Гарри Wolf Эванс

"Сожаление — это пластырь для раненых чувств. Можно сказать, что тебе жаль, когда ты разольешь кофе или когда промажешь при игре в гольф. Настоящее сожаление встречается так же редко, как и настоящая любовь." Кэрри, Стивен Кинг. Я сидел на диване, а вокруг меня бегали, спотыкались и, как дети, совершено не знали, что им делать, а я вот понять не могу, что именно они так стремились сделать. Опоить чаем с малиной и накормить какой-то кашей или же валерьянкой, по старинке? Хотя, когда Кэролайн досчитыла до пятой капли и сбилась, то начала сначала, интересно, когда в том стакане с водой лекарства будет на 90% больше, чем воды. Тео безостановочно на кого-то довольно громко кричал в телефон, искал во всех письмах и газетах, что тут лежали, видимо, адрес. Удачи ему. Эрика укачивала на руках ребёнка, которому на всё это было вообще до фени, малыш или же малышка, честно говоря, я не знаю имени и пола этого ребёнка, мне просто всё равно, а если и нет, то это не моё дело. Но дело было не в том, что я не знал ничего про младенца, а в том, что ребёнок был, видимо, ближе ко мне по крови, чем к своим родителям. Голубые глаза внимательно рассматривали мною купленных во время очередной пьянки карликовых пушистиков, те незаметно для людей в моей гостиной резвились на ковре. Но всё это было так неважно… Напротив меня сидел тот, кого все похоронили и довольно давно, он сидел и смотрел мне прямо в глаза, меня всегда это поражало. Когда другие отводили взгляд и избегали его, он всегда смотрел людям в глаза. Он улыбался, смеялся, помахивал рукой прямо у кончика моего носа, а из-за отсутствия какой-либо реакции начинал дуться. Кристоферу всё так же было четырнадцать, впервые мы были одного возраста. И впервые я не знал, что мне сказать, на пол падали густые капли крови из моей руки, а он смотрел на меня такими детскими глазами, что мороз по коже. И я без понятия, как мне вернуться обратно в Хогвартс без моего медальона… - Я… – Сказал это раньше, чем успел что-либо придумать у себя в голове, но зато на меня все смотрят, даже этот ребенок, от которого у меня мороз по тем местам, в которых его быть точно не должно. – Извиняюсь за свой поступок, я не должен был так поступать, мне жаль. – Да как же, мне просто хочется уйти отсюда. Я поднялся с дивана и направился в сторону лестницы, которая вела на второй этаж замка в спальню короля, у меня там вроде бы лежала пара вещей ещё со старых времён, надеюсь, смогу в них влезть. Хотя, учитывая то, сколько я провёл в коме, и то, как снова похудел, я думаю, могу вполне попробовать натянуть на себя одежду того мелкого производителя какашек, улыбок да слюней. - И ты так вот уйдешь? – Эрика развернулась ко мне с таким кровожадным взглядом, после которого люди в кино просто не живут. – Кэролайн в панике, Тео вообще в скорую звонит, и ты Мег разбудил. - А, так это девочка. – Я провёл раненой рукой по волосам и тут же одернул повреждённую конечность, плохая была идея так поступать. Посмотрев себе на руку, узрел вполне себе серьёзную ранку, которую не помешало бы зашить по-хорошему. – Я уже извинился, это максимум моих возможностей. - О, Гарри, хватит! – Эрика подошла ко мне, и словно за десять сантиметров от меня переступила черту, всю свою жизнь я так или иначе мог читать мысли, иногда это отрывочные слова, возможно, быстрые предложения, иногда видения, не всегда хорошие. И только единожды я ощутил чужие эмоции, это был Хэллоуин первого года, та паника, детский страх и возбуждение. Я содрогнулся всем телом, словно пощёчину получил, а глаза заболели от слёз, но да, я плакал, но не столько и не прячась в душе, пока вода смывала солёную влагу и заглушала стоны. И я никогда не сожалел, что не сумел вовремя остановиться, и вот, моя долгожданная свобода, а у меня на шее, руках, ногах оковы в виде маленькой девочки. – Ты просто эгоист, не надо это как-то оправдывать. Все те годы, мы, дураки, винили себя и злились, что не сумели тебя спасти, как ты спасал нас. – Она рассмеялась, поправила малышку так, чтобы та перестала крутиться у неё на руках, а девочка просто хотела потрогать пушистый комок, который на полу возился. – Но ты в спасении не нуждался, жил радостно, просто стерев нас. - Знаешь, Эрика, может ты и права, я эгоист, и да, я вас забыл, а самое плохое в том, что лучше бы я вас и не вспоминал. – Эти слова неслабо так ударились об пол, видимо, я всё же какой-то извращенец, которому нравится отталкивать людей от себя. Раздался грохот от того, что Тео особенно грубо повесил телефонную трубку одного очень старого предмета связи. Блин, а понежней?! Он же принадлежал Элвису! - Уходи и не возвращайся. Прости, Эрика, но тот, кого мы знали, утонул в тот день. *** - Привет, что же хочет мой первый посетитель? У нас прекрасный тыквенный пирог. – Помотав головой, я только опустил глаза на витрину и выбрал себе пару сладостей, кофе как можно крепче и самый вкусный пончик с сыром. – Забавно, не обижайся, но каждую субботу к нам приходит один дедушка, и его заказ в точности как у тебя, просто кокосовый