Гарри Wolf Эванс

Каждый должен что-то оставить после себя. Сына, или книгу, или картину, выстроенный тобой дом, или хотя бы возведенную из кирпича стену, или сшитую тобой пару башмаков, или сад, посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращенное тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив 451 по фаренгейту Я же всё равно подошёл к своей книжной полке и достал с неё книгу, открыл на той самой странице. Конечно, обряд не из простых, мне понадобится кровь оборотня, девственницы, вампира, человека и моя, объекта соединения. Необходимо иметь двух ведьм, которые будут держать магический мир, и вампира, который должен будет держать открытой дверь, из которой вернется мёртвая душа. Также нужен палец мертвеца, трава с могилы девственника, прости Крис… Обязательно всё делать в полную луну абсолютно голым, моля у Аида дать душе вернуться в тело. Я справлюсь, у меня есть все необходимые ингредиенты для некромантии. Прижимая рукой книгу по древней магии, я помнил, что многим обещал больше ею не пользоваться, я не забыл, к чему привели последствия этих всех обрядов, я помню, просто я поступил действительно плохо, а если так поступаешь, то должен стремиться исправить ошибки, разве не так поступают взрослые? Сгорбившись над письменным столом в библиотеке, я списывал со старых, как мир, страниц ингредиенты, которые мне придётся ещё только достать, а времени было лишь до семи, потому что после надо будет уже начинать подготовку к самому обряду. Для начала буду решать мелкие проблемы, такие, как кровь, думаю, из-за редкости ингредиента я мог его найти только в парочке коллекций в Хогвартсе, но зная владельцев этих коллекций, так просто мне никто не отдаст столь дорогую вещицу, а раз я уже преступник от мелкой кражи хуже уж точно не станет. Поэтому захлопнув книгу, я пошёл по направлению к запретной секции, к самому дальнему ряду с книгами, где обычно предавались оргазму перевозбужденные подростки. Пубертатный период, что поделать. Когда я зашёл в ту самую секцию, возле окна стояла как раз таки парочка, девушка буквально висела на парне, её юбка была задернута до пояса, трусики были сдвинуты, а руки парня ласкали её в неподобающей близости, вот так и получаются случайные беременности. Я достаточно громко покашлял, чтобы избавить эту парочку от спиногрыза, которым они могли обзавестись в таком, ну, неподходящем, скажем так, возрасте. Девчонка взвизгнула, поправив юбку, стала убегать, ей могла позавидовать газель, а вот парень медленно развернулся, это был Седрик Диггори, ох, так вот такие черти водились в этом омуте. - Гарри, прогуливаешь уроки в библиотеке? Как-то это слишком скучно. - А ты герпесом людей заражаешь, у каждого свои способы развлечения. – Не прощаясь со своим горе знакомым, я сжал руку на своём кулоне, и уже в следующую секунду стоял в маленьком помещении два на два с одним столом и тумбочкой над ним. По-хозяйски кинув сумку на стол, я открыл уверено дверцы шкафчика, стал перебирать разные склянки и пузырьки, сказал снова богу Ра спасибо за то, что всё было подписано! Глаза жабы, земля с могилы висельника, кровь маггла, пепел феникса, даже есть чернила осьминога, где он это всё берёт? Ладно, на чёрном рынке за хорошие деньги можно купить абсолютно всё, чего притворяться, что удивился. Уже пара склянок так и просилась в мои жадные ручки, когда попалась на глаза кровь оборотня, а рядом стояла моя кровь, вот же ненормальный сукин сын! Я забрал обе склянки и собирался удаляться, когда услышал эти стоны, которые ни с чем было не спутать, кое-кто тоже поддался весне, когда была осень. Я должен был просто уйти, не падать ниже своего достоинства, но видимо моё достоинство было на таком дне, что уже падать было некуда. Я опустился на колени, заглядывая в замочную скважину, я увидел то, что мгновенно меня возбудило, по телу прошёлся знакомый мороз, а мой член стал вставать. Голый с идеальной задницей, с волосами, которые прилипали к мокрому от пота лбу, я видел Малфоя, который грубо, быстро трахал тело Забини. Это было лучшее зрелище за всю мою сознательную жизнь. Проведя пальцами по губам, руки сами стали тянуться к члену. Но я вовремя остановился, чтобы не брать на себя ещё один лишний груз, я просто сжал кулон в руке. Я просто рухнул камнем на кровать, вот же, это было крайне неприятно, словно меня ударили, а я ответить не смог. Когда я перевернулся на бок, на подушку возле меня упал подаренный Малфоем ключ. Я скучал по тому парню, который любил меня, который тепло обнимал, целовал и никому не отдавал меня. Я буду любить его столько, сколько понадобится. *** Я собрал большую часть ингредиентов. Вообще это довольно громко сказано, ведь мои руки растут из жопы, а моя удача просто по пи… Я всё же стараюсь реже ругаться, даже про себя. Так вот, казалось бы, плевое дело, нарвать травы, взять пару пакетов крови в больнице с помощью порт-ключа и мантии-невидимки, украсть кровь оборотня из тайника Забини, отсосать за кровь у Чака, ну или что надо молодому вампиру. А ещё, кажется, девственницы вымерли, так, к слову. Думал, возьму кровь Джини, пока та бы поспала под сонным зельем, но для этого провёл маленький ритуал и узнал, что младшая сестра Рона, которой, на минуту, только тринадцать, уже давно не маленькая девочка, ха. О, а ещё когда я нарвал