Гарри Wolf Эванс

В этом мире мы не выбираем, будет нам больно или нет, но у нас есть возможность выбирать, кто именно сделает нам больно. И я своим выбором доволен. Надеюсь, она тоже. Виноваты звезды Я сидел на трибуне в ярком солнечном свете, грел свои косточки в ещё летней мантии, на дворе уже играл октябрь, самое его начало, буквально сегодня было первое число. Блейз отжимался на траве, ему оказалось достаточно просто заиметь мышечную массу, а я могу лишь позавидовать, мне стало достаточно проблематично бегать по утрам. Отпив чёрного кофе из маленького розового термоса с маленьким ленивцем, я перевёл глаза на Гермиону, та лежала головой у меня на коленях, пока её книга парила где-то рядом. Пенси, которая не покидала меня ни на минуту после той встречи с Энзо, про которую мне, конечно же, рассказал парень, сидела рядом и вчитывалась в какой-то старинный фолиант. Моей подруге кажется, что сними она моё проклятье с руки, то с помощью магии она сможет меня излечить. Думаю, это стало её целью, и мне жаль говорить Паркинсон, иногда магия не всё может исправить. Я протянул руку к подруге, аккуратно сжимая её напряжённую ладонь, которой она перелистывала страницы. Тёмно-карие глаза прожгли меня адским пламенем, на которое я лишь улыбнулся, это был мой максимум. Рёбра, конечно, уже не болят, и синяки зажили, но я всё равно лучше себя чувствовать не стал, мне становится лишь хуже. Я стал отхаркивать кровь, головную боль с трудом снимает марихуана, и совсем скоро и та перестанет справляться. Антитела могут появиться абсолютно ко всему, если это часто принимать, я курю с девяти лет, и не удивительно, что моя любимая травка уже не справляется. - Я не собираюсь опускать руки. – Проговорили ярко накрашенные тёмной помадой губы моей новой мамочки, пока первая читала новую книгу про прорицания, в последнее время Миона думает, что ей снятся вещие сны. Я стал таким спокойным, когда моя жизнь стала подходить к своему заключению. Моя жизнь была яркой, громкой, как представления в цирке, но ни одно шоу не может длиться вечно. Сделав ещё пару глотков кофеина, я стал следить за Роном, который готовился занять место вратаря в команде по квиддичу. Вместе с Роном была его малышка-сестра, она станет новым ловцом, я ушёл из команды, я никогда не был большим фанатом квиддича, занимал это место скорее из вредности. Но в начале сентября, когда я был на тренировке, я вдруг понял, что больше не справляюсь, с трудом могу удержаться на метле на большой высоте. Вуда уже давно нет в команде, так что особо сильно меня и не держали, при том, что я пообещал найти себе удивительную замену. И мне, честно говоря, кажется, что этой заменой будет Джиневра, она удивительная девушка и хороший ловец, во много раз лучше меня. - Гарри, там твоя девочка! – Гермиона указала на Луизу, малышка шла с высоко поднятой головой и крепко сжимала кулачки. Сегодня у малышки должен был быть первый урок полёта, девочка умела кататься на лошадях и знала как водить машину своего дедушки, но вот с мётлами Маркиза дела ещё не имела и очень просила прийти меня посмотреть. Так что, игнорируя температуру в тридцать восемь градусов, я и мой кофе пришли на поле смотреть на то, как дети учатся летать на мётлах. – Она такая красивая. Пенси, ты такой же была в одиннадцать? – Я лишь проглотил смешок от вопроса Гермионы, потому что мы как бы видели все друг друга в одиннадцать лет, и тот факт, что Миона этого не помнила, меня достаточно смешил. – Прости. - Ничего, мы же раньше не общались, так что ты и не должна помнить меня, или то, как я выглядела. – Гермиона заметно покраснела, поднимая голову с моих колен, было видно невооружённым взглядом лёгкое напряжение между этими двумя. Миона явно не хотела обидеть Пенси, хотя именно это она сейчас и сделала, обе поглядывали друг на друга. Нарастало напряжение вокруг меня, ведь я, как и всегда, был третьим лишним, как сегодня утром, когда я застал в общей спальне ссору Рона и Алика, видимо, у этих тоже прошёл шоколадно-букетный период, а отношения перешли в следующую ступень. - На первом курсе у тебя были слегка завитые волосы ниже плеч, ты всегда была в платьях и белых чулках, даже зимой. И да, ты была похожа на Маркизу. – Пенси слегка удивленно смотрела на меня, да, я видел её, хоть и пил не просыхая. Иногда я вижу людей, даже не имея желания с ними общаться. – После рождества ты стала красить губы персиковым оттенком, у тебя было тёмно-красное платье и красивые тёмные туфли, Пенси, ты была одна из тех кукольных девочек. А Луиза словно принцесса, слегка манерная и очень милая, в то время как ты старалась быть идеальной во всём. – Небыстро поднявшись с трибуны, я стал аккуратно, чтобы не упасть, спускаться, а то упаду, кости потом уже собрать не получится, чувствую себя столетним стариком. – Мне нравилось то тёмно-красное