Гарри Wolf Эванс

И грянул гром, разверзлись небеса, День страшного суда настал. И криком ужаса взорвались голоса. На кнопку палец, "красную" нажал. Всего за несколько минут, всё стёрто было на земле. Весь ужас, хаос, злость и зависть, Вся мерзость, алчность - в огне. Весь мир в огне. И даже жалость Стыдливо встала в стороне. А дальше, только тишина, Раскинула свои объятья. И пыль, и мрак, и пелена, И некому кричать проклятья. Нет больше горести, нет слёз. И ветер, власть свою почуяв, Обломки облетает грёз, Пытаясь душу, отыскать живую, Да только гдеж, её теперь найдёшь. Осколки мира технологий Похоронили род людской. И отголоски всех религий Промчались с ядерной волной. Земля укрыла в своём чреве Лишь горстку малую семян: Основу корня, в новом древе, Частички света от землян. Стихотворение Михаила Строкова. Ночь была такой горячей, что даже сейчас моё тело продолжало гореть. И нет, я не забыл Малфоя настолько быстро, чтобы уже буквально через полторы недели оказаться в постели с другим парнем, всё дело было в том, что Билли ворочается! А ещё он горячий, как лава, и это вот нихуя не круто. В результате я перебегаю спать в кровать к Рону, или вообще к себе на квартиру, всё лучше, чем с этим огненным демоном, с ним просто не уснуть! Я просыпаюсь весь в поту, и со словами «ЖАРКО». И из-за этого мне приходится, уже третий день просыпаться аж в пять утра, а это слишком рано, даже моя любимая кофейня ещё не открыта, и я остаюсь без кофе. Но самое худшее в том, что пока я был в подобие магической комы, один маленький и пушистый говнюк спрятал все мои запасы травки! А с какого-то хрена, вообще боюсь предположить с какого, мой поставщик пропал, я поначалу искал его от своего имени, часа через три как король, но и это не дало никакого результата. И сука! Я воспользовался поисковой магией, и знаете что, а вот именно, ничего, я не сумел найти его, и теперь у меня депрессия. Мой торт мук дополнил крем, который назывался полиция, Ян решил избавить город от наркотиков, нет, я всеми руками и ногами за, но почему травка, что она такого сделала?! Это же всего лишь марихуана, она даже была разрешена. И вишенкой стало то, что мне отказываются продавать травку на других материках всего мира. Так что я нервный прагматик с расширенными зрачками и дрожащими руками, без кофеина и сигарет, у меня буквально ломка из-за парня и отсутствия допингов. Я сидел возле озера на причале, а в воде плескался кальмар, мне бы его легкость жизни. Половицы заскрипели и рядом со мной сел Билли, я определил, что это он, по его походке, удивительная штука, но я так привык за пару дней к этому горячему парню, что спокойно при нём могу даже заплакать. Я повернул к нему голову и, не говоря ни слова, просто положил голову ему на плечо. - Гарри, я проснулся сегодня ночью, а тебя не было. – Он провёл рукой по моему колену, и создалось впечатление того, что я неверный муж, которого за изменой застала жена, забавно вообще-то. – Где ты был? - Дома, ты слишком горяч, ещё немного, и я сгорю рядом с тобой. - Ахаха. – Его, видимо, устроил мой уклончивый ответ, на что он поднял мою голову и поцеловал меня в лоб, как старший брат, ей-богу, мне нравится. Я только обнял его и продолжил смотреть на то, как резвился в воде кальмар, мне нравилось вот так, без причин и разговоров, сидеть рядом с этим парнем и смотреть на воду, пока погода ещё не испортилась. Мы просидели так не меньше часа, мне нравилось находиться рядом с Билли настолько сильно, что я хотел бы, чтобы он влюбился в меня, стал бы зависимым от моих чувств и не оставил бы меня, как тот же Рон. Я эгоист, знаю, но мне нравится осознание того, что пока кто-то любит меня, да, ему больно, но он рядом со мной. Очень странное чувство. согласитесь, не хотеть быть без кого-то. Я прошёлся пальцами по его руке и хотел скрепить его и свои пальцы в замке, когда со стороны леса услышал до боли знакомы звук, словно кто-то звал меня, шептал, звук, как паутина. Пауки. Возле меня были маленькие пауки, я вас помню, такое яркое воспоминание вообще когда-нибудь можно будет забыть? Но сейчас было не об этом, что забыли пауки возле меня спустя два года? То есть понимаю, на втором курсе они приходили и шептали мне на ухо перед сном или смешили на уроках Снейпа весь чертов третий курс, они были чем-то моим тайным от всех, словно воображаемый друг, который говорил голосом того голого принца монстров из леса. Я отвлекся на пауков, которые плели паутину вокруг моих пальцев и начинали тащить, но паутина рвалась, и они снова несвязно что-то шептали и волокли мои пальцы. - Гарри, ты слышишь меня? – Я дёрнулся всем телом, когда Билли аккуратно провёл рукой по моей щеке, я взглянул ему в глаза, но не смог отделаться от желания посмотреть снова на пауков. - Прости, ты бы не мог повторить? - Я интересовался, занимаешься ли ты квиддичем. – Это было так неуместно, нелепо говорить о спорте в то время, как я хотел подскочить на ноги и побежать сломя голову в логово пауков-людоедов, которые в прошлый раз меня чуть не съели. так на минутку. Боги, Поттер, да что же с тобой не так… Я поцеловал быстро щёку Билли, после чего всё же подскочил на ноги. - Прости, но я не могу просто так сидеть, он всё-таки помогал мне, я ему обязан. – Странное даже для меня оправдание, но чёрт, как иначе объяснить то, что я, перепрыгивая толпы пауков, бежал не к замку от них, а наоборот, к Запретному лесу. На окраине леса стоял огромных габаритов паук с огромными глазами цвета аквамарина, он был в крови и едва держался на лапках. Но меня не испугал арахнид, наоборот, вызвал во мне беспокойство и волнение, как только я оказался рядом с ним, то обнял за голову монстра. – Я рядом, всё хорошо, Алик, я тут. – Из его паучьих глаз стали падать совершенно не слёзы монстра, а напуганного и раненого ребёнка. Каким он и был, да, он монстр и каннибал, да, у него восемь лапок, и он размером с гризли, но сейчас я видел только сломленного горем подростка. Отчего я