мусс, яблочный пирог, американо и пончик с сыром не у каждого второго. - Вот оно как, у этого старика отличный вкус. – Я кивнул девушке и со своим заказом тихо удалился к самому дальнему столику, подожду, пока откроется метро, и доеду до Дырявого котла, а там через камин и в Хогсмид. Прекрасный план. Никому не мешая, я тихо читал утренюю газету, особенно увлекла статья про розового дельфина, который на днях напал на акулу, всё действие было на глазах у людей в зоопарке на минутку, как туда вообще дельфин попал было загадкой. Наколов на вилку кусочек яблока из пирога, я почувствовал мороз по коже, словно потусторонний мир прошёл прямо в метре от меня. - Ты будешь и дальше газету читать или всё же обратишь на меня внимание? – Крис сел на мой столик, а через его правую руку прошёл мой кофе, а его жопка расположилась прямо на еде, поел, блин. – Я тут на минутку привидение, у меня не так много времени, чтобы с тобой поговорить. - А я читал о том, что у тебя, как и у остальных привидений, столько времени. сколько они сами захотят провести в этом мире. – Я перевернул страницу газеты, хотя, честно говоря, даже оную и не читал, просто на него смотреть мне не хотелось так же, как и отвечать ему, но и не делать я этого тоже не мог. – Так что я бы на твоём месте не тратил свою бесконечность на кого-то там вроде меня. - Почему ты так о себе говоришь? – Он, что, сейчас на полном серьёзе у меня это спрашивает, я опустил газету, чтобы посмотреть в эти хитрые глаза. - Ты серьезно, Фокс? – Он только бровями покривил. Кем я был, когда мне казалось, что этот парень чуть ли не пуп земли, он же обычный тупой тинейджер, которому только видеоигры да пиво с друзьями подавай. Как такой, как он, вообще может понять хоть грамм тех чувств, которые ощутил я, когда проснулся в больнице, а через каких-то пару недель узнал, что самый дорогой человек умер. О да, как я мог подумать, что он мог испытывать то же, что и я. Это было глупо, Поттер, так же, как думать, что с Малфоем будет просто общаться, это никак не отразится на жизни. – Видимо, да. – Я закинул в себя оставшуюся часть яблочного пирога и, игнорируя прохладу, поднял пончик и кокосовый мусс, подошёл к прилавку, за которым стояла девушка. Увидев меня, она тут же перестала что-то делать и приблизилась. - Чем могу помочь ещё? - Я бы хотел это взять с собой. – Как жаль, что у меня нет ещё одного телефона, а только тот, что я оставил в квартире, где сейчас полутруп паука и мои слегка шокированные друзья… Черт… Если бы только можно было самому себе дать по голове, как делал мне Ян, я бы так и поступил. Выхватив из рук девушки свою еду, которую я, видимо, поем в другой жизни, сломя голову, я побежал туда, где явно ждали от меня объяснений. Запыхавшись, я влетел в первый вагон метро, он был, как и обычно бывало с первым вагоном, едва пустым, людей была тьма, кто-то ехал пораньше на работу, кто-то в учебное заведение, в общем, все по своим личным делам, и тут я вваливаюсь с кофе. Мне ехать было крайне не близко, с пересадками и в конечном итоге надо было успеть на паром, но всё это меркло с тем, что меня зажали между дверью и мужчиной, от которого пахло так же, как от мусорного бака, в который меня как-то раз рвало возле Голубой феи. А вторая причина моего раздражения состояла в том, что если посмотреть влево, то я видел Криса, через которого проходила ничего не подозревающая девушка. - Ты когда злишься, у тебя веко у правого глаза дёргаться начинает. – Кристофер вышел из положения так, что его тело было только наполовину в той девушке, как же погано это всё звучит. Но блин, как тут глаз дергаться не начнёт, когда ты шпрота в банке, а я даже и не люблю эту вонючую рыбку. На следующей остановке мне надо было выходить и бежать к выходу, поеду на такси, в жизни больше не поеду на первом поезде. По моей заднице едва ли что-то прошлось, сначала я не придал этому значения, ну блин, тут много чего меня касалось, да и извращенцы ко мне уже лет так с одиннадцати не лезли. Я лбом прислонился к прохладному стеклу, когда касания перестали казаться случайными, они стали напористыми, и даже, честно говоря, грубыми. Я мог такое стерпеть, мне было, как я уже сказал, не впервой, да и девушкой я тоже не был, чтобы расстраиваться или паниковать. Как говорится, говно случается, но, когда мои джинсы стали мокрыми, мне стало настолько противно, что я нашёл в себе достаточно сил и пространства, чтобы развернуться и встретиться лицом к лицу с извратом. Это оказался тот самый мужик, на которого я чуть кофе ещё вначале не пролил. Он смотрел на меня с такими стеклянными глазами, словно весь мир должен был ему, от него пахло дорогим парфюмом, да и сам он бедняком не казался. И вот вопрос, чего этот богач раскатывает в метро, когда у него точно есть автомобиль? И тогда я позволил себе забраться ему в голову, лучше бы я этого, честно говоря, не делал. Перед глазами встали сотни девушек, которых он так же лапал, а некоторых и вовсе заставлял себя руками ублажать, а пару даже изнасиловал, и дело было дальше вагонов метро. На этом мужике