Гарри Wolf Эванс

Ответ прост: не имеет значения, что ты думаешь, — продолжало чудовище. — В мыслях ты противоречишь себе сотни раз за день. С одной стороны, ты хотел дать ей уйти, а с другой, ты в отчаянии призвал меня её спасти. Ты верил успокоительной лжи, зная болезненную правду, которая делала эту ложь необходимой. И ты сам наказал себя за веру и в то, и в другое. Голос Монстра «Гарри, когда придёт время, давай поженимся?» По разрешению отцов я бы мог в пятнадцать произнести клятвы любви с одним очень пьяным идиотом, который почему-то видел меня лучше, чем я был тогда. Я в последние пару дней стал очень часто вспоминать Кристофера, его улыбку, его смех, но чаще всего недостатки моего любимого человека, ведь, конечно, те у него были. Не знаю, упоминал ли я раньше, но Крис, когда волновался, грыз ногти, и так смешно на меня поглядывал, прямо как в тот день, когда я знакомил его с отцами. Да, всё действительно было серьёзно. Я помню кое-что так чётко, что после ужасного тортика, который купил Ян за слишком высокую цену, мой глупенький парень вдруг сказал, что женится на мне, когда мне будет пятнадцать, и что я всегда буду с ним, не смотря ни на что. Я тогда в прямом смысле слова подавился своей гордостью. А мой Эпл сказал так мило, что скажет своё да, если Крис будет со мной на протяжении трёх лет, и в это время я буду продолжать улыбаться так, как мог только рядом с Крисом. А через полгода он умер. Я думаю, причина того, почему я всегда вспоминаю Криса, это моя приближающаяся смерть, мол, я так близок к Кристоферу, как никогда раньше. Вообще это всё глупость и это действие моих таблеток, скажем так, это и будет побочным эффектом всех тех пилюль. Протерев лицо руками, я двинул свои булки по полупустому коридору в первый день Хогвартса, а у меня чувство такое, словно я год на каторге пахал. Еле перебирая ногами, я подходил к общежитию, когда услышал тихий плачь. Возле статуи старой ведьмы, той самой, которую каждый ребёнок видел в детских книжках, я наткнулся на девочку, она была со Слизерина. Недолго думая, я тут же подошёл к девочке, хотя я не был каким-нибудь хорошим парнем или хотя бы, как Рон с Гермионой, старостой, нет, я всё ещё оставался просто мудаком-Гарри. Но стоило мне увидеть, как плачет маленькая блондинка с огромными едва ли не на половину лица серыми глазами, что-то внутри меня надломилось. Когда я подошёл к девочке едва ли не вплотную и присел на корточки, малышка не смутилась, а лишь ещё сильнее заплакала, сжимаясь в маленький комочек. - Привет, я Гарри. – В глазах девочки читался страх, на ней было красивое кружевное чёрное платье с многочисленными юбками и красивые гольфики да черные ботиночки, волосы были аккуратно уложены, и малышка выглядела как юная принцесса, ну или малышкой из сериала Энн с двумя «н». Я явно девочке не понравился, от меня она лишь начала плакать сильней. Тогда мне пришлось с моим едва работающим телом встать на ноги, провернуться вокруг моей же оси и тогда весь коридор наполнился разноцветными светлячками, которые создавали сказочный эффект магии в этом старом коридоре, в котором так быстро потемнело. Я стал громко хлопать в ладоши, отчего малышка не слабо так испугалась, но стоило ей увидеть, как в воздухе появились музыкальные инструменты, напуганное личико сменилось неподдельными изумлением, что ли. Магия обратилась в разноцветных зайчиков, а я лишь, глупо пританцовывая только для малышки, стал петь. Эта песня была важна для меня, ведь впервые я услышал её, наверное, в возрасте этой девочки, даже младше, и пели её даже и не мне, но в тот день в больнице после операции на печень, которая меня и раньше подводила, доктор-педиатр где-то взял гитару и стал петь: «Wake Me Up - Avicii». Тогда тот доктор старался успокоить малышку, которая лишилась всех своих волос из-за химии терапии, а сейчас я пел для совершенно незнакомой малышки, но, когда она улыбнулась, хлопая мне в ладоши, я почувствовал нереальный прилив энергии. Боль, которая мучила моё тело, мысли, что неимоверно путались, всё ушло, появилась такая лёгкость, в эту самую минуту я понял, что мог бы петь для этой девочки всю оставшуюся жизнь. Казалось, что музыка заполняет весь замок, а тепло души - живущих в нём существ, девочка, что минуты две назад грустила, сейчас прыгала