. Или чего-нибудь ещё сделать, и что он мог вообще ещё-то сделать? Хотя стоп, нет, я не буду думать об этом, мне и так проблем в жизни достаточно. Опишу вкратце, у меня пролежи, которые до крика болят, так же я парализован ниже колен, кто-то удивился? Я вот как-то ожидал такого, так что просто идём дальше… Хотя вот я лучше поползу, так шансы будут. И вот, спустя три дня, пять часов и сорок семь минут, я сумел, хвала Аллаху, как иначе, оказаться наедине с собой и пачкой сигарет. - Наконец. – Я затянулся, и мир стал немного лучше, достаточно для того, чтобы я снова сумел улыбнуться. Тонкая струя дыма вырвалась у меня из губ, удовольствие было на уровне божественного, что ресницы сами собой затрепетали, а веки опустились. – Кайф. - Удивительно, курю с десяти, но вот такого наслаждения даже от секса, думаю, не получал. – Я от страха даже выронил из рук зажигалку, а на меня смотрела пара пронзительных карих глаз, которые были обрамлены пушистыми ресницами, он был безумно красив со своими растрёпанными русыми волосам. Парень слегка пугающе улыбнулся, а после затянулся. – Я Билли Лумис. - Прямо как из Крика! - Если только имя и внешность, а так нет, я не фанат хорроров. – Выдохнув дым, он подошёл ко мне и бесцеремонно схватил рукой мой порт-ключ, и я изумился от того, что тот не сработал. – Интересная вещица, где достал? - Подарок. - Хороший, однако. Мой вот уже ни на что не годен. – Он достал из кармана самую обычную зажигалку с красным крестом, он кинул её мне в руки и тут же уселся ко мне на колени, удивительный человек. – Опробуем мой? - Куда же ты хочешь, не-Крик? – Он рассмеялся от моих слов, ну а после на самое ухо он сказал, словно не хотел, чтобы хоть кто-нибудь нас услышал. - Туда, где нет идиотов. – Я не особо знал о таком месте, ведь если бы оно было, то я бы там просто жил. Может тогда-то моя жизнь не была бы такой скучной и отвратительно неинтересной. Хотя для кого-то может показаться, что моя жизнь полна приключений, драмы, любви и сражений, но кто же сказал, что мне такая вот реальность была нужна. Поэтому прежде, чем открыть зажигалку, я загадал своё любимое место в школе, а когда он открыл глаза, то слегка разочаровался. Билли встал с меня, пожал плечами и выдал мне. – Библиотека - не то место, куда потянет идиотов. Тоже неплохо, жаль, что тут нет бухла. - Кто так сказал? – Я не знаю, почему был так уверен, что смогу встать, но всё же оттолкнулся от своего проклятого кресла, и чуть не полетел навстречу с полом. Всё же я давно не был в кресле, так что да, уже привык к тому, что с лёгкостью могу достать что-то сам, блять, а ведь было время, когда я год жил в кресле, так почему не могу снова начать. Мои гребаные пять-шесть лет были самыми болезненными. - А ты, однако, интересный парень. Хочешь показать мне разбитый нос? Так не стоит, я такое уже видел и не только на других. – Он потёрся кончиком своего носа об мой, намекая, что его нос видал и худшие времена. Я залился детским смехом, в руках у едва знакомого парня, даже не знаю, смеялся ли я так с Крисом, просто этот Билли мог сделать день человека одной своей улыбкой, уже не говоря про нелепые шуточки. - Нет, просто не привык сидеть в кресле. - Так бы и сказал. – Я даже не подметил, как быстро он усадил меня к себе на спину, а ощущение было такое, словно всё на своих местах. Не было неуверенности, или хотя бы стеснения, было просто правильно, словно так и должно было быть. Неплохо однако, мне нравится держаться за кого-то и быть выше обычного моего роста. Я сумел без особых усилий достать книгу с самой верхней полки, не вставая на носочки или с помощью магии, просто дотянулся и всё, это было куда приятнее, чем я мог себе представить. Книга была детской, сказки, ну, честно говоря, от книги там мало что осталось, ещё на первом курсе я, нож и зажигалка избавились от всего ненужного и спрятали там фляжку с рогатым нечтом на ней. Подарок Анис на один из праздников, не помню на какой, но пользуюсь фляжкой и освящённой жидкостью в ней бережно. Спросите, как так получилось, что водка освящённая, ну так я скажу, чего там таить, бухать в церкви ничем хорошим для тебя и работников не заканчивается, кроме как нового крестика, освящённой водки и долгого рассказа о том, что мой отец сошел с ума, раз решил быть с девушкой. О да, это