Гарри Wolf Эванс

После всех мальчиков, выдававших себя за мужчин, которых ты впустила в свое тело и сердце, ты поняла, что не обладаешь магией, способной превратить животное в принца. Сериал «Ты» Шел урок у Снейпа, рядом со мной сидел Блейз, он помогал мне, даже если его помощь мне была не нужна. Я начал неплохо себя чувствовать после того, как Майк уменьшил дозировку моих лекарств. А также я читал сегодня Нью-Йорк Тайм, там была небольшая статья о том, что на детектива убойного отделения напали прямо в его доме, мужчина минимально пострадал, а лицо нападавшего из-за маски было не распознать. Блейз подавал мне ингредиенты, а от меня требовалось те закидывать в котёл и верно помешивать, что пока что было не слишком сложно. В моей сумке, вытащив хвостик, спал хорёк, он действительно больше меня не покидал, но что можно было сказать всего о паре дней? Так что прощения он моего так и не заслужил, лишь разрешение снова спать на моей подушке. - Гарри, кипит. – Кивнув, я стал помешивать, уменьшив огонь, и заметил, что Гермиона пристально смотрит на меня с Блейзом, словно что-то спрашивая своими шоколадными глазами. Глядя на лучшую подругу, я одними губами произнес: «Чего так смотришь?». Девушка вздохнула, опустив голову набок, прикрывая свои губы, она произнесла так же, как и я: «Вы встречаетесь? Чего он везде ходит за тобой?». Нет, я, конечно же, не стану отрицать что когда парень начал заниматься спортом, то просто преобразился в лице, и его теперь хочет половина школы, но я, пожалуй, останусь в другой половине. Так что с улыбкой стал отрицательно качать головой, пожалуй, буду я одиноким до скончания своих сокращающихся дней. Продолжая помешивать своё зелье, я услышал назойливое жужжание в голове, а в нос ударил запах серы, я за секунду понял, что меня прокляли, но вот это было уже поздно. Ко мне подошёл Снейп для проверки зелья, пока меня начинало мелко потряхивать. - Поттер, сразу видно, когда вы общаетесь с нужными людьми. – Было так больно, горло стянуло, а внутри заполыхал огонь. Схватившись мёртвой хваткой за профессора, я поднял на него свои глаза, и слёзы покатились по лицу. - Ах. – Это единственное что у меня получилось сказать, тело пробивала всё та же дрожь, а по горлу покатилась кровь, а мои слёзы стали градом падать из глаз. - Гарри! – Блейз вскочил со своего стула так, что тот упал на пол, с грохотом ударяясь, я не мог нормально дышать, выпустив руку ничего не понимающего профессора, стал медленно идти, пока ноги не подломились от боли. Пенси за мгновение оказалась возле меня, стараясь узнать, что происходит, меня всего чудовищно трясло, когда я медленно потянул пальцы в горло, пропихивая те всё глубже. От боли буквально закатились глаза, когда я медленно вытащил из своей глотки тонкое лезвие для старой бритвы. Пенси с ужасом смотрела на то, как у меня изо рта течёт кровь, смешиваясь со слезами. Уронив лезвие, я перевёл глаза напуганного оленя на профессора, который, отойдя от случившегося моментально, заклятьем убрал лезвия из моего горла. Но раны остались, и они продолжали кровоточить, я больше не мог глотать собственную кровь, и под крики девочек, просто открыв рот, я позволил слюне и крови вылиться на пол. - Откройте рот, Поттер, я исцелю ваши раны. – Профессор взял меня за подбородок, когда я поднёс к его лицу раскрытую ладонь с меткой проклятого. Тяжело вздохнувшему Снейпу пришлось взять меня к себе на руки. – Пенси, ты остаёшься с мисс Грейнджер за старших, я отведу мистера Поттера в медкрыло. Снейп ускоренно нёс меня к мадам Помфри, но при этом он молчал, пока я, положив голову на грудь профессора, старался изо всех сил сдержать в себе слёзы, пока кровь всё так же стекала мне по горлу. - Вам не обязательно терпеть, мистер Поттер, если больно, прошу, плачьте, сейчас никто не видит. – Снейп остановился, а я лишь прикрыл себе рот, когда слёзы волной покатились из меня. Прижимая лицо к груди профессора, я пачкал его чёрную мантию в своих солёных слезах, я ведь знаю, кто это со мной сделал, знаю, и всё равно не скажу, чтобы уже всё это прекратить. Сжимая мантию Снейпа, я хотел кричать в голос от боли, когда, раскрыв глаза, увидел сожаление на этом вечно ничего не отражающем лице зельевара, даже этому чурбану стало жаль меня! – Поттер, тебе нужно