платье. - Тебя на него стошнило. – Тихо напомнила мне девушка, хотя это и не нужно было, я помнил это прямо как сейчас, и думаю, что в то время просто старался привлечь к себе немного больше внимания, чем было мне уделено. - Но это не отменяет того факта, что оно тебе шло. – Наконец спустившись, я призвал свою метлу, хочу после урока покатать Луизу, вообще-то я ей это обещал. Когда я спустился на траву, моё лицо обдало тёплым солнечным ветром, голова слегка закружилась, и мысленно я отошёл на несколько лет назад. В тот момент, когда я сказал Джеймсу, что болен, ведь он это, как оказалось, не знал. Знаете, как это бывает, пока ты не сказал что-то вслух, этого нет, оно нереально, так же было у меня с Джеймсом. Я ненавидел на тот момент этого говнюка, он измывался надо мной из-за того, что я забыл, что стало с его сестрой. Я спокойно выдерживал любой тычок и толчок Волка, но в какой-то момент моя болезнь проявила себя, прямо как сейчас, и тогда мне пришлось сказать это вслух. Я болен. Я это к тому, что моя голова сейчас так сильно закружилась, а перед глазами белые яркие пятна, мне необходимо сказать о моём состоянии Гермионе и Рону, да вообще всем, ведь я умру, и мне нужно произнести это до того, как ребята начнут винить себя за то, что не заметили. Ведь я знаю, что это такое, чувство «вины», ты не можешь не быть в реальности и не винить себя. Например за пролитый кофе, разряженный телефон, пару на экзамене, мы виним себя за самые мелкие вещи. Я же виню себя за то, на что даже не мог повлиять, но это чувство всё равно медленно сжирает меня изнутри. Ко мне в раскрытую ладонь влетела молния, как же давно я не катался на этой резвой метле, наверное, с самого третьего курса. Да, в прошлом году чего только не происходило, так что мне точно было не до полётов. А что сейчас, спросите вы, старые метлы, которые являются инвентарём школы, та еще мука, так что я быстро прошёл к Лу, взял ту метлу, что была у её ног, и повернулся к мадам Трюк. - Маркиза волнуется сильно, я пообещал ей, что она сможет прокатиться на моей метле, надеюсь, вы поймёте меня, профессор. – Лу мяла край рукавов своей блузки, пока меня прожигали кошачьи глаза профессора. - Мистер Поттер, только из уважения к вам, я позволю эту дерзость. – Я, улыбнувшись, быстренько поцеловал обаятельную малышку в лоб и отскочил на пару метров влево, чтобы не мешать перовому уроку полётов. И начался урок. У меня в голове гудел рой пчёл, которые играли Паганини, голова едва не взрывалась, а тараканы эвакуировались. Но я упёрто смотрел на то, как Луиза пытается призвать метлу, которая ни разу ещё не шелохнулась. - Моя сестрёнка росла как тепличный цветок под надзором тройки нянь, двух гувернанток и двух профессоров. – Пенси встала рядом со мной, потирая руками свои локти, словно старалась согреться, хотя холодно определенно не было. – Наш с Маркизой дедушка очень хотел, чтобы Луиза выросла в элегантную леди с манерами, какой была её мама, моя тётя. – Это всё было сказано с такой болью, видимо, раньше и Пенси была таким тепличным цветком. Всю свою жизнь я сожалею о том, чего у меня нет, но сейчас я так рад тому, что моя жизнь была простой, и от меня ничего и никогда не ждали. Сложно что-то ждать от ребёнка с раком, но я рос спокойно и тёк по нужному мне течению, в то время как Пенси наверняка заставляли учить гавот. – Дедушка планирует выдать замуж Луизу, как только та выпустится из Хогвартса, это будет какой-нибудь чистокровный маг из состоятельной семьи. Моя сестрёнка будет его украшением, которое будет подавать ему ужин, делать ему массаж ног, а в выходные играть для него и его друзей на пианино. - Это ужасно. – Одно дело, когда ты сам всё это хочешь делать для любимого, а с другой стороны, брак по расчёту и вечное рабство на собственную семью, которые хуже стаи голодных волков. - Посмотрите на принцессу, у неё даже с новенькой молнией не получается ничего. – Меня аж всего передёрнуло, этот мальчишка мне сейчас напомнил Малфоя из детства, который издевался над Невиллом. Я уже было хотел выйти и показать этому мальчишке, что делают с лобстерами в дорогих ресторанах, на его примере, когда моя маленькая Маркиза грозно крикнула: «вверх». И метла метнулась вверх прямо в маленькую ладонь Луизы. И тем самым малышка доказала мелкому мальчишке с грязными волосами, что она не хуже их, и метла тоже её слушается! Моя маленькая гордость не знала границ, смотря на то, как высоко и гордо поднимала свой маленький подбородок Луиза, даже головная боль утихла. - Знаешь, Поттер, моя сестрёнка влюбилась в тебя, если бы не ты, она бы, опустив голову, стерпела обидные высказывания, ведь именно так должны вести себя леди. – Я лишь хлопнул подругу по спине, ведь не обязательно вести себя так, как хотят окружающие тебя люди, иначе я бы сейчас был лысым и очень уставшим парнем на