хотел обнять его целиком, спрятать от этого жестокого мира монстров, которые натянули на себя лик добрых людей. - Он пришёл в ночь. – От первого же «он» из четырёх голубых глаз стали падать слёзы пуще прежнего. – Ему нужна была только кровь, и он убил всех, оторвал лапы моей матери, вырвал глаза сестры и забрал кровь моего братишки. Он и меня хотел убить. – Его голос так дрожал, я обнял его посильнее, его большое тело дрожало, а голос был словно и не его вовсе. – Я сбежал. Бросил семью и сбежал… - Всё будет хорошо. – Мне была так знакома его боль, так знакомы эти слёзы отчаянья, эта вина, которая разрушала твой стержень внутри, ощущение, будто ты падаешь и не знаешь, что и как теперь делать. - Это арахнид, живой арахнид. – Я посмотрел в сторону Билли, который не мог не пойти за мной, его глаза были широко раскрыты, и он смотрел на моего паука, но я не боялся, что он может что-то сделать Алику, я просто знал, что он не причинит вреда. - Ему нужна помощь. – Опустив одну руку, которая вся была в крови продрогшего до костей Алика, я протянул её Билли. Он долго смотрел на неё, качая головой, прежде чем всё же взять в свою ладонь. - Я пожалею об этом. - Это ещё не доказано. – Когда я сжал его руку, то, не раздумывая ни секунды, отнёс нас туда, где я точно был бы в безопасности. Мы оказались у меня в гостиной, Алик упал, рухнул так, словно умер, а меня на секунду накрыла паника, и я вообще не знал, что делать, и даже стоит ли мне дышать, но это была всего секунда. Я быстро снял с шеи свой амулет, то, что вообще боялся снять, даже когда спал или ходил душ. – Приведи сюда, ко мне. – Вложив Билли свой медальон в руку, я сжал его пальцы в кулак и сказал. – Рона и Гермиону. – Раньше, чем он растворился, оставляя меня с умирающим… Я так и не знаю, как называть Алика, он мой знакомый, но не то, чтобы друг. Опустившись перед Аликом на колени, единственное, что пришло на ум, было то, что ковру конец. Почему, когда мне кажется, что вот и стало легче, лучше, всё становится только хуже, почему так всегда. – Не умирай… - Если ты просишь... – Я зажал рану руками, крови так много, а Билли всё нет, мне казалось почему-то, что его не будет минуту-две, но прошло намного больше времени, пока я сидел на полу возле Алика, а он всё умирал. Я знал, что могу его спасти прямо сейчас, но не знал, что будет тогда со мной, и это пугало меня, и я продолжал убеждать себя, что всё будет хорошо, ещё минута-другая и появится Билли вместе с Гермионой, а она всё исправит, спасёт Алика, она же Гермиона Грейнджер! Но её всё ещё нет. «Он умрёт, потому что я трус, не сумел спасти». Мысли кружились возле всей этой крови на моём ковре, словно змеи, они начинали заползать мне по рукам, подбираясь к шее, стягивая свои тела в кольцо, они душили. А я не мог предпринять что-нибудь ещё, оставаясь всё таким же бессильным, всё потому, что мой медальон у Билли. А сам я перемещался как-то неосознанно, и не знаю как, и если бы знал, то куда. - Холодно. – Эти слова прошлись словно нож по коже… Первый признак того, что человек умирает, это холод и желание заснуть, надо не дать ему уснуть! - Помнишь, на втором курсе, когда мы пришли к вам в логово! Кто тебе первый на глаза попался, Рон или я? – Я старался, как мог, сильнее надавить на рану, не паниковать, и как обычно вести себя рассудительно! Но это было сложно, когда у тебя на полу умирает огромный паук, и ты совершенно не знаешь, что тебе с этим делать! - Рон… Его огненно-рыжие волосы. – Я положил голову на тело Алика, его сердце билось так медленно, пугающе медленно, слёзы сами стали наворачиваться на глаза. – А потом я встретился с твоими глазами и не смог понять, что за чувство меня охватило… Такого не было никогда, ты был таким… - Одиноким. - Красивым. – Алик посмотрел на меня, и я заплакал, меня напугал тот паук на втором курсе, именно из-за того, как он посмотрел на меня. А после все его маленькие паучки, которые то помогут мне палочку из-за кровати достать, то Рона снова напугают, было столько мелочей, которые я принимал за обыденность и не придавал значения, а понимание, что могу эти мелочи потерять, накрыло меня, словно одеялом. – И да, одинокий, но все мы одиноки, пока не поймём, что это не так. «Он умрёт. И я останусь один, без пауков и его голубых глаз, которые так пристально смотрят на меня с самого первого дня. Прости, Миона, прости, Рон, я люблю тебя, Драко». - Гермиона сильная, уверен, что будет счастлива, не смотря ни на что, хорёк достанется Рону, но от этого он счастлив не будет. Так что прошу, защити Рона. Я так плохо к нему относился. – Алик был едва в сознании, мне не было страшно, ни разу не было, когда я так поступал, просто я знал точно, что должен так поступить! Закрыв глаза, я с силой стиснул свои руки и стал забирать, вбирать в себя всю эту боль, пока рана бы не затянулась, и Алик бы не смог снова бегать по траве. - Ааа! – В этот раз всё было иначе, в конце свет, и крик Гермионы, она хотела меня остановить, но её отбросило от меня к самой спальне, Рон не мог шелохнуться, он впервые видел, как я исцелял, да и у меня на полу был паук, а он их боится… Билли был повергнут в шок, он знал, что я так могу, первое, что я рассказал ему, перед тем, как уснуть в одной с ним кровати, была вот эта история про то, что я умею исцелять людей, животных, всё живое, но только с тем единственным но, что боль заберу себе, не важно какую, как ссадину или же рак, заберу в себя и со временем, или в тот же час и миг, я сам начну умирать от этого заболевания или же раны. Я так Лумису рассказал про Ханну, про то, как спас её в пять лет, как она стала умирать у меня на глазах, а бесполезные взрослые снова решали какие-то свои мелкие проблемы, как нехватка денег, измена мужа, увольнение по статье с работы, им было всё равно. А я стоял и смотрел на то, как из неё уходила жизнь, тогда я встал на колени перед девочкой и поцеловал, и тогда она перестала болеть… А я стал принцем в стеклянной клетке с