сказать только его фамилию, и всё, что ты терпишь, прекратится в ту же секунду. – Скажи фамилию и всё закончится, взрослым что, в кайф всегда так говорить? Ведь я так не могу, я буду дальше исполнять роль боксёрской груши Драко, и все это будут знать, каждый ребёнок и взрослый в этом замке, но пока я буду молчать, никто ничего не посмеет сделать. Просто знаете, как больно терять любимого человека? Знаете, каково это, знать, что больше не сможешь увидеть эту улыбку, услышать смех, но при этом он будет жив, просто ты перестанешь быть для него чем-то важным. Вот что я чувствую каждый день, смотря на Драко, ведь сейчас он смертельно зол на меня, ведь я причина, по которой умерла Патриция. Я тоже ненавижу себя. Снейп, вздохнув, пошёл дальше по коридору, я уже перестал плакать, когда мы подходили к закрытым дверям медицинского крыла, когда профессор поднял меня ближе к своим губам и, не останавливаясь, тихо прошептал мне на ухо. - Рано или поздно приходит такой момент, когда ваши пути расходятся, и тебе не обязательно мучиться одному, когда он уже давно ушёл вперед. – Меня занесли в мед крыло, быстро подойдя к кровати, Снейп мягко опустил меня на кушетку и, прежде чем уйти, произнес всё так же мне на ухо. – Может он и любит её. – Я схватил рукав Снейпа, каждая клеточка моей души и тела сейчас слушали тихий голос профессора, мне было важно это услышать. – Но именно ты был его светом, ты его надежда и душа. Он мог это забыть, может не признавать, но именно ты всегда будешь его домом, ведь первая любовь самая крепкая, а это ты. Я принимаю сейчас десять препаратов и вкалываю каждое утро себе опасное лекарство, от которого меня мутит, но мне всё равно так же хреново и дело даже не в моём разложившемся на все семьдесят процентов мозге, а в сердце, которое продолжает ломаться в агонии от любви к Малфою. И из-за него же у меня по горлу в данный момент ползал слизняк с очень длинным названием, он сейчас собирал мою кровь, а его слизь затягивала порезы, и я понимал, что это помогает, но… Я еще никогда не хотел так сильно закричать, как в данную минуту. Как говорится, когда душа кричит от боли, ей не избежать страдания и слёз. Обнимая подушку, я чувствовал себя брошенным ребёнком, которого родители оставили на пороге приюта, и почти так и было, вот только это был не приют, а дом моего дяди Эпла. А теперь у меня чувство, словно меня выбросили в мусор, и обиднее всего, что последние слова Драко, того Драко, в которого мне повезло влюбиться, были, что он будет любить меня несмотря ни на что. Разве это не трагично. В комнату тихонько вошло маленькое белое облако, оно же забралось ко мне на кровать и село на самый край, смотря на меня своими маленькими чёрными глазками-бусинками. Слегка дёргая своим маленьким розовым носиком, он словно ждал моего одобрения подойти ко мне, и я кивнул. Он тут же забрался на подушку, которую я обнимал, а после по мне на шею так, что мои слёзы стали катиться на белоснежный мех. Все эти годы я так умело маскировал свою боль, что многие начали завидовать моему счастью, знали бы они, как нелегко оно мне даётся. Должно было пройти около трёх часов, прежде чем я смог убрать этого дурацкого слизняка у себя из горла, и лучшее, что мне сегодня сказали, заключалось в том, что во время процесса заживления лучше было бы поспать. Закрыв глаза мокрые от слёз, я не сразу провалился в страну сновидений, сначала я почувствовал, как кончики моих пальцев на ногах стало странно покалывать. *** Кто-то очень тихо шептал мне: «Ты просто ещё не нашёл человека, который тебе нужен. Но скажет это тебе, мой милый и славный Гарри, самый нужный тебе человек». Распахнув глаза, я лежал на полу, голова гудела так, словно я делал то, что мне нравится больше всего на свете, пил и столько, что после уже и не вспомнишь, что и когда ты делал. Но самое удивительное, что я и не помню, как вообще начинал пить. Поднявшись с пола, я находился у себя на квартире, как я тут оказался было большим вопросом, но раз дома, а на полу банки от ликёра и бурбона, то да, это был я. Потирая свой лоб, я шёл в ванную на вялых ногах, даже и не верится, что я мог снова так напиться. Скинув с себя старый свитер, я вошёл в ванную, смотря на своё отражение, где моё тело выглядело очень даже неплохо, не смотря