было всё тем же летом в доме с отцом и Эммой. - Вот. – Я протянул ему выпивку, он отпустил одну мою ногу, но при этом подтянул меня повыше, чтобы я не упал, из-за этого пришлось положить голову ему на плечо, а пока я устраивался поудобнее, Билли сделал один большой глоток. - Оу, ух, водка, словно снова в России. - А ты там был? – Я слегка забрыкался, чтобы посмотреть парню в лицо, по всей видимости, он тоже хотел этого, поэтому я оказался сидящим у него между ног на подоконнике, тоже неплохой вариант. Честно говоря, я бы, наверное, хотел бы побывать в России, выпить их водки и прогуляться по Красной площади, поесть их местной еды, особенно сильно хочу борща и ватрушек, те, что готовила Диана, всё время казались не теми, и даже бы сходил в клуб, мне правда нравилась страна, но после случая с Дмитрием я стал неосознанно её опасаться. - Да, жил там, когда был маленьким, моя бабуля русская, как и мама вообще-то, а вот папа американец, по мне не заметно. - Есть в тебе что-то такое. – Я коснулся его носа флягой и тоже отпил из неё, напиток легко прошёлся по горлу, и в момент стало намного лучше, боже, мне это было просто необходимо! Спасибо Аллах, я знаю, это всё ты. - Слушай, а как так вышло, что ты оказался в инвалидном кресле? – Билли глянул в сторону брошенного кресла, я так же посмотрел на него, а перед глазами встали те муки отцов, когда им постоянно приходилось оставлять кого-то со мной, переносить меня по квартире, мыть меня и помогать во всём, ведь ребенок-инвалид это ещё та пытка. Я так долго молился, будучи ребёнком, и только один Аллах меня услышал, и я сумел всё же отбросить кресло, ведь я так хотел, как и все другие, бегать, прыгать, ходить! А когда это случилось, я даже не ценил, пока снова не оказался в кресле. - Я болен. – Я взял свою флягу и сделал ещё один небольшой глоток. – Я никому тут не говорил, но так вышло, что реальность несправедлива, и некоторые могут болеть, а я - один из них. – Вот что правда интересно, сумею ли я снова подняться из кресла, как было раньше, или это уже всё, конец. И я всю оставшуюся жизнь буду нуждаться в людской помощи, даже в походах в туалет, и во многом другом. И когда мои мысли снова стали роиться, как пчёлы, и я был готов схватиться за голову и закричать с такой же мощью, как и тогда у озера, когда меня нашёл Малфой, меня перехватили чужие руки за грудь, а тараканы перестали снова собирать все документы по офису моей головы с криками паники. Я откинул голову с глазами полными слёз, встретился с его глазами, тогда я понял, что нашел его, того самого человека, в котором нуждался. Лучшего из лучших, моего единственного лучшего друга, я думал, он никогда не появится... - Я тоже болен, это нормально, у меня биполярное расстройство психики. – Странно себя так хорошо чувствовать рядом с парнем, которого я едва ли знаю, но мне правда хорошо рядом с ним. – Я узнал о нём так поздно, что уже ничего было нельзя сделать, но я тут, так что тише, я живу, и ты тоже. - Я просто иногда забываю, что болен… – Я правда хотел спросить у него, чувствует ли он то же, что и я? Забывает о том, что болен, забывает, что отличается от других, потому что я так часто забываю сам, что хочу забыть окончательно всё. Не только то, что я болен, но и то, что умираю. - Я тоже забываю, и это самое худшее, ведь тогда я перестаю пить лекарство и веду себя из рук вон, могу неделями лежать в кровати, спать и ни с кем не разговаривать. А могу наоборот, быть чрезмерным во всём, веселиться, пить и вести себя просто неадекватно. – Он всплеснул руками, я бы может тоже хотел так жить, всё лучше, чем умирать в шестнадцать, но выбора у меня особо-то не было. – Ну, так что у тебя за болячка? - У меня слабые мышцы, и в какой-то момент мои падения превратятся в паралич, и я больше не смогу ходить. – От собственных слов стал улыбаться, заметил за собой странность, что, когда говорю правду, мне намного проще после общаться с этим человеком, и даже улыбаться ему становится легко. - Знаешь. Когда я только узнал, что болен у меня никого не было, и тогда началась депрессия, и честно, я хотел умереть, но… Я жалею только об одном, что в то время мне не сказали так: «Всё хорошо». Так что… Всё хорошо, и если захочешь… – Он опустил глаза, а на его щеках образовался румянец, а он красивый, очень