Гарри Wolf Эванс

Он - скиталец в этом мире. Не живой, но и не мёртвый. Он чужой в своей же жизни. Стих...неизвестного автора. - Поттер?! – Я поднял глаза на Фреда, он был растрёпанным, его одежда была грязной в пыли, а глаза красные и полные слёз, а на щеке была ссадина. В один миг мои проблемы отошли на задний план. Всегда забываю, что у моих друзей тоже есть жизнь и свои проблемы, а у Фреда они даже в масштабах с моими рядом не стоят, ведь он влюблён в своего родного брата-близнеца, который им пользуется. – Что случилось? Я могу помочь. – Он подошёл ко мне, но вот в чём была правда, помощь была нужна не мне. Да, мне тоже плохо и обидно, и я так долго злился на Криса за его слабый поступок по отношению ко мне, а сегодня узнал, что его убили. Но эти грустные светло-голубые глаза, в них достаточно боли, чтобы я мог отвлечься на проблемы своего друга, который явно нуждался во мне куда больше. - А я могу тебе помочь? – Я взял его руку, которую он крепко сжимал в кулак, костяшки были сбиты, видимо, он бил либо чье-то лицо, которое было из камня, или это была стена. Я провёл по ссадине пальцем, аккуратно желая убрать раны, пока он не остановил меня. - Не надо, это не даст мне забыть, насколько я глупый. Все в порядке, Гарри. - Но это же неправда, если бы ты был в «порядке», тебя бы тут не было, и ты не плакал бы. – Судил по себе, пока смотрел на Фреда, как часто больно нам делают те люди, которым мы доверяем больше всего. Этим летом в Германии в одном из многих баров, в котором я сидел слишком долго после очередной тренировки, я хотел напиться, утопить свою боль. Но вместо этого пустым, как мне казалось, взглядом, я смотрел в алкоголь в своем бокале. Пока ко мне не подсел мужчина за сорок, он сказал «привет» и так же вежливо поинтересовался в порядке ли я. Конечно же я сказал: «Да, всё окей. Я в порядке». Я уже начинаю верить в свою ложь, что когда мне больно, плохо и ощущение, что нечем дышать, это в порядке вещей. Но мужчина ответил на мои вопросы, все, которые были, разом: «Если бы ты был в порядке, тебя бы тут не было. Ты не обязан притворяться, когда плохо, ведь это не героизм - это глупость. – Фред, что он сделал, скажи мне. - Гарри, если я тебе и расскажу, ты ничего не исправишь. – Фред вытер непрошеные слёзы, костяшки всё так же кровоточили, а я почувствовал себя слабым котёнком, который действительно был ни на что не годен и ничего не мог сделать. - Но я могу выслушать тебя, ты же мой друг. – Фред снова улыбнулся так красиво, махнул мне рукой, мол, он к такому уже привык. Всё вокруг меня стянулось злостью и таким неповторимым желанием, я хотел не видеть своего друга таким. Губы, сжатые в тонкую полоску, дрожали, глаза с каждой секундой всё больше наполнялись слезами, а мысли кружили, как снег, возле одной идеи, стукнуть его брата. Коридор погрузился в тишину снова, такую сжатую, словно зашел в остывающую резину, я поднял руки и без слов, которые просто не мог придумать, обнял Фреда за его худенькую, как у девушки, талию. Наклонившись вперёд он положил свою голову ко мне на плечо, его янтарные волосы рассыпались, словно угли в январском костре… Его тихий, но такой измученный плач стал наполнять эту тягучую тишину коридора, в свою очередь я легко касался губами уха друга, его плеча, щеки, куда только мог дотянуться. Крепко сжимая тело друга, я не заметил, как луна нашла свой пик в небе, как звезды плакали над горем всех людей, кто так же, как и Фред, страдали от любви. Любовь калечит, любовь лечит, любовь ломает, любовь - это живое существо внутри каждого человека, который либо любит, либо борется, как я с этим адским чувством. Когда всхлипы перевоплотились во вздохи, а слёзы просто высохли, ужасно стягивая лицо, Фред, подняв голову, посмотрел на меня. Смотря в его глаза, такие чистые и любящие, я уже не мог ему сказать нет. - Я не хочу возвращаться в комнату. – Я только улыбнулся, не стараясь обмануть, или просто из приличия, я улыбнулся, потому что хотел. Мои холодные пальцы прошлись по лицу, покрытому яркими веснушками, я убрал прилипшие из-за слёз к лицу волосы и кивнул, так беззаботно. - У меня есть для тебя предложение. Не будешь против поделить со мной кровать? - Спасибо, Гарри. – Помотав головой, я снова улыбнулся, встал на носочки и легонько, как, наверное, делают иногда мамы, поцеловал в губы своего необыкновенного друга. - Это тебе спасибо. – Взявшись за руки, мы не спеша