на все мои шрамы и татуировки. - Я даже вполне привлекательный. – Если не брать во внимание состояние моего здоровья, не смотря на лёгкое покалывание во всём теле со мной было всё в порядке. Я принял душ, заметил, что волосы стали отрастать, что не могло не радовать меня, а ещё у меня после душа даже похмелья не было, что было ещё одним поводом радоваться. Но когда я вышел из ванной, то всё же обратил внимание на то, что на руке у меня была ссадина, и после душа она крайне болела. Это была не какая-нибудь заноза или рана от ножа, то есть я и раньше ранился и понимал, в чём была разница. У мне на руке была вырезана надпись: «Я не должен лгать». Я пьяным и не такое вытворял, у меня большая часть татуировок сделана на пьяную голову, но чтобы такое. Так ещё сейчас у меня не было и шанса залечить эту самую рану, и возможно, что так и будет этот чёртов шрам у меня до конца жизни, пусть та и не такая долгая будет. Не выкидывая этого из головы, я дошёл до своей спальни, открыл шкаф, переодеваясь в чистое. Я так полагаю, что в школе меня в очередной раз потеряли. Накинув на себя новенькую толстовку, я босиком развернулся к кровати, когда от увиденного меня пробила дрожь. На моих серых простынях лежал окровавленный ребёнок, а на неё животике возлегала записка. Когда я сделал шаг к своей постели, пол слегка скрипнул, и этот звук эхом отозвался во мне. Всё стихло, и я взял в руки то самое письмо, липкое от крови и чего-то ещё, переведя дыхание и стараясь не смотреть на мёртвого ребёнка, я аккуратно раскрыл записку: «Ты не должен был лгать». Всё это время это был не я. Глубоко внутри меня был монстр, и когда я засыпал, он просыпался, тот парень со свиной головой, я помнил его, в том году он изнасиловал меня и именно он вставил в меня ту бутылку. - Я? – Мой мозг никогда не был устойчивым, что если спустя столько лет в моём мозгу произошёл сдвиг системы, что если у меня с годами развилось диссоциативное расстройство идентичности? Тогда в отключке я мог убивать людей, и как давно это может продолжаться со мной? Я хотел было кинуться к телефону, когда взглянул на ребёнка в своей кровати. Это была маленькая девочка, казалось, что малышка была недоношенной, может месяц-два. Подойдя к ребёнку, я собрался и наклонился к малышке, аккуратно беря ту на руки. Я думал, девочка была мертва, но, приложив ухо к её маленькой грудной клетке, я услышал тихое сердцебиение. Проведя пару раз по маленькой груди малышки, я наклонился к её крошечным губам, мягко их целуя. В следующую секунду девочка уже плакала, её ручки и ножки дрожали, а я был так напуган, что, призвав свой телефон, быстро набрал номер Энзо. - Гарри! Я думал, что ты в школе. – У меня на руках плакал не пойми откуда взятый мной же ребёнок, и я совершенно не знал, что мне говорить, о чём сейчас думать, и стоит ли мне доверять тому, что выдаёт мой мозг, могу ли я доверять сам себе? Мне казалось, что единственный, кому я могу доверять всецело это я, но сейчас меня пробивала дрожь и я окончательно запутался. – Гарри, где ты, почему я слышу плачь ребёнка? - Энзо, мне страшно, кажется, я совершил нечто ужасное. – Я услышал что-то типа: «Скоро буду», - а после послышались гудки. Пока я ждал своего друга, меня пробирал мороз, ведь плакать самому и стараться успокоить ребёнка не самая лучшая идея. Девочка начинала всё громче плакать, а я стал задаваться вопросом, зачем люди заводят такие бомбы замедленного действия. Вы когда-нибудь слышали пение китов? Ещё в том году, когда у меня стали заходить шарики за ролики, когда магия просто исчезла из моего тела, Грег посоветовал слушать пение китов, чем сейчас сидя в кресле с ребёнком мы и занимались, меня трясло, а девочка спала в моем крайне дорогом махровом полотенце. Самое страшное, отчего я в принципе дрожал, заключалось в том, что самую сильную боль причиняют обычно те, кто обещал всего быть рядом. Но я никогда не думал, что я сам себя раню, то есть, да, я причинял себе боль, но никогда не думал, что сумею убить совершенно невиновного человека… Ко мне в дом под пение китов вошли двое, я даже не заметил этого, ведь мне было так страшно, и я буквально тонул в своих мыслях. Ведь жизнь бьёт сильнее любого соперника, и сейчас после очередного её удара я хватал ртом воздух, стараясь не умереть