чётко отразилась палитра чувств всех девушек, что он лапал, мучил, издевался и насиловал. А меня он принял за красотку, пока я не обернулся, зато вот я принял его за кого надо, настроение у меня было такое, что кое-кто сейчас окажется со сломанным носом. Но этого хотел не только я один, к слову. За спиной мужика была стройная девушка с разбитой головой, а из её глаз катились чёрные слёзы, ладно, не буду его трогать, просто однажды, очень скоро судьба-сука даст ему на чай за все его грехи. - Она смотрит на тебя. – Я расплылся в улыбке, рассматривая непонимание в глазах мужика после моих слов, но он не стоит моих объяснений и даже внимания, джинсы не из золота, я себе новые могу позволить. Как только я покинул метро, мне стало немного теплее, и дышать попроще, пока на пешеходном переходе прямо перед моим лицом не появился призрак прошлого рождества, чтоб его за ногу. - Почему ты не рассказал тому идиоту, что за ним ходит призрак? - Он бы не поверил. – Загорелся красный, и я спокойно пошёл дальше, где мне хотелось заказать машину, доехать до дома и поговорить на кухне с друзьями, потому что разговор предстоял не из простых. – И он того не стоил. Буду рад, если его собьёт машина, и он ответит за все свои действия по отношению к девушкам. - Раньше тебе было бы всё равно на каких-то там людей. – И тут я запнулся об бордюр, его слова стали для меня камнем в спину, что, он правда ожидал, что я навсегда останусь бесчувственным ребенком… – Ты в порядке?! – Спрашивает так, словно если нет, то он мог бы что-нибудь исправить, нелепо. - А что если нет, что ты будешь делать тогда, Крис? – Я подождал, когда мимо меня пройдут люди, и, снова посмотрев на понурое привидение напротив меня, двинулся дальше. – Ты умер, и ничего, кроме холода, за собой не несёшь. Так что давай закончим на этом. - Почему со мной ты так холоден, словно я чужак? – Я посмотрел на него, крепко стиснув зубы, он смотрел на меня такими же глазами, как в нашу последнюю встречу и это причиняло боль. – Потому что я ничего не значу для тебя? – Я только помотал головой, хотел бы я, чтобы так и было, но единственное, почему я так себя веду, заключается в том, что, сколько бы лет не прошло, чувства, которые я испытывал тогда, всё такие же. Как бы сильно я не любил Малфоя, Криса буду любить больше. – Тогда почему так груб со мной? Ведь с Джеймсом ты был так мил. – Слишком невовремя, я эту беседу столько раз прокручивал у себя в голове. Я был готов принять тот факт, что Крис оказался таким же ублюдком, как и все его сверстники, и это всё было хорошо построенной шуткой. Я был бы согласен на то, чтобы он меня и не вспомнил, стёр всё подчистую, только бы он оказался на самом деле жив! Но он как был мёртвым, таким и стоял передо мной, и это так иронично смешно. Только не плачь, как бы больно сейчас не было, не смей плакать. За подобным самоубеждением я всё же добрался до квартиры и тихонько вошел во входную дверь. Я закрыл глаза, сжимая веки так крепко, что стало действительно неприятно, но когда я открыл глаза, то был напуган до глубины души, меня крепко обняли. Билли висел у меня на шее, от него пахло так странно, раньше я этого не замечал, то есть, у парня был и до этого приятный запах, но тут было иначе. Море, мандарины и мед… Три «м». - Гарри! – Из комнаты показалась Гермиона, под её карими глазами пролегли синяки от усталости и измождения, а в руках она крепко сжимала кристалл поиска. Билли отступил от меня, чем тут же воспользовалась Герми, она налетела на меня, словно горгулья, и ударила по лицу, звук пощёчины отозвался в каждом уголке моей квартиры. - Стой! Насилие - это не выход! – Я только смотрел через зеркало на себя, из-за удара моя щека даже цвета не изменила, но вот из губы просочилась кровь. Губу прикусил, снова, когда-нибудь я останусь без щёк, языка или же губ. – Да, он поступил пло… - А ты кто?! – Гермиона накинулась на Билли так, словно это он поступил так, как она считала неправильным, а точнее говоря, я не должен был рисковать собой, но если бы я так не поступил… – Не притворяйся его другом, ты его даже не знаешь! Вы знакомы от силы пять секунд! – И тогда Билли опустил глаза, отошёл на пару шагов, и странно, но он не расстроился, его губы были в полуулыбке, или же из-за того, что я через зеркало смотрел, мне и показалось. – Так что не говори так, словно понимаешь, что именно вчера тут было! - Не злись на него, не ругай его. – Я взял подругу за руку, чтобы та перестала так убивающе смотреть на Билли, который, как она сама и сказала, тут вообще не причём. – Смотри на меня, злись на меня. – Когда-то нежные, как нутелла, ореховые глаза накинулись на меня с такой жестокостью, после которой люди потом ещё годы плюются лезвиями. – Но как бы ты не злилась, я бы поступил так ещё раз. Можешь не принимать этого, но я снова, наверное, так поступлю, потому что иначе не могу. – Ведь я виню себя столько лет, что не прыгни я тогда за Крисом, то мог бы его спасти. Эти одиночество, желание умереть, грусть и депрессия обошли бы меня стороной. Но тогда я понимаю, что не стал бы тем, кем я есть, не познакомился со своими друзьями, не полюбил бы тех, кого люблю и не узнал бы про магию, возможно. Но то одиночество дорого стоило. И стоит за моей спиной, ожидая конца моих слов. - Я ухожу, отведи меня обратно. – Она даже на меня не посмотрела просто пропала из комнаты вместе с Билли и моим шагом на отступление. Но вместо неё передо мной встал Рон. - Твой паук в Хогвартсе в мед.