вместе с зайками, улыбаясь так ясно, что, кажется, я влюбился. Если это тот самый ангел, которого я так долго просил у бога, я готов даже извиниться перед всевышним и поверить в него. Просто вас не было в тот момент, как эта малышка, улыбаясь, прыгала со мной, подпевая невпопад, но так было даже лучше. Когда музыка стихла, и коридор опустел, казалось тепло осталось, просто оно было лишь только между нами. Я встал на одно колено, девочка скромно опустила глаза, а я протянул ей раскрытые объятья. Да, я слаб, почти развалина, с меня вон песок сыпется, но девочку я на руках всё равно хочу прокатить. - Могу ли я сопроводить эту принцессу до её спальни? – Такого звонкого «да» я в жизни ещё не слышал. Малышка запрыгнула мне на руки, и весила она не тяжелее моего отожравшегося хорька, который сейчас наверняка спал у меня на кровати. Ленивая жопа. – Я всё ещё Гарри, могу ли я быть так дерзок и узнать твоё имя? - Я Маркиза Луиза третья из рода Вивьен! – Скажу как есть, я счастлив, эти серые глаза с маленькими вкраплениями серебра были так же красивы, как и у Малфоя, но эта улыбка точно такая же красивая, как и у моего Криса. Ну а эти густые светло-русые волосы, такого же пшеничного оттенка как у Дориана. Казалось, в этой малышки самые лучшие черты всех, по кому я когда-либо скучал! - Маркиза, значит. – Я поправил девочку у себя на руках и, не смотря на дорогу, двинулся в сторону знакомого мне холодного подземелья змей. – Малышка, тебе говорили, что ты красавица? - Правда? – Луиза тут же стала крутить головой, отчего я едва не растаял как мороженое на солнце, какая же очаровательная девочка. Выйдя из коридора, я неспешно шёл в сторону факультета девочки, пока та перебирала своими маленькими пальчиками мой ворот мантии. - Мальчишки в этом возрасте особенно вредные. – Кукольные серые глаза посмотрели мне в лицо. Луиза удивилась, ведь именно об этом девочка и думала, пока трепала мой ворот. – Но знай, вот мне пятнадцать, а мальчишки всё такие же вредные. - Но ты хороший. – Рассмеявшись над таким милым признанием красавицы, я потёрся щекой о её. Маркиза тут же стала невероятно звонко смеяться, отчего мне снова становилось легче, казалось, что даже сломанное ребро под корсетом стало заживать быстрее. – А тот Жак такой вредный. – Девочка надула губки, и я едва сумел сдержать свой смех, расстраиваясь от того, что я сразу стал серьёзным и пропустил такой шаг, где мог быть очаровательно милым и надувать из вредности или с обиды губки. – Тебя тоже мальчишка обижает? - И да, и нет одновременно. – Луиза едва ли не с блестящими от радости глазами схватилась за мои плечи, восторженно спрашивая. - Это как в романах няни? Тебе нравится тот мальчик? – Очаровательна, умна и красива, разве может быть что-то лучше этих славных качеств в одиннадцатилетней девочке? - Хочешь, расскажу секрет, важный, но никто не должен его узнать? – Малышка с нетерпением стала кивать своей головой, отчего её пушистые волосы слегка растрепались. А я только и мог, что широко улыбнуться, чувствуя лёгкость в своём теле. – Хорошо. – Я убрал с лица девочки прядку волос за её проколотое ушко с серёжкой в виде маленького лунного месяца. – Мы познакомились с тем мальчиком, когда мы были твоего возраста. – Мне нравилось, как Луиза смотрела на меня, пока я просто говорил, ведь детям не всегда важно, что именно мы говорим, им важно просто слышать наш голос, и эта маленькая Маркиза именно такая. – Я люблю его с той самой минуты, как увидел. – Девочка так крепко держалась за меня, а я просто шёл, наслаждаясь правдой, которую мог сейчас сказать. – Но я не допускал то чувство близко к сердцу. - Почему? – Честно, я тоже задаюсь этим вопросом вот уже пять лет, наверное, правда в том, что мне было страшно, даже страшнее проживать этот последний год. - Я боялся, что он ранит мои чувства. – Обычно даже не все взрослые могу понять тебя или же твои чувства, а эта маленькая девочка не просто поняла меня, но и без слов, которые не были нужны, обняла меня. Я не знаю какие слова тут нужны, но кое-что я всё же могу внятно сказать, думаю, в этой девочке я вижу свою сестренку Альму, мне бы очень хотелось, чтобы когда сестра подрастёт, у неё будут не только друзья, но и человек, который в любой ситуации будет на её стороне. – Но с сегодняшнего дня, вообще