травы с могилы своего бывшего парня, и аккуратно положил её в пластиковый пакетик, получил по голове лопатой. Вот честно, за что в меня были влюблены такие крутые парни, как Крис, который играл в американский футбол как бог, был королём в четырнадцать, в него были влюблены все девушки школы, и он спал с училкой по химии. О, а ещё Джеймс, крутой просто от рождения, он был таким, что я до сих пор злюсь на его жену, ведь она увела у меня волка, хотя после сегодняшнего я понимаю, что это мог сделать абсолютно любой человек, я же идиота кусок. Боже, спасибо Аллах и другие боги, что дали мне мозгов для того, чтобы я сумел отвести от себя Малфоя, не представляю, что случилось бы с парнем, если бы ему достался такой… руки-жопа-ручка. Так, вернёмся к лопате, вам, наверное, интересно, кто же такой ударил меня лопатой. Всё просто, могильщик, а ещё я в могилу упал… Видимо заранее выкопали, ну чтобы не ждать два года, или это мне так вселенная намекнула, куда надо было девать тела. Ну а если без шуток, зачем в нашем двадцать первом веке, когда у нас уже машины летают, а телефоны могут чуть ли не всё, нужны лопаты для вырывания могил, чем им не угодил экскаватор, например! И да, было чертовски больно получить по голове, а потом ещё и наебнуться в могилу. Я уже не хочу говорить о том, что пришёл я в себя на больничной койке с капельницей в вене и с маской для дыхания, они что, посчитали, что я в кому впал, я тут не понял. Ладно, коты ссали на все те медицинские приспособления для поддерживания жизни, я просто хотел уйти, у меня дел было больше, чем позволяло время, а я тут отдыхал. Но некая Мадлена сказала, что раз я сирота, то она не может меня так просто отпустить, и пока я был безсознания, эта прелестная, премилая пухлая дама вызвала не только социальных работников, но и полицию, ведь моё тело было произведением искусства какого-нибудь маньяка, всё в синяках, шрамах, а некоторые были свежие, нет, это, конечно, было правильно, только невовремя. Поэтому, как только меня оставили наедине с самим собой в туалете, я сбежал, но перед этим нашёл свою сумку, ведь на кладбище я в ближайшее время не ногой, хватило одного сотрясения. Ладно, везде надо было видеть плюсы, пока я сбегал по чёрным ходам больницы, то сумел ещё и добыть себе парочку пакетов с человеческой кровью, ведь та тоже имелась в списке, так что, спасибо, некая Вики Р.Б. со второй положительной и Деймона С.П. с первой отрицательной, спасибо, люди, вы станете огромным вкладом в фундаменте моей карьеры некроманта. Ведь она мне была так нужна. В общем, кровь девственника была взята у милого паренька с седьмого курса Когтеврана, он попался на мою упругую попку, моей наглой заднице и пухлым губкам ещё никто не отказывал, особенно когда первая была в кожаных штанах, как же они жмут в другой интимной зоне. Надеюсь, что парню было не так больно, как мне, ведь мне пришлось на его голову уронить какую-то толстую книгу по искусству выращивания мандрагоры. Лопатой, я так думаю, всё равно больнее, зато я ему отсосал, пусть радуется, это было самое яркое его воспоминание за всю учебную жизнь, это не я так сказал, а просто прочитал мысли парня до того, как его вырубить. Ну а что касалось крови оборотня, то скажу сразу, её было прискорбно мало, так ещё та, что имелась, была как смола, почти сухой, так что придётся потрудиться ещё немного и добыть свежей. Именно поэтому я сидел с ногами в позе лотоса на старинном столу, которому было больше пяти сотен лет, да бил ручкой, которой моментами старался писать у себя в самом обычном блокноте, по моей любимой чашке с висельником, пока на втором этаже трахался мой любимый крёстный и его любимый парень, мой бывший профессор-оборотень. - Этот стол был подарен королевой Елизаветой семье Блэков, немедленно слезь с него, сын грязнокровки. – Ай, это было в самое кокоро! Если бы мне было не до пизды, то может я бы и слез, а ещё я не намерен был слушать какого-то старого эльфа домовика, с которого сыпется песок от старости, только этого-то мне, бля, и не хватало. Прошло уже чёртовых сорок минут. Мужики, вам же уже далеко за тридцать, как у вас получается так долго трахаться, уже не говоря о том, что, когда я пришёл, вы уже того, этим занимались. Чёрт, я завидую. Пока я колотил ручкой по кружке, из стены появилось приведение худой, словно иссохшей женщины с чёрной вуалью на лице, прямо начало какого-нибудь классического фильма ужасов про привидений с жуткой историей смерти. Дух неизвестной быстро оказался возле меня, но я всё так же сидел на столе и смотрел на эту особу, и тут она как заорет! Нельзя же так пугать, я же мог кирпичик на столе оставить, а у меня совершенно не было желания отмывать эти штаны за три сотни долларов от дерьма, пусть и своего. Зато есть плюс, через пять минут призрака не было, зато стоял мой крёстный в одних спальных штанах с битой в одной руке и с палочкой в другой, готов ко всем случаям жизни, круто. - Гарри! Что ты тут делаешь? Ты должен быть в Хогвартсе, на уроке. - Ой. – Я махнул рукой на своего крёстного, он провёл со мной весь прошлый год, и вот пусть притворяется, что не знает, что я делал вещи и похуже. – Давай не будем говорить о том, кто и где должен быть, а то это слишком утомительно. – Я поднялся в грязных кроссовках прямо на стол и прямо-таки слышал, как тот