больничной койке. - Никогда ни за что не подстраивайся под людей, они обойдутся. – Я резво стал прыгать и махать руками, не смотря на свою усталость и головокружение с болью, мне хотелось, чтобы Маркиза меня запомнила здоровым и счастливым. - Тогда объясни мне, Гарри, почему ты подстраиваешься под людей и не можешь даже друзьям сказать, что ты болен? – Я остановился в своих физических нагрузках, но даже не думал прекращать улыбаться и тем самым радовать одну обаятельную малышку. - Пока еще рано, я не готов признаться, что болен, ведь пока это не сказано, я здоров хотя бы для окружающих. – Пенси промолчала, но даже не слыша её мысли я чувствовал жар злости Паркинсон. Я понимаю, это глупо, так отчаянно хвататься за своё молчание, словно оно могло исцелить меня. Но скажи я правду, изменилось бы исключительно отношение ко мне, я не перестал бы вдруг болеть, а вся эта напускная жалось мне была не нужна. Урок прошёл замечательно, из разряда «моя девочка была лучше всех, и никто не пострадал». На такой замечательной ноте мы с ребятами решили предложить мадам Трюк покатать новеньких невысоко и небыстро, просто ради веселья, раз день был таким хорошим. И профессор в хорошем настроении дала добро так, что мы все пошли за метлами, кроме Гермионы, которая так и не нашла общий язык с метлами, стояла на трибунах и делала фотографии на камеру Колина Криви, который мне с удовольствием ту одолжил ещё утром. Как удобно иногда быть местной знаменитостью без криминального прошлого. Казалось бы, небо было кристально чистым, а солнышко приятно грело, мне было почти не больно, когда сзади меня за талию обнимал маленький мальчик с Когтеврана, он так крепко за меня держался и иногда тихо говорил на русском слово «мама». Может, дело было в моей скорой кончине, но из-за этого или нет, но я стал чертовски мягким, мне нравилось общение с детьми больше, чем даже с моим парнем. Ни о чём таком не думайте, я никогда бы ребёнка не тронул, мне хватило своего опыта, чтобы понять, что лучше уж оставаться детьми как можно дольше. - Что здесь происходит? – Едва ли не на все поле раздался ужасный скрежет, которым являлся голос нашего нового профессора по ЗОТи, мне эта дамочка изначально не нравилась, но сейчас меня едва не стошнило! – Как это понимать, какая безрассудность, что вы тут творите. - Но что не так, профессор, мы просто занимаемся магией. – Тут же вступила в оборону Гермиона, скрестив руки на груди, ведь действительно, ничего опасного даже и рядом не было, мётлы не поднимались выше трёх метров, и мы летали безумно медленно, это было безопаснее некуда. Я стоял рядом с Гермионой, пока на нас вопила, прямо как чихуахуа во время течки, новый профессор, и всё из-за того, что мы подвергли детей смертельной опасности. А раз она из министерства, то теперь магия вне урока запрещена, и полеты на мётлах считаются сверх опасной магией. Я стоял и молчал, не из-за того, что мне сказать было нечего, отнюдь, сказать-то я мог многое и крайне нелестное, выслушивать весь этот бред, который рекой изобилия вылетал словами из пасти этой женщины, просто было противно. - Это школа чародейства и волшебства, мы просто обязаны колдовать и учиться магии, а если по пути упадём и разобьём коленку это ничего, можно встать и просто обработать рану. – Я пожал плечами, ведь всё то, что сейчас сказала эта дамочка, было не прикрытым бредом, ведь дети могут учиться летать на метле, а мы помогали им в этом и никак не подвергали опасности, тут даже имелся профессор, который за всем внимательно наблюдал! Я просто в шоке, как вообще можно было взять в преподаватели эту женщину? – Так всегда было, все мы учимся на ошибках, в этом и заключается период обучения, в том, как мы исправляем ошибки. - Мистер Поттер! Десять баллов с Гриффиндора. – У меня складывается какое-то странное впечатление, что эта дамочка хорошо так нам ещё в этом году поднасрёт. - Да? И за что, если не секрет, за какой такой проступок вы решили лишить мой курс… – Голова закружилась, чувство было такое, словно меня сейчас стошнит, руки подрагивали, и хотелось, чтобы это всё поскорее закончилось. Тело слегка дрогнуло, после чего содержимое моего желудка с его соками и желчью упало прямо на туфли отвратительного цвета фуксии. Мир стал кружиться вокруг меня, я бы хотел схватиться за кого-то сильного, но его не было рядом, Драко, за которого я так хотел схватиться, не было. Когда ты падаешь, мир проносится прямо перед глазами, и ты не знаешь, что будет дальше и поймают ли тебя. Я уже знал, что со мной происходило, иногда я вызывал это сам, иногда, что бывало чаще, это случалось из-за моего желания сбежать от реальности, приняв таблетку другую, это передозировка. Когда я упал, мои глаза буквально закатились, моё тело словно пробивали болезненные электрические разряды, было нечем дышать, моё тело пугающе