с этого года, я понял, что это была ошибка. Я всегда жил завтрашним днём, принимал решения, руководствуясь страхом. - А что поменялось? – Мы с Маркизой уже были у лестницы, что вела в подземелье. Поправив малышку, я стал неспешно спускаться. - Сегодня я увидел тебя, а в этом году я познакомился с очень хорошим парнем, и вы оба напомнили мне, что не важно, как сильно ты напуган, главное, это с какой скоростью ты перепрыгнешь через свой страх. – Сегодня, начав петь как раньше, я выбрал свой путь по-иному, и благодаря этому я почувствовал, что не просто умираю, а дышу полной грудью. – Знаешь, Маркиза, не важно, сколько у тебя есть времени в запасе: пять минут или же пятьдесят лет, надо ценить каждое мгновение, уже не говоря о том, что не стоит подстраиваться под людей и угождать им. Будь такой, какая ты есть, в этом и заключается вся жизнь. – Опустив девочку на пол прямо напротив портрета с Кровавым Бароном, я нежно провёл пальцами по красивым волосам малышки. – А тот мальчик, это моя ошибка, но она не плохая, никто не плохой, просто это было недопонимание. А теперь иди спать, уже поздно. – Девочка, улыбнувшись мне, произнесла пароль, она нерешительно стала мять край своей мантии, отчего я как рыцарь, которым никогда не был, взял малышку за руку и нежно поинтересовался, хотя и знал, что там, в змеином притоне мне никто не будет рад. – Маркиза Луиза, мне сопроводить вас до спальни? - Да, пожалуйста. – Взяв малышку обратно себе на руки, у меня это начинает ходить в плохую привычку, я двинулся в самый эпицентр ненависти ко мне. Как и до этого, в этом месте независимо от времени года и огня в камине было чертовски холодно, но стоило мне попасться на глаза старостам и четверти пятого курса и доброй половине шестого… Скажем так, почему я чувствую сексуальное давление на свою «ж»? - Поттер, даже не удивлен. – Вообще сейчас я должен согласиться с Малфоем, ведь увидеть его в гостиной Слизерина было не удивительно, ведь чёрт, это его факультет, так он ещё и староста вместе с Паркинсон, что давало мне хоть малую надежду на то, что уйду я отсюда с целым анусом. И видимо Луиза волновалась не меньше меня, если не больше, девочка от явной волны страха схватилась за мою шею так, словно она увидела не привлекательного, но злого блондина, а чёрта прямиком из адской бездны. – Отдай девочку. – Складывается подлое ощущение, что я какой-нибудь педофил, похитивший ребёнка, а Малфой добродушный дядя коп. Хреновое сравнение. – И вали из нашей гостиной. – На такой явно недобродушный тон речи малышка стала тихо хныкать, а Пенси лишь закатила глаза к потолку, лишь губами начиная проговаривать мат на родном французском. - Драко, заткнись. – Рявкнула мамочка моей подруги, интересно, а Гермиона в курсе, что её девушка просто сногсшибательно выглядит даже когда злится, поправка, особенно когда злится. Но думаю, моя Миона пока даже не в курсе, что красотка Слизерина её девушка, да и Маркиза не особо оценила мои вкусы, потому что от рыка Паркинсон малышка буквально начала плакать. – Луиза, иди ко мне. – Ко мне подошла Пенси, и, по сути, всё, я должен просто отдать девочку и валить, пока цел, ведь пока мой уровень исцеления всё ещё находился на пластырях с бинтами. Но когда Паркинсон захотела забрать Маркизу из моих руку, я не просто не дал, я уклонился, делая пару шагов от почти подруги. Думаю, теперь шанс на нашу с Пенси дружбу окунулся в Лету, потому что надо сказать, что лицо у девушки было весьма удивлённым. – Ясно, она вся твоя, пойдём, отнесешь малявку в кровать. - Сама малявка. – Недовольно у меня на руках стала капризничать малышка, да, я Маркизу прекрасно понимал, мне тоже никогда не нравилось, когда меня ребёнком называли. - Я всё слышу, Луиза. – Эти две разговаривали на уровне меня и Ханны, только более грубо, так что переформулирую, эти две барышни говорили так же, как Джеймс с Кэролайн. - Вы родственники? – Пенси быстро кивнула, когда мы достаточно быстро прошли мимо недовольного, в общем, ничего нового, Малфоя, который явно у себя в голове только что меня похоронил. Ничего, милый, ещё годик и все твои мечты по моему умертвению осуществятся. Шутки шутками, но ведь это была правда. - Да, эта капризуля моя двоюродная кузина со стороны матери. – Сходство нулевое, ну и мы с Дадли были вообще не