хорошей подругой. Мой дар помогать другим, моё проклятье, ведь я эгоистичный, но при этом умираю тут я. Билли стал единственным, кому я осмелился или решился, так и не понял себя, если честно, но я рассказал ему об Андромеде… Нет, для меня это не только созвездие, но и девочка по вызову, которую отец часто приводил в камеру для задержания на сутки. Я любил её как маму, сестру, женщину, даже куда больше, она была не просто какой-то там девушкой лёгкого поведения, человека умнее или интереснее неё я просто не знал. Она была словно с другой планеты, она и её тату, её картины и даже её парфюм, который смешался с запахом ментолового табака. А ещё в ней была изюминка, она это он, забавно, но красивая блондинка с карими глазами и ногами от ушей была парнем девятнадцати лет. И ко всему этому, Ан была девушкой короля, я тогда был слишком маленький и не знал ничего такого, просто знал Андромеду, и то, что хотел быть у неё на руках как можно чаще, слушать, как она говорит про очередной сериал или книгу. Я часто тогда приходил к Яну на работу, хотя тогда я его просто не выносил, но я точно знал, что если приду, то увижу Ан, на её красивых красных каблуках. Но однажды в Хэллоуин моего пятого года рождения, когда я пришёл в костюме Крика из одноимённого фильма ужасов и любимого фильма моей Ан, её не было. Но была большая доска с делом об убийце с лезвиями, у него было уже пять жертв, он копировал убийства Джека-Потрошителя, убивал шлюх… А на новеньком фото в белом платье и красных туфлях был он, мой Ан, с перерезанным горлом и словами написанными на стене его же кровью. «Грязным тварям не место в этом мире». Следующие фото надолго отразилось у меня в памяти, голое тело Андромеды на металлическом столе, его плоский живот был в глубоких ранах, а его члена не было, тот человек, его отрезал и… я даже сейчас с трудом могу сказать, где нашли его член. Ан был жив, как говорилось в отчёте отца, когда его кастрировали, когда насиловали и били, он был жив, и его ногти были сломаны, он сопротивлялся. Я никогда не был так зол, как в тот момент, казалось, что во мне было столько ярости, что, если бы я захотел, мир залило бы лавой, и он бы сгорел, а я выжил. Со всем тем ужасом рядом висело фото Ана, не он был в мужской одежде, и я не мог поверить, что его не будет тут снова, он не возьмёт меня на руки, и больше не расскажет мне страшную историю из очередного посмотренного им ужастика. Сейчас я понимаю, что был попросту влюблен в Оливера Гранта, это было настоящее имя Андромеды, но тогда, будучи пятилетним ребёнком, я и не знал, что можно любить так. Но впадать в ярость я мог всегда, это удавалось мне всегда лучше другого, я хотел, чтобы убийца Ана умер в адских муках, чтобы каждая его косточка ломалась в его теле, и он был бы жив! А тот Ван Тэй, который искал клиентов для Ана, умер смертью ещё хуже, чем убийца. А через два дня было найдено два тела, которые кто-то переломал и скрутил во что-то уродливо-ужасное, пугающее, даже самые сильные криминалисты отказывались брать те тела. Я уже тогда знал, что это было моих рук дело, а точнее головы и магии, просто не знал правильных слов, чтобы сказать об этом. Я никому, даже Крису или Джеймсу, не говорил о том, что сделал, но вот Билли рассказал, к нему я чувствовал ту же привязанность, что и к Ан. Голова такая тяжелая… Я тоже хочу спать. Мои руки отпустили место, где была рана у Алика, я стал падать на пол, но вместо пола или чьих-то рук, я весь перемазанный в крови упал в совершенно другое место… В руки к Ан. *** Пока, я вдыхал запах хозяина белой рубашки, дверь в ванную открылась, раздался тихий шорох, словно змея проползла у меня за спиной. Я стал медленно дышать, приготовился увидеть его, мой ночной кошмар, который являлся сладким леденцом на палочке за стеклянной витриной магазинчика сладостей. Я хотел увидеть его, чтобы он, как раньше, не смотря ни на что, провёл рукой по моему бедру, создавая тем самым связь между нами, Драко делал это так редко, но каждый раз я менялся под касаниями его пальцев. Готов без зазрения совести продать душу первому же демону, только бы его пальцы снова касались моей спины, живота, кожи. Шум у меня за спиной усилился, и на короткое мгновение я закрыл глаза, чётко по памяти вырисовывая хозяина комнаты. Но когда я открыл глаза, чтобы воочию увидеть его серые глаза, острые скулы и эти губы, то увидел только Паркинсон в футболке с Гравити Фолз, которая ей была до колена, а сама девушка вытирала полотенцем свои мокрые чёрные волосы. - Разочарован или расстроен? – Я только накинул себе на плечи мантию, не собираюсь объясняться перед Панси, просто уйду, а она может думать, что хочет. Разочарование стало не просто чувством, а мною, грубо говоря. – Видимо, второе. – Она оттолкнулась от косяка, на который всё это время опиралась и пошла в сторону кровати, на которой я спал. Она достала из узких джинс, лежащих на полу, пачку сигарет. – Даже не поинтересуешься, знает ли Драко, кто спал этой ночью у него в постели? – Я просто проигнорировал её слова, пропуская их, как и многое другое, сквозь уши, пошёл к двери, стоять и в очередной раз с кем-то спорить или обсуждать что-либо мне ну чертовски не хотелось. Мне и так было всего этого сполна достаточно, ещё с Гермионой надо будет объясняться, а это, скажу я вам, будет очень сложный разговор. Лучше пусть будет день сурка, где мне придётся снова и снова варить зелье в гнилом кабинете профессора Снейпа.