от недостатка кислорода. - Гарри. – Меня мягко вывели из раздумий, подняв глаза, я увил своего психолога, девочки уже не было у меня на руках, её держал Ларензо, и это хорошо, ведь я явно пугал малышку. – Что случилось, откуда эта девочка? - Кажется, я убил её мать. – Мои губы задрожали, и я заплакал в голос от сказанного, как я мог так поступить, я хуже чёртового Дмитрия, тот хотя бы отвечал за свои поступки. – Я не рассказывал… – Грег сжал мои руки, пока я из-за всех сил боролся с собственными слезами, я не хочу плакать, не хочу, чтобы видели, как я плачу. – Я не хотел в это верить, но думаю, у меня очень большие проблемы. – Меня стало слегка потряхивать, вспомнил о том, как я нашёл то подвешенное тело в отеле, когда я проснулся избытым… Я понимал, что не мог напиться до такой степени, но легче отрицать правду, чем признаться, что у меня есть проблема, даже больше той, что ты умираешь. - Я слушаю, всегда буду слушать, давай, Гарри, не замыкайся в себе. – Достав из-под кресла свой ноутбук, я прождал больше пяти минут, пока он включался, и на поиски нужной мне вкладки, пока не наткнулся на статью про резню в шотландской школе для девушек. Развернув экран ноутбука так, чтобы Грегори, мог прочитать я дал ему минуту. – Ты же не мог? - Я проснулся там, мне было плохо, и я подумал, что это сон, потому что после снова потерял сознание и очнулся там, где засыпал. – Но я не забуду, что в тот момент был весь в крови и до сих пор чувствовал на своей коже дыхание той слепой девушки. – Но я был в крови, я не помню, что именно со мной происходило, я запутался, и был напуган, так что просто смыл с себя кровь. Мой психолог словно и не знал, что ему сказать, зато я нашёл идеальное описание своего диагноза, и оно не было лучезарным. Я невменяемый, меня не посадят, но до конца своего чёртового года я проведу привязанный к постели, или же запертый в мягкой комнате без окон и дверей. - Были ещё прецеденты? – Сколько нужно раз, чтобы я понял, что сошел сума? Три или десять, может я и до этого убивал, просто моя вторая личность не была такой смелой, но раз она поняла, какой я тупой и слабый, то решила действовать ва-банк, а что если это я вторая личность? – Гарри. - Был ещё случай, я проснулся в номере в отеле с расчленённым трупом. – Грег медленно поднялся на ноги, а я только опустил глаза, дрожащим голосом продолжая рассказывать. – Я знал этого парня, он изнасиловал меня в том году. – Ларензо прикрыл глаза, пока мой психолог, схватившись за волосы, стал медленно отходить от меня. И тогда из воздуха появился мой хорёк, короткий хлопок, и Хлопик стоял на моём ковре, рассматривая происходящую ситуацию, после минутного изучения, животное кинулось ко мне на колени. Схватившись в маленькую тушку своего хорька, я сомкнул глаза, давая всё же слезам волю, я знаю, что этот парень всегда следил за мной и видел худшие из моих поступков. Хотя, может именно сейчас я делал худшее, но я был рад, как никогда до этого, что Морфей появился. - Гарри, то, что ты сейчас рассказал, это же расстройство множественной личности. – Я лишь кивнул, чувствуя солёную влагу у себя на губах, я понимал, что им просто необходимо было сообщить обо мне властям, ведь я не собаку на машине сбил, это были массовое убийство и надругательство над телом. - Вы должны сообщить обо мне, я больше невменяем. – На этих словах Хлоп встрепенулся, смотря на меня своими чёрными глазками, помотал головой, словно говоря, что не согласен с моим словами, но я лишь провёл рукой по мягкой шерсти Хлопика. Он оттолкнулся от моих колен, прыгнул на пол, обращаясь обратно в человека. - Вы никому не сообщите о Гарри. – Стоило сообщить раньше этим двоим, что у меня хорек вообще-то имеется, и что он анимаг и не абы какой, а пожиратель смерти, который слегка помешан на мне. – Я видел его вторую личность, она появилась недавно, думаю, дело в том, что осталось меньше года, и мозг не справляется со всем, что происходит с телом, это защитный режим. - Эм, хорошо, анимаг. – Грег взял себя в руки, в то время как Ларензо продолжил укачивать девочку у себя на руках. – Слушай, мы не собираемся сдавать Гарри в полицию, как я понимаю его вторая личность тоже маг? - Да, и достаточно ловкий, вы не видели его в Хогвартсе, он жестокий, и зол он на всех, включая