похожи, примерно как и с Эплом. Единственное, что давало намёк на то, что мы являлись реальной роднёй, был цвет моих глаз и мой ДНК. – Но вот чего я понять не могу, как у тебя получилось моментально ей понравиться. – Я просто пожал плечами, будем верить, что дело в моём прирождённом шарме, а не только в том, что я красиво всё наколдовал и достойно спел песню. - Гарри похож на маму. – Честно призналась малышка, которая и виду не подала, что минуту назад плакала. – Можно он останется со мной? – Складывалось чувство, что меня тут нет, но в то же время было очень приятно, как Луиза мило спрашивала разрешения у старшей сестры. - Он мальчик. И у тебя есть две соседки. – Я чуть, честно говоря, не упал, от слов «есть две соседки», когда у меня тех самых соседей было четверо вонючих парней. - Но Драко спит у тебя в комнате с шести лет! – Вот с этого, пожалуйста, поподробнее, но Пенси словно и не услышала заявления сестрёнки, которая всё время отводила от меня глаза, а значит, что этот ребёнок был просто кладезем информации. - Да, Гарри, Малфой с самого детства ночевал у меня в спальне, и по большей части причина заключалась в том, что мы были помолвлены, и он боялся темноты. – Вот так я узнал много чего интересного, но честно, я и ожидал какого-то такого ответа, ведь было ясно как день, что Паркинсон таяла от карих глаз Мионы, и скажи я лучшей подруге, что слизеринка крутит шашни с моим Малфоем, хрупкая женская дружба исчерпала бы себя. – Ты мне веришь? - Тебе нет смысла мне врать, зная про меня едва ли не всё. – Пенси широко улыбнулась, всё же забирая свою кузину из моих рук. Луиза внимательно следила за моим лицом, пока словно в замедленной съемке малышку уносили в её спальню. - До завтра? – Это не было прощанием, это был очевидный вопрос, на который я не мог неправильно ответить, когда мне в глаза смотрели эти серебряные глазки. - Увидимся на завтраке. – Заверил я малышку, когда Пенси унесла Луизу в её комнату. Я ещё минутку постоял и все же пошёл прочь из логова змей. Но стоило мне вернуться в гостиную, как я обнаружил ту пустой. В старом кресле, конечно, кто-то возле камина и сидел, но ко мне спиной, и я этого человека вряд ли интересовал. Поэтому мне хотелось просто быстро удалиться к себе в гостиную и уже наконец лечь спать, потому что завтра мне снова придётся рано встать. - Привет, Поттер. – От страха я едва новую жизнь из своей задницы не породил. Обернувшись, увидел Забини, который, хочу заметить, на меня даже и не смотрел, его лицо было скрыто книгой. – Сменил свой лук? – Я что-то начинал подзабывать с нашим общением в прошлом году, какой сукин сын на самом деле этот подросток, ведь мог бы промолчать, ясное же дело, что не по своей воле я так шикарно выгляжу. – Могу с тобой косметикой поделиться, да витаминами. – Я уже было открыл рот, чтобы язвительно ответить, когда Блейз неспешно отодвинул свою книгу по Защитным чарам от лица. Впалые щёки и никакой тональный крем с корректорами не скроют серости лица больного подростка, уже не говоря о том, что Забини явно пора принимать лекарство, у парня начинали синеть губы. Я узнал бы из тысячи эти симптомы, со мной в больнице лежал мальчик, его звали Лео. У мальчишки был хронический порок сердца, он умер, когда нам с ним было по десять, в один момент сердце просто не выдержало. – Херово выглядишь. - Как давно? – Хотя я уже имел ответ на заданный вопрос, ведь это хроническое заболевание, аж сердце заболело, каким бы каламбуром это не звучало. – Сколько осталось? - Мама с братом ищут новое лечение, летом у меня был инсульт и три остановки сердца, оно не справляется, мне необходима операция. – Хронический порок сердца - это заболевание, связанное с анатомическими нарушениями структуры сердца, а именно клапанов, перегородок, сердечных отверстий. – Летом у меня были осложнения, ранняя затяжная пневмония на фоне застоя в малом круге кровообращения. – Я провёл ладонью по лицу, понимая, что Блейз мучается, как мучился я. Если я начну перечислять все побочные эффекты и осложнения, которые были у меня, одного медицинского справочника не хватит. – Раньше болезнь не проявляла себя, поэтому мы и не знали, но летом я утонул. – Я не знал, что мне говорить, а ещё я понимал до конца, почему этот подросток заговорил на такую тяжёлую тему именно