призрак женщины где-то скулил рядом, поэтому из уважения к покойной сделал с него сальто, ах, не забыты летние тренировки, конечно, позвоночник подозрительно хрустнул, но раз всё ещё стою, значит точно не сломал. – Кстати, крутой пресс. – Я хлопнул ладошкой по животу с огромной татуировкой волка своего крёстного и заорал не хуже призрака на весь особняк семьи Блеков. – Люпин! – Сириус смотрел на меня с широко раскрытыми тёмно-синими глазами, я же развернулся на пятках обратно к столу, взявшись за свою сумку, закинул в неё то, что лежало на столе, даже свою пустую чашку, а вместо всего этого достал пакет для донорской крови. – Как дела? – Я повернулся к крёстному так, словно просто так зашёл выпить чая, и вовсе не у меня в руке был пакет для крови. - Гарри, что ты снова натворил? - Ничего такого, чего бы я не мог исправить. – Я захлопал ресницами, чтобы не показывать своё отчаянье, которое, к слову, было, прекрасно себя чувствую, я бы напился для храбрости, но не думаю, что тогда бы на что-нибудь бы решился. - В это-то я верю, но всё же хотелось бы знать, что именно. – Невинно рассмеявшись, это единственное, что я мог делать невинно, и то не всегда, я сел по-человечески за стол, тем самым предлагая крёстному сделать то же самое. - Тут такое дело. – Опустив глаза на столешницу, я стал царапать своими ногтями всё-таки несчастный стол, он не переживёт этого дня, а пока я строил из себя невинность, спустился весь такой красненький с растрёпанными волосами в старой футболке с маггловской рок-группой и растянутых трениках Ремус. Ему идет быть после секса, такой красивый и живой, мне прямо очень по душе. – Профессор Люпин. - Гарри, здравствуй, но я больше не твой профессор. – Да похуй, если честно. Я улыбнулся, будто убил его мать и решился через много лет признаться в преступлении, но никак иначе у меня не получалось, честно, уже щёки болели от улыбки. - Да это не важно, я пришёл, на самом деле, по делу, и к вам. – Я снова встал из-за стола, прихватив с собой свой несчастный пустой пакет. – Я не буду распинаться, потому что у меня нет на это времени, и скажу прямо, можно? – Вопрос был риторический, поэтому, когда мой бывший преподаватель решил дать на него ответ, я в два шага оказался возле него и закрыл тому рот своим указательным пальцем. – Отвечать не обязательно. - Гарри, что ты задумал? – Ой, кажется, мой дядюшка ревнует, потому что я касался его маленького волчонка, но каким бы милым и красивым не был профессор, для меня он был слегка так староват, да не суть, если честно. - Сириус, не ревнуй, мне его задница не нужна. Простите, Люпин, и знаете, давайте пошлём всю эту вежливость в задницу. – Сделав глубокий вдох, на одном дыхании я высказал всё своё желание и причину, почему пришёл вообще. – Мне нужна ваша кровь. - Но для чего? – Вот любят люди задавать лишние вопросы, почему нельзя просто протянуть свою чёртову руку и сказать тупо, вот, бери. - Откажись. А ты, мелкий, не смей даже думать о чём-то подобном. – Бля, как же меня раздражает всё, я же говорил я на грани, мне нужна была кровь любой ценой, поэтому, убрав руки от лица своего бывшего преподавателя, я вернулся к своей сумке, стал в ней копаться. - Знаешь, Сириус, ты бы мог и помолчать, даже не так, ты был обязан сказать что-то такое: «О, Ремус, конечно, дай ему крови, ведь он столько для нас сделал». А и правда, зачем, чёртовы лицемеры. – Я достал из глубин своей сумки ту самую книгу про мандрагору и, развернувшись, посмотрел в чистые глаза профессора. – Честно говоря, я не просил, это было требование. - Гарри, видимо, тебя всё же избаловали твои приёмные родители, раз в такой ситуации ты можешь требовать у человека его кровь! Ты хоть представляешь, как это звучит со стороны? - Ой, да ладно, если бы Джеймс у тебя попросил всего один пакет крови, ты бы стал ему отказывать?! – Я развёл руками перед лицом своего крёстного, снова развернулся к Люпину и, улыбнувшись, облизнул губы, снова заговорил. – Вы же помните, как я в прошлом году вам помог не убить вашего парня, а еще двух школьников, и так далее? Не хочу быть грубым, но вы мне должны. - Гарри, хватит, и нет, я бы не дал твоему отцу свою кровь, не узнав, зачем ему та. – Ага, зная, что этот пёс чуть ли не дрочил на светлый образ Поттера, вот так я взял и поверил ему, алё, я не идиот и лазил в его воспоминания, пока он спал, я всё знаю. - Вы оба мне обязаны, когда вам надо было, я не спрашивал, а помогал! Ну, раз вам так интересно. – Да не буду я ничего говорить. Я просто развернулся в очередной раз к Ремусу и просто ударил того книгой, как и прошлый пострадавший, этот упал на пол, у бессознательных тел брать кровь намного проще и быстрее. - Гарри! – Сириус подскочил, стул, на котором он всё это время сидел, с грохотом упал на пол, а я, резко развернувшись к нему, стал прямым текстом угрожать. - Через шесть с половиной часов начнётся полнолуние, и если ты не хочешь проснуться в одной комнате с голодным оборотнем, то ты бы не лез ко мне. – Тот просто поднял руки вверх, больше не предпринимая никаких действий, наблюдая за тем, как я изымал кровь у его парня. – Я не хотел его бить, честно. Когда у меня будет хоть немного больше времени, я обещаю всё вам обоим рассказать, а сейчас просто поверьте, так было надо. – Поднявшись с пола, я подошёл к столу и убрал