подрагивало на траве. А у себя в голове я видел ванную старост на четвёртом этаже, где Драко как-то раз спросил у меня, для чего я так много курю. Может это удивительно, хотя наверное всё же нет, но мои мысли и идеологии остались такими же, я курю, чтобы быстрее умереть. А вы разве нет? *** - Передозировка. – Открыв глаза, я узрел нечто ужасное, в виде королевского врача, которого мне мило посоветовал как-то раз Грег, и теперь этот деспот разговаривал с самыми невезучими из Слизеринцев, которым не посчастливилось стать мне друзьями. - Умер или отключился? – Уже начинаю переставать видеть в этом разницу, вот честное слово, у меня так часто стало отказывать сердце, что, если я засну и не проснусь, я не пойму, что умер. Неважно. Протерев руками лицо, я слез с противной больничной койки, как же сильно она меня раздражала. - В этот раз лишь отключился, мне пришлось промывать тебе желудок, и когда ты собирался мне сказать о чёртовой метке? – Я посмотрел на уродливое пятно на своей руке и лишь пожал плечами, потому что рассказывать у меня вообще в планы не входило. И нет, я не собирался ждать момента, когда она сама пройдёт, все же с чёрной магией так не работает, но и лазить в поисках противоядия я пока что был не намерен. - Слушай, Майк, шанс, что ты её снимешь, был нулевой, вот беспокоить я тебя и не стал. – Накинув на плечи обратно мантию, едва сумел сдержать слёзы от боли, которая накатила прямо на мой мозг, показалось, я сейчас мог отключиться. - И ты был прав. Но, если ты не против, пока я работаю на тебя, то получаю реальную гору золота, так что давай я всё же выполню свою работу так, чтобы через год и даже меньше мне не пришлось искать новую работку. – Я хотел махнуть рукой, словно говоря, делай ты что хочешь, когда меня буквально схватили за ту самую руку. - Поттер! Ты хоть представляешь, что случилось? У тебя произошла передозировка при всём первом курсе и Гермионе с Роном, те вообще чуть сами коньки от страха не откинули. – Я устал сражаться и бороться с тем, чего никогда не видел, это невероятно сложно, и я действительно подошёл к самому концу. К тому пику, после которого нормальные люди опускают руки, я изо всех сил старался улыбаться лишь для друзей, у меня уже давно перестало получаться жить нормально, и всё это время я внушал себе мнимую удачу. - Я извиниться должен? – Пенси открыла рот, чтобы что-то мне ответить, когда поняла, что вопрос был совершенно не об извинениях. – Тогда я прошу прощения за то, что меня стошнило из-за тонны лекарств, которые мне приходится пить. – Я не просил за меня волноваться или же лезть в мою жизнь, не просил, мне и одному было вполне комфортно. А сейчас Пенси и Блейз заботились обо мне из-за чёртовой жалости! Мне она была ни к чему, потому что да, некоторые люди умирают, и пока они это делают, их тошнит, им вообще плохо и некомфортно в собственном теле. – А главное, я прошу прощение за то, что умираю, вот такой я, мать меня, плохой. – Поднявшись всё же с чёртовой кушетки, на которую я успел присесть от усталости, сейчас стал уходить, ведь голова не перестала кружиться. - Эти двое принесли твои лекарства, я заменил дозировки, должно будет стать легче. – Я просто стал уходить, мне правда было неудобно из-за приступа. Я меньше всего на свете хотел, чтобы малышка Маркиза увидела, как меня тошнит, и я лицом падаю в свою рвоту. Я помню свой первый приступ, помню, как сейчас, это было ещё в магловской школе, моё сердце буквально едва не разорвало, я проходил тогда новый курс лечения, и лекарства не помогали мне. Я стараюсь об этом не вспоминать, как и обо всём, что связано с моей болезнью, в тот день у меня впервые остановилось сердце, я умер и это было ужасно, ведь того самого света в конце туннеля я так и не увидел. Сейчас, держась за стены, я уверенно шёл по коридорам Нью-Йоркского замка в спальню Джеймса, в которой сейчас жить должен был я, но в действительности только пара королей реально жили в замке. Другие, как и я, старались максимально убежать из него. Королём быть действительно весело лишь полгода, а потом на тебя сваливают тонны документов, ошибки других королей и обязанности, которые я не смотря ни на что всё равно стараюсь выполнять изо всех сил, хотя бывают такие дни как сегодня, в них я просто иду в комнату королей. Добравшись до спальни, я прошёл, держась за гремящую голову, прямо до стола, где ещё в прошлый раз оставил пару сигареток. Я обещаю, что не сдамся, не сегодня, и уж точно не завтра, пока мой мозг работает хоть немного, и я могу им управлять так же, как и телом, я буду бороться. Я даю обещание, что с лучезарной улыбкой вернусь в замок, не смотря ни на что, буду радовать своих друзей и маленькую девочку, которая пока что нуждается во мне. Не смотря даже на ту пожирающую меня боль, когда я вижу Малфоя, и знаю, что он ненавидит меня, я