пошли в башню Гриффиндора, удивительно, но на нас ни разу никто не вышел, не попался на пути, и даже портреты не стали возмущаться из-за света палочки Фреда, потому что я снова не знаю, где моя. Подозреваю, что она тихо упокоилась дома под кроватью. В комнате Фред переоделся в одну из моих футболок, и я был слегка удивлен. Даже потеряв свою форму, которую я так старательно приобретал всё лето, я выглядел куда сильнее физически, чем старший брат Рона. Он же был прекрасен и красив, узкая талия, такие бёдра и задница, что даже у меня челюсть слегка так с полом поцеловалась. А то, что его тело было бледным, в красивых невероятно сексуальных веснушках, что у любого даже натурала встанет по стойке смирно, как говорил Джеймс. Но как-то раз на тренировке я видел тело Джорджа, и там вот всего этого не было, он был здоровым, подкаченным из-за спорта парнем и достаточно волосатым для его возраста. Да и вообще казался всегда старше своего возраста, так же, как и Фред, но Фред был изящно красив, стройный и такой неповторимо сексуальный, в то время как его брат был просто чертовски горяч, из разряда девочки текут от его вида. Подойдя к своей постели, я залез в неё первый, чтобы мой друг не умер от шока, когда руки другого парня обнимут его за талию и притянут к себе. Иногда, а точнее говоря всегда, мне так кажется, что Билли меня как за медвежонка воспринимает. И как я и думал, горячие руки Лумиса в момент обхватили меня, впервые жар его тела согрел мою замёрзшую за сегодняшней день душу. Фред быстро залез в постель ко мне, укрылся одеялом, устроился поудобнее, и пару минут я лежал, слушая его дыхание, даже смешно, но и оно мне казалось красивым. - Могу я попросить тебя, Гарри. – Шёпотом, который едва можно было разобрать, он спросил меня, наверняка с красным от стыда лицом, о таком простом, обнять его. Я понимал, знал, что чувствовал мой друг, потому что я ощущаю то же самое, я так же, как и Билли, перехватил Фреда и притянул к себе. Он снова затих, а через минуту достаточно громко для шёпота сказал. – Спасибо. – А после мы и правда решили поспать, но через час моего лежания с закрытыми глазами, но ни разу не во сне или дреме, со мной со спины заговорил Билли. - Всё хорошо? Ты весь день был такой странный. – Я только кивнул, но при этом сжал в кулак одеяло, всё было плохо, но я так не хотел в этом признаваться, если честно. – Значит, я прав, всё было плохо. Можешь не говорить, только знай, пусть мы и не так долго знакомы, я очень рад, что ты появился в моей жизни. – Его губы словно были возле моих волос, я чувствовал его дыхание на них, то, как он гладил мой живот под одеялом, было так приятно, я даже и не предполагал, что нуждаюсь в утешении. – И я только могу надеяться, что ты станешь мне таким же другом, как Фреду. Очень хочу стать к тебе ближе. – Вот отчего я ещё хочу плакать, незаметно, негаданно, Билли моментально стал мне другом, таким, каким всегда была Ханна. Я так скучал по ней, я так соскучился по её упрёкам, словам утешения, объятьям. Я скучаю по Ханне, она всегда знала, когда прийти ко мне с пакетиком пончиков с абрикосовым джемом от Дианы. Ненадолго, обещаю, Фред. Я отпустил моего друга и повернулся лицом к Билли уткнулся носом в его футболку и стал тихо плакать, потому что мне так не хватало тех, кого я любил и сам оттолкнул, я так скучал, какой же я для гения глупый. – Сейчас всё плохо, но обещаю, придёт время… Боль не пройдёт, но станет легче, и я хочу быть тогда рядом с тобой. – Билли взял моё лицо в свои руки, я слегка подогнул ноги в кровати, заглядывая в его красивые глаза и закусив губы, кивнул, что да, я тоже этого хочу. – Обещаешь? – Так по-детски Билли протянул мне свой мизинец для клятвы на пальчиках, улыбнувшись, скорее даже беззвучно рассмеявшись, я взял его за пальчик, давая это обещание. Я проснулся раньше всех, в четыре ночи, спал где-то три часа и чувствовал себя достойно. Сегодня я снова буду бегать, иначе снова начну падать и стану жалким, умирающим ребёнком, которым мне быть не хотелось. Аккуратно не тревожа других я выбрался из кровати, быстро минут за пять умылся, собрался для пробежки и потревожил сладкий сон моего хорька, который перебрался в кровать Рона. - Привет, мой хороший. Я бегать, ты со мной? – Сонный как никогда мой хорек стал кивать, то мотать головой, но всё же после того, как Хлопик потянулся, зевнул, он сумел побежать за мной. Но прежде чем нарезать круги, после которых от меня будет пахнуть, словно я побывал в океане пота, я решил забежать навестить Алика. Я раз десять постучался в дверь мед.