даже. – Я бы мог тебе помочь снова ходить. - Но зачем тебе это? – Я провёл руками по ногам, нет, я ни в коем случае не отказываюсь, я очень хочу, правда, даже слишком сильно, но вот какая ему выгода от общения со мной, и моей реабилитации? - Я хочу стать тебе другом. Ты против? – Я стал, как ребёнок, мотать головой, да что там говорить, я чертовски хотел быть его другом, было что-то несказанное в этом парне, такое неповторимое, Аллах, что же ты со мной делаешь? Я же хочу быть ему другом. - Нет, я тоже был бы рад стать тебе другом. - Вот, это хорошо, потому что хер ты от меня избавишься, ведь я Крик. – Он стал меня щекотать, и на мой бешеный крик-смех прибежали все, кто читал в ту минуту. Я же целиком лежал на нём, смотря ему в глаза и продолжал смеяться, глаза кололи слёзы, вызванные хохотом, а он улыбался так широко, что я боялся, что у него лицо навсегда таким останется, вот в таком положении нас и нашла Гермиона. - Гарри Джеймс Поттер! Что за детские игры?! Мы с Роном уже больше часа тебя по всему замку ищем! – Моя подруга, словно тайфун, подошла к нам, притянув за собой кресло и Добби, которого Дамблдор поставил за мной приглядывать и помогать. - Ой, прости, это моя вина, мы тут болтали, я даже и подумать не мог, что такая очаровательная девушка волнуется. – Вот же лис, он же её соблазняет, вот только расстраивать не хочу, но Миона была не из того сорта людей, с которыми могло что-то такое сработать, не просто так же я её мамочкой называл. - Ах вот как, да кто ты вообще такой?! Гарри, немедленно в коляску. - Не командуй им, и вообще, как он это сделает? Полетит, что ли? – Билли аккуратно взял меня на руки и слез с подоконника, для того, чтобы исполнить мечту любой девочки. Он посадил меня в кресло, встал на одно колено, его пальцы пробежались по моим ногам, чтобы аккуратно поставить их, но при этом он не сводил с меня глаз, это было чарующе, он подмигнул, его невероятно красивые пальцы коснулись моих колен. Несильно постукивая пальцами, Билли улыбнулся, и на секунду всё исчезло, вплоть до ломки и любви к Малфою, были только он и я. Я снова улыбнулся, а он растворился. Шут, какой же он дурак, мог бы и остаться, я бы с огромным удовольствием познакомил его с Гермионой. - Кто это такой? – Я только рассмеялся и пожал плечами, сам хочу узнать, кем он был, чертовски интересно узнать этого парня, думаю, из нас будет такое же сладкое комбо как виски-кола. - Но я хочу узнать, кто он такой. – Я посмотрел на Гермиону, а она так же улыбнувшись мне, наклонилась и поцеловала в лоб. - Я люблю тебя, Гарри. - Я тоже тебя люблю. – Я обнял свою почти что маму руками, и всё было идеально. Если бы у меня и был шанс изменить свою жизнь, я бы всё равно прожил её так, как сейчас, ведь у меня есть Миона, моё маленькое солнце. Жизнь уже удалась, даже если я и буду инвалидом, то всё равно, ведь у меня уже есть семья, а это чего-то стоит, да, у меня, как и у тысячи других людей, неразделённая и очень странная любовь, я сирота, но не одинок, пока у меня есть малое и большое солнце. Гермиона везла меня по коридору, Добби бежал впереди меня, на нём была моя старая футболка с Микки-Маусом и бело-жёлтые носки, он выглядел так нелепо и мило. Я был рад тому, что на втором курсе мне хватило ума и смелости спасти его от рабства, ведь если бы не Добби, я бы многого не мог сделать, и я рад каждый раз его видеть, покупать ему сладости, словно балую своего младшего брата, удивительно такое говорить про домового эльфа, но он стал мне очень близким пусть не человеком, но созданием. Редко кто может так смотреть на человека с таким восхищением и чистой, как рудниковая вода, любовью. Когда мы подошли к лестницам, внизу стоял Рон, его волосы были всклокочены, а лицо такое красное, что мне стало тут же стыдно, ведь это я причина его обеспокоенного вида и тревожных мыслей. Он быстро поднялся по лестнице, чуть ли не спотыкаясь, он бежал навстречу ко мне, точнее я хотел сказать к нам. Но когда он оказался рядом, то стал метаться в своих мыслях, не зная, что выбрать, какое решение принять, он хотел кинуться обнимать меня, кричать, расплакаться, или же… Последнего ни ему, ни мне на самом деле не нужно, это ни к чему не приведёт, так ещё и разрушит дружбу. И главное в том, что в Роне мне так сильно нравится, так это то, что