и самого Гарри. – Я нехотя стал водить пальцем по свежей ране, что тут же заметил Грег, оказавшись рядом, схватил мою руку, читая с неё. - Я не должен лгать. – Приложив ладонь на губы, мой психолог перевёл глаза на Энзо, который лишь пожал плечами. – Эта личность, думаю, её можно остановить, эм, ты это… – Грегори не знал, как назвать Хлопа, отчего начинал жестикулировать руками, стараясь при этом не смотреть на голое тело моего хорька. - Морфей, его зовут Морфей. – Опустив на меня глаза, психолог кивнул, в то время как я продолжал кусать свои губы. - Морфей, ты владеешь легилименцией? – Мой хорёк лишь кивнул, а я понял, о чем шла речь, у меня были врожденные способности окклюменция, и я об этом не говорил вообще никому, да, даже вслух об этом ни разу не заикался. Но думаю, пора распрощаться со всеми моими секретами, пока это не привело к финалу, где моя вторая личность убивает, например, Драко, ведь мне-то он дорог. Да, знаю, натянуто за уши, но одна мысль об этом напугала меня до боли в животе, и, встав из кресла, я, как раньше, схватился за Хлопа. - У меня врождённая способность к окклюменции. – Морфей лишь обнял меня, целуя в лоб, он не был удивлён, просто он был тем, кто всегда был где-то рядом со мной. Даже когда я падал, именно он помогал мне подняться. Я не хотел верить в то, что я лишь вторая часть души, запертая в одном теле с монстром. - Ты хорошо контролируешь окклюменцию. – Я лишь покачал головой, мне достаточно сложно не слышать чужих мыслей, чем наоборот, иногда голоса такие громкие, что только с помощью сигарет я преставал слышать их. - Лишь сигареты и алкоголь не дали мне сойти с ума от всех этих голосов, со временем я научился их заглушать и даже отстраняться от них, но никогда не мог закрыть их доступ целиком. – На этом Хлопик лишь сильнее меня прижал к себе, отчего захотелось снова плакать, но я всё же не стал рыдать, мне нужно справиться с этим, чтобы это, чёрт возьми, не повторилось. - Тогда пусть Морфей научит тебя контролировать окклюменцию, и может тогда твоя вторая личность и не сможет проникнуть через брешь твоего мозга. Собравшись, я вернулся обратно в школу, оставив ребёнка на Энзо, он обещал найти, откуда была эта девочка и может, если выйдет, то вернуть ту в семью. Я не был против, но узнать, что стало с матерью малышки, мне, честно говоря, вообще не хотелось. А когда я вернулся в замок, меня ждали последствия, скажем так, после столкновения с айсбергом. Вернувшись в замок, я переодевался в ещё один набор формы, Хлоп быстро решил мне рассказать, что именно намутила моя вторая половина души, пока я, собственно, был в отключке. Парень, оказалось, не сразу покинул замок для своих тёмных действий, нет, а зачем, он достаточно повеселился перед этим. Например, он, то есть как все думают я, столкнул с лестницы профессора по Защите от Тёмных сил, нет, мне конечно профессор тоже не особо нравилась, но ломать той шею мне как-то не хотелось. Но это было ещё не всё, этот парень внутри меня назвал Гермиону лживой сукой, которая манипулирует чувствами Пенси, которая зайкой бегает за Грейнджер. Но гриффиндорка никогда не допустит красотку до своих трусиков, какой бы доброй и хорошей та не была. Нет. Конечно, тварь была в чём-то и права, но не так грубо, конечно, но да, я тоже думал, что Гермиона пользовалась чувствами Пенси. А после он прошёлся по всем, кто дорог был мне хоть немного, потому что, по словам Морфея, я заявил Рону после того, как ударил его в живот, что он такой же лживый ублюдок, как и его подружка, потому что он не может просто бросить своего паука из-за просто привязанности или же секса. Потому что даже идиоту ясно, что любовь там односторонняя, и Аликом просто пользуются. И всё это я сказал при Алике прямо тому в лицо, мне так стыдно было слышать это, я боялся даже представить, что чувствовал в этот момент сам принц пауков. И вот с ним мне стоило поговорить в первую очередь. - Как думаешь, где сейчас Алик? – Морфей лишь пожал плечами, но уверенно смотрел мне в глаза, словно намекая, что я и без его глупых предположений это знаю. – Ты прав, я знаю и сам. – Хлоп снова обратился в хорька и быстро спрятался в глубоком кармане моей мантии, я сжал свой кулон. Алик сидел на кромке леса в огромных корнях старого дерева. Собравшись, я