кабинета, покрутился там, снова постучался, но меня медсестра ласково послала на все четыре стороны и сказала, что приемные часы только с большой перемены, и посоветовала мне больше отдыхать, а не носиться после моей травмы так быстро. На что я разозлился. Я понимаю, что не должен был, но в тот год я почти всегда злился, а если нет, то меня было очень просто довести до злости, знал бы я тогда, почему вёл себя так. Когда я шёл, то всё причитал о том, что мадам Помфри могла бы и впустить меня ради исключения, и пока моя злость закипала, я не заметил, как добрался до пика, своего раздражения и ударил в каменную стену с кулака. И нет, моя рука осталась невредима, даже ссадины не было, но вот на стене осталась вмятина, словно я был Халком, я тогда так испугался, и только Хлопик увидел ужас в моих глазах. Он в момент соскочил с моей руки, обернувшись в прыжке моим рыцарем. Подойдя ко мне, Хлопик провёл руками по моим рукам, я тут же поднял на него голову и был так напуган своей силой, которую вообще перестал контролировать, я тогда только начинал бояться своей силы и не знал, что мне делать. – Мне страшно… - Всё хорошо, всё хорошо, нечего бояться, я рядом. Это пройдёт. – Я хотел верить в слова моего хорька, хотя он и выглядел сам таким напуганным, он тоже совершенно был растерян моей силой. *** Я бегал как сумасшедший, ноги горели, дышать становилось всё труднее, но я продолжал бегать по кругу, хотя в какой-то момент и начался дождь. Как бы холодно мне не было или тяжело я не мог перестать бежать. Пока меня не остановил Хлопик, когда я начал падать лицом в грязную лужу. Вернувшись в комнату, обнаружил её пустой, ну как пустой, там были кот и жаба, и вот я не знаю как бы мне назвать ту порнографию, которую я увидел, зайдя в комнату… Я редко стесняюсь или смущаюсь, это вообще не мои эмоции, но когда ты заходишь в спальню и видишь, как жаба суёт коту в задницу баночку какого-то крема, то тут просто надо выйти, прихватив все свои вещи. - Знаешь, Хлоп, меня действительно пугает эта парочка. – Я переоделся в душевой после самого прекрасного тёплого душа с моим новым гелем для душа, но пах он так же, как мой старый, ежевикой. Переодевшись в форму, я побежал на завтрак, а то есть хотелось, как волку во время зимы, в Большом зале было просто не продохнуть, но всё же я нашёл себе маленькое местечко с краю стола Пуффендуя. - Привет, Гарри, ты меня помнишь? – Подхватив тост, я стал наносить на него клубничный джем, перевёл глаза на девушку, которую в действительности вообще не знал. - Нет, могу извиниться, он честно, искренне это всё равно не будет. – Я съел пару тостов, когда девушка удивлёнными глазами смотрела на меня так, словно, я её котёнка убил, не меньше. – Мы общались? - Как ты мог, мы же поступили в один год. Я Ханна… – А дальше я не слышал, просто только вчера вспоминал о Ханне, а тут эта девочка, хотя она и не была вообще похожа на мою сестрёнку. - Я постараюсь теперь тебя запомнить, Ханна Эббот. – Стоило мне только назвать её фамилию, как девочка засветилась, словно солнечный шарик, как мало надо для счастья некоторым людям, хотел бы и я так радоваться. - Ты вспомнил! – Удивительно, но да, помню, как эта девочка садилась на тот высокий табурет и ее распределяли, вроде бы, я тогда вообще никакой был, и вроде под наркотиками, хотя это не факт, это мог быть и алкоголь. Завтрак был не так плох, и мне было довольно весело вместе с Ханной, а ещё видеть, как та светловолосая девушка подкармливала моего бедного несчастного хорька, а то одни кости да кожа. Пусть я улыбался и довольно громко смеялся, я понимал, что на меня все смотрели из-за вчерашнего происшествия. Его будут мне припоминать ещё года три точно, и я эти годы, к сожалению, не протяну, но дело то в том, если не я кинул ту проклятую бумажку, то кому это, блять, было надо! Сука, это так злит, почему все втягивают меня в какие-то совершенно бредовые идеи, как этот Турнир трёх волшебников. Покусывая кончик языка, я снова начинал вести свой дневник, есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл? Нет, но я об этом постараюсь умолчать, так же, как о неспособности нормально контролировать свою силу в порыве злости, как было сегодня утром. Расстроило ли это меня? Нет, огорчило, возможно, а