он и сам всё прекрасно понимает. Он встал на колени, хоть я и стал возражать, а после заключил меня в свои тёплые объятья, и этот день стал совершенным. *** - Гарри, ты ешь хуже Рона! – Что это был только что за наезд, я не понял? Это же яблочный пирог со сливками и горячий шоколад! Я в шоке, что она не ест его как хрюшка! Это же яблочный пирог, мой любимый и единственный во всем мире! Я его наравне с бубликами, кофе с корицей и моими любимыми сигаретами люблю. Но, видимо, всё это меркнет по сравнению с моим измазанным лицом, над которым смеялся по-дружески весь стол, да и не только наш, и издевался весь факультет змей, но честно, я третий день как проснулся и третьи сутки в кресле, так что всё нормально, у меня же нет депрессии. - Стоп! А что тебе не нравится в том, как я ем? – То, что Рон только сегодня понял, за что же Мио всё время била его книгой, рассмешило меня так же, как концовка Настоящей крови. - А мне кажется, это забавно. – Рядом со мной сел Билли, его глаза были как два маленьких огонька, горели, я имел в виду, а я был словно фитилём, а дальше взрывы. И пока было не ясно, к чему они приведут, к красочному фейерверку или к атомному взрыву. - И тебе привет! Так, где ты проживаешь? - А я на факультете Слизерин до конца турнира, даже кинул в Кубок огня своё имя, не думаю, что что-то может из этого выйти, но что же. Кто не рискует… - Тот не пьёт шампанского. – Мы спокойно смотрели друг на друга, пока нас не накрыл смех, это так глупо, я ведь просто перебил его ради того, чтобы договорить его же фразу, словно мы старая женатая пара. И вот что-то из глубины мне подсказывает, что и сейчас мы смеёмся над одной и той же мыслью. – Какая глупость. - Ага, забавно. - Так ты из Дурмстранга? – Серьёзным и весьма недружелюбно настроенным тоном начала без «привет» свой монолог Гермиона, и кто её только манерам учил, тролль? - Грубо. - Нет, всё нормально. – Он снова, как ни в чём не бывало, положил мне свою руку на колено, слегка поглаживая, но не интимно, а как друг, это чувствуется. Он, смотря в глаза моей подруги, продолжил с ней разговор. – Да, мне семнадцать, и я приехал принять участие, как и многие, в Кубке трёх волшебников. Живу сейчас в гостиной Слизерина, а в частности, в комнате некого Драко Малфоя, который, ну вот просто из ряда вон, полон наглости и нарциссизма. – У меня аж челюсть хрустнула, а Рон куском пирога подавился. Если в народе нельзя было произносить имени Волан-де-Морта, то в нашем коллективе это был Сами-Знаете-Кто… Да-да, я говорил об одном блондине, из-за которого у меня ломка. – Я что-то не то сказал? - Просто так вышло, что мы с Малфоем… Ну как бы так выразиться. – Гермиона изо всех сил старалась выразиться как можно мягче, но вместо неё всё сказал Рон. - Мы ненавидим этот кусок высокомерного говна, прости. – Извинения были чисто для меня, на что я незаметно кивнул, да бывает, мой друг люто ненавидел парня, которого я чуть ли не боготворил. Отчего у меня сейчас начался нервный смех, просто, да, Малфой он такой, высокомерный, наглый засранец, но вот если узнать его получше, то всё, ты не сумеешь ему противостоять. Я не сумел, хотя мы и жили в разных гостиных, комнатах и даже частях замка, но при этом каждое его касание, каждое слово, сказанное им, его жаркие, как пламя, взгляды, всё это в нём маленькими незаметными шагами заволокло мой разум, и я уже не мог что-либо сделать с этими чувствами к нему. А тут симпатичный донельзя парень с разносторонним характером с такими глазами и в татуировках живёт в одной спальне с Малфоем, они видят друг друга в пижамах или даже голыми… И так живут вот уже несколько недель, пока я был в коме. Ага, вообще заебись, и нет, потолок со стенами дрожать стали совершено не из-за меня. Просто здание очень старое и шаткое, любой несильный ветер может привести к такому результату. - Слушай, Билли! А не хочешь пожить у нас с Роном в комнате? – Мой язык сказал это быстрее, чем успел проанализировать мозг, сам в шоке, но это куда лучше, чем то, что может случиться в той злосчастной спальне. - Эээ… - Гарри, у нас в комнате и так пятеро, и ещё одна кровать просто не поместится. – Я перевёл слегка дикий взгляд на друга, который ну вот просто орал, а не кричал, чтобы тот заткнулся пока волшебным образом его язык не оказался в ближайшей