со мной, а не с каким-нибудь Малфоем, хоть те и были друзьями детства. – Брат меня спас, но сердце дало сбой. И, Поттер, прости меня, я всегда думал, что поступаю правильно, когда тебя заставил бросить… Ну ты понимаешь. - Просто прости себя за те моменты, когда не понимал, как будет лучше. – Это первое, что пришло мне в голову. Глядя на Блейза, я не злился за то, как он поступал со мной, всё просто, если так не произошло, я бы мог не познакомиться с Билли. Поэтому я даже благодарен. Если я умру, а я умру, это будет сделано без угрызений совести и сожалений, ведь я буду знать, что делал всё правильно, старался изо всех своих сил. – Дорогие мне люди неестественно часто погибают, ты знал? – Улыбнувшись, я сделал пару шагов к парню, моя магия на пике своих возможностей, я не стану хвастаться, но думаю, сейчас лучшее время говорить о том, что я всемогущий, почти. – Конечно, нет. Но знаешь, Блейз, я очень сильно люблю твоего друга. - Я знаю. – Из уст парня, который без страха смотрел мне прямо в глаза, это звучало как оправдание, но правда в том, что мне оно уже не нужно, вообще мне оно никогда не было нужно. - Это хорошо, я рад что ты это знаешь. – Я протянул Блейзу Забини свою руку, уже чётко вырисовывая у себя в голове идеальный план. Пенси, как и Блейз, являются лучшими друзьями Драко, ближе этих двоих у Малфоя лишь родители. Ведь девушку я уже не сумел спасти, и я четко помню как это, терять самого дорогого человека, словно тебя делят на маленькие кусочки. И если сейчас Забини умрёт от своего порока, то Драко не сможет злиться на меня, ненавидеть меня, он будет винить себя, что не помог, не заметил и многое другое. Пусть лучше это буду я. – Моя жизнь, это череда разочарований во мне, но жизнь сама по себе это миг. Её нельзя будет прожить с начала на черновике, а после переписать на чистовик. Оно так не работает. - Поттер? – Забини поднялся из старого кресла с потёртой зелёной замшей, подросток был таким высоким, то есть я хочу сказать, что парень изначально был высоким, но за лето он вытянулся ещё на голову, и сейчас ростом был где-то с Малфоя, если не с Алека. Но когда-то яркий и красивый принц сейчас был пугающе худым, это когда впадает кожа и выпирают кости. Боюсь даже представить, что именно творилось в голове у Блейза, но к его мыслям ход мне всегда был заказан, думаю я и так знаю, о чём он думает. Это по большей мере страх и нежелание принимать действительность, с этим мне повезло больше. Не скажу, что мне прямо-таки повезло, но я узнал, что умру в достаточно раннем возрасте, и уже тогда я всё прекрасно понимал. Это мне пришлось объяснять родителям, что пошло не так с их ребёнком. И что они были совершенно не виноваты, хотя мне всегда казалось, что Эпл всегда себя винил в моей болезни. И это было глупо. Но сейчас было дело не во мне, и не обо мне. Я, как и другой любой ребёнок, почти не боялся в детстве даже той пугающей темноты, так что страх смерти так же обошёл меня стороной. Но смотря в лицо, а точнее в глубокие карие глаза Блейза я видел страх, и, наверное, он был вызван не только одной смертью, что медленно, как хищник, подкрадывалась, но дело так же могло быть и в признании правды. Надо рассказать друзьям, чтобы они знали, что у тебя не так много времени, и они начали готовиться к худшему, у меня так это и не вышло. Так что я поступлю эгоистично, это и бухать у меня получается лучше всего. Уже как минуту болезнь, которая родилась и росла вместе с Блейзом, а точнее с его сердцем, плавно и незаметно переползала в меня. Спросите, зачем я делаю это для человека, который разрушил мне частично жизнь, а точнее лучшее, что могло в ней образоваться? Всё просто, с самого первого курса Блейз всегда и везде беспокоился о Малфое, они любят друг друга, зависят друг от друга, это и есть дружба, а раз я так или иначе умру в конце пятнадцати или в начале шестнадцати лет, я не стану сожалеть от того, что поглотил ещё одну болезнь. Я не отниму у Малфоя его друга, буду, как и сейчас, молча улыбаться. - Что ты творишь! Прекрати! – Сейчас Забини был слабей меня, хоть и выше, а всё было в том, что я, в отличии от этого подростка, занимался не только чтением книг и самобичеванием, а также активным спортом, и пока подросток бился, стараясь убрать мою руку со своей, я мягко улыбался