ещё я слегка был удивлён, мне отчего-то казалось, что даже если я перестану контролировать своё тело, а мои мозговые клетки начнут буквально гнить у меня в голове, магия всегда будет под невидимым контролем. И этим утром я потерял ту самую уверенность, пусть и ненадолго, но утратив контроль однажды сложно его обрести снова. В кабинет вошёл, кряхтя, как старый джип моего соседа Курта, новый профессор по ЗОТИ, я даже вроде бы когда-то ещё на первом курсе читал об этом человеке, это если мне не изменяет память, острый глаз Грюм, что-то такое. Он был или ещё является Аврором «А»-класса, который не одну сотню ублюдков посадил в Азкабан. То есть этого человека как раз таки можно было описать, как не суди книгу по обложке, та и сожрать может. Подойдя прямо к доске, профессор говорил о том, что всё хорошо видит и слышит, и был бы глубоко благодарен Симусу, если бы тот не стал приклеивать пожёванную жвачку к одному из столов. Да, мужик был хорош, он пугал меня, но меня пугает многое, так что это не было определительным фактом крутости нового профессора, как говорится, время всё покажет. А пока, я лучше понаблюдаю с конца кабинета, сидя за самым тёмным столом, что же нам покажет сегодня этот мрачный профессор. - Продолжим с того, на чём остановились. Как я уже говорил, я верю только в практический подход. – В его словах что-то есть, это как нельзя сделать омлет, не разбив пару яиц. Отложив в сторону свой до боли мрачный дневник, я всё же решился на то, что этот мужик без глаза достоин моего внимания, пока что. – Кто из вас, деток, скажет мне, сколько всего существует непростительных заклятий? – Интересный вопрос. А сколько же? Блин, серьёзно, нам тут всем по четырнадцать, большую добрую часть ребят сейчас интересуют гениталии противоположного пола, ну никак не непростительные заклинания, которыми, во-первых, пользоваться запрещено, а во-вторых, за это можно получить поцелуй от дементора. А как я помню, те слишком любят БДСМ, чтобы с ними целоваться, так что соизволю воздержаться. - Три, сэр. – И в бой вступила юная красавица с книгами в руках по кличке Крутая Гермиона. Блин, я даже и не сомневался, что именно Герми ответит на этот вопрос. - И почему же их так называют? – Бля, это сейчас серьёзно было, а зачем же их так называют, ну не знаю, а зачем туалет называют туалетом, или говно говном, ну, наверное, потому что либо так принято, либо потому что гладиолус. Но Миона отступать, конечно же, не стала, и тут же дала логический ответ, ну будем думать, что он такой. - Потому что непростительны, использовать любое из них… – Но наш новый преподаватель, который был похож слегка на психопата из фильма Сияние, что-то крайне непонятное написав своим куриным почерком на доске, повернулся к нам и выкрикнул концовку предложения, заплевав своей слюной первые два ряда. Фу. - Это как купить билет до Азкабана. – Не, ну а что, логично. – Верно! Министерство считает, что вам ещё рано изучать эти заклятья. – Скажу странную и может слегка безумную из моих уст фразу, но на этот раз я был бы на стороне Министерства, потому что, да, пока дети могут быть детьми, почему бы этим не воспользоваться? Я бы, например, хотел себе такого, там в детстве играть в машинки, читать книги по возрасту и не знать бед, кроме шпината с брокколи на ужин. Сейчас у ребят тот самый возраст, когда ты принимаешь себя, выбираешь себе «любовь на всю жизнь»! Они мечтают о новых играх, как бы попробовать утащить отцовский виски и оторваться с друзьями, пусть они хотя бы попробуют побыть подростками, некоторые считают, что это самое весёлое время. – А я считаю иначе! Вы должны знать, чему противостоите. – Блин, да ты шутишь, они же, чёрт подери, подростки, некоторые из которых даже ни разу не влюблялись и не целовались, вовлекать их в войну, которая ещё даже и не началась как-то, ну неразумно, или даже жестоко по отношению к детям. Ладно я, во мне от ребёнка только низкий рост, прыщи и стояк каждое утро, а так вообще и близко нет ребячества, но в них-то оно есть, пусть играют, пока могут. Ведь довольно скоро они сами повзрослеют, и им будет не до развлечений, так что лучше я всё же подниму свою задницу от стула и постараюсь донести свои мысли до нового педагога. - Итак, с какого заклятья мы начнем? – Эй, он что, больной, но я даже пальцем пошевелить не успел, как голос преподавателя прогремел вновь. – Уизли, встать! Какое? – Вот откуда