крыле под опекой Дамблдора. Как только вернётся твой стрёмный дружок, мы больше не друзья, пока ты, Поттер, мозги на место не вернёшь. Потому что, прости, но я не знаю тебя, и тот, кто сейчас передо мной, не мой Гарри. – Он замолчал, но за него я сам мог закончить, о да. Я протёр пальцем под носом, чтобы не показывать, на какой я был сейчас грани. Я поднял глаза и заглянул за спину Рона, а там, опираясь на стену, стоял Чак, и сердце сжалось так сильно, что я взялся за грудь от боли. - Чак… - Привет, Гарри. – Он смотрел на меня и в тоже время словно сквозь меня, он даже и не хотел здесь находиться, он же сам говорил, что даже мысли обо мне его раздражали, я был самым большим разочарованием в его короткой жизни. – Ты поранился. – Я сжал руку с раной посильней, и прямо с кулака на пол упала горячая капля крови. - Немного руку порезал. – Он пару раз кивнул головой, оттолкнувшись от стены, направился в сторону выхода, только ненадолго остановившись возле Рона. – Прости, друг, но я не могу тут долго находиться. – Он похлопал Уизли по плечу и пошёл дальше, не говоря ничего мне, даже не взглянув на меня. Я не хотел оставлять Рона, ни в коем разе, но мне надо было кое-что обсудить с ним. Да, в прошлом году мы больше ссорились, чем общались, и из-за меня его… убили и сделали тем, кого он презирал. Но это был всё тот же Чак, да, может и не волшебник, да, его отлучили от магического мира, и я совершенно не знаю, что ему теперь приходится делать, но в моих глазах это был всё тот же парень с первого курса. - Стой, мне надо… - Нет, не надо, Поттер. Общение с тобой даже мою смерть портит, стой, хватит лезть туда, куда тебя не просят, иначе в конечном итоге останешься совершенно один, даже эти двое не сумеют тебя вынести. – А после он подошёл всё же ко мне, но не для того, чтобы хоть как-то выразить малейший намёк на то, что наша дружба может ещё вернуться. – Когда я умер, Поттер… – Эти слова никогда не будут звучать нормально, и мне всегда будет так сдавливать грудь, а слёзы будут подступать. – То понял, что никогда тебя не любил, мне просто хотелось тебя любить, это было глупо. Сейчас я это понимаю. Когда он ушёл, я ещё немного простоял в парадной, не зная, что мне делать, слёзы с виноград падали у меня из глаз. Ну а когда мне хватило сил вернуться к себе в квартиру, то увидел Билли, он стоял возле окна и словно только и ждал меня. Когда я подошёл к нему, мне не нужно было говорить. - Я не отвернусь от тебя. – Его руки легли мне на голову, а после я плакал, и достаточно долго и даже слишком громко, мне так это было нужно, что казалась невыносимой даже мысль о том, чтобы и дальше копить всё в себе. – Обещаю. Обещаю быть тебе другом, братом, опорой и семьёй, если тебе понадобится. *** Его горячее дыхание было словно частичкой моего сна, я даже и не заметил, как уснул, хотя это было вполне нормально с учётом того, как много сил я потерял. Но сейчас с полузакрытыми веками во мраке комнаты я видел очертания лица. А горячее дыхание опаляло мою щёку так волнующе приятно, что я был готов на роль спящей красавицы. Едва размыто, я видел горящие огнём янтарные глаза, которые были обрамлены пшеничной рамкой густых ресниц, он рассматривал меня, словно, моё лицо - картина на выставке. Полные алые губы двигались, считывая меня, подобно книге, сладострастно приманивая к себе одновременно. Я подался вперёд за этим теплом, слегка коснувшись сухих, но таких пылающих губ... Раскрыв глаза, я увидел лишь только сгорбленную спину на полу возле кровати, а в тишине общей спальни играла знакомая мелодия, дорогая моему сердцу. От этой картины перед глазами мне захотелось плакать в голос. Но, как и обычно, я лишь поджал губы, не давая чувствам выплыть напоказ. - Прости, я заглянул в шкатулку, хотя и не должен был. – Я не видел его лица, мне и не надо было, чтобы помнить, как плакал Крис, если что-то могло расстроить такого вечно позитивного парня, как он. – Но не сумел сдержаться… Эти фотографии, ты никогда мне их не показывал, котёнок. – Я всё так же молчал, прикусывая губу, начиная кромсать зубами внутреннюю сторону щеки, я старался даже реже дышать. Фотографии, которые сейчас были упомянуты, это так, детская глупость и полароид, который мне купила Айрис. Она сказала мне тогда запечатлеть самое красивое, что я видел, продлевая этой красоте жизнь на фотографии, а первое, что я случайно снял на свою моментальную камеру, был Крис. И во второй раз это тоже стал этот красивый мальчишка, смех которого пробуждал во мне мурашки по всему телу. И вот так я не заметил как стал его фотографировать каждый день, каждый час одного определённого года, когда я был во втором