канаве. Он от этого не умрёт и дружба от этого вряд ли пострадает, зато мне станет намного легче. - Ничего, Билли может спать со мной, моя кровать всё равно словно на троих сделала, мне не жалко. – Я провёл руками по столу, словно мягко намекал, чтоб этот разговор подошёл к концу, иначе всё может в действительности закончиться крайне нехорошо. - Но… - Рон, я же сказал, всё нормально. – Мой голос дрогнул и поднялся на громкие тона, отчего я почувствовал себя плохо, но для убедительности пришлось ещё и покивать раз пять, чтобы друг перестал на меня так смотреть, ну вот, теперь он губы надул, до вечера со мной разговаривать не будет снова… - А нормально, что я возьму и ввалюсь в вашу комнату? Рон не рад, да и других надо всё-таки спросить. – Ненормально было бы, если бы я из-за своей ревности убил нового знакомого, и всё просто потому, что его поселили в спальню к Малфою. Вот это стало бы ненормально, это было бы просто кошмарно, но зная меня, я мог что-нибудь натворить, вспомним Джеймса и его жену, о, а ещё, конечно же, Эмму. Ага, ведь я сама нормальность, стабильность и совершенно не ревнивый. Боже, я сам себя начинаю бояться. - Да о чём ты, всё лучше, чем жить у этого заносчивого нарцисса, как Малфой. – Ага, махнул рукой так, словно сам не хотел оказаться в постели у того самого нарцисса, какой же ты двуличный, Поттер. - О, так вы знакомы намного лучше, чем мне кажется, или нет? – Хотелось бы мне его не знать, может быть тогда и сердце не рвалось от ревности и боли каждый раз, когда Драко заигрывал или целовал какую-нибудь обворожительную девушку. А у меня в голове на повторе закручены слова Забини: «Он найдёт себе хорошую девушку, она будет любить его, а он её! Он построит для их семьи дом, у них будут дети, счастье и любовь». А я буду лишь нелепым воспоминанием, юношеским экспериментом, а через лет десять счастливого брака с какой-нибудь Катариной, Элизабет или Арабеллой он даже имени моего не вспомнит. Это душило меня, словно миллион тон метала прямо на груди, не давая мне нормально доживать свои дни. Я знаю, что мои чувства не закончатся, и что эта одержимость его серыми глазами - самое настоящее и живое, что есть во мне, и когда-либо теперь будет. Может показаться со стороны, что я делал Малфоя лучше, но никто даже и не догадался, что лучше он делал меня, а не я его. Этот парень стал для меня той чёртовой чертой, которую я так отчаянно боялся перешагнуть с тем же Крисом или Джеймсом, и мне теперь понятно, почему эта ломка - худшее, что было со мной. С Малфоем я не просто робко переступил черту, да я снёс ту нахрен, и теперь уже не знаю, куда мне просто деть себя. Да даже сидя в инвалидном кресле, я буду готов сломя голову бежать навстречу этому парню, ну или уже будет уместнее сказать, что сломя голову я поползу, неважно, за ним, куда бы ни понадобилось. - Эй. – У меня перед лицом замахали рукой, отчего мне всё же пришлось посмотреть на парня и вернуться из своих мыслей о Малфое. Интересно, как он там, я ведь так и не узнал, были ли у него побочные эффекты после стирания некоторых незначительных воспоминаний обо мне. – Земля вызывает Гарри. - Да! Всё будет хорошо. - Что именно? Просто я задал два вопроса, ну и интересует меня тот, где мне кажется, что ты и Малфой, не обижайся, но ощущение такое, словно вы были… парой. – Я и Драко, вот правда интересно, а мы хоть ненадолго в наших странных и порой настолько запутанных отношениях назывались парой? Это убивает меня. - Нет, ничего такого, он просто ненавидит меня. – Я отвёл глаза, и в эту же секунду они наткнулись на объект моего вожделения, на нём была новая мантия и брюки, он всё краше и краше. Блин, я даже не заметил, как из мальчишки с леденящим душу взглядом, он стал красивым подростком с такой улыбкой, что даже у меня сердце уходит в танец, и остался год-два, когда он станет сексуальным донельзя взрослым парнем. – Это всё. - Честно, мне с горы плевать на то, что он там чувствует, больше интересно, что испытываешь ты. – Но снова же, вместо меня заговорила маминым тоном Гермиона, уже с неподдельной угрозой смотря на Билли. Они, мне кажется, не поладят… - Слушай, а тебя это вообще касаться не должно, друзьями вы не стали, так для чего этот вопрос? Хочешь все слизнякам рассказать, так вот, Гарри всё равно на Малфоя, путь тот