буду улыбаться, буду жить. Но сейчас, опустившись в глубокое кожаное кресло, с только что закуренной сигаретой мне нужно было минут пятнадцать, всего пятнадцать минут, прежде чем я вернулся бы к своей роли. Закрыв глаза, я поднёс тёплую сигарету к губам, мягко затягиваясь. Откинув голову, я поддался теплу, которое давал мне никотин. Выпустив серый дым, я открыл глаза, видя перед собой Джеймса, не короля, не того, что Вульф, я видел своего отца. Хотя Поттер мне и не отец, тем ублюдком мог быть Снейп, а мне просто сил и мужества не хватало об этом узнать. - Я пока ещё держусь. – Хотя, честно говоря, уже давно перестал понимать значение этого слова и сейчас просто считал, что должен улыбаться и не показывать слабости. А пока я снова затягивался перед очевидной галлюцинацией, он стоял как живой и смотрел на то, как я опускаюсь на самое дно. Но хочу его расстроить, я никогда со дна не поднимался. – Я жалкий, да, мне следует покончить с собой, это было бы более человечно, как собаку усыпить, что мучается от старости и болячек. – Я провёл рукой в воздухе, представляя у себя в руке маленький голубенький шот, мне просто необходим был сейчас алкоголь. – Но знаешь. – Снова затянувшись, я посмотрел на небольшой шот в своей руке, даже не задумываясь о том, что говорю. – Я продолжаю вести своё жалкое существование, чтобы снова увидеть его утром за завтраком, или его улыбку, согласен даже на насмешку. – Опрокинутый прямо в горло шот моментально наполнился снова, да, магия достаточно неплоха, особенно в подобная. – В последние дни мне снится один сон, Драко за дверью, я в ванной, у меня идёт кровь из свежего пореза, а он кричит: «Ради бога! Не оставляй меня!». – Снова осушив мягкий алкоголь, я поднял глаза на отца, он всё так же молча стоял, смотря на меня, такого жалкого и побитого самой жизнью. Самое печальное в том сне не то, что я нужен Драко, но сам решаю покончить с жизнью, а в том, что я осознаю, что всё это время стоял рядом и наблюдал за тем, как какая-то девушка, а не я, так поступала со своим мальчиком. - Я хочу коснуться его снова. – Затянувшись до конца, я ощутил горечь на кончике языка, после чего всё же закрыл глаза, дал одной слезе скатиться по моему лицу. И мои пятнадцать минут закончились, мне нужно возвращаться пока всё не подумали, что я пошёл убивать себя, хотя скажу как и раньше, идея и не такая плохая, жаль, у меня кишка слишком тонкая для этого. Поднявшись из кресла, я пару раз хлопнул себя по лицу, нужно было прийти в себя, я не мог и дальше отдаваться печали так, словно она была моей любовницей. Пройдя мимо отца, я даже плечом его не решился коснуться, я быстро подошёл к двери, когда заметил на столе маленький пакетик с белым порошком, я было даже потянулся к нему. - Если я буду под коксом, лучше мне от этого не станет. – Взявшись за ручку, я опустил её вниз, оставалось лишь открыть дверь, когда у меня стянуло низ живота, а после уже знакомый толчок. Я стоял посреди разрухи, книги валялись по всему полу вместе со стеклом, в доме у отцов был полный хаос, а Ян лежал на полу возле стойки, где обычно мои отцы ужинали. В животе у отца торчал нож, а сам папа был без сознания, пока рядом с ним молодая девушка держала на руках мою сестрёнку. - Откуда ты взялся?! – Девушка была дерганой явно под чем-то, сестрёнка не плакала, лишь напугано смотрела на нашего с ней отца. Альма была ещё совсем маленькой, но уже сейчас всё прекрасно понимала, как и то, что сейчас опаснее всего было плакать. – Не важно, двинешься, и я эту мелкую убью. – Девушка из кармана своей толстовки достала меленький пистолет, отчего у меня дыхание перехватило, магия не была быстрее пули. - Стой, я не шелохнусь. – Я действительно словно прирос к полу, хотя и не переставал смотреть на отца, и сейчас я понимаю, что не я сюда себя перенёс, а Альма меня, и она была как моя мама, одарённая волшебница. – Но что тебе сделала Альма, она же ещё совсем малышка. - Она? – Девушка в голос засмеялась, при этом пнув Яна, отчего у меня буквально сердце сжалось. – Он, этот ублюдок, застрелил моего парня, и всё потому, что Брайн продавал наркоту. – Девушка и сама была наркоманкой, ставлю и на то, что парень тоже, но не могу даже представить, чтобы Ян мог кого-то убить, он никогда не был таким. – Он убил моего любимого, а раз я не нашла его мужа, то убью её. – Мои родители, мой мир, они вырастили меня, любили, оберегали, и сейчас они уже не сумеют меня вспомнить, но девочка на руках у этой наркоманки была самым дорогим в сердцах моих отцов. - Ты его уже ранила, может просто отпустишь ребёнка? – Девушка вела себя совершенно неадекватно, я боюсь даже предположить, сколько всего она приняла, прежде чем прийти сюда. – Думаешь, твой парень бы оценил, что ты убьёшь маленькую девочку? Сейчас, Дафна, ты можешь уйти, я даже звонить в полицию не стану, и