быстро подошёл к парню, который явно не выглядел счастливым. Он увидел меня за пять метров, поднял свои глаза, но не стал на мне задерживаться. Дойдя до него, я сел рядом и сидел так тихо и долго, пока парень писал что-то на пергаменте, я не знал, с чего мне начать. - Не смей даже думать извиняться. – Переведя глаза на принца арахнидов, я не мог поверить своим глазам, ведь сильный и могущественный паук, которого я знал, сейчас удерживал слёзы в своих глазах. – Каждое твоё слово было правдой, Рон любит тебя, он никогда не сумел бы полюбить меня, пока любит тебя. – Мне было так стыдно за то, что Рон не мог полюбить в ответ Алика, ведь он хороший, а ещё такой сильный. – Я хочу злиться на тебя, но ты мне жизнь спас, и я понимаю, что тут твоей вины тоже нет. Алик развернулся ко мне лицом, мягко опуская свою руку ко мне на голову, я знал с самого начала наших отношений, что этот паук лучше некоторых людей, и я рад, что мне хватило ума спасти его бесценную жизнь. - Ты уходишь и это прощание? – На мои слова парень широко улыбнулся, отчего у меня прошёл мороз по коже, ведь в чём-то моя злая половина была права, Рон действительно сильно привязался к Алику, но кое в чем зло было не право. Рон любил Алика, да, может не так сильно, как меня, но я же всё же был у друга его первой влюблённостью, а Алик и его улыбка могли бы стать последней, но отчего-то он не станет ждать. - Я правда старался стать человеком для него. – Я смотрел в синие глаза, в которых хотелось заблудиться, но я тоже не мог этого сделать, потому что уже любил другие. Из-за чего мне было до безумия стыдно перед пауком. Взяв его руку, я старался не думать о том, что завтра утром не увижу этого яркого парня. – Но, Гарри, я паук у меня ещё есть семья, обязанности перед ней, и они ждут того момента, когда я взойду на трон, мне необходимо вернуться и продолжить наш род. – Я понимал, о чём говорил Алик, знал, ведь тоже нёс ответственность за людей, и я обязан был их защищать, пусть сейчас у меня это и не выходило, но я старался. – Но, Гарри, я уже скучаю по Рону, прошу, ты же отдашь ему прощальную записку, ведь так поступают люди. – На это я только и мог, что просто кивнуть. - Чтобы ты знал, я тоже буду по тебе скучать. – Парень обнял меня, и вдруг меня накрыло, что друзей, которых я знал, с годами становится всё меньше, они просто либо начинают ненавидеть меня или же избегают. Например, как дела сейчас у Седрика, он же знал, что Билли, который был мне буквально как брат, отдал свою жизнь в обмен на его, из-за чего Диггори сам меня избегал. Чак меня ненавидел, Билли, как я уже сказал, умер, а Алик уходил спасать свою семью, и я не осуждал его, просто уже очень сильно по нему скучал. - Гарри, я тоже всегда буду скучать по тебе, ты же буквально спас меня от смерти. – Тёплые губы паука в последний раз коснулись моего лба, после чего, встав, он отошёл в сторону леса. Подскочив на ноги, я увидел огромного красивого паука, который уже был величественным, как и полагалось королю. - Проживи чертовски долгою и счастливую жизнь! – Моргнув раз всеми своими глазами, словно говоря «прощай», он ушёл. И я не представлял, как принести все эти новости Рону, потому что ещё утром у моего друга были отношения с парнем, с которым он строил своё будущие. Я это знал, ведь частенько играл в шахматы с другом, и он всегда говорил о том, что будут делать они с Аликом после выпуска. Да, Рон недостаточно сильно любил Алика, раз они так часто ссорился с ним, и у них были конфликты, корнем которых чаще всего был я. Но они мирились, они спали вместе, Рон даже родителей с ним познакомил, а сейчас Алик просто ушёл так же неожиданно, как и появился год назад. – Не смей сейчас становиться человеком и жалеть меня, слышишь, Морфей. Хорек задвигался у меня в кармане, выбираясь из него по моему рукаву, парень спрыгнул на землю, но послушно превращаться в человека не стал, пока я смотрел в лес, где уже совершенно не было видно Алика. - Я подвёл Рона и Алика, мне так стыдно перед ними, особенно перед Роном. – Убрав письмо в карман, я наклонился, беря свою белую ношу на руку, прижимая его к груди, другой рукой я сжал свой медальон, представляя туалет плаксы Миртл. Найти Рона труда не составило, а вот подойти к нему ещё как. Друг сидел напротив Гермионы, с