ему. – Поттер, отпусти меня! – В комнату вбежала Пенси, которая смотрела на нас и вообще ничего не понимала, смотрела на то, как её друг старался сбросить мою руку со своего запястья едва ли не в слезах. – Прошу, Гарри, не делай этого, ты же умрешь. – К сожалению или к счастью, я так или иначе умру, может на неделю или даже на две раньше, но что поделать, я не хочу, чтобы после мой смерти ещё и Забини умер от инсульта. Представьте, у него в ванной комнате случился приступ, а при падении на пол Блейз ещё и головой ударился о край какой-нибудь дорогой ванны, это будет отвратительно-кроваво. А главное, что в таком положении итальянца точно кто-то найдёт, возможно даже никто иной, как Драко, а я не хочу, чтобы в жизни моего блондина или кого-то ещё были такие воспоминания. Сколько много таких горячих слёз, и это всё из-за меня, да, только я умею доводить людей до красной ручки, что их уже трясёт, именно это сейчас и происходило с Забини. Мою и без того уставшую руку царапали довольно длинные ногти Блейза, пока парень плакал, стараясь убрать с себя мои пальцы, видимо, он всё не понимал, что уже не болен. Когда до Пенси всё же дошёл замес происходящего, я мог дать девушке оказаться рядом с нами, но тогда я бы, как Йода, не сумел бы дать Забини наставление. Мне казалось, что это было важно. Так что длинные ноги нашей общей подруги связала лоза, которая не давала жертве и шага с места ступить. - Поттер! Что бы ты не делал, прекрати! – Умирать совсем не страшно, когда ты к этому готов, и я всегда знал, что готов, но в карих глазах Блейза я видел страх, он не был готов, и вообще чертовски напуган. А я как бы герой, так почему я не могу спасти того, на кого у меня хватить сил? Я так облажался с Патрицией, так что я не собираюсь так же поступить с Блейзом, он нужен Драко, в нём будет нуждаться Пенси, а в этой слизеринке нуждается моя лучшая подруга, и как бы это будет очень длинная цепь нескончаемого горя. - Ты нужен Драко. – Блейз поднял на меня напуганные глаза, где снова блеснули слёзы, а за спиной у Пенси появились остальные старшие ребята, но их так же окутала лоза. - Но он тебя не любит… – И то правда, но это неважно, я-то всё равно люблю, поэтому в тот момент я лишь улыбнулся и пожал плечами, для меня это было не важно. Ведь в любви так всегда кто-то будет любить сильнее, и тому человеку, очевидно, всегда будет больнее. Блейз всегда был удивительно умён, так что когда он увидел, что его довод про то, что мой любимый меня не любит не сработал, принял другую тактику. Она называлась «правда». – А что, если Драко всё вспомнит! – Эта фраза была сказана во всеуслышание, и Пенси тут же отвлеклась от распутывания лозы, присоединяясь к мысли друга. - Именно, Гарри, Драко может сейчас тебя не любит, и даже не помнит, но чёрт, однажды всё всплывет и тогда что будет с ним?! – Я часто думал об этом, у меня даже была нереальная мечта: маленький домик с большим садом, обязательно собака породы лабрадор, я на кухне готовлю завтрак, пока старший из троих детей делает домашнее задание, а двое других совсем маленьких сидят в своих специальных детских креслах, гремя погремушками. И тогда из нашей спальни ещё сонный выходит мой Драко, целует меня со спины в шею, и эта минута счастья, а после мой муж идёт к нашим детям… Но всё же я могу отличить нереальные грёзы от простых мечтаний, так что я отбросил все свои грёзы, просто живя реальностью. Так что смотря прямо в красные от слёз глаза Блейза, я мягко сдавил его запястье, так, чтобы мои слова не были забыты. - У него будешь ты. – Сейчас Забини и Пенси были похожи на свой возраст, мальчик отказывался верить в то, что ему говорили, а девочка, бунтуя, старалась всем доказать, что любовь, мир и жвачка могут спасти всё. Но это, к сожалению, не так, некоторые вещи случаются и зачастую от нас они никак не зависят. – Блейз, пойми, я не доживу до окончания Хогвартса, моё лечение никогда не действовало, оно лишь слегка оттягивало время, но оно подошло к своему концу. – Я ослабил свою хватку, мягко улыбаясь, это было всё, что я мог, ведь это правда, моё время заканчивается, и я хочу напоследок сделать как можно больше хорошего. – Проживи хорошую жизнь, делай его счастливым, пожалуйста. Я знаю, это глупо, но я люблю его. – Последние слова я проговорил очень тихо, потому