классе, и не был знаком с Фоксом. Ну а со временем у меня набралась внушительная коллекция. Просто Крис был так красив, и мне так хотелось навсегда запечатлеть его яркость, его смех, те улыбки, которые он дарил всем, и бескорыстную доброту. Но однажды, когда мой шкаф был весь увешан в его фотографиях, заглянув в зеркало в отражении, я увидел самого настоящего сталкера и бросил это дело. Ну а на следующей год мы стали одноклассниками, и в конечном итоге я всё это дело бросил, и больше не брал в руки ту камеру вообще. Те два года, пока я видел Кристофера, был с ним, стали лучшими в моей жизни. – Я всегда думал, что люблю тебя больше, и это казалось мне нормальным, ведь кто-то один всегда любит сильнее в отношениях, я не возражал, пока ты был со мной. – Его спина была сгорбленной, но плечи не дрожали, он не плакал, а я едва держался, так сильно сжимая кулаки, что было больно и белели костяшки. – Мне так часто казалось, что я надоедаю тебе или попросту мешаюсь, ведь, котёнок, ты бесподобен, и даже самый обычный дурак рядом с тобой был гением. – Я скинул ноги с кровати, не знаю, почему я молчу, ведь это всё не правда, такого не было, ведь он был Кристофером Фоксом, а я странным заучкой в чёрной толстовке даже летом, ведь я тот самый вонючка-Эванс. – Да чего таить уже, ты всего пару раз был у меня на могиле, и я думал, что не имел особого значения для тебя. Не имел такого значение, какое ты имел для меня. Проходили годы, а ты так и не приходил ко мне, мне так было одиноко, а я не мог уйти, как проклятый оставался на святой земле кладбища. – Я опустился на колени, оставаясь за спиной Криса, я не знаю, как мне оправдаться, почему я не приходил, ведь причин не было, я просто не приходил, мне была всегда противна мысль об этом. Хотя пару раз Джеймс говорил, что когда я напивался, то приходил, и это было довольно часто. – А сейчас, сколько их, этих фотографий… - Много. – Я облокотился на свою кровать и посмотрел на потолок своей постели, где были зачарованы вместе со звёздным небом фотографии Криса, Джеймса, одна единственная с семьёй, но, в общем, там был почти только Крис. То, как он мирно спал в библиотеке, потому что учиться было скучно, то, как он играл с друзьями в компьютерном классе, как ходил в парк, как играл в шахматы с каким-то бездомным, приносил тому немного денег и горячий сэндвич. — Это только те, с которыми я не могу расстаться с шести лет, забавно, но большая часть висит у меня по всей квартире. – Было так печально, но и радостно одновременно, никто либо не задавал вопросов на счёт фотографий или не замечал их, а я был бы и рад, как оказывается, рассказать, но никто не спрашивал меня о нём. – Первое фото, которое я снял с тобой, это где ты без рубашки прыгаешь, закидывая баскетбольный мяч в кольцо, я тогда тебя заметил… Ты был ярче солнца и красивее любой картины. Только когда я вырос, или когда ты умер, я понял, что тогда в шесть это была любовь с первого взгляда. – Он повернулся ко мне, и наши глаза, как и раньше, встретились. Как же он не похож на Малфоя, другая улыбка, тёплые глаза, и эта безупречная кожа, родинка прямо на веке… Крис, ты такой красивый… Я потянулся к его лицу, но, как и должно было случиться, кончики пальцев прошли сквозь его красивое лицо, в носу сильно защипало, а глаза медленно, но верно наполнились солёной жидкостью, через которую я и смотрел на любовь моего детства. – Я не приходил на могилу лишь только по той причине, что так сильно скучал по тебе, что боялся просто не выдержать. Я так жалел о том, что прыгнул за тобой, я не должен был так опрометчиво поступать, побеги я по лестнице, ты мог бы… – Я сильно закусил губу, опускаясь на ковёр целиком. Сжав пальца между собой в замок, я согнул их у себя над головой, а слёзы посыпались на ковёр спальни. - Гарри, что ты делаешь… Зачем? – Но вместо ответа я лишь зашмыгал носом, я правда так виноват перед ним, по многим причинам, и мне никогда уже не искупить свою вину, и да, мне придётся жить с ней, потому что убей я себя… Никогда больше не сумею с ним встретиться, потому что такие как я, эгоисты, не попадают к таким хорошим ангелам, каким был Фокс. - Боги Египта, прошу, услышьте меня... Бог Ба, богиня Бастет, богиня Исида и великий бог Птах. Умоляю вас простить эту грешную и слабую душу за глупость и грехи. Молю отпустить её в мир бога Ра... Прошу и умоляю от имени Самайна в праздник всех святых. – Я верю в самых разных богов, а так же в то, что в день всех мёртвых души могут вернуться к тем, кого любят и в ком всё так же нуждаются, и это работает в обратную сторону, они так же могут и покинуть этот мир. Моё тело наполнило бесподобное тепло, словно тихая мольба ребёнка богов вполне устроила. - Это глупо, не стоит. – Крис потянулся к моим рукам, хоть и понимал, что те пройдут насквозь, но ему так хотелось обратного… И… Рука была как лед, если не ещё холоднее, но она не прошла сквозь мои, и я чувствовал её, как тот же пол, на котором сидел. – Что? - Немного магии. – Крис рассмеялся и расплакался одновременно, его холодные руки обняли меня, а я