боку от него был Блейз, ребята что-то писали, ставлю на уроки, в отличие от них я давно уже забил на домашку, из-за чего у меня самые низкие оценки, как и посещаемость, вопрос только в том, почему я всё ещё студент Хогвартса? - Гарри! – Пенси с такой силой стукнула меня по спине, что показалось, она беса постаралась из меня выбить. – Какого хуя это было? И я даже не про то, что ты наговорил Гермионе. – Спина горела просто огнём, а хорёк, который отчего-то затих у меня в кармане, мне явно чего-то не договорил, в общем, ничего нового хочу сказать. - Эм, тогда, о чём ты? – Я, правда, стал косить под идиота, потому что другого варианта узнать, что же я там такого ужасного совершил, у меня шансов не было. - Серьёзно?! Будешь врать, что это не ты избил Драко? Нет, я, конечно, понимаю, что он едва не убил тебя… – Этого было достаточно, чтобы я едва тут же не сорвался с места к Драко, снова же забывая о своих друзьях. Но когда я двинулся, то понял, что не могу бежать и дальше, ведь это обман, к цели я так и не приблизился, и как бы сильно мне больно не было это признать, не знаю пока что как, но мне следует отпустить Малфоя. – У него… - Хватит, я не хочу знать, потому что, зная себя, сломя голову побегу к нему. – Хотя уже должен понять, что нет никаких «вторых половинок». Есть просто отрезки времени, в которых нам с кем-то хорошо, три минуты, два дня, пять лет, всю жизнь, со мной, к сожалению, не вышло на всю жизнь, и я не должен зацикливаться как сумасшедший на том отрезке времени. Ведь я не один, кому больно и кого не понимают. Вот Пенси, сильная, красивая и крутая, прямо как бомба, но при этом Гермиона такая милая и добрая не в состоянии ответить на чувства девушки, всё просто, Миона по парням как бы сильно её и не хотела Пенси. Так что, выпрямив спину, я взял подругу за руку, сейчас мы должны были сплоченно войти в общий зал, где сейчас шла подготовка, и сказать нашему другу, что его парень бросил его, не набравшись смелости сказать «прощай» в лицо. - Алик ушёл. – Пенси только тихо выругнулась, опуская свои глаза, это было неприятно, это будет больно, и я не знаю, каким теперь будет Рон, но мне следовало отдать ему письмо, ведь это всё, что сейчас связывало парней, которые вместе были год. - Он не вернётся? – Я лишь помотал отрицательно головой, потому что это правда был конец, и Алик больше не вернётся к нам, мы больше не услышим то, как он смеётся, и не увидим, как они с Роном мило целуются. – Ты же понимаешь, что не виноват. - Пенси, мои слова не были такими уж тяжёлыми, чтобы закончить год отношений. – Я знаю, что всё равно как-то, но повлиял на ускорение разрыва, но всё и так к этому шло. – Некоторые отношения просто приходят к своему концу, как было со мной и Драко. - Не сравнивай, вы не расстались, не попрощались, он просто всё забыл. – И это снова же не было виной Драко, только моей, в своей пусть и недлинной, но такой ухабистой жизни я столько дурости совершил, хоть и достаточно умён. Но иногда ум не влияет на то, как ты поведёшь себя в отношениях, это совершенно неожиданные вещи, любовь никогда нельзя предсказать. – Что будем делать? Взмахнув рукой, я чётко нарисовал в своей руке лучшее какао всего Нью-Йорка, от которого в детстве был в полном восторге, и вот мне руки уже грел термос, с именем моей тети, мне даже стыдно, но мне он был нужнее. - Это лекарство от сердечных ран, какао моей тёти. – Пенси промолчала, но глаза её выдали подчистую, ей было так жаль меня, а я лишь и мог, что радоваться, ведь повода для грусти у меня не было, был какао. – Лучше давай сегодня посочувствуем Рону, ему это будет необходимо. Войдя едва ли не под руку с Пенси, я помотал головой, чтобы Гермиона не двигалась, хотя та и выглядела рассерженной, но послушно оставалась сидеть на месте. Пройдя к Рону, я сел рядом с ним, мягко положив голову прямо другу на плечо, а перед его носом, прямо на домашнее задание я поставил напиток богов. - Моя тетя часто говорила, что когда тебе больно, поможет самое лучшее решение, алкоголь, но раз я был мелким и пить, по сути, мне было нельзя, для меня она варила какао. – Я чувствовал, как Рон улыбается, мне нравилось, как он улыбается, и я не хотел сейчас доставать письмо из своего кармана. - Если ты так просишь прощения, то я тебя уже