– Ладно, можешь не разговаривать со мной, мне не обидно. Ты же Поттер, первые пару курсов ты меня вообще, кажется, либо не замечал, либо старался не запоминать. Но вот тут, в данной ситуации, меня волнуют не я и твое отношение ко мне, а кое-кто более светловолосый. Так что хочешь, не хочешь… – Дверь, за ручку которой я уже буквально держался, резко растаяла у меня в руке, словно была из воска. Так что мне всё-таки пришлось обернуться на девушку, которая удобно расположилась на кровати моего, я не знаю, кем мне приходился Малфой, так что… Паркинсон полулежа сидела на постели блондина и курила дешёвые маггловские сигареты, смотря мне прямо в глаза, а вот в её темно-карих глазах я видел такие куски льда, что даже Снейп мог позавидовать. – Но выслушать тебе меня придётся, присаживайся, герой. – Стал замечать за собой, что правило «не бить девушек» становится с годами все менее значительным, когда-нибудь я перешагну через него, и какая-нибудь милая девушка упадет от моего кулака, я стану таким же, как те уроды, что бьют баб. Просто я не жестокий, это они нарываются. Пройдя по комнате, я всё же сел в небольшое кресло в метре от кровати, на которой так удобно сидела Паркинсон, рассматривая меня, словно через сканер, это, однако, раздражало, и запах дешёвого табака тоже. – Чудно. – Затянувшись и выпустив дым в сторону, нахалка нагло затушила сигарету об дорогой столик возле кровати Малфоя. Я, однако, рад, что именно Гермиона моя подруга, и она бы даже под действием алкоголя так себя вести бы не стала. – Драко мой друг с пяти лет, наши мамы частенько вместе выпивали, так что этот блондин мне ближе всех. И то, как ты с ним обошёлся, меня слегка раздражает. – Выпалила девушка на одном дыхании, не прерывно смотря мне прямо в глаза. А что я… Я поступил так, как считал нужным, и объяснять свои действия не обязан ни перед кем, именно поэтому у моих родственников нет даже малейшего воспоминания обо мне. – Поттер, как бы сильно мне не хотелось это признавать, но да, отчасти понимаю, почему ты так поступил, особенно после турнира, но… – Паркинсон провела руками по своим худым белым, как у призрака, ногам и, наклонив голову набок, продолжила смотреть на меня. – Ты зависишь от Драко куда больше, чем сам думаешь. Ты любишь его. – Она облизнула губы, и этот жест заставил меня всего напрячься, словно было в этом что-то такое угрожающее. – Ну а если ты и дальше намерен скрывать свои чувства к нему за маской безразличия, то будет странно, если ты будешь появляться у него в постели. В каком бы состоянии ты ни был. Да, мы все согласились лгать ему, меня попросил Блейз, и только поэтому в тот день я согласилась соврать Драко про то, что ты типа… – Она согнула пальцы и показала кавычки, чтобы я понимал всё ее недовольство. – Ты был в него глупо влюблён, он решил подыграть, после - злая шутка в стиле семьи Малфоев, и вот сердце героя разбито, забавная ведь штука - судьба, ведь именно так ты поступил с Драко. И это меня злит. - Мне, честно говоря, всё равно, что тебя там злит, и сел я сюда, чтобы выслушать твое мнение. Так вот, выслушал, так что, если ты дверь не вернёшь в исходное положение, то той вообще в скором времени не станет. – Я буквально слышал, как заскрипела челюсть неписаной принцессы Слизерина, она медленно скинула ноги с кровати, тем самым, наконец, прекращая прожигать во мне дыру. - Моя семья так же, как и твоя, из чистокровных, и есть в нашем роду такая способность: видеть скрытую магию. – Она не смотрела на меня, но я чувствовал ту энергию, которую создавала вокруг себя эта девчонка, и вот вопрос, ей точно четырнадцать, а то сила на все тридцать с небольшим. - Я видела через призму след, что ты оставил на спине моего друга, Поттер — это чистое чёрное проклятье. Я без понятия, откуда у тебя такие познания в такой древней магии, но дай бог, если ты не снимешь заклинание, я сама зачарую тебя так, что родная мать не узнает. – Ха, забавно, однако, сказано, но я лишь только тихо захлопал в ладоши, а девушка тем временем кинула на меня взгляд полный холодной жестокости. Кое-кто был очень зол на меня, но хочу ей сообщить, что она такая не одна. – Тебе смешно! – Она подскочила на свои худенькие ножки и в пару шагов оказалась возле меня, я всё так же продолжал сидеть в кресле, меня ничуть не пугала ни эта девушка, ни то, что она могла со мной сделать, всё самое страшное со мной и так уже происходит. – Драко без тебя становится другим, грубым, надменным, таким, как отец. Монстром. Секс, алкоголь деньги, у него есть все шансы стать таким же лицемерным козлом, как и весь магический мир. Ты стер не только чувства, но и понятия, которые он приобрёл, пока любил такого, как ты! И сейчас, теряя себя, он становится тем, кто его породил. - Ну, это не моя вина, что он трахает всё, что движется, пьёт алкоголь и тому подобное. Дай парню шанс, может это просто пубертатный период. – Рассмеявшись, Паркинсон схватилась за свои всё так же мокрые волосы и посмотрела на меня, как на душевно больного. - Ты ведь его даже и не старался узнать, Поттер, ведь было куда легче всё время притягивать, а после отталкивать, и так снова и снова, пока тебе и вовсе не надоела эта игра, и ты не убил всё светлое в нем. И утверждаешь мне, что это пройдёт, прямо как прыщи Сьюзи Боунс. – Взяв себя снова в руки, девушка отошла к зеркалу и наклонившись вперёд, я увидел буквально все женские гениталии, и причём даже этого не желая, а ещё и услышал очередную ненужную романтичную чушь. – Драко не малыш и любит тебя серьёзно, хватит всех считать детьми, раз сам жил в мире магглов, а твоих родителей убили! Это не делает тебя взрослым. – Ага, только моё мышление, саморазвитие, о, ну и конечно же акселерация, которая сыграла со мной злую шутку, с Панси были немного не согласны. – Поттер, либо ты снимешь проклятье, либо я. - Да что ты сделаешь, Паркинсон?! А, будешь кричать на меня, угрожать, да хоть убей. Я своего решения менять не собираюсь и здесь находиться тоже не буду. – Я махнул рукой в сторону закрытой двери без признаков ручки или же замочной скважины, дерево с грохотом отлетело в сторону, ударившись о каменную стену коридора, что позволило мне покинуть комнату. – И главное, если так любишь своего друга, должна понимать, со мной так же безопасно, как если бы он ходил по минному полю, ведь Пожиратели смерти, наверняка, приходили не на чемпионат посмотреть, не забывай тот день, Паркинсон, и то, как твой любимый дружок умер. Я оставил её одну, чтобы она могла