туда полный пакет крови оборотня, знаю, поступил очевидно плохо, но мне нужна эта кровь, да и с Ремусом всё будет нормально, а вот трупу в моей ванне не легче, и свежее он не становится. Следующим пунктом в моём списке был вампир, думаю, его придётся тоже чем-нибудь приложить, и как я помню, голова у Чака была более каменной, чем у Ремуса, так что книга по взращиванию мандрагор мне тут не поможет. Сжав в руке медальон, я оказался в красивой спальне с высокими потолками, полным отсутствием окон, большой кроватью и кучей книг, которые были везде, а хозяин, как я предполагаю, комнаты сидел в огромных размеров кожаном красном кресле с высокой спинкой, закинув ногу на подлокотник, он что-то читал и слушал музыку в наушниках. Он выглядел таким спокойным, никогда его таким не видел, он явно был увлечён книгой, даже бы сказал поглощен. Я опустил на пол свою сумку и стал медленно подходить к бывшему другу, парню, моментами он был и им. Кусая губы, сейчас я вижу какой Чарльз красавчик, острые скулы, прямой подбородок, красивые густые брови, волосы чёрного цвета, и эти бледные губы, зря не переспал с ним, пока он хотел меня, любил меня, думал обо мне больше, чем о просто мешке с кровью. Чак читал книгу так сексуально, каждый раз перед тем, как перевернуть страницу, он облизывал подушечку указательного пальца, и пару раз, пока я смотрел на него, он щёлкал ногтём об свой вампирский клык, это выглядело просто умопомрачительно. Мой левый глаз стал быстро моргать, и я не знаю, к чему это было, но я в пару шагов оказался рядом с бывшим однокурсником, я провёл рукой по его волосам. Он всем телом дёрнулся, но не подал виду, что только что испугался, ведь когда ты вышка пищевой цепи, тебе некого боятся. - Поттер, что же сюда привело такого, как ты. – Я не стал больше касаться его волос, было такое чувство, что ещё раз его трону, и уже сам лишусь крови, но она мне, к сожалению, ещё какое-то время будет нужна. - Как обычно, всё как всегда, мне нужна твоя кровь для одного обряда. - Именно моя? Что-то не верится. – Чак надел обратно наушники и продолжил читать свою книгу так, словно я и вовсе не стоял перед ним. - Вампирская, мне нужна кровь вампира, ты единственный вампир, которого я знаю. – Усмехнувшись, Чак всё же отложил литературу, которую читал, снял с себя наушники и, отставив это всё на небольшой столик возле себя, резковато, даже слишком, встал, отчего я отшатнулся и едва ли не упал. - Ты ещё смеешь что-то такое у меня просить, Поттер. – Я прямо-таки чувствовал эту ненависть, которую излучал мой когда-то дорогой сердцу друг каждым уголочком своей кожи. – Меня сделали вампиром не от того, что я этого хотел, а в наказание из-за тебя. – Чак сделал шаг ко мне, а моё тело настолько поддалось инстинкту самосохранения, что ноги сами отступили на один шаг назад. – Если бы Блек тогда не сбежал, я был бы жив и мог бы видеться с матерью без мыслей о том, как через её сердце проходит кровь! Это ты виноват, что я стал монстром, ты и твой эгоизм. – Чарльз снова сделал шаг ко мне, а я всё отступал, мне правда было слегка страшно и больно, ведь по сути своей он был прав, я был виноват, во всём был виноват только я. Никогда не думаю о последствиях, вот и всё. – Я говорил тебе, когда мы виделись в последний раз, больше мне на глаза не попадаться. - Я бы и не стал, но… - Тебе нужна моя кровь, я тебя услышал. – Чак схватил меня за ворот моей кофты и притянул к себе, поднимая меня к своему лицу, я стоял на носочках своих кроссовок, держась за руки бывшего друга, чертовски боясь за свою задницу. – А ты услышь и меня, пошёл прочь, Поттер, пока я не забрал твою кровь. - Давай, ну, Чак, ты же хочешь, так что давай, годом раньше, годом позже, ничего не изменится. – Пару раз хлопнув своими прекрасными ресницами, парень притянул меня так близко к себе, что его кончик носа коснулся моей кожи на шее, я почувствовал, как он вдыхал мой запах, слушал сердцебиение. – Я читал о вампирах, вы знаете, когда кровь непригодна, она горькая, когда человек болен, чувствуете этот запах и знаете их сердцебиение. - Как давно… – Он не поднимал головы, просто спросил, а у меня не было причин ему врать, не сейчас, не тогда, когда я был должен ему его жизнь. - Всегда. Я просто хотел помочь, я даже и не предполагал, что попадёт тебе. – Тяжко вздохнув, я всё же отпустил руки Чака и снова провёл руками по его волосам, мне всегда очень сильно нравились его волосы, они такие послушные и мягкие. – Я знаю, ты ненавидишь меня, это нормально. – Но отчего же тогда мой голос так дрожит, отчего мне стало так больно на душе. – Я бы тоже ненавидел, из-за меня ты лишился многого, вплоть до лучей солнца, которые грели кожу, без кольца никуда… Я знаю, что оно зачаровано, и ты не сгоришь, но всё же это уже не то. У тебя не будет детей, ты никогда не постареешь, переживёшь всех своих друзей и знакомых, и будешь жить после их смерти. – Я понимаю его ненависть как никто другой, правда же у меня похожая ситуация, только я умру рано, и я это знаю, уже с семи лет я планировал свои похороны, и что будут есть гости на моих поминках. У меня не будет семьи, не будет любимого, ведь это так несправедливо, обрекать кого-то на такие мучения, я не сумею спрыгнуть с парашюта, никогда не стану взрослым, я умру через два года. – А я умру через два