моему Рональду знать хотя бы одно заклинание из этой тройки, я ему не рассказывал, а значит... - Империус, мой отец про него как-то раз рассказывал. – Моему шоку не было предела. Никак не ожидал от Рона таких знаний, скрывать не стану, но у меня даже зубы заскрипели, когда я услышал это. - Да, это и не удивительно, ведь какое-то время назад это заклинание доставило Министерству много проблем. – Только сейчас заметил, как странно всё это время на меня смотрел искусственный глаз нашего преподавателя, может это снова моё эго заиграло, но в то время, как я наблюдал за уроком, профессор наблюдал за мной, ведь я с самого начала его не слушал, но меня, в отличии других, ругать не стали. Но этот стрёмный мужик, от него не исходит такой же теплой ауры, какая была у Ремуса, тут всё иначе, я бы сказал, что аура у него пугающая. Но чаще всего, когда этот глаз смотрел на меня, хозяин начинал нервничать, и хрусталь в глазнице носился туда-обратно, а сам мужик не переставал облизывать свои губы. Или же, что более правдоподобно, мне надо перестать читать детективные романы и брать пример со своего экс-отца, а то так скоро я таких проблем на одно мягкое место огребу. Бля, Поттер, вместо того, чтобы строить какие-то странные теории, мог бы спокойно учить себе уроки, ходить в библиотеку, пить кофе со сладостями, завести себе адекватное животное, которое в конечном итоге животным и окажется, а не станет каким-нибудь полуголым мужиком в очередной раз. А ещё твоя домашняя роза двинула кони за то, как ты о ней заботился, и я вообще уже молчу о том, что ты перестал заботиться о своем хорьке, который в данный момент не пойми где… А правда, куда снова делся Хлопик, ещё сорок минут назад он же спал у меня в сумке. Я незаметно поднял с пола своё барахло и стал рассматривать учебники и клочок шерсти платинового цвета. А вот это странно, честно говоря, я уже давно заметил, что Хлопик всё время где-то ходит и без меня, что-то делает, и тут не факт, что что-то законное, зная, кто его хозяин. Пока профессор творил свои неадекватные дела, пугая абсолютно весь класс тем, что заставил паука приземлиться на лицо Блейза Забини, которому, к слову, так и надо было. Я незаметно буквально под партой надел мантию-невидимку и на полусогнутых прошёлся до двери, но тут же встал в неловкую ситуацию, как незаметно выйти? Ругаться матом я не стал, ну громко, мне в голову пришла очередная гениальная идея, ведь только такие приходят в мою светлую голову. Я прокрался к огромным окнам, которые были в классе, и по сути те не могли открываться, но после второго курса, когда я стал выкидывать в окна людей, окна не только открываются, но ещё и служат защитным барьером, чтобы если кое-кто выпадет, тот бы сумел выжить, вот. Подойдя вплотную к окнам, я достал из сумки свою волшебную палочку, после пробежки нашел её, пока что буду слегка рассудительным и начну ею пользоваться. Тихо произнес заклинание, и окна распахнулись, а в кабинет ворвался восточный ветер, отчего меня снесло с ног на чьи-то колени. Я крепко держался за парня, на котором сидел в данный момент, а он смотрел на меня полностью шокированными глазами. Я скучал больше всего по этому взгляду. Ветер становился сильнее, принеся с собой снег, который медленно и лениво до этого падал на улице. В панике, которая встала в кабинете, никто даже и не заметил, как Малфой странно смотрел себе на колени. А я бесхребетно поддался животному инстинкту и провёл рукой по его лицу, он чувствовал всё, и глаза уже не были такими удивленными, скорее ему было интересно что или кто касался его лица, а после легкого поглаживания я подался лицом к нему и поцеловал, через тонкую ткань мантии я всё равно чувствовал его тепло, было так приятно снова касаться его. Хотя бы так, но всё же это были губы Драко, его тепло, которое переходило через ткань мне, и этот запах, с годами он становится всё слаще, мне иногда хочется похитить этого мальчишку и запереть у себя в квартире, приковав того к кровати и сделав с ним всё, что моя грязная душа захочет. Сильные не по возрасту руки обхватили меня за талию в то время, как я в кулаках сжимал собственную мантию, я хотел большего, всё моё тело хотело большего, так, чтобы эти руки касались снова не только моей талии, а чтобы всё было как в ту ночь в лесу. Отстранившись от моих губ, которые он даже не мог попробовать на вкус, так же как и я, Малфой словно большой кот потерся