обдумать мои слова, да, наши мнения не сходятся, и я, можно сказать, заставил её лгать своему другу, и я правда вёл себя как агрессивный ублюдок, но иначе сейчас у меня не получается. Я не спеша шёл по коридору, держа руки в карманах, и думал обо всём, что со мной происходило, и это злило ещё больше, выводило меня из себя. Казалось, что во мне была бомба замедленного действия, и она могла в любой момент взорваться, или же грянет гром. А мой самоконтроль, который я годами в себе взращивал, начал замедленно умирать в глубине меня, а тараканы, которые меня зачастую бесили, но в которых я жизненно нуждался, все уволились, и в офисе под креативным названием «мозг» было пусто, как никогда. Но пока я шёл в задумчивости, то просто не успел затормозить перед яркой вспышкой света, которая не только ослепила меня, но и силовой волной отодвинула на два шага назад. - Не смей даже думать, что я дам тебе так просто уйти, не закончив наш разговор, Поттер! – Передо мной стояла Паркинсон, и вот чего она, блин, такая надоедливая, вроде же нормальной ещё летом была. Да, я понимаю, там друга ее памяти лишил, но не её же саму, и что такого плохого в том, что Малфой на отца стал похожим. Да, трахается он много, и может так и будет, у него будут лобковые вши и сифилис, но это всё лечится, пусть и не без труда, но всё же! Да, это я так себя только что постарался успокоить, чтобы не думать о том, как губы, о которых так мечтал, безустанно целуют другого, например, охуевшего в концы Забини. А тем временем уже полностью одетая принцесса курса змей приблизилась ко мне с явным намереньем врезать, и даже это могу понять, вот только вряд ли дам себя хоть пальцем тронуть, не подобало быть какой-то грушей для битья. – Я не хочу смотреть на то, как мой лучший друг саморазрушается, так что всё, конец, Поттер. Или ты возвращаешь память Драко сам, или же я покажу свои воспоминания ему. Такая угроза тебя устраивает, псевдогерой? – Вполне себе неплохая такая угроза, скажу я вам, как-то из головы совсем вылетело про те хуйни магические, в который, как на DvD, можно собственные воспоминания посмотреть, жутко до пизды, но блять, магия из всех щелей обязательно должна быть, иначе вообще не вариант. Сука, как же бесит, что эти маги влезли своими палочками даже во что-то такое интимное, как воспоминания. Паркинсон стояла, сложив руки на груди, её курносый нос был задран так высоко, словно она мне нож к горлу подставила, и она даже надавила достаточно сильно, чтобы появилась первая янтарная капля крови. - Хорошо, покажи, и что же он подумает тогда, будет ли рад, узнав, что это не я был нелепо и жалко влюблённым в его королевское величество. – Я сделал небольшой шаг к девушке, отчего её нос уже не был так высоко задран, а наши глаза встретились в негласной битве за право быть правым. – А он в меня. Бегал всё время за мной, наблюдал, дрочил на мой светлый образ каждую ночь, что тогда станет с его самооценкой или даже психическим здоровьем, если он вообще поверит. Что тогда? – Она то открывала рот, то снова закрывала, вообще не зная, что привести аргументом на мои слова. Так что я просто отвёл глаза первым, с неё уже хватит. Похлопав по плечу Панси, я обошёл принцессу стороной, как говорят, лежачих не бьют. - Но… – Я остановился возле огромного окна, в котором вместо обычного стекла была мозаика, как в какой-нибудь церкви, и свет рассветного солнца освещал стекло в окне, заливая то место, на котором я стоял, самыми разными цветами радуги. – Но он не перестал тебя любить, да, ты стёр воспоминания, но не чувства, они не уходят так просто. - Ты видела его и знаешь, какой он, думаешь, есть хоть маленький шанс того, что тот человек, которого мы оба знаем, может любить меня хотя бы на подсознательном уровне? – Я не стал оборачиваться, и это была моя ошибка, а весь этот разговор вежливости на грани истерики и вспышки гнева явно ничего хорошего сегодня не принесёт ни мне, ни Паркинсон. - Видела, слышала, живу с ним, но знаешь что, он продолжает всё рисовать римскую единицу и повторять во сне «минута, минута, всего минута». Да, он изменился, но глубоко внутри это мой Драко, и я прошу, пока ещё прошу, верни ему воспоминания, он не ребёнок, и куда сильнее, чем кажется. – Я повернулся к Панси полубоком, она же стояла, смотря на свои ботинки из кожезаменителя, на которых даже шнурки не завязала, видимо, очень хотела меня догнать. О, и интересно, как она сумела перенестись сюда, портключ, магия телепортации, потому что простой камин так не работает, да и трансгрессировать в Хогвартсе нельзя по определённым причинам. – Но если ты продолжишь говорить «нет», я всем расскажу правду, и про то, как вы с Драко чуть ли не занимались сексом при каждой встрече, враги, как же. – В этой ситуации снова же пострадает только Малфой, плохо или хорошо, пока не знаю, но так вышло, что те люди, которые мне небезразличны, уже в курсе моих замашек, а на других мне хер класть, если честно. Глупая затея для очень умной девочки, я думал, будет интереснее. Развернувшись, в свою очередь принцесса изрекла. – Не только с Малфоем я выросла, так же мне близкий друг и Блейз, мы живем близко, так ещё и общие интересы, вот только ты знал, каким бы крутым магом Забини не был, пить он никогда не умел. – Эти слова, как шпилька в мой адрес, я смотрел на юную злодейку во всей красе, она же смотрела всё так же себе на обувь и что-то говорила себе под нос, что-то громко, чтобы я услышал, и какой-то бред, для себя по видимости. – Этим летом, после неудавшегося секса с Драко, Блейз кое-что по пьяни мне разболтал. Гарри Поттер смертельно болен, он умирает, ему жить всего ничего. Блейз был так зол на тебя, но утром и не вспомнил ни слова, что плёл как ненормальный ночью, и тогда я сложила всё в кучу, и наконец всё встало на свои места. – Я стоял уже лицом к принцессе, а за окном, которое ещё недавно красиво пропускало через себя теплые лучи солнца, прогремел гром и разразились молнии, они блестели