года, может меньше, у меня акселерация, возможно, есть рак, это не факт, у меня кистозный фиброз, самое его начало, пока дышу без посторонней помощи. – Летом узнал об этом, хотя, я думаю, всегда догадывался, ведь нельзя забрать чью-то болезнь без последствий, и вот откуда я знаю, что нельзя вернуть из мёртвых человека без каких-либо последствий, знаю, но не могу иначе. – А также псевдопаралитическая миастения, я так часто падаю, спотыкаюсь, всё не просто так, всё это время я был болен. – Я не пытаюсь вызвать жалость к себе или же сочувствие, нет, просто мне надо объяснить причину моих действий. – Я не пытаюсь вызвать жалость, просто ты должен знать, я не хотел подставить тебя, просто из-за отсутствия времени, в общем, я стал очень жадным, и когда узнал, что Сириус мой родственник, не подумал о других… - Хорошо. Я тебя услышал, а теперь уходи. – Опустив меня на пол, Чарльз пошёл обратно к тому красному креслу, но я так и не получил то, ради чего вообще сюда пришёл, потому что да, я эгоистичный, бессердечный ребёнок, который не может смириться с тем, что он не получил то, чего хотел. - Мне нужна твоя кровь! – Слишком громко, слишком нагло с моей стороны, но я едва ли не дрожал, руки вспотели, и мне страшно до такой степени, что ноги дрожат. – Прошу, всего один раз, и я уйду, просто потерпи два года, Чак, я умру, и ты можешь забыть, что такой отброс, как я, вообще существовал. – Всё равно все-все забудут, с моими-то трудами, что там, одним человеком меньше, другим больше, мне кажется, через год меня, как личности, вообще никто знать не будет. – Кровь нужна мне сегодня. - Я думал, ты тот самый, я был безумно влюблён в тебя с первого взгляда. – Он так и стоял ко мне спиной, а меня от его слов слегка начинало потряхивать, хотелось подбежать к нему, ударить его по лицу и крикнуть прямо в его карие глаза: «Почему молчал, было так сложно сказать раньше». – Я даже признался тебе, поцеловал тебя, это было летом до Хогвартса. – Чего… Не понимаю, о чём он говорит, из-за этого я почувствовал себя таким идиотом. – Сначала книжный рынок в Нью-Йорке, на тебе были короткие чёрные шорты, и розовый полу топ, и дурацкие солнечные очки в виде розовых звёзд, а в твоих руках была книга Война и Мир. Я тогда просто одурел. – Помню тот день, жару, разлитый кофе, и книжный рынок тоже помню, но никак не Чака, то есть, он такой красивый, как я мог его не заметить. – А после я узнал, что ты учишься в Хогвартсе, со мной на одном факультете, я специально тогда упал в первый день, чтобы ты меня заметил. – Я хочу и не могу одновременно подойти к Чаку, он говорил так, словно пересказывал скучный сериал, который его кто-то заставил посмотреть, а мне было так тошно перед ним, я был так виноват, мне было стыдно. Я знаю, что никогда не думаю о чувствах других, даже самых близких людей, мне комфортнее полагать, что оных нет. – Я поцеловал тебя на втором году обучения, ты был пьян, хотел танцевать, я помню, как нашёл тебя в коридоре у библиотеки, ты был так мил, и когда я поцеловал тебя, ты тогда мне сказал кое-что. «Чак, ты сладкий, прямо как булочка с корицей, так бы и съел, если бы любил такое». Ты прямо сказал, что я тебе не нравлюсь. – Я аккуратно закрыл себе рот руками, мне было так стыдно перед своим бывшим другом, потому что я вообще этого не помню, но я знаю себя, и только я мог такое сказать. – А я не сдался, ходил за тобой хвостиком, всё ждал, когда ты признаешь, что всё же можешь полюбить булочки с корицей. А потом я умер. – Эта фраза была словно удар по лицу, удар, которого Чак так и не сделал. Если бы я был на его месте, я бы ещё как ударил и не один раз, а забил бы до смерти, но он не я, он всегда будет лучше меня, все всегда будут лучше… Поэтому моя смерть - это благо. – А когда уже проснулся таким, вдруг до меня дошло, ты был мне не нужен, я просто внушил себе обратное. - Я никогда не был идеальным. – Вот она, правда, все думают, что я сильный, умный мальчик, который борется с болезнью, или что я герой, но это всё просто ошибочное мнение. – Я много пью, курю, нуждаюсь в таблетках, у меня просто ужасный характер, я делаю больно всем, даже тем, кого люблю больше всего. – Я развернулся и пошёл обратно к своей сумке, присев на корточки, я снова стал копаться в своих вещах. – Если мне кажется, что я поступаю правильно, я так и буду делать, мне правда жаль, но если бы я вернулся в прошлое, я бы всё равно так поступил. – Я достал из сумки фото с мятым уголком, где на меня смотрел Эпл и Ян, где был Джеймс с близнецами, единственное фото, где я остался, то что связывало мои воспоминания с реальностью. – Смотри. – Я поднялся и протянул единственный след своего существования в жизни своих родителей, тот день, когда меня видел Чак, в тех самых шортах и том полутопе. – Это мой одиннадцатый день рождения, день, когда ты меня увидел. - И что? – Я улыбнулся, мне снова больно от улыбки, и было бы проще, если бы я взял кочергу возле камина, просто бы ударил Чака по голове и взял его крови. - Порви её, сотри свои воспоминания обо мне, не было того, ты не видел меня, никогда не чувствовал любви. Давай, Чак, сделай это, избавься от меня. – Он просто повернулся ко мне, взял фото, небрежно взглянув на него, смял и кинул в другой конец комнаты. - Если я дам тебе кровь, мы закончим этот разговор? – Я кивнул и в