сделаю так, что и он не станет, а ты просто уйдёшь. - Я под кайфом, но не дура. – Когда я сделал шаг к девушке, меня пробила дрожь, ведь она едва не выстрелила в голову моей сестре. – Я сказала не двигаться. - Тебя любил парень? – Дафна кивнула, я был у неё в голове, её мысли были наполнены болью, она так же была напугана, как и моя сестра у неё на руках, но бывшая балерина хотела отомстить, ведь кроме Брайна у неё никого и не было. – Думаешь, Брайн бы хотел убивать ребёнка, или чтобы ты губила себе жизнь этим поступком? - Нет. – Мысли девушки стали приобретать цепочку, я видел отрывками образ парня, которого убил Ян, мне было его жаль, он не заслужил смерти, но и моя сестра с Яном тоже, это была ошибка, и отца отстранили. – Но ведь… - Пойми, иногда тех, кого мы любим больше всего, забирают у нас, и мир буквально уходит из-под ног, но представь, как было бы плохо Брайну, увидь он тебя сейчас! Ты можешь уйти, я обещаю тебе, как Король Нью-Йорка, что тебя никто не тронет. – Минута, которую эту идею обдумывала Дафна-Дельфина, продлилась как целая вечность, после чего, выдохнув со слезами на глазах, девушка протянула мне Альму. - Брайн бы никогда бы не простил мне этого. – Я быстро забрал сестру из её рук, а Дельфина в последний раз посмотрела на меня своими голубыми глазами и тихо сказала. – Мне жаль, я надеюсь, он не умрёт. – Я лишь пару раз кивнул, после чего посоветовал девушке избавиться от оружия и уйти вообще через чёрный ход. Быстро метнувшись до детской, где я оставил сестрёнку в её кроватке, я быстро вернулся на кухню, где тут же опустился на пол, вытаскивая нож из живота отца. Хлынула кровь. Меня пробивала мелкая дрожь, я никогда и в самом страшном сне не мог такого себе представить, чтобы Ян, мой сильный отец, истекал кровью от ножевого ранения. Соберись, Поттер, ты чёртов маг! Зажав рукой рану, я ощутил, как пальцы погрузились в тёплую кровь, от которой меня пробило морозом. Выдохнув, я наклонился к губам Яна, мягко целуя отца в его губы, которыми он по утрам до самого первого класса целовал меня в лоб. По комнате забегали тени, они могли пугать, но меня волновал лишь мой поцелуй и тот момент, когда надо было остановиться. Протиснув язык в рот моего отца, я словно стал наполнять его тело жизнью, чувствуя, как под моими пальцами рана стала уменьшаться. Голова становилась мягкой, как сахарная вата, оставляя у меня в воспоминаниях самые трепетный момент с моим отцом. То, как он катал меня на своей спине, в детстве мне казалось, что папа как скала, мне не было вообще страшно рядом с ним, даже когда мне сказали, что я умру, я был счастлив, ведь Ян и папочка были рядом. Отпустив губы отца, я увидел тонкую словно нить слюну, которая соединяла нас, смотря в лицо отца, я молил бога, в которого не верю, чтобы он открыл глаза. - Эпл. – Выдохнув, я отвёл руку от ранения отца, видя там лишь небольшую рану, мне было впервые так хорошо, моё тело буквально переполняла магия, и я знал, что сегодня больше не упаду. Мой отец стал медленно открывать свои глаза, а я всё так же сидел рядом с ним на коленях и смотрел ему прямо в глаза. – Гарри? Весь мой мир замер в одном человеке и в его серых глазах, я не мог в это даже поверить, сидел на полу с красным носом, смотря в отцовское лицо. Он узнал меня, узнал, это было настолько приятно, что на глазах даже слёзы от радости навернулись. - Гарри. – Ян поднял руку, касаясь моего лица, а я как котёнок потянулся к этой ласке, как же я скучал изо дня в день, понимая, что меня забыли, словно и не было. – О, Гарри. - Это не продлится и пары минут, на твоём месте я бы уже начал говорить. – У меня за спиной стоял Морфей, и, зная эту задницу достаточно хорошо, я понимал, он никогда не врёт, по крайней мере про это уж точно. Иногда лучше быть одиноким, и тогда никто не причинит тебе боли. - Солнышко, Гарри, что ты натворил? Боже, прости меня. – Минута, это шестьдесят секунд, из которых у меня осталось лишь где-то тридцать максимум, и я не могу дать им пройти бессмысленно. - Пап, мне пятнадцать, я скучаю, и очень сильно люблю вас с Эплом, умоляю, проживи долгую и счастливую жизнь и знай, ты был лучшим отцом! – Морфей схватил меня за талию и просто перенёс, пока Ян моргнул. Я понимаю, что так следовало поступить, и понимаю я это сейчас, но не в тот момент, я ведь так сильно хотел остаться с Яном. - Мне правда жаль, но эта минута бы ничего не изменила, Гарри, он уже никогда не вспомнит тебя. – И я это знал, понимал, но моё сердце хотело вернуться, я буквально чувствовал, как оно рвалось у меня из груди обратно к отцу. – И ты, малыш, это знаешь. – Хлоп был прав, и сейчас я так рад, что в ту минуту мой хорёк снова был со мной, мне так стыдно, ведь в тот момент я так не думал, и я ударил его. - Да что ты можешь знать? Ты бросил меня! Оставил одного! – Меня пробивали чувства, я бил