хоть умрёт. – Звучало пугающе уверено. Я не хочу, чтобы все так думали, я не желаю такого Малфою, как бы больно он мне не сделал, никогда не буду желать ему такое, особенно после того дня, у меня до сих пор кошмары, я не могу нормально отдохнуть. Закрываю глаза и вижу его тело там, на стадионе в обломках от палаток, мне так страшно… Просыпаюсь, но мне всё кажется, что он мёртв, а я ничего не сумел сделать, это была моя вина, он спасал такого, как я. Я был виной его смерти, это я виноват, всегда я, ведь как вам не понять, он умер в тот день, умер… - Я лучше пойду. – Я был готов заплакать прямо тут, ведь я не хотел, чтобы Драко в действительности забыл все те чувства, что испытывал ко мне, и стал равнодушным, я был готов согласиться на то, чтобы он злился на меня. Но когда он погиб, я вдруг так всё отчетливо понял, что даже несмотря на злость, которую он мог испытывать ко мне, он бы всё равно любил бы меня, и это было взаимно, но я не могу дать ему умереть из-за такого как я, пусть он не помнит меня, но живёт. Его жизнь должна быть яркой, красочной, чтобы, когда он будет стариком, было бы, что рассказать многочисленным внукам… Я согласен для этого грустить, ведь мне недолго придётся, зато у него будет такая жизнь! - Я с тобой! – Не раздумывая, проговорил Рон, подскакивая со скамьи, а Гермиона сидела вся пунцовая, понимая, что сказала лишнего, и сегодня точно будет передо мной извиняться не один час. Но сейчас мне надо остаться одному. - Не стоит. – А после моя рука сама собой схватилась за мой медальон, моя защитная реакция в действии, ребята так и остались, кто сидеть, кто стоять в Большом зале, когда я в очередной раз сбежал, ведь это так просто. Я оказался у себя на квартире, слёзы упали, как капли дождя, на белую рубашку с подбородка, я лишь только протёр своё лицо руками и подкатил к холодильнику. Открыв его, изъял бутылку самого простого баночного пива и поехал к дивану. Пальцы обжигал неожиданный холод от бутылки, когда я припарковался возле своего любимого кресла, слегка расстроено рассмеялся от того, что сам не могу в него сесть, так что пришлось открывать банку в этот говняном кресле. Но маленькая крышка никак не поддавалась. Как бы сильно я не старался, но никак не мог подхватить её, отчего руки уже дрожали. И в момент, когда всё сошло на нет, слёзы не переставали катиться по лицу, руки дрожать, с криком не только души я просто запустил банку в стену, но звука от удара не последовало. - Привет. - Проваливай. – Я никак не мог перестать плакать, и дело было не только в Малфое, или в моей ревности, или ссоре с друзьями, нет, я снова в кресле и ни на что не годен. – Уходи! – Я кусал губы, чтобы он не слышал моего рыдания, но Морфей стоял, прислонившись к стене с бутылкой моего пива. - Паршиво, да. – Я услышал тот волшебный звук открывающейся банки, вот же козёл, даже последнюю банку пива у меня забрал. – Снова это кресло. - А вот ты бы не мог заткнуться и исчезнуть, а? – Я откинулся назад и закинул голову так, чтобы слёзы перестали так бесстыдно падать у меня из глаз. - Прошло уже семь-восемь лет, когда ты был в последний раз в своей тачке. – От его слов я хотел ещё громче кричать, тупое слова «тачка». Так Эпл моё кресло называл, он мог часами со мной по больнице на креслах гонять, кто быстрее, чтобы я не чувствовал себя одиноким, другим, ущербным… И я снова в нём. – Как ощущение? Ломает, правда? – Дышать становилось всё труднее, слёзы и сопли смешались в одну неприятную массу. – И снова ты принц из стеклянного замка. - Я больше не такой! – Морфей наклонил голову вбок, словно говорил, а ты точно в этом уверен, принц из стеклянной клетки. - Правда? А по тебе не скажешь, сидишь тут, плачешь, прямо как девчонка. – Меня слегка потряхивало, но я не мог отвести глаз от этого сукиного сына, который возомнил себя невесть кем. - Заткнись. – В моём голосе просквозило рычание, отчего он только стал смеяться, а меня уже просто трясло от звука его голоса. - Или что? Ты мне по ноге колесом проедешь, принц-принцесса. – Атмосфера накалилась, воздух в комнате стал набирать градусы, а на белой коже этого ублюдка стал появляться пот, но его улыбочка никуда не делась. И это меня до вопля бесило! – Ты жалкий, всегда кричишь о помощи, даже сейчас. - Заткнись, закрой свой рот! – Даже если я крепко