совсем рядом. – Мне было честно всё равно на тебя и на твои конфликты с парнями, есть и есть, не моё дело, пока ты, Поттер, не стёр в моём друге личность, вот тогда это стало и моим делом тоже. И если ты всё не исправишь, я сегодня же расскажу твоей грязнокровной подружке, что школу ты уже никогда закончить не сможешь, потому что через года два тебя похоронят в могиле на семейном кладбище Поттеров. - Не смей. – Гремело совсем рядом с нами, я так сильно кусал свои губы, а мои глаза, наверное, были по блюдцу, и снова мне угрожают эти говноеды, снова загоняют в рамки своего астрального контроля… Мой левый глаз начал интенсивно дёргаться, а губы свело в какой-то диковатой улыбочке. В пару шагов я оказался возле спины Паркинсон, не контролируя себя, схватил её за всё такие же мокрые волосы чёрного цвета и потянул с силой на пол. Было совершенно естественно, что из-за моего действия она оказалась на полу, а небольшая прядь её густых волос в замке моего кулака, ярость полностью поглотила моё сознание. - Верну твоему дорогому другу воспоминания. – Девушка, задрав свою дрожащую, как и всё худенькое тело, голову, смотрела прямо на меня с ужасом загнанного в угол зверя. – Может тебе ещё и массаж ног сделать, или моего хорька в рабство подарить, не желает ли этого твоя волосатая задница? А, сука! Я устал быть милым и добрым, потому что да, я не герой, солнышко, я очень далёк от этого слова. И нет, меня сильным сделала не смерть родителей, а именно место, где я рос, и люди, которые меня окружали, и моли всех богов, крошка, никогда не оказаться в месте, где побывал я. – По её щекам покатились слёзки, и мне, может, и было бы жаль девушку, и мне даже было жаль её, ведь я вёл себя совершено неадекватно, но как же я устал держать себя в руках, терпеть все эти чёртовы речи о том, что я герой, а герои так не поступают, так себя не ведут, и вообще это плохо. Грустно такое говорить, но жить вообще нехорошо и невесело! Так что смирись и живи как оно есть! - Поттер, ты вообще не имел никакого права стирать его воспоминания. – Она дрожала, была напугана, едва ли не плакала, но всё равно, так отчаянно хотела, чтобы такого, как я, снова полюбил её лучший друг, что за неадекватная девушка. Я же чума, а она, по всей видимости, любительница пожёстче, раз настаивает на таком, кажется, мне придётся её убедить сейчас в обратном. - Однажды он уже умер из-за меня. Помнишь это? Или хочешь - напомню? – Я точно не знаю, как так делал Кристиан, просто старался по ощущениям, не сразу, но у меня получилось залезть в голову к Паркинсон, и она это явно почувствовала. Её зубы заскрипели от ужаса, а глаза стали такими же стеклянными, словно кукольные. Я прошёлся по тому моменту, как делал искусственное дыхание мертвецу, не чувства, которые испытывал тогда, только труп перед глазами и остывающие понемногу губы, которые мне так сильно нравились. - Что? Стой. – Красный нос, большие кукольные глаза, пальчиками она хваталась за штанину моих рваных джинс, не в силах даже ударить меня не то, что остановить мою пытку над ее разумом. - Смотри дальше, ведь я злой. А тогда, стирая всю любовь ко мне, впервые я поступил не хорошо, но правильно. – Я присел на корточки перед дрожащим телом девушки, она боролась и не плакала, хотя мёртвые глаза друга, думаю, как и меня, будут теперь преследовать даже в душе. Я наклонил голову набок, вспоминая ту вспышку ярости, когда профессор Локхард лишился своей и без меня печальной жизни, то, как все были на пуганы, и только Малфой решился подойти ко мне, хотя до этого я и убил человека. Глупый поступок. – Представь, что тогда могло произойти с телом двенадцатилетнего ребёнка, когда его выбросило бы в окно вслед за профессором. - Прекрати, перестать, ты же этого не сделал. - Но мог. И могу. – От этих слов из левого глаза девушки на пол рухнула, как камень, слеза, такие красные глаза, такие распухшие губы, а голос так дрожал. Я самый настоящий ублюдок, даже хуже Дмитрия и Кристиана с его длинным носом. Я хотел добить красавицу факультета змей воспоминанием про то, как жестоко бросил Малфоя в тот день перед Большим залом, как нежно и страстно на глазах её лучшего друга я целовал совершенно другого парня. Но меня оттолкнули в сторону, я, упав на пол, приложился головой, которая при разрыве магической связи чуть ли не лопнула, а боль была сродни моим приступам. Схватившись за уши, я почувствовал влагу, а глаза едва не лопнули в орбитах, я ничего не слышал, лишь гул, меня затошнило, и я был готов умереть, лишь бы всё остановилось. Эта адская боль продлилась не больше пары минут, но их я запомню надолго, и уже точно не забуду, пусть и не целиком, но боль подутихла, а влагой из ушей стала моя же кровь. С опухшими от боли глазами, я посмотрел на Паркинсон, слегка боясь, что она может так же переламываться от боли, как только что я. Но нет, она уже стояла на ногах, а рядом с ней был Забини, он погладил её по волосам, накинул на плечи подруги мантию и что-то сказал, из-за плохого состояния своих ушей я не всё мог понять чётко, словно через наушники или беруши слышал их. - А вот с этого места по подробнее, Поттер! Что же ты такого хотел сделать с Панси?! – Как маленький ураганчик, не раздумывая ни секунды, с лёгкой руки Забинии кинул в меня самые детские заклинания, из-за которых я ненадолго сумел оказаться на ногах, прежде того, как слабый кулак ублюдка ударил меня по животу, и остатки еды вышли из меня прямо ему на туфли. Согнувшись пополам, меня тошнило, словно после химиотерапии, а уродец материл меня и пытался спасти свою бесценную обувь. Я был так удивлен тому, что всё ещё был на ногах, хотя у меня и были повреждены слуховые связки, лопнули капилляры в глазах, меня стошнило раз пять, а в последний, кажется, печенью или селезёнкой, хотя оной у меня уже не было. Думаю, я сейчас красивее любого зомби буду. Вытирая рукавом мантии свои губы, я выпрямился, и как только это произошло, мне в шею уткнулась волшебная палочка