только уткнулся носом в свою сосульку. Мы сидели так долго, даже слишком, мне началось казаться, что я умираю от переохлаждения, когда дверь в комнату громко не раскрылась. - Гарри! Ты чего тут сидишь один, скоро ужин в честь праздника, а ещё, что немаловажно, Кубок будет выбирать чемпионов! – Невилл горел так, словно в нём огонёк зажгли, кое-кто очень этого ждал, как я понимаю. Я поднялся с пола, отпуская Фокса, он так же спокойно поднялся за мной, мой милый одуванчик-друг даже и не заметил привидение, лишь только. когда Крис подошёл чуть ближе, ощутил прохладу. – Идём же, Гарри, будет весело. Меня уговорили милые пухленькие щёчки Лонботтома, но кроме солнышка под боком и привидения, которое в прямом смысле бегало по залу, ничего прекрасного и красивого не было. Я по-прежнему хотел есть, спать и секса, но это побочный эффект моих успокоительных, которые я выпил перед тем, как вообще из комнаты выйти. Рон и Гермиона сидели рядом с близнецами, которые, как и та парочка, больше походили на дементоров, чем на подростков, а у тех-то что случилось. Хотя это очень глупый вопрос, я, не спрашивая, могу ответить, что дело было в Джордже, а Фред, как и я, тянул чувства на дно своего животика и старался быть нормальным, вот только из раза в раз получалось всё хуже. Я скажу сейчас честно, но одного из близнецов я люблю куда больше, а другому моментами так зубы выбить хочется. Билли вообще видно не было, хотя мне хотелось его видеть, особенно после того недосна, где его глаза почему-то были такими… золотыми, как у того же Люпина. Но думаю, это был лишь мой сон всё-таки, или же мне надо будет серьёзно поговорить с Лумисом о полной луне, клыках и маленьких мутациях в волка, чтобы, ну, я знал, что мне давать ему в полнолуние. А ещё вот вспомнил о Ремусе, так сразу захотелось его да Сириуса увидеть, как там эти два гомика поживают, небось сейчас какой-нибудь развратный секс демонстрируют паукам в пыльным доме. Ещё к Алеку надо будет заглянуть после этого чудного ужина, ну и может корзинку со сластями ему принесу, возможно, это не факт. А ещё меня всё ещё морозит после тех пугающе приятных объятий с привидением, как говорится, нет повести печальнее на свете, чем повесть о Хэллоуине с привидением. Которое в данную минуту встретилось лицом к лицу с Малфоем и кажется охуело от своей жизни, а у меня на повестке дня всего пара вопросов, и из них только один к Кристоферу. Когда нас будут кормить, и самый главный после первого - почему Крис вообще прыгнул с той чёртовой крыши. - Настал момент, которого все так ждали. – Кто, блин, все? Единственное, чего ждал я, была еда, которой, видимо, и не дождусь. Ну ладно, вроде в этой школе ещё никто не умирал от голода, я на это надеюсь, по крайней мере. – Избрание чемпионов! – Эти дети может этого и ждали, а я бы от картошки с каким-нибудь мясом не отказался съесть, чем узреть то, что сейчас будет происходить. Да бля, ребята, тут только тупой не догадается, кто станет чемпионам Хогвартса, это будет ну… Ладно я не знаю, кто будет от Хогвартса, но вот от Шармбатона вот сто процентов будет Флер, она же, чёрт, единственная достойная соперница. Прости, Маркус, ты солнце, но очень слабый. Ну а от Думстранга будет тот качёк под два метра ростом, который выглядит так, словно ест ложками анаболики, и у него щетина по круче Дерека Хейла из Волчонка. Бум, правда-матка, словно все так не думают. Дамблдор подошёл к кубку, весь его облапал, бедная хреновина, к ней какие-то стариканы, которым за сто лет, домогаются, мне её даже жаль. А после кубок выплюнул пожёванную и не только, если вы понимаете, бумажку, которая красиво упала в руки директора. - Чемпионом Дурмстранга становится Виктор Крам. – А я о чём говорил, даже и не сомневался в этом парне. Он меня, к слову, слегка напрягал, ему точно семнадцать, а то на вид все тридцать дашь. Ничего личного, парень. Всё снова повторилось, кубок полапали, после он стал плеваться бумагой, в этот раз бумага была куда красивее, и я узнаю эту красоту из тысячи. – Чемпион Шармбатона - Флер Делакур. – Ну вот видите, говорил же, так оно и будет, где еда, я вас спрашиваю. Флер, как ангел, подскочила, все ей аплодировали, она подошла к директору, тот проводил её до тайного входа, но на самом деле нихера он не тайный, там кубки школы, я часто там убираюсь в наказание. Хех. Ладно, ну хорошо, теперь мне всё же интересно, кто станет последним чемпионом, а потом еда… - Ты знаешь ту девушку? Она вот прямо очень красивая. – Крис стоял у меня за спиной и смотрел на всё такими радостными глазами, которые я очень давно не видел. - Ага, летом с ней познакомился, она чудо. – Думаю, Крису больше всего в моей подруге понравилась не просто внешность, а попка, Флер часто говорила, что мужчины в ней это ценят больше всего. Забавно, если честно. - Чемпион Хогвартса - Седрик Диггори. – Ладно, этого я не ожидал. Когда Седрик встал из-за стола, его, конечно же, встретили овациями, вот только может это была игра света, но мне на минуту, нет, на мгновение секунды показалось, что за ним была тень той самой