своим носом о мою щеку, вдыхая запах всех тех косяков, которыми пропахла мантия из-за того, что я слишком много курю, герой моих мокрых снов заговорил со мной. - Я хочу поцеловать тебя по-настоящему, скинь мантию. – Я уже кричу «да» во всё горло, но я не могу и дальше нас обоих так мучить, ну открою я ему своё лицо и что тогда, он возненавидит меня еще сильнее? И вообще, я шёл искать своего хорька. Прости, Малфой, но правда, это ни к чему не приведёт, я настолько резко встал с его колен, что его руки не сумели меня остановить, а когда я убегал, я знал, он смотрел мне вслед, пытаясь уловить меня своими глазами. Я бежал по коридору, который, как говорила Карта мародёров, долен был привести меня к Хлопику и Живоглоту, только не говорите мне, что эта парочка снова устроила потасовку. Проносясь по коридору, словно меня ужалила пчела в одну мягкую полость, я встал возле малозаметной двери, вроде тут заброшенный кабинет, и вот почему животные не бегают себе по Большому залу, на кой хрен им старый кабинет, в котором даже призраки не ошиваются? Я вошёл в кабинет без предупреждения, ну и было слегка странно, когда я увидел без штанов рыжего парня, у которого из задницы вытекала по ляжками сперма, а в его руке был нож, который ранил белую кожу Морфея, и вот вопрос, как вообще такое получается. - Ты грязная тварь. – Я был всё так же под мантией-невидимкой, и из-за действий, которые происходили в этом богом забытом классе, меня вообще никто не заметил, а раз я и так был прозрачным, то парни в кабинете не заметили, как дверь открылась и закрылась. Я пролез в самый дальний угол от них, рыжий, тот которого я вроде уже даже видел, точно, клубничный парень из клуба, так вот, тут был он полураздетый, он сидел на парте. А возле него стоял собственной персоной Морфей, он был без рубашки и застёгивал свои джинсы, в воздухе прямо витал аромат грязного секса, но что-то говорило мне, да что там говорило, орало о том, что рыжик был слегка против секса. – Всегда был таким, даже когда мелким лежал под Тёмным лордом! – Воу! Что, я только что не ослышался, под кем он, простите, в детстве лежал? А я-то думал, это у меня детство было тяжёлым! Клубничка слезла с парты и по его ляжкам стекла сперма, перемешанная с кровью, я не могу смотреть на это спокойно, просто нет, слишком тяжёлые воспоминания об изнасилованиях. И мне жаль этого рыжего парня, не думаю, что он этого заслужил, никто такого не заслужил. Тебя же буквально ломают, и с этим уже ничего не сделать, эта травма будет жить в тебе до того момента, пока ты не умрёшь, и мне жаль парня, потому что я знаю, как это больно и отвратительно вымывать из себя чужую сперму. – Что сейчас хочешь, поиметь этого мальчишку? Этого Поттера?! Расстрою, тебе не светит быть с этим ублюдком, хотя, если ты его, конечно, не возьмешь как меня, силой, то тогда да, всё получится. – Могло показаться, что рыжик потянулся за своими штанами, но пока Морфей закуривал, парень с клубничным ароматом достал нож из кобуры и быстрым рывком двинулся на белого сукиного сына. По телу прошёлся уже знакомый электрический разряд, у меня ни единой идеи, почему я всегда помогаю всем блондинам. Ладно, может с этим парнем у меня особенно странные отношения, то он меня спасает, или же только он, и я представил себе мир на минутку, когда Морфей не придет мне на помощь, и стало так тоскливо. Я хотел всего лишь остановить клубничку, ничего плохого, заклинание остановки движений, но когда рыжик замер, мне показалось, что я снова могу колдовать без палочки, потому что её я не стал доставать, привычка такая. Ну а после того, как парень остановился, он стал падать, я не успел среагировать, а Морфей вообще ничего понять не успел, но когда я подбежал к парню, скинув с себя мантию, он уже не дышал, я остановил его сердце. Говорят, есть только три запретных заклинания, но они так глубоко ошибаются. У меня такое ощущение, аж до слёз, что я снова кого-то не преднамеренно убил… Было бы смешно, если бы не было так чертовски грустно, я не хотел его убивать, это вышло случайно. Рыжик выглядел так, словно уснул, но он точно не спал, боже, да что со мной, чёрт возьми, не так! - Это было простое «Петрификус тоталус», он не должен был умереть. – Я снова посмотрел на свои руки, и меня пробила невероятно сильная дрожь, я поднял глаза на Морфея, он в свою очередь так же смотрел на меня. - Как ты это сделал? - Я не могу контролировать