кулаками по груди хорька, пока из моих глаз градом текли слёзы, ведь я так скучаю. Я злился не на хорька, только на себя, на тот неразумный поступок на третьем курсе, когда я опоил отцов, я тогда не думал, как буду скучать по ним и что протяну так долго. - Ты прав, я оставил тебя, и это была моя самая большая ошибка. – Закрыв глаза, рукой я стоял напротив своего хорька, который талдычил что-то мне. В то время мне казалось, что я словно стоял на краю крыши какого-нибудь небоскрёба, рядом со мной были люди, они старались уговорить меня не прыгать, но я отпустил перила и под тихие звуки сирен полетел бы вниз. - Все, кого я люблю, забыли меня. – Я прервал хорька на какой-то важной ноте, и спустя время я понял, что должен был слушать лучше, должен был быть внимательнее к тому, кто всегда ловил меня. И сейчас я понимал, в ту минуту в то чёртово мгновение мне следовало обнять Морфея и не отпускать его. – Ты ушёл, бросил меня, ты хоть знаешь, что я зависел от тебя, но ты бросил меня! - Гарри, пойми, я не хотел тебя оставлять, Том возрождался. – От этих слов меня словно электрический разряд ударил, я столько бы мог избежать, если бы эта крыса сказала бы мне, что надвигается буря, и тогда Билли был бы жив! - Замолчи, я не желаю тебя слушать! – Звук от пощёчины разлетелся по холодному коридору Хогвартса, меня переполнила злость, я хотел на ком-то выплеснуть свои чувства, разложить всё по чёртовым полочкам, потому что перед своим хорьком я улыбаться и лгать не стану, он должен был всё знать. – Ты не просто опоздал в кино или забыл про мой день рождения, ты не рассказал мне о покушение на мою жизнь! Ты позволил Дориану умереть за другого! – Хлоп стоял и смотрел на меня, я не знаю, что было у него в голове, я никогда не знал его мысли, и мне было с этого комфортно, но сейчас я понимаю, что он это делал, чтобы защитить не только меня, но и тех, кого он любил когда-то. – Мне кажется, нам с тобой лучше больше не общаться. - Я не могу покинуть тебя, я люблю тебя. – Я лишь только отвёл глаза, насмехаясь над чувствами своего хорька, хотя уже тогда я чувствовал ту же любовь, я просто злился. Мне было больно, и всегда легче ранить человека, чем успокоиться и принять его точку зрения, вот я не смог. – И как бы сильно ты сейчас не злился, я очень хочу, чтобы ты, малыш, знал одно. – Его сильные руки легли мне на плечи, и я даже хотел, помню, простить его, пока он не сказал то, что сказал. – У тебя всегда буду я. - Я не знаю, почему так происходит. – Убрав руки Морфея, я сделал шаг от него, у меня даже слёз не было, просто чистая, как оголённый провод, злость. – Но меня всегда предают те, кому я больше всего доверял и всецело поддерживал. – Улыбнувшись, я поправил мантию, потому что после собирался навестить Маркизу, ведь моя девочка сейчас, наверное, волновалась, она же не была такой прогнившей, как этот хорёк. – Ты ошибался, раз думал, что можешь вытирать об меня ноги, и приходить обратно, думая, что я всегда приму тебя, это не так. - Нет, нет, стой, как ты вообще к этим мыслям пришёл? – Я просто пронзил жертву глазами, словно справившая у него: «А разве всё было не так?». - С меня действительно уже хватит, всего хорошего, я ухожу. – Я развернулся и стал уходить, когда услышал тихие шаги за мной. – Я сказал, не ходить за мной. - Но я не могу не идти, ведь не смотря на все мои ошибки, я навсегда теперь останусь твоим рыцарем. – Хмыкнув и поведя носом, я пошёл дальше, слыша, как человеческие шаги за моей спиной стихли окончательно, и когда мне показалось, что он бросил меня в очередной раз, рядом со мной, даже обгоняя, шёл уже белоснежный хорек. - И не думай, что твоя милая мордашка сможет решить все проблемы. – Но мне уже тогда было приятно снова видеть своего маленького и такого бестолкового хорька. Я могу злиться на него, ненавидеть, но это не отменит того факта, как сильно я люблю этого человека, который в данный момент взобрался по моей мантии мне в капюшон. Я не сумел этого сказать вслух из-за злости, но очень надеялся, что Хлопик это и так знал, что я люблю его и всегда буду, ведь лучше этого хорька в моей жизни уже никого не будет. Он знал меня, любил такого, и всегда, кроме, конечно, прошлого года, он приходил ко мне на помощь. Быстро дойдя до гостиной Слизерина, я было уже позвал свою Маркизу, когда наткнулся словно на какашку. Ею оказался Малфой в компании Кребба и Гойла, я прямо юность нашу вспомнил, сколько же лет я не видел это трио вместе. - Поттер. – И вот снова он называет мою фамилию, а у меня чувство, словно оскорбляет, я даже не понимаю, как у него это получается, хотя и не хочу понимать. В данный момент из-за ссоры и спасения жизни отца я был эмоционально неустойчивым, и меньше всего мне хотелось столкнуться со своей одержимостью с его шикарными серыми глазами. – Слышал, ты упал сегодня, была такая