то же время пожал плечами, он со скоростью вампира метнулся к моей сумке достал пустой пакет с кровью сел так же быстро в своё кресло и в полнейшей тишине начал наполнять пакет. Я знал, что на заполнение пакета понадобится время, не очень много, но всё же будет, так что неуверенно я обошёл кровать и сел так, чтобы видеть смятое фото и не видеть лица Чарльза, так мы и сидели пару-тройку минут, пока я не прервал молчание. – В моей жизни не было тех людей, которые должны были сделать из меня личность. – Я смотрел на фотографию, где был такой солнечный и тёплый Эпл, я так по нему скучал. – У меня были приёмные отцы, хорошие, лучшие, вот только я не был лучшим. – Я просто покусывал губы и старался говорить так тихо, насколько это было только возможно. – Я всегда чувствовал, что Лили, мама, была мне нужна больше других, но её у меня не было, и я вырос слегка злым на весь мир. – Сглатывая слюну, я всё так же смотрел на фотографию в углу, понимая, что пока капает кровь в пакет, я могу выдохнуть и признаться незнакомцу у себя за спиной, ведь Чарльз умер, Чак, его не стало, а я этого не заметил. – Я не хотел, чтобы Эпл, мой отец, родной человек, злился так же, как и я, всю свою жизнь, и кое-что сделал, летом перед третьим курсом. – Честно говоря я бы сейчас не отказался съесть подгорелые блины Эпи, чёрный горький без единой сахаринки кофе Яна, украденный вместе с его чашкой, просто побыть с ними рядом. – Я стёр себя из памяти своей семьи… Они проходят мимо меня, абсолютно меня не зная, это как заклинание «Обливиэйт», только безвозвратно. – Я сполз с кровати Чака и подошёл к фото, я так боялся, что оно может помяться, ну а сейчас оно валяется на полу скомканное. – Пройдёт время, и ты сможешь подойти к маме и просто объять, ведь она знает, что ты жив, да, я понимаю, ты монстр, но лучше так, чем вообще никак. – Я поднял скомканное фото, которое мне было дорого, я повернулся лицом к Чарльзу и улыбнулся, улыбнулся, когда хотел кричать и реветь. – Хочешь узнать чёртову правду? - Нет, мне не интересно, ты мне не интересен. – Я только кивнул, пакет с кровью был уже готов к тому, чтобы я мог просто взять и уйти. Так что я подошёл к Чаку, взял из его рук пакет и пошёл к своей сумке, подняв ее с пола, я аккуратно положил ещё теплую кровь в отдел с другой кровью, я хотел и мог уйти, но вместо этого уронил сумку обратно на пол, развернулся и побежал к Чарльзу. Я сжимал в кулаке фотографию, а в своих руках тело бывшего друга, я плакал, обнимая, мне было стыдно, страшно, и я не знаю почему так хотел извиниться, ведь уже поздно, он не простит, потому что теперь это и не он. Этот вампир был просто оболочкой, телом, таким красивым, каким был Чак, но внутри это был не он, или он, просто он только сейчас стал собой. - Не забывай меня, пожалуйста, Чак! – Если б я мог, я бы ответил на его чувства, полюбил бы булочки с корицей, я бы правда хотел быть его парнем. Я думал, что возможно у нас бы всё получилось, помню, как на втором курсе позволил себе одну мечту, где я бы проснулся в ещё теплой постели, а Чарльз принес бы завтрак мне в постель, и я был счастлив в тот момент. – Если бы я только мог, я бы вернул тебе твою жизнь, я бы ответил на твои чувства, я бы хотел быть тебе другом, любимым или братом, прости меня, пожалуйста, только не забывай, не злись вечность, это очень долго. – Я дрожал всем телом, слёзы были там, где им не было места, но я не мог остановиться, я хочу, чтобы меня помнили, хочу после смерти цветы на могиле, свечи в день моей смерти и день рождения, хочу быть чьим-то воспоминанием. – Правда в том, что я эгоист, я хочу, чтобы меня помнили. И я всегда буду благодарен тебе, Чарльз, за то, что упал в тот день, это было важно, ты необыкновенный, и я люблю тебя. – Я отпустил совершенно не шевелившегося парня, и когда я посмотрел в его лицо, то увидел… никаких эмоций, чувств или мыслей. – Что бы ты не думал, ты был важнее многих, знал больше некоторых. - Бесит. Уходи. – Иногда даже я проигрываю, и Чак был моей победой ровно три курса, сначала друг, потом приятель, надоедливый аврор, я не ценил его, пока не потерял, разве не банально. – Ты получил, что хотел, уходи, Поттер. – Он опустился в своё кресло, а я размял руку и положил на столик комочек моего прошлого, развернулся и стал уходить, подняв сумку с пола, лицо горело от слёз, а глазам было больно. - Я помню тебя, смутно, парнем, что сделал то фото, был ты. – На меня подняли всё же глаза, они были удивленные, зрачки расширенные, сам в шоке, я же пил таблетки, уже тогда курил травку и помнил всё искажённо, поэтому не всегда помнил окружающих меня людей, а точнее их лица. – Вечер, было холодно, Джеймс напился в зюзю, Ян тоже, со мной сидел парень, лица не помню, только имя, Кайл, он мило беседовал со мной и кое-что сказал, приятное… «Я никогда не обижу тебя. И не уйду». Больше я его не видел, хотя и искал, ведь он сказал, что живет рядом. – Сжимая лямку своей сумки, я вытянул из себя самую неправдоподобную улыбку, в тот вечер я почти что ненавидел Джеймса и в голове был хаос. А Кайл сказал то, что я хотел услышать, нуждался в тех словах, я был в ужасном состоянии, но помнил все эти годы те слова, и думал, всё время думал об одном. – Почему ты ушел? Я ведь поверил. - Но ты не узнал меня… – Он что идиот, что ли? Конечно нет, я