свою силу. – До меня словно только что дошло, что теперь я как бомба замедленного действия, я и раньше ею был, но только из-за того, что умирал. Но теперь, когда я не мог даже колдовать, а моё даже самое простое заклинание действовало совершенно иначе, было опасно находиться рядом со мной даже для меня самого. – Что со мной происходит? *** В общем всё как и всегда, шум, вода, грязь, тина, детские голоса, слёзы. Ну в общем самый обычный приступ паники, от которого кружится голова, меня одолевают призраки прошлого и всё больше ярких воспоминаний. Да, я, по сути, всю общую информацию вспомнил, но иногда в такие моменты всплывают всё же неприятные маленькие воспоминания, как например ссора с Тео, я даже и не знаю, почему мы ссорились, но та ссора была, и она была ужасной по мнению моего детского мозга, да и мне сейчас было такое себе думать о том конфликте, ну а ещё было кое-что приятное, единственный реальный поцелуй с Ларензо. Я даже и не помнил, что его губы были такими, это было круто, сидеть с ним в молчании, он взял мою руку и негромко спросил: «Ты когда-нибудь целовался с парнем?». Я сказал да, он - нет, и тогда я его поцеловал, и тот поцелуй украдкой ночью, пока его девушка спала в метре от него, был действительно хорошим. Но плохо было то, что после любого моего приступа меня всегда покидают силы, и я словно кукла могу безжизненно лежать на полу или на чём-нибудь другом. А Морфею пришлось включать мозги, которыми он явно сегодня пользоваться не планировал, собрав себя, меня и труп нашего общего малознакомого. Недозлодей увел нас от учителей, которые бежали на шум, как осы на мёд. И вот я теперь сидел в своем любимом кресле с чашкой ромашкового чая в своей квартире, пока Морфей, схватившись за волосы, ходил туда-обратно, а труп парня прохлаждался в моей ванной, и вот когда со мной перестанет происходить что-то такое, отчего у обычных людей волосы дыбом. - Без вариантов. – Громко проговорил босой злодей в моей квартире, на голове у которого был такой беспорядок, словно после жаркой ночи, хотя истина недалека. – Надо избавиться от тебя, Чарльз не может и дальше гнить у тебя ванной. - Вообще так-то тело начинает пахнуть только через пару дней, так что есть пока время и подумать. – Боже, что я только что сказал, это уже пятый мой труп, ещё немного и я стану как Дмитрий, серийным маньяком, хотя стоп, это моё шестое тело, я просто маньяк, так и называйте меня теперь. Нет, седьмое, мне лучше перестать об этом думать, иначе у меня скоро ещё раз истерика случится, и тогда я не только одну стенку снесу. Почему я не мог просто пойти в Большой зал и попить там какао, а после пошёл бы в библиотеку, какого котёнка меня потянуло искать приключения на задницу. Снова! - Эй, успокойся, мы просто сожжём его в лесу, всё будет нормально. - У тебя может и будет, но я же не отбитый напрочь маньячина, меня всё это пугает, я не собирался вообще когда-либо от тела избавляться! – Чёрт. Хоть начинай биться головой об стены, я правда полагал, что мне не придется снова убивать с помощью магии. Я перевёл глаза в сторону, Морфей сидел на краю моей постели, тупил глаза в пол, видимо ему тоже было некомфортно, не знаю, что сказать или сделать. Сжимая в руках кружку, я понимал, что начать разговор стоит, но единственное, что было у меня в голове это пустые карие глаза, которые я видел, когда тело этого Чарльза лежало рядом со мной до того, как его отнесли в ванную. Ведь у него была мама, которая ждёт его на выходных, или человек, который годами был безответно влюблён в его клубничный запах пота, он мог быть его соседом по дому или продавцом кофе в ближайшей кофейне. А из-за меня тому парню или даже девушке никогда не выпадет шанса сказать ему, что клубничка ему или ей была небезразлична. – Я всё же убийца. Каким был этот Чарльз? - Если тебе станет легче, он был… – Морфей не поднимал головы, но я видел, как он выгибал указательный палец, пытаясь что-нибудь придумать, и тогда мне пришла в голову плохая идея, мои идеи, к слову, всегда плохие. Мне показалось, что лучше будет залезть в голову к злодею, который сейчас явно прятался у себя в голове и не особо хотел общаться со мной. И как только я снял свои защитные заклинания, то окунулся в эмоции и мысли человека, которого всегда считал и буду считать злодеем, потому что он плохой человек, но даже плохие люди чувствуют боль. «Чарльз Уильям Ботем. Двадцать шесть