паника, многие даже посчитали, что ты умер. - Спешу огорчить этих сплетников, ведь я жив и даже хожу. – Про то, что я здоров, я говорить не стал, у меня органы сейчас такие трюки в теле выполняют, что лучше не стоит врать. - Я заметил. – Парень уверенно сделал пару шагов ко мне, держа руки в карманах брюк, он наклонился, давая понять, что нас различает не только небольшая разница в росте, но и статусы, хотя это и было глупо, но отчего-то это меня задело. – Знаешь, Поттер. – У меня аж мороз по коже прошелся, я понимаю, что он сейчас начнёт говорить мне малоприятные вещи, но я желаю, чтобы он дольше стоял рядом со мной, чтобы я мог вдыхать запах его тела и парфюма. Я безумнее любого безумца. – В следующий раз, когда ты потеряешь сознание, я надеюсь, что ты раскроишь себе череп. – Он уже говорил мне похожее, кажется, он безумно начинал этого хотеть, а я лишь и мог, что молча глотать все его пожелания по моему здоровью. – И истечёшь кровь, не хочется как-то самому марать руки. - Я учту твои пожелания, Малфой. – Отодвинув парня в сторону, я пошёл дальше по подземелью, слыша, как мне в спину смеялся тот, кого я любил. Моя душа выворачивалась наизнанку. Я бы так сильно хотел всё исправить, но всё, что я сейчас мог, это не подавая виду идти дальше по чёртовому коридору. ощущая холод. Но я хочу кое-что сказать, пусть и не вслух, но это будет от всего сердца, остановившись возле портрета, не поднимая глаз, тихо, как только было возможно, я признался. – Ненавидь меня, так лучше, но я буду любить тебя до конца всей своей жизни. — Это не было паролем, но, видимо, даже картине стало жаль такого несчастного и побитого подростка, и меня впустили во внутрь змеиного логова. На этом бесконечном шоссе жизни мне как никому другому повезло узнать, каким может быть любящий Драко. И сейчас, пролетая на красный, я влетаю в ограду, моя машина разбивается в крах, а ты рядом, затормозив на своей машине, смотришь на всё, что от меня осталось, и я рад, что ты ненавидишь меня, потому что никогда бы не сумел отделаться от этого ужаса. - Гарри! – Ко мне подбежала маленькая красавица, за её спиной была крайне раздосадованная сестра, Пенси меня по голове сегодня не погладит. Поймав малышку, я крепко обнял её, мне казалось, в ней я видел себя, тем, каким я был сейчас, маленькой уязвимой девочкой. – Я так перепугалась, когда ты упал! Сестра ничего так и не рассказала! – Улыбнувшись Луизе, я увидел, как Пенси стала показывать головой, чтобы я шёл за ней. Я сопротивляться не стал и через пару минут был в комнате у Блейза, парень в ней, к слову, тоже был, и такой же довольный, как и Паркинсон. - Поттер, разрази тебя гром, где ты был, и это что, кровь? – Опустив Маркизу на кровать, я увидел только сейчас, что мои руки всё ещё были в крови моего отца. Пока я под пристальными взглядами слизеринцев отмывал руки, я столько версий в голове перекидал, чтобы такого этакого сказать этой парочке да малышке, но выбрал самый оптимальный вариант, который вообще всех устроит. Вернувшись из личной ванной Блейза, я прошел до двери, на что парень хотел уже было возмутиться. - Секунду. – Достав из кармана палочку, я наложил серьёзное проклятье секрета, всё, что я скажу со словами «вы никому не расскажите», они буквально не сумеют рассказать, написать, нарисовать, всё будет путаться и забываться. Но когда сама идея кому-то рассказать уйдёт, все снова всё будут помнить, это проклятье - единственный выход. – Луиза, я хочу быть с тобой предельно честным. - Я слушаю, Гарри. – Раз эта девочка отражение моего маленького и слабого я, я не хочу врать ей или же скрывать правду, вообще я должен был так же поступить и с Драко, но тогда, как и сейчас вообще-то, мне не хватает смелости. - Я умираю, это была передозировка от лекарств, которые вообще-то должны были спасать мою жизнь, но, честно говоря, я безумно устал. – Сняв мантию, я достал из своего капюшона хорька, который как бы должен был мне. – Но он нет, это мой Хлопик, и сейчас он станет человеком и всё до последней детали вам расскажет. – Хлоп выпрыгнул из моих рук на пол и тут же, не обращая никакого внимания на маленькую девочку, которая до этого никогда и не видела голых мужчин, встал на колени возле моих. - Что ты задумал? – Я не шутил насчёт того, что я устал, я действительно как телефон, у которого осталось процентов десять зарядки, он вроде бы как ещё работает и даже ничего, но ты понимаешь, что он скоро отключится. - Расскажи им правду, о Крисе, Джеймсе, а главное, историю моей болезни. Эти двое, они заботятся обо мне, объясни им, как это делал ты, не волнуйся, комнату я уже проклял, мою тайну они не сумеют рассказать, лишь я. – Проведя рукой по красной щеке моего хорька, я словно ему напомнил своим касанием, что он всё еще нё прощён, и я крайне зол на него. - Хорошо, я всё расскажу, а ты поспи, прошу.