столько лекарств тогда принял, удивительно, что я вообще хоть что-то запомнил. - Я на лекарствах, курю травку, чтобы не чувствовать эту боль, я запомнил только имя… До конца лета того года я искал Кайла, а в Хогвартсе снова познакомился с тобой, и ты бы Чаком. – Это глупое оправдание, но если бы он не сказал, что тем летом меня видел, думаю, я бы и не вспомнил о Кайле. – Если бы ты рассказал мне, кто ты, я бы сразу же ответил на твои чувства, ведь в тот вечер Кайл разжег во мне огонь, которым в итоге воспользовался Малфой, мне нужен был тот, кто бы не ушёл, тот, кто отдал свою синюю куртку. – Чарльз поднялся со своего кресла, я не знаю, что было у него в голове, но знаю, что было у меня. – Она, к слову, всё ещё у меня, Кайл, не Чак. Кайл, меня зовут Гарри, спасибо, что не бросил меня в тот день, я хотел себя убить. – Рассмеявшись, я сжал кулон в руке и уже стоял в своей гостиной, где на Нью-Йорк ложился вечер, и я не мог перестать плакать… *** Я сжимал в руке ванильный маккиато со взбитыми сливками, политыми тёплой карамелью и сахарной трубочкой, напиток выглядел сказочно, не то что я. Планирую с помощью этого напитка богинь подсахарить свою не самую разумную просьбу у единственной, кто мог мне помочь в данной ситуации. Если с тёмной ведьмой было всё на «изи» просто, то со светлой всё обстояло совершенно иначе, эта была самая непростая ведьма с кристально чистой кровью из древней семьи ведьм, и которая всё же могла бы, меня выслушав, не сразу послать на три буквы. Поэтом я расплылся в идеальной улыбке, от которой у меня уже буквально болело лицо, я сжал в своей руке медальон, меня слегка шатнуло и показалось, словно головой обо что-то стукнулся, когда перемещался, но было всё сносно, я оказался в спальне Пенси, она лежала на кровати, листала какую-то книгу. - Ты поздно. – Видимо, наша ведьмочка кое-кого ждала, и явно не меня, поэтому, не отрываясь от книги, проговорила следующие. – Знаешь, если и дальше будешь трахаться с Драко, а Поттер всё же вернёт память нашему ненаглядному, плакаться будешь в подушку, потому что я тебя предупреждала, Блейз. – Круто, они меня обсуждают, это была та информация, о которой я бы знать всё же не хотел, как о том, что такое золотой дождь, да, как-то так. – Чего молчишь, или он тебя в ротик снова трахнул и говорить больно? – Надо всё же уже сказать, что я не Забини, пока я в действительности не пошёл убивать того слизеринца, а то у меня уже слегка так руки чешутся… Снова, хочу заметить. - Это я, не Забини. – Паркинсон перевернулась на своей кровати и села в позу лотоса, стала рассматривать меня с прищуренными глазами. - Твоя способность попадать в чужие спальни меня слегка напрягает, Поттер. – Вот когда она что-то такое вслух сказала, мне тоже стало как-то не по себе. Но сейчас было не о том, ведь уже шесть вечера, а у меня ещё ничего не готово, ну кроме места и зелья, это я, конечно, уже подготовил. - Это тебе. – Я протянул девушке кофе, но перед этим мне пришлось всё же пройтись по комнате до кровати и, наклонившись, протянуть напиток. – Мне нужна твоя помощь. - Вау, самому Поттеру нужна моя помощь, боюсь узнать, в чём же. – Паркинсон взяла напиток, но пить пока не стала, для начала слегка понюхала, а я тем временем мялся, просто я редко кого-то вообще об одолжениях прошу, а тут мне необходимо, чтобы она помогала мне в смертельно сложном обряде по некромантии… Вот честно, я бы отказался и в довольно-таки грубой форме. - Я кое-кого убил. - Тебе не кажется, Поттер, что я не из тех людей, которые должны знать, что ты кого-то убил? – Вообще я тоже об этом задумывался и довольно часто, но блин, у меня вообще-то выбора не было, так что я стою тут и улыбаюсь, словно у меня не хватает извилин в мозгу. – Ладно, опустим это. И что мне будет, если я вдруг, теоретически, соглашусь. – Я выпрямился, потому что до этого стоял, слегка наклонившись лицом к девушке, и убрал с лица ту идиотскую улыбку, ведь кроме дискомфорта в щеках она мне совершенно ничего не давала. Прежде чем прийти сюда, и даже в кофейню, где готовили напиток, который был в руках слизеринки, я знал, что она просто так помогать мне, как Флер, не станет, и кое-что я мог предложить Паркинсон. - Я сделаю то заклинание или обряд, не знаю, что ты там придумала, и постараюсь изо всех сил вернуть Малфою память. – Я провёл руками по коленям и опустился на небольшой пуфик, который был рядом с туалетным столиком, от которого веяло корицей и персиками. – Ты была права, я имею права решать всё сам. - Неплохое предложение. Так кого ты теоретически убил, а, Поттер? – Я пожал плечами самому интересно знать, кого, ну помимо тех слов Хлопа, я вообще был мало знаком с клубничным пареньком. Хотя иногда всё-таки догадывался, что кот Гермионы мог быть тем весьма подозрительным парнем из клуба, хотя то и казалось мне как-то слишком. Видимо со мной такого понятия как «слишком» просто не бывает, так же как «случайно» и «может». – Если ты его не знаешь, то зачем нужно стараться и рисковать собой для воскрешения. – Паркинсон развела руками, а мне так хочется шотландского эля, что я пил как-то раз летом в доме Дмитрия, интересно, где тот психопат его добыл? А если я постараюсь, то сумею его достать, так же, как кофе? Слишком много вопросов. А тем временем Пенси всё продолжала разговаривать со мной