Забини. За окном прогремели молнии, они ударили настолько близко и сильно, что кончики моих пальцев почувствовали разряды, и именно это дало мне какую-то силу, словно укол адреналина в сердце. Я мог стерпеть многое, вплоть до того, что меня избивали, запирали в кладовых в старой школе, обвиняя в смерти, а некоторые и в убийстве Криса. Я терпел всю ту боль и издевательства на грани жестокого насилия, но вот я уже давно не тот мальчик, и терпеть блядскую палочку возле моей сонной артерии точно не стану. Скосив глаза на итальянца, я уже сейчас чувствовал ту ярость, ту злость, которая делала меня отвратительным человеком, монстром, которого я сам боялся. Тем, кто грязным гвоздём убивал пусть и убийцу, но всё же, убивал жестоко и безжалостно, разрывая плоть, разбрызгивая горячую кровь, это был я, и тем, кто всегда мог спрыгнуть с крыши сорокового этажа вниз головой, тоже был я. Тонкой вуалью пополз туман от леса со скоростью бегущего человека к школе, к окну с такой красивой цветной мозаикой. Раздалось пение выпи, и грянул гром, и разразились небеса, моя злость, словно отделившись от меня, стала главной в моей голове. Я выхватил палочку из тонких пальцев этого парня, так быстро я ещё никогда не двигался, я развернулся, словно танцевал, оттолкнув мальчишку в сторону, я заглянул в его глаза без сомнений или сожалений. Забини с самого первого раза, как я его заметил, был для меня как бельмо на глазу, уже так давно эта шмакодявка, которая возомнила себя не весь кем, мешала мне жить. И каждый божий день, каждую минуту, секунду, которую я находился рядом с ним, с этим красивым сладким принцем, мои нервы, словно струны гитары, натягивались всё сильнее, и было так же неудивительно, что в какой-нибудь момент те лопнут под напором. - Поттер! – Его голос бесит, глаза такие светлые, красивые, хочется вырвать, чтобы они больше никогда не могли смотреть на меня с презрением, а его губы, которые целуют моего любимого, моего Драко, хочу, мечтаю их зашить тупой, грязной иголкой, чтобы тварь богатая умерла от какой-нибудь гангрены! – Совсем обезумел?! Верни палочку немедленно, или… – Я ненавижу слово «или», оно всегда несёт в себе столько неприятного, что меня всегда от этого тошнит, больше, чем от удара в живот, честно говоря. Казалось, стены сузились, я смотрел прямо в эти светло-карие глаза, которые даже Рон, мой верный Рональд, считал красивыми. И не сумел уже отвести от них своего ядовитого зелёного взгляда ревности, и затрещала струна в руках моих. Я не стал дожидаться концовки монолога этого чересчур обнаглевшего ребёнка и, сжав палочку двумя руками, смотря прямо в лицо Забини, просто без жалости сломал палочку на две части. Расплывшись в улыбке от того, как глаза мальчишки, такие красивые, наполнились желанными слезами, я вернул ублюдку не одну, а целых две волшебных палочки, а что, выгодно, недорого могу увеличить число магических предметов, но не факт, что после они будут пригодны. Реакция Забини была выше всяких похвал, он упал на колени перед старой деревяшкой и стал плакать, как маленький, из его аккуратненького носа потекли сопли, он дрожал сильнее любого листа на ветру. Оказалось, палка была последним, что оставил ему отец, и я за это теперь поплачусь, но, наверное, нескоро, потому что как только это худое тело кинулось на меня, я перекинул его через плечо, всё же не зря я занимался чёртовым спортом всё лето. - Поттер! Ты сукин сы… – Он упал на пол, держась за свой бок чуть ли не синей рукой, а всё равно пытался что-то сказать, вот же слизкая тварь. - Жри слизней. – Я повернулся к нему, высоко поднимая голову, как всегда делал он сам, смотря на меня. Я с надменностью смотрел на то, как парня на полу стало потряхивать, как во время эпилептического припадка, видимо, он подавился. Паркинсон без раздумий подбежала к своему старому другу, стала кудахтать над ним. Открыла ему рот и извлекла первого слизняка, серого, в каких-то своеобразных пупырышках или бородавках, не меньше десяти сантиметров в длину, такого слизкого, и кажется с усиками, как у тараканов. Ну, раз мальчик решил быть геем, пусть так тренирует горло к грядущим членам, которые там окажутся, на вкус они, к слову, даже хуже слизняков будут, особенно если это будет какой-нибудь ублюдок, как мой прекрасный покойный дядюшка. От вида жалкого, трясущегося с зелёным лицом, соплями и слезами Забини я рассмеялся в голос, мой смех был таким пугающе громким и отзывался даже в конце коридора. Как же давно я хотел это сделать, причинить ему боль, заставить задохнуться в страхе. - Хватит! Тебе трёх раз было мало? – Из-за угла вывернула девушка с длинными светлыми кудрями, явно же из школы тех красоток-француженок. Она поправляла своё голубенькое облегающие её аппетитные формы платье, но как только она увидела нас, то впала в ступор. А за её сладкую грудь схватили до боли знакомые белые пальцы с родовым кольцом Малфоев. А ещё через секунду появился и весь парень, такой невероятно красивый с лёгким румянцем на щеках, его идеально прилизанные обычно волосы были в лёгком бардаке, а глаза горели юношеским огоньком. И таким прелестным я его никогда бы и не увидел, и таким он был ровно минуту, а после его глаза потемнели, он отпустил девушку, и та как стояла там, так и осталась стоять. А вот Малфой оглядел своих друзей и перевёл глаза на меня, после снова на друзей, и снова на меня. В порыве ярости, которая блеснула в ледяных глазах когда-то моего Дракона, он кинулся на меня, и его кулак прошёлся по моей скуле, я не сопротивлялся, просто не мог. Он схватил меня за ворот своей рубашки, его кулак снова прошёлся по моей скуле, и с каждым ударом моя злость угасала, гром стихал, и наступали понимание и разочарование в самом себе. Малфой толкнул меня на каменный пол, и я упал, не скажу, чтобы вообще хоть как-то попытался этого избежать, единственное, что я мог, это увеличивать дождь на улице, он плакал вместо меня, а я лишь куклой лежал и принимал тяжёлые удары любимого человека. Удар за ударом, я даже и не знаю, сколько раз он так ударил меня. Крепко сжимая одной рукой край моей мантии у себя в руке, другой он не переставал меня избивать, но в какой-то момент мантия порвалась, и застежка отлетела, раскрывая белую рубашку, через которую было видно все мои татуировки, которые, словно трава, выросли на мне за одно лето. Малфой разжал свой кулак, а пальцами провёл по вороту белой рубашки, которую я уже измазал в своей крови. Точно, рубашка, она же его, чёрт, как говорил сам принц, на каждой его вещи имелись инициалы. Отогнув ворот рубашки, он увидел Д.