леди, у которой ещё коса… Но эти мысли ушли на задний план, мой друг, или скорее его называть не состоявшимся приятелем? Да не важно. Седрик ушёл туда, куда и все чемпионы, а на столах появилась пища, хвала Анубису, ага, поменял своего любимого бога, советую и вам тоже, это действительно забавно. Я потянулся к куску мясного пирога, когда тот дурной кубок решил снова сплюнуть на директора очередной лист бумаги, но мне казалось, что этих, как их там… Пусть будут трибуты, ага, и пусть удача будет на из стороне. Как-то так. В общем, что их должно быть три. Дамблдор подхватил бумажку, которая и так летела прямо на него, я же аккуратно указательным пальцем утащил крем с тортика, который стоял так близко ко мне. - Мне кажется что-то пошло не так, все такие мрачные. – Я на слова Криса пожал плечами, честно, сам фишку так себе секу, я в коме был, когда здесь всё намечалось, так что моё внимание приковано было к еде. Ну до того момента, пока директор не закричал очередное имя настолько громко, что я подавился слюной и подскочил со скамейки. - Гарри Поттер! – И вот какого хрена, спрашивается только, что произошло? Я просто крем хотел попробовать, зачем, блин, было так кричать, чёрт, чуть бога раньше времени не встретил. – Гарри Поттер! – Да я и так стою! Ай, точно, меня же не видно, я встал за каким-то парнем, надо выйти. Надеюсь, не будут же меня в действительности ругать за попорченный тортик. Я незаметно выплыл из-за туши какого-то бугая и вышел прямо в центр зала, все на меня смотрели так, словно я ведьма, и в данный момент шёл на костёр. Бля, я же и правда в каком-то роде ведьма. Я почти уверено подошёл к директору, но, когда он стал тыкать в меня горелой бумажкой, у которой горел ещё один край, ну вот не знаю, что мной управляло, но я лизнул пальцы и потушил тот край. - Да, я слушаю, сэр. – Но вместо нормального разъяснительного ответа, он мне просто в руки пихнул бумагу и указал на зал с наградами. Да что снова?! Я же не поел, да и натворить ничего не успел, о чём взрослые могли бы узнать, по крайне мере. Но взгляд директора был достаточно убедительным, чтобы я просто пошёл в тот зал. Я вполне спокойно и довольно повседневно спустился по лестнице и увидел ребят. Место то было не такое обширное, как могло бы быть. Седрик сидел на диване и что-то весело обсуждал с Флер, та довольно громко смеялась, а вот Крам скалой стоял и чего-то ждал, прямо сторожевой пёсик. - Гарри! – Флер резво подскочила и побежала ко мне, её нежные руки обняли меня за шею, а я подхватил её за талию, лёгкая, как пушинка. – Что-то случилось? - На меня снова накричали. – Подруга отпустила меня, сложила руки на груди и слегка надула и без того пухленькие губки. - Что ты в этот раз сломал? – Но как только я открыл рот, за моей спиной раздался топот ног, гам и крики, которые не сулили мне ничего хорошего на этот и без того сложный вечер сложного дня. Блядский Хэллоуин… На меня, как ворон, налетел директор, чуть не опрокинул, но при этом неслабо приложил головой об полку с наградами, пара из которых незамедлительно оказались на полу. - Гарри, ты бросал своей имя в кубок огня? – Что? Зачем?! И, блять, главное, когда, я как бы только недельку так назад в коме, хочу напомнить, был, когда бы я успел, да и магия восстановилась только пару дней назад, или они думают, я на коляске такой к кубку подъехал и как крутой баскетболист туда бумажку, что ли, закинул? Так что в ответ я лишь только помотал головой. – Ты попросил об этом кого-то из старших?! – В смысле, если бы попросил - сработало бы? Что?! Так зачем вообще была нужна вся та хуйня, про которую мне Рон неделю заливал, а я, как инвалид, убежать не мог? – Ты абсолютно уверен?! - Хочу напомнить, сэр, я был неделю назад в коме, а ещё в инвалидном кресле. И не хочу никого тут обидеть ни в коем разе… – Я обвёл всех руками, мол, конечно, не хочу, и не смотрите так на меня. – Но это всё бред какой-то, и не надо тут думать, что я так просто возьму и приму участие в этих Голодных играх, простите, но я не Китнисс, у меня так, блин, не получится. – Я тут вспомнил, что чайник, вроде, на плите оставил, так что лучше пойду, пока меня ещё в каком-нибудь грехе не обвинили. - Хочу тебе напомнить и всем остальным тут, Дамболдар, что решение Кубка огня - это нерушимый магический договор. – Вступил в разговор усатый мужик в шляпе, не хочу снова же никого обидеть, но меня это слегка раздражает, а ещё живот связывает меня в такие морские узлы, что больно, так что я всё же выскажусь. - Что будет, если нарушить магический договор? – Воу, сколько внимания тут же привлёк, вон даже Крам, видать, запотел от такого вопроса. – Нет, а правда, кто их навязывает? Существует магический суд по соответствующим делам? – Что, мой папочка крутой адвокат, которому палец в рот не клади, а другой круче варёного яйца и прёт, как танк, напролом, а ещё я против участвовать в чём-то, где не факт, что жив останусь. – А главное, кто представляет интересы неодушевлённого Кубка? Это странно, хочу заметить. – Все смотрели то на меня, то на мужика с забавными