что мне больно такое говорит. Но ещё больней было, когда меня грубо со всей силы меня, словно мусор, откинули от Блейза. Я должен был это предвидеть, но я так привык к мысли, что Драко любит меня, что теперь слишком долгое время не могу смириться с обратным, отчего меня швыряют, как вещь. Отчасти мне стало плохо не из-за разбитого колена и шишки, а от того, как болезненно была разорвана магия, которая связывала меня с Блейзом, ведь я по-прежнему держался за Забини. И вот вся моя магия рухнула как домино, меня стало тошнить, уже не говоря о том, что кровь покатилась из моего носа, падая прямо на ладонь. Рубиновая жидкость у меня на ладони смутно что-то напоминала, я был едва ли в сознании, мысли стали кашей, и чувство, что в момент все мои лекарства перестали действовать. - Драко! – Пенси кровожадно рычала на своего лучшего друга, пока я старался прийти в себя, какой же я хрупкий стал, словно фарфоровая кукла, которая лежит всё так же у меня под подушкой. Забавно, что я стал именно той куклой, которую бережно хранил тот Драко, который называл меня необыкновенным и обещал всегда оберегать. Но именно он меня и разбил сейчас, ребро так давит, уже не говоря про скулу, думаю, дело в том, что морфин перестал действовать. – У него кровь! – У меня почти всегда кровь, мне кажется, это уже данным давно перестало быть аргументом. – Ты перестарался! - А тебе словно было всё равно, Пен, ты посмотри на Блейза, его же всего трясёт, а тебя только этот Поттер и волнует. – Меньше всего мне хотелось слушать ссору лучших друзей, но при этом я даже встать из-за сильного головокружения не мог, меня буквально начинало тошнить, а глотать собственную рвоту ну такое себе удовольствие. – В следующий раз, когда ты упадешь, Поттер, надеюсь, что ты раскроишь себе череп и истечёшь кровью. – Думаете, я правда, ну, заслужил всё, что сейчас сказал Малфой? И всё, что скажет в будущем? Просто до самого конца меня не покидало чувство, что в ту ночь он был прав, и я должен был так умереть. Я принимаю его злость, ведь и сам злился на себя, это была моя болезнь, моя ответственность. Но вот уже какой месяц девушка, которую ждало чудесное будущее, мертва, а такой, как я, проживёт ещё год. Злость, которую испытывал сейчас Драко по отношению ко мне, была абсолютно верной. Просто мне слегка больно, но я вытерплю, у меня в этом моменте выбора нет. – Ты всё это заслужил, очень надеюсь, ты получишь по заслугам, Поттер. *** Это было обычное утро после не самых приятных процедур, когда меня едва не стошнило всеми моими препаратами, которые как бы были должны спасать мою жизнь. До меня начинает доходить тот забавный факт, что лучше сначала ввести себе укол, переждать те божественные ощущения и только после этого начинать глотать таблетки. Даже мне кажутся мои мысли ненормальными, боюсь предположить, что случилось бы, если мне кто-нибудь их прочитал бы. Так вот, завтрак, Рон, не особо счастливый по причинам, которые мне были не известны, ел свою кашу, когда сбоку от меня рванула бомба из тыквенного сока, и всё её содержимое оказалось на моем лице. - Прости, Гарри. – Я лишь перевёл свои глаза, залитые соком на Симуса с немым вопросом: «За что?», парень же просто спрятался за Дином. Моя жизнь говно, или же это синоним школы что-то типа: Хогвартс, потому что безопасность это для магглов. - Всё нормально, Симус, но я отлучусь на какое-то время. – Я вежливо, насколько только позволял мой внешний вид, встал из-за стола и двинулся в сторону выхода. Тыквенные ошмётки стекали по моему лицу и рукавам мантии, которыми я старался убрать овощ с лица. Сейчас только восемь утра, через час начнутся занятия, а я уже выжатый лимон, этот корейский препарат не хуже химии. Добравшись до туалета, удивительно, что до мужского, а не как обычно, я стал оттирать тыквенные ошмётки со своего лица, а на одежду нанёс очищающее заклятье. Я бы хотел, как по привычке сказать, что всё в порядке и мне ничуть не больно, но голова гремит, словно по ней бьют молотком, и мне ничего с этим не сделать. Я считаю, что умирать это нормально, просто у меня других вариантов нет. Но ведь я не просто умираю, я мучаюсь, моё тело не воспринимает на должном уровне лекарство, и эта боль преследует меня. – Я больше не могу. – Не поднимая глаз, я сжал свой медальон на