закрою глаза, слёзы не перестанут катиться у меня по лицу, а его слова так и останутся той ненавистной мне правдой. Я ведь помню своё слабое прошлое, когда весил всего девять с половиной килограмм, помню те дни, когда даже книги было тяжело держать, а моя кожа была серого цвета, и я не расставался с кислородным баллоном и корсетом для позвоночника, потому что я мог просто сломаться. - Ахаха. Ты меня не пугаешь, Поттер. – Бутылка с пивом упала на пол, заливая мой белый ковёр. Я смотрел на это глазами полными слёз, он прав, каждое сказанное им слово правда. – И можешь притворяться сильным и могущественным героем, но правда в том… – Он в два шага оказался рядом со мной, а его глаза стали звериными, по коже пробежалась, как мурашки, чешуя, зубы стали клыками, а из спины, разрывая кожу, вырвались испачканные в крови крылья. – Что ты ребёнок в инвалидном кресле, чьи родители умерли. Сирота в стеклянной клетке. Зомби. – После этого слова над нашей головой лопнула лампочка, а на кухне стаканы, бокалы и даже экран телевизора с большим зеркалом в гостиной, возле которого я сидел, треснули. Зомби, так дети в больнице называли меня, я пугал их, был не жив и не мертв, едва мог сам двигаться какое-то время, у меня дважды отказывало сердце. И эта кличка пробуждает во мне ярость и страх снова стать тем ребёнком с серой кожей. – Посмотри на себя. – Он своими длинными когтистыми пальцами схватился за подлокотники моего кресла и развернул меня к разбитому зеркалу, в котором я увидел адского вида ангела и монстра с серой кожей, впалыми щеками и красными глазами, зомби, одним словом, и это был я. - Нет. Нет… Это не я… – Морфей, наклонившись ко мне, лизнул ухо и шёпотом, подобно змее, сказал. - А кто ещё может быть таким уродливым? – А после он оттолкнул меня в сторону, коляска перевернулась, и мы с ней оказались на полу, а мои руки в осколках из-за разбитой лампочки. – Сделай всем одолжение, Эванс, умри наконец. – Эванс, Поттер, Зомби, Принц-Принцесса, Мальчик-Который-Выжил. Это всё я, да, я тоже хочу умереть, всю жизнь хочу. Я слабый, ни на что не способный, подвергающий всех опасности, но я уж точно больше не тот мальчишка, в инвалидном кресле, который нуждался в заботе отцов, у меня больше нет семьи, нет тех, кто поможет, и тот мальчик больше не я. Сжав ладони в кулаки, загоняя осколки всё дальше под кожу, я стал отталкиваться от пола. Я помню, как и по какой причине сумел пойти в прошлый раз, я помню, и сейчас я могу встать, я это знаю. Согнув ноги, я медленно, без чьей-либо помощи сначала встал на колени, тело дрожало, казалось, я упаду, но если и так, попробую снова, и так пока не поднимусь! Я не перенесу в этом кресле и минуты! Я не тот ребёнок, я не зомби, а Гарри, мать его, Поттер! Я стоял в позе рака, снова и снова пытаясь оттолкнуться от пола, сесть на корточки, а после и встать. Но снова и снова я падал на колени, ударяясь ими об пол, на котором были осколки. Крови было так много, но сколько бы раз я не упал, какими бы глубокими не были раны, я всё равно отталкивался, я просто обязан встать на ноги. В очередной раз я, оттолкнувшись руками от пола, едва ли удержав равновесие, схватившись за диван, устоял на корточках, а после с судорожной болью во всём теле, в каждой клеточке, поднялся на ноги, что заняло, как мне показалось, целую вечность. Но вот я на дрожащих ногах стою и смотрю в глаза этого сукиного сына. - Вон из моего дома, пока я тебя не отправил на корм пауками в лесу за Хогвартсом. – Мой голос пугающе дрожал, а воздух дошёл до сорока, не меньше, градусов по Цельсию, но на мои слова Морфей лишь улыбнулся, как же меня раздражало это в нём. - Давай. – Он махнул рукой и просто белым туманом ушёл в небытие из моей потрёпанной за сегодня квартиры. - Козёл ебучий… *** Уборка заняла у меня все день и вечер, вернулся в Хогвартс только в три часа ночи. Все уже спали, поэтому я решил вернуться в гостиную Гриффиндора, чтобы никому не мешать. Я оттолкнул к стульям кресло, которое уже едва таким можно было назвать, оно было в самых разных красках и слегка побитое. Мне стало намного легче, когда удалось от него избавиться, но стоять нормально и уже не говоря про ходьбу мне было больно и сложно, но всё лучше, чем та пытка в кресле. В гостиной горели камин и пара свечей, на диване