усами, как у Гитлера, вот теперь усы мне не кажутся такими забавными, да и всё равно. - С этого момента ты участник Трёх волшебников, как бы сильно ты не хотел обратного. – Прозвучало так, словно у меня ну вот очень большие проблемы, снова. И вообще, тогда выходит «Четырёх волшебников». И видимо, ситуация была настолько тупа, что они все её опровергнуть не могли, а я собрал манатки и свалил, когда они снова ссориться начали, мне скандалов и без этого предостаточно на сегодня было. *** - Что только что произошло? – Крис старался за мной поспевать, но я не просто шёл, а бежал, чуть ли не летел! Как они могли впихнуть меня в этот идиотский недотурнир, где взрослые и не только, я против гладиаторов и арены! – Гарри! - Хочешь знать, что произошло? – Я резво развернулся на сто восемьдесят градусов лицом к Крису, он поднял руки перед собой, словно говоря: «Я на твоей стороне, не надо нападать». – Всё просто! Меня втянули в Голодные игры волшебников, где может сожрать любая тварь, от дракона до какой-нибудь баньши. О, и прости, что я напуган, я не хотел этого, не хотел. – Схватившись за волосы, я почувствовал, как моё сердце билось так быстро, что казалось, оно может остановиться или лопнуть, а слёзы подобрались к глазам. – Мне нужен был всего лишь простой год, у меня и без этого проблем столько, что можно книгу написать! - Гарри… – Кристофер провёл рукой по моему плечу, и меня всего передёрнуло от холода. Я так не могу, просто не могу взять и в очередной раз подвергнуть себя опасности, чёрт подери, мне же четырнадцать. Это странно, но я не хочу умирать сейчас, когда у меня ещё есть друзья и желания, мечта, а ещё я хочу ещё хоть один раз поцеловать те губы, после которых у меня начинается ломка. А теперь это? В прошлом году я чуть не стал ужином дементоров и оборотня, ещё год до этого змея с многоэтажное здание, а первый курс и упоминать не стоит. - Я хочу прожить время, которое мне отведено, Крис, я хочу стать любимым вновь… – Подняв глаза на своего бывшего парня, лучшего человека, которого я только знал, вдруг четко понял, что любить его было лучшим, что я когда-либо делал. Также как моя любовь к Малфою, которая моментами напоминала мне ломку, она была такой же правильной, как и к Крису. - Это ведь тот парень, он на меня чем-то похож. – Чем-то это мягко сказано, если не знать Малфоя и его королевские замашки девятнадцатого века, можно было сказать, что они однояйцевые братья, не меньше. – Ладно, по глазам вижу, что ты сказать, котёнок, хочешь, да, он моя чёртова копия. Как такое вообще может быть? - Я тоже весьма удивился, когда увидел Драко впервые, но… – Я полностью выпрямился, страх неизвестности отступил, и меня накрыло словно тёплым одеялом воспоминаний. – С того дня и до этой минуты, я не могу перестать о нём думать. - Это любовь. - Знаю. – Но есть всё же кое-что, чего я так и не сумел понять, даже по прошествию шести лет. Почему Кристофер тогда прыгнул с той чёртовой крыши. – Ты так и не ответил, Крис, почему ты меня оставил. – Всего пара каких-то слов, и глаза Криса стали примерно такими же, как и вечно холодный взгляд Малфоя. – Объяснись, думаю, я заслужил… Правду. – В коридоре повисла тишина, и только отдалённые голоса, гул, шепотки и смех доходили до нас. Негромко, но также было слышно ход часов и их оповещение о том, что уже полночь и время, что дали нам с Крисом, подошло концу. – Я всё думал: «Гарри, ты справишься», - но меня не покидало чувство вины, и мысль о том, что это я был виной. – Я развёл руками, глупо улыбаясь с полными глазами слёз, я умираю всю свою жизнь, но я всегда полагал, что это не было приговором, и я не могу умереть завтра, но вот правда-то в том, что все могут умереть завтра, такова жизнь. Но чёрт, это не обозначало, что я буду готов хоть когда-нибудь терять близких мне людей с такой безумной скоростью. – Ты умер, Кристофер, я остался один и думал, так много думал, что мои мысли сводили меня буквально с ума! Я пытался себя убить такое количество раз, что удивительно, почему я всё ещё жив, а всё потому, что был уверен в том… – Я смахнул непрошеную слезу, но вместе с ней и боль, которая копилась во мне всё это время. – Что тебе было настолько противно быть со мной, любить меня, что ты принял решение убить себя, нежели просто расстаться со мной. - Что? Нет! – Крис в одни шаг оказался возле меня и хотел меня обнять, но не стал, сомневаясь… Во мне? В себе? – Я не думал, что скажу это когда-нибудь, но я не хотел убивать себя и расставаться с тобой тоже. – Его холодные руки сжали моё лицо, отчего слёзы тут же стали падать из глаз. – Гарри, тогда мне угрожал парень, он разрушил мою семью. И когда Морфей сказал, мол, если я не убьешь себя… То он убьёт тебя. Прости, котёнок, прости меня, я так тебя любил, что не мог подвергнуть опасности, и понял, что твоя жизнь куда дороже, чем моя. И ты не был виной, только тот урод и моя слаб… – Крис исчез так же неожиданно, как и появился, оставив меня одного в коридоре с глазами полными слёз. Я закусил нижнюю губу с одним только желанием, чтобы боль ушла. - Поттер?