шее, и вот уже стоял у себя в квартире в ванной. Я мог и дальше, сжимая зубы, терпеть усталость, и эту чёртову боль внутри моего прогнившего насквозь мозга. Но подняв всё же голову и взглянув на себя в зеркало, я не обрадовался тому, что увидел в отражении. Уставший от самой жизни подросток с вечно побитым взглядом, переведя дыхание, я стал неспешно снимать с себя одежду, через открытое окно кухни дул сильный тёплый ветер, казалось, словно осень и не наступала в Нью-Йорке. От меня, как и от одежды, пахло лекарствами, а также тыквенным соком, который был в таких местах моего тела, в каких даже я сам себя не трогал. Вода из душа приятно обволакивала моё уставшее тело, смывая грязь, пот и кровавые потёки. Спросите, откуда они у меня взялись? Честно, мне тоже крайне интересно, откуда у меня появлялись раны на теле. Пока с водой в канализацию уплывало моё плохое настроение, в моей квартире оказался незваный гость, я бы мог разозлиться из-за его появления, но я стоял под струями воды, и думать о нем не думал, пока не выключили воду, а на мои плечи легло махровое полотенце. - Привет, Гарри. – В моей квартире находился Энзо, я не был против появления своего старого знакомого, ведь он тоже был магом, как бы. Но дело было не в магических способностях парня, а в его тёплых карих глазах, смуглой коже и этой дурацкой улыбочке. – Ты здорово напугал меня. Всех нас, Кэролайн в особенности. - Она всё принимает близко к сердцу. – Парень кивнул и помог мне выбраться из ванной. Не помню, говорил ли я об этом, но мы уже какое-то время с Энзо достаточно тесно общаемся. Всё началось с простого «привет» в замке, где парень продолжал жить, а закончилось баночкой пива в баре «Голубая фея». Ларензо, в отличие от других, слишком хорошо меня понимал, мне нравилось снова с ним общаться, в этом была какая-то интимность. Не просто же так именно его я видел у себя в кошмарах, хотя так и не смог вспомнить, но с девяти лет хватался лишь за его образ, все остальные были едва ли не монстрами. - Пойдём, следует обработать твои раны. – Меня усадили на тахту и стали нормально, а не как я через одно место, обрабатывать мои ссадины и порезы. Не помню, честно говоря, думал ли я об этом, но пока Энзо мазал мазью один из глубоких порезов на моем животе, я заметил, что такой след мог остаться лишь тогда, когда человек нанёс его себе сам. - Мне кажется, я сам себе нанёс эти раны. – Ларензо это словно и не удивило, казалось, он лишь этого и ждал, парень из моих снов пожал плечами, словно это было чем-то естественным. - Кто бы что не говорил, я не верю, что ты мог сделать себе больно. – Странное чувство, словно в меня как в чашку залили тёплый ароматный чай и добавили ложку мёда, стало определенно лучше. – Это не конец света, шаг за шагом мы разберёмся в этом, а сейчас я закажу пиццу, где будет просто океан сыра, и мы будем смотреть «Ходячий Замок». - Ты смотрел его уже тысячу раз. – И это были не пустые слова, мой больше, чем просто друг действительно смотрел ту анимацию такое большое количество раз, что мог сказать каждый диалог всего мультфильма. Я ничего не любил так же сильно, как Ларензо любил «Ходячий Замок», пиццу и сырные шарики. - Знаю, ты тоже смотрел его немало раз, но он же не перестал тебе от этого нравиться? – Это как бы и был вопрос, но у него было второе дно, и мы оба это знали. - Да, не перестал. – Я повторяю себе, что всё в порядке, и я совсем справлюсь, но каждый раз, когда я смотрю в те серые глаза, в них только ненависть и моя самоуверенность с хладнокровностью скатывается ко дну, и я уже давно перестал с чем-либо справляться. - Если ты сейчас заплачешь, это не будет проявлением слабости, короли тоже плачут. – Но я лишь кивнул, да, короли, может, и плачут, но у героя, на которого устремлены миллиарды глаз, такого шанса нет. - Всё в порядке. – Я провел пальцами по мягкому лицу Энзо, поднимаясь с тахты, я хотел пойти надеть что-нибудь чистое, когда мне вслед донеслось. -Честно, Гарри. – Голос у Энзо не дрожал, он говорил всё чётко и ясно, но на меня мой друг даже и не смотрел, уже не говоря о том, что я даже и не слышал его мысли, как бы сильно не старался их услышать. – Кого ты хочешь убедить в этой лжи, себя, меня? Кого? Я знаю, ты не в порядке, чёрт возьми, ты умираешь. - Да, в этом и есть моя норма…