сидела, видимо, влюбленная парочка, девушка чуть ли не лежала на парне, а тот её обнимал и негромко что-то говорил той на ухо, мило. Проходя мимо них, едва переставляя ноги, я натолкнулся на стул, тот с таким грохотом упал, что, видимо, весь Хогвортс знал, что я вернулся, ну и минус колено ко всему прочему, хотя оно и так плохо работало. - Гарри! – В гостиной загорелся свет, который также лишил меня зрения, вот же срань! Ааа, глаза, это правда было больно и неожиданно, чертовски неприятно. Протирая глаза руками, я всё же решился посмотреть на Гермиону. – Я так волновалась. Прости меня, прости, всё, что я сказала, было спонтанно и неправильно! Мои слова про Малфоя, прости меня за них, я ни в коем случае не должна была так говорить! – По её щекам скользили слёзы, а глаза были опухшими от слёз, она же у меня такая девушка, такая красивая, слабая и ранимая, как же я мог про это забыть. Прихрамывая, я подошёл к подруге и, не говоря ни слова, они тут и не нужны были, в общем, обнял её плечи, такие маленькие, но такие сильные, думаю, у меня они не такие сильные, как её. Коснулся губами её щеки и у меня остался вкус соли на них, моя девочка всё это время плакала, и мне было от этой мысли невыносимо. - Прости, я не понял, почему ты так хотел, чтобы этот Билли жил у нас… – Рон смотрел на свои руки, костяшки были сбиты в кровь, отчего я сам почувствовал, как ему было больно и стыдно в данную минуту. – Ты же боялся, я тоже этого боюсь, что ты полюбишь кого-то и не обратишь на меня внимание, забудешь меня, и только тогда до меня дошло, ты ревновал Малфоя, а я тебя… Прости, Гарри, я правда стараюсь, просто, ты бы видел себя моими глазами. – На губах Рона появилась такая красивая и в тоже время крутая улыбка, что я сам стал улыбаться. Прости и ты меня, Рон, я плохой друг, раз делаю тебе больно, но я постараюсь исправиться. Я взял его за мизинец, он не сопротивлялся и позволил мне взять его руку, я же в свою очередь поднёс её к губам. Аккуратно, чтобы не причинить боли, поцеловал прямо в его ссадину на руке, закрыв глаза, я нарисовал картинку того, как раны исчезают, а, когда открыл глаза, ссадины как и не было. - Я люблю тебя, Рон, ближе тебя у меня только Гермиона, вы моя семья, я всё вам прощу. – Я отпустил его руку и взял уже другую за указательный, потянув её к своим губам, я снова поцеловал его разбитые костяшки, где это видано, чтобы Рон ходил с раной, когда я могу ему помочь одним поцелуем. - Не делай так. – Он оттянул руку, отчего мне стало слегка не по себе, стыдно. – Нет, я не хочу обидеть, но в последний раз, когда ты так сделал, сам попал в кому и пролежал в ней аж два месяца. - У меня даже голова от такого не заболит, это была всего лишь ссадина. - Я провёл ладонью по его мужественному лицу, когда у него вдруг изменилось выражение лица, он положил свою ладонь на мою и сказал голосом, который переполняло удивление. - Ты стоишь. – Гермиона также отстранилась от моей груди и, закрыв рот руками, стала топать на месте, думаю, что она счастлива. – Боже, ты стоишь, Гарри, как я рад. – Он схватил меня в охапку, чуть не снеся с ног Гермиону, которая до слёз была счастлива, а Рон покружился со мной в руках, я был так счастлив в ту минуту. Когда мы с Роном вернулись в комнату после минутного объятья у лестницы, которая вела в спальни к девочкам, Гермиона решила, что всё же нам стоит поспать, раз уже было четыре часа ночи, и нам надо было вставать часа через два-три. В спальне всё было как и обычно, я переоделся в свою любимую пижаму, откинул полог и меня ждало щемящее сердце счастье, у меня в постели спал Билли, а в его объятьях был игрушечный ворон, этот парень выглядел как пятилетний ребенок. Рон подошёл ко мне со спины, и так же, как и я, посмотрел на Билли, тот же в свою очередь носом потёрся об ворона и зарылся в одеяло. - Когда я разозлился, то повздорил с ним, но пришёл к выводу, что ты был прав. Перед ужином нашел этого парня. – Рон по-дурацки почесал кончик носа, а после положил свою голову ко мне на макушку и сказал. – К слову, он безумно странный, но я понял, почему он тебе так понравился, вы похожи. И я привёл его к нам в комнату, а Гермиона этот вопрос обсудила с профессором МакГонагалл, и вот результат. Я не против, чтобы ты дружил с Билли, и я тоже постараюсь стать ему другом, обещаю тебе.