Л.М., я же только приоткрыл губы, хотел что-нибудь сказать, вот только что я не знал. За спиной Малфоя были слышны рвотные звуки, тихий плачь Паркинсон, а судьба той шлюхи в синем мне была неизвестна. Драко провёл рукой по ткани, задевая мои соски, отчего из моего рта вырвалось тихое «ах». А на его губах появилась довольная улыбка, наклонившись ниже, он тихо, едва слышно сказал. - Эти тату под рубашкой… Письма на ключице, они… – От моей ключицы шли татуировки в виде сгорающих в зелёном огне писем, их было много, но что за реакция. Она меня напугала, вдруг он что-то вспомнил из-за моих тату. Я резко стал ёрзать под ним, но он отреагировал, моментально перехватив мои руки над головой, чтобы я не мог вырваться. – Это… – Малфой прищурился, словно в действительности что-то вспомнил, его пальцы прошлись по моему лицу и остановились на губах, тогда-то прогремел гром, и заблестели молнии, возрождая шторм. Я, испугавшись, сбросил парня со своего живота, согнув ноги в коленях, стал отползать от него, не могу позволить ему увидеть свой стояк… Но мне не надо было убегать, ведь Малфой был в другой части коридора, сидел на заднице со слегка удивлённым лицом. - Потти! – Его голос, которым он произнёс моё имя меня, напугал настолько сильно, что в следующий удар молнии я просто исчез, задержав дыхание. - Гарри! – На меня кинулась Кэролайн, а я просто, как испугавшийся котёнок, отскочил от сестры Джеймса, как от убийцы с ножом. Что если тот краткий момент мог пробудить воспоминания Малфоя, что тогда будет с нами? Со мной. – Оу, это из-за того случая в библиотеке? Прости, я ведь уже не хочу… Что с твоим лицом? – Я коснулся кончиками пальцев разбитого глаза и просто закрыл его, когда я открыл глаз обратно, то гематомы как и не было. - Не сошёлся во мнениях с однокурсником. – Я только улыбнулся Кэрри, всё в порядке, синяка нет, а у меня даже кровь из носа не пошла. Я улыбался, как полный идиот, не знаю, кого я хотел обмануть улыбкой, себя или сестру парня, которого убили из-за меня. Вот сказал это и стал чувствовать себе ещё большим говном, чем являюсь. На столе в кухне замка всегда стояла бутылка вина на случай чьей-нибудь смерти или какого-нибудь праздника, чтобы было чем помянуть или отпраздновать, но сейчас я ломанулся к той бутылке так, словно это был баллон с воздухом, а я тонул. Я схватился за банку и содрал с неё упаковку, вырвал, слегка разбивая при этом горлышко, пробку, закинув голову, стал глотать вино. Красная жидкость катилась из уголка моего рта прямо на ворот рубашки, а вместе с ней и слёзы. С напуганными глазами на меня смотрела Кэролайн, которая в руках сжимала чашку чая, она ну никак, я думаю, не ожидала увидеть меня в шестом часу утра избитого, так ещё и жадно пьющего вино. - Гарри… – Её голос нотками напомнил мне Джеймса, увидь он такое, я бы получил, без шуток, было бы куда больнее, чем от кулаков Малфоя, он бы схватил меня за шиворот, кинул бы на любую удобную ему поверхность и стал бы бить по моей голой заднице ремнём. Меня накрыло, я грохнулся на пол, крепко прижимая пустую бутылку вина к себе, и стал реветь, слёзы были такими горячими, дыхание уже сбилось, я просто мотал головой. – Гарри! - Ааа! Я не могу, чёрт, не могу! – Откинув бутылку, я попал ею в стену и разбил, оставляя красные разводы из-за остатков вина. Из-за моего неожиданного крика, Кэрри уронила чашку, и та разбилась недалеко от меня, и там был один такой большой осколок. Я не хочу ждать ещё пару лет, не могу, не стану, мне тоже плохо, очень, если честно, и алкоголь не помогает, и дело не в болезни, а во мне. - Мы услышали крик. – Я просто незаметно взялся за осколок, мне это необходимо, драма должна закончиться, хотя бы для меня. – Что происходит?! - Я не знаю, Гарри появился из ниоткуда с синяками, а после выпил бутылку вина, упал на пол и стал кричать. – Пока они переговаривались, я нашёл вену и даже ранил себя немного осколком, когда на мои руки легли ледяные ладошки. - Прекращай это дело! – Он ничуть не изменился, его глаза были такими же серыми, а у радужки становились голубыми, русые волосы красиво, словно шёлк, падали на лицо, и он был так красив в лучах восходящего солнца. – Умрешь сейчас, я отделаю тебя так, что мать родная не узнает, Эванс! - Ха… – Я закусил нижнюю губу, мне просто не верится, столько лет я ждал, что раз мог видеть мертвецов, и вся наша школа заполнена призраками, то сумею его увидеть, узнать у него, почему он меня тогда бросил, и вот он тут. Крис тут, спустя столько лет, он тут. – Я так скучал… - Выкинь осколок или я уйду. – Осколок выпал у меня из рук, Кэрри прикрыла рот руками, она только что поняла, что я в очередной раз пытался себя убить. Но она не видела его, такого же, как и в первый наш день знакомства, и в последний, когда я видел его живым. – Хорошо… Привет, Гарри. – Я потянулся к его лицу, не могу поверить, что он тут, спустя столько времени он появился, а вдруг, что если это мое воображение, что если его на самом деле тут нет. – Не придумывай себе ничего, просто спроси у меня, Котёнок. - Почему ты убил себя Крис? – Из радио, которое всегда было включено на кухне стал доноситься голос ди-джея, и кажется, мне стало легче дышать. «Доброе утро, Нью-Йорк, слегка омрачивший дождь, который прошёлся, словно ураган, не испортит того, что сегодня Хэллоуин! Кто готов поедать сладости?». Сегодня, Хэллоуин.