лет, плохой человек, который просто не умел быть хорошим, лис по натуре, и кличку среди узкого круга людей имел соответствующую. Самый красивый, когда спит или молчит, самый глупый, когда дело касалось отношений, дурак настолько, что так и не заметил, как сильно его хочет Брайн, думаю, тот хотел его с первого взгляда. Умный донельзя, я мог обмануть любого, боже, какой он красивый, такой красивый, что даже солнце меркло с его красотой, особенно в закате рыжего цвета ему не было равных. Эгоистичный мелкий дурак, который Пожирателем стал в двенадцать, просто потому что был сиротой, на которую все класть хотели, кроме Тома. Он не должен был умереть, я просто разозлился на него, хотел проучить, секс был случайным, не думал, что он так разозлится… Я бы извинился, правда, извинился бы, может даже, глупо, но хотел бы сводить его куда-нибудь на ужин». - Он был другим. – Мне было так стыдно, словно я это сделал специально, если бы у меня был маховик времени, я бы отмотал время к тому моменту и не дал бы умереть этому парню, и снова бы себя так не чувствовал. Если мог воскресить без страха того, что тело может вообще лопнуть или загореться, о, ещё мог его испепелить, что угодно, я больше не был уверен в своих силах. Мысли, которые были в голове у Морфея совершенно не шли в сравнение со сказанным им вслух, чувствовалось, что он хотел убедить меня, что никто из-за смерти клубничного парнишки плакать не станет, но сам злодей уже плакал. Буквально, с кончика его носа незаметно на мой ковёр падали слёзы. – Похожим на тебя, вот только хуже, жестокий, эгоистичный, никогда и никому ничего не прощал. Вкусно готовил блинчики. - Я могу попытаться его вернуть. – Слова слетели с кончика языка сами собой, я не собирался действительно произносить их вслух, только подумал об этом, ведь сейчас у меня действительно бы не получилось, я так думаю, я не знаю, боюсь, если честно, узнать. Но стоило мне посмотреть на Морфея, то я понял, что он совершенно точно не хотел, чтобы я занимался какой-либо ещё магией сегодня, а то скоро мог и сам оказаться мёртвым в ванне. - Нет, на сегодня твоей помощи достаточно. – Как пятилетку он отругал за разрисованную фломастерами стену, тогда я загорелся желанием вернуть к жизни этого красивого клубничного идиота, раз он даже нормально и не жил! Я могу сделать хоть что-нибудь, могу, всегда мог, чёрт побери! Я воскресил своего парня, я не дал умереть своему другу, который огромный паук, и я излечил от смертельной болезни уже двоих, уж воскресить кого-то я точно смогу, особенно в блядское полнолуние! Отставив чашку в сторону, вместе с ней я отпустил все сомнения, мне нужно было только немного уверенности и одна очень старая книга. – Что ты задумал? - Я с детства мечтал сказать одну фразу из одного очень старого фильма, думаю, время пришло. И мне побывать на месте великого доктора Франкенштейна. – Воскресить человека очень сложно, но не невозможно, просто нужно привязать его к живому объекту, им, допустим, буду я, да, проживет этот рыжик не очень-то долго, зато у одного недалекого блондина появится шанс извиниться. - Я сказал, ты не будешь его воскрешать. Забыл? Нельзя взять и вернуть кого-то из мёртвых. – Я же всё равно подошёл к своей книжной полке и достал с неё книгу, открыл на той самой странице. Конечно, обряд не из простых, мне понадобится кровь оборотня, девственницы, вампира, человека и моя, объекта соединения, необходимо иметь двух ведьм, которые будут держать магический мир, и вампир, который должен будет держать открытой дверь, из которой вернётся мёртвая душа, так же нужен палец мертвеца, трава с могилы девственника, прости Крис. Обязательно всё делать в полную луну абсолютно голым, моля у Аида дать душе вернуться в тело. Я справлюсь, у меня есть все необходимые ингредиенты для некромантии. - Прости, но если я хочу исправить свои ошибки, я их исправляю. – Я перевёл глаза на рядом стоящего парня, да, сил у меня, к сожалению, нет, зато сонный порошок из маков есть. Раскрыв кулак прямо возле лица суперстранного злодея, которому я обязан жизнью, я сдул с руки сонное зелье, и тот упал на пол. – Я не готов становиться убийцей по ошибке. Сладких снов, мой маленький хорёк. – Я снова растворился в улыбке, он же не думал, что я не догадаюсь, что мой хорёк и суперпугающий ублюдок - один и тот же человек, ведь когда есть на месте один, второго никогда нет рядом, я же всё-таки не такой тупой.