на слишком сложные и тяжёлые темы. – Я могу тебе, например, просто помочь избавиться от тела. – Вот прямо самая чистая из всех ведьм, что я видел, эта девушка с подкрашенными глазами и в короткой юбке и с потёкшей тушью, явно не светлая ведьма, да в ней чистоты столько же, сколько и во мне, напомню, я ещё та гнилая грязь под чем-нибудь ногтем. - Честно. – Я так устал… – Это не особо важно кого, главное приходи сюда в таком виде и в такое время, раз мы договорились. – Я протянул пергамент с указаниями, поднимаясь из кресла, в котором сидел, блин, а как я в него вообще сел. Ладно, оставив важную информацию и заклинание, которое им с Флер нужно будет произносить, медленно стал удаляться. - Поттер, я приду, но сначала Драко. – Я остановился возле двери, едва ли не державшись за ручку, и какого я вообще хотел через дверь уйти? Развернувшись на своих пятках, наклонив голову вбок, скрестя руки на груди, стал внимательно смотреть на девушку. - Серьезно? – Вопрос, который вообще-то не нуждался в ответе, просто не могу поверить в то, что такая умная девушка спросила такую тупость. – Да, он же словно танк, прёт и прёт, думаешь, как только он вспомнит наш последний разговор и мои слова, которые я, возможно, ему сказал расчувствовавшись, он не остановит меня в ту же минуту, и на кой хрен мне тогда нужна будет твоя помощь? - Хорошо, но ты дашь мне непреложный обет, что мы снимем с Драко ту печать после ритуала. – Я только кивнул, понимаю, что надо дать более вразумительный ответ, но у меня просто не получается. Надо собраться, ведь если не соберусь сейчас, уже никогда не смогу. - Приходи на полчаса раньше, проведём обет, Флер станет свидетелем, я сделаю то, что обещал, сниму проклятье тем твоим заклинанием. *** Я всё спланировал, зелье было идеальным, не думаю, что Снейп мог бы лучше, я так старался, так устал, а сам ритуал ещё даже не начался, а я уже едва живой. Я правда дал обет Пенси, и я действительно больше волнуюсь за то, что воспоминания Малфою вернутся, нежели за то, что должно будет случиться буквально через пятнадцать минут, но сейчас я сижу совершенно голый у себя дома с мокрыми волосами и стучу зубами, сидя возле кровати, на которой храпит мой недохорёк, всё сложно. Вообще я не просто так тут сижу с голой задницей, я пишу своё завещание, которое уже сто лет назад словно заверил, просто раньше на нём было написано только. «Я Гарри Джеймс Поттер, в здравом уме и здоровой духе решил всё своё имущество и состояние завещать:», а дальше ничего не было, ведь раньше, я думал, у меня будет больше времени. Но вот в чем фокус-покус, если я не сумею вытащить душу этого Чарльза-Клубничного-Мальчика из реки Аида, то моя душа, как бы, достанется самому Аиду, подвох есть везде, и поэтому для обряда я хотел себе заиметь бессмертного типа, вампира, который, если что, мог бы подстраховать и помочь выбраться из реки Леты, но единственный мертвец, что у меня есть, меня ненавидит, так что придётся как-то без него, но с завещанием. Положив документ на столик возле кровати, я всё же сжал кулон в руке, представляя поляну с мокрой после дождя травой, на которой стоял котёл, в котором докипало адское варево. Мои стопы коснулись влаги, стало прохладно, а рядом с поляной послышались голоса двух девушек. Время пришло я совершенно не знаю, чем это всё обернётся, и выживу ли я вообще, хотелось бы, конечно, выжить, но исход ещё не предрешён, и пока есть шансы спасти кого-то, я правда буду пытаться. - Вы уже здесь. – Пенси в светлом платье с серой мантией на плечах появилась в лунном свете у меня перед глазами, она выглядела так необыкновенно в таком виде, что если бы не знал её, то мог подумать, что она порождение света. - А обязательно, чтобы ты был голым? - Каким я пришел, таким должен уйти, обязательно. – Я кивнул в знак приветствия Флер, которая встала рядом с Паркинсон, обойдя девушку, моя французская подруга встала возле котла и вдохнула запах. - Пахнет пугающе. Гарри, может не стоит? – Я знаю и понимаю, что она и, наверняка, Паркинсон были напуганы, это правда было всё страшно, даже я боялся, с моим-то бесстрашием. - Знаешь, Поттер, всегда хотела сказать, ты не бесстрашный, ты безрассудный, это разное. – Проговорив каждое слово с такой грацией, Пенси прошла до своего места возле котла и поднесла руку к нему, от него шёл горячий пар, который не давал замерзнуть. – Это не доведёт до хорошего. - Где тело? – Высказалась Делакур, так же поднеся одну руку к котлу, в котором в тот момент закипело моё зелье, а я опустился на колени, аккуратно снял с тела, которое было такое же обнаженное, как и моё, отцовскую мантию. - Знакомитесь, Чарльз. – С опущенными ресницами пухлыми сливающимися с кожей холодными губами лежал любовник моего хорька, мальчишка был таким худым и невысоким, что могло показаться, что мы ровесники. - Красивый. - Знаю. – Я провёл кончиком изогнутого ножа по своим ладоням, приложил руки к груди парня, оставляя на нём кровавые отпечатки, я стал рисовать печать кровью, которую сегодня собрал и смешал в чаше из детского черепа. И как только последний завиток чёрного письма лёг на худую грудь клубнички, девочки, пришёптывая заклятье, стали выливать на нас зелье. Я почувствовал, как тело обдало жаром, словно я оказался в огне, а после сердце остановилось, и я упал рядом с мертвецом.