простил. – Крепко обнимая друга, я перевёл глаза на Блейза, который всеми своими фибрами спрашивал, что вообще происходит, отчего это я стал вдруг извинения просить. - Рон, я насчет Алика. – Рональд убрал мои руки и, перекинув ногу через скамейку, сел лицом ко мне, смотря прямо в глаза, сложно врать тому, кто знает тебя слишком хорошо. – Гарри, ты знаешь, я люблю тебя, даже слишком сильно, но я ненавижу, когда ты суёшь свой нос в мои отношения. – Рон, не забирая своих вещей, стал уходить, я же, схватив какао, побежал прямо за другом, мне следовало начать как-то более мягко или же с другого угла. - Рон! – Друг всё же остановился, но, не видя его лица, я понимал, он злится, да, он сказал, что не злится на меня, и так бы и было, если бы я не стал касаться его отношений снова. – Прежде чем ты скажешь мне не лезть, я хочу, чтобы ты знал, я всегда буду на твоей стороне. – Рональд обернулся на меня и, мягко улыбнувшись, сказал. - А я всегда буду на твоей. – Пройдя расстояние между нами, я отдал чёртов термос Уизли, поднимая на него самые виноватые глаза. - Я клянусь, что буду наказывать всех, кто только помыслит обидеть тебя, Рон, я люблю тебя и буду всегда с тобой до самой своей смерти. – Прищурив свои небесно-голубые глаза, Рональд подозрительно смотрел на меня. Я запустил руку в карман, медленно доставая оттуда прощальное письмо единственного паука, которого не боялся мой лучший друг. – Алик ушёл… – Я протянул письмо другу, на которое он опустил глаза, а после снова поднял на моё лицо. - Как понимать «ушёл»? – Почему этот день не мог просто закончиться вафлями и кофе возле камина с друзьями, почему обязательно так? - Алик вернулся в лес, но это письмо - его прощание с тобой. – Опустив свои голубые глаза на не самый большой кусок пергамента в моих руках, Рон забрал его. – Мне оставить тебя? - Да, пожалуйста. – Я помню тот момент, когда тебя оставляют, это отвратительное чувство, и я чётко помню, что в ту минуту хотел остаться один на один с собой. Сжав свой кулон, я прикрыл глаза, перемещаясь на астрономическую башню, мне нужно было выкурить сигаретку и минутку-другую подумать, прежде чем вернуться к Рону. Моё лицо обдул прохладный вечерний ветер, а с высоты было видно, как красиво солнце садилось на закате. В прохладе мне стало легче, я надеюсь, что мне правда стало легче, порывшись по карманам я нашел пачку сигарет, за которую было хотел схватиться хорек, но видимо в его голове что-то промелькнуло, и он не стал за ту держаться. Прислонившись к краю, я выпускал серый дым в малиновое небо, казалось, что у меня всё достаточно неплохо в жизни, когда смотришь с такой высоты и не приглядываешься. Сигареты без наркотиков были такой редкостью в моей жизни, я имел в виду без травки, мне даже нравилось чувствовать свою боль, так я знаю, что жив. - И снова Поттер, а мне казалось, заберусь повыше и уж точно с тобой не столкнусь. – Честно, я думал точно так же, но видимо мне всё же не из-за красивой мордашки нравится этот парень. Выбросив наполовину докуренную сигарету, я развернулся к Малфою, и меня пробил страх, ведь его лицо было в синяках. – Что за взгляд, забыл, как ударил меня головой об стену? - Видимо мне было за что. – Я уже знаю, что сейчас он перейдёт на личности, и я испытаю огромную палитру эмоций, состоящую из боли, но я всё равно не уходил. Лишь смотрел на то, как он красиво, словно большой кот, двигался по старой обсерватории, где по ночам изредка шли уроки. - Возможно, Поттер, ты же сам сказал ненавидеть тебя, разве тебя что-то не устраивает? – Многое, например меня не устраивает моя болезнь, твоя потеря памяти, но больше всего меня не устраивает тот факт, что я не могу просто остановить время, для того, чтобы поцеловать тебя ещё хоть раз. - Честно, я знаю, что это ты и молчу, но то, что я ударил тебя, я могу в мгновение исправить. – Усмехнувшись, Малфой развёл руками, его глаза блестели от такого общения со мной, словно заигрывал, но его раскрытые руки словно говорили: «давай». Быстро преодолев расстояние между нами, я слегка потерял над собой контроль, ведь хотел только легонько коснуться его губ своими, залечив тем самым даже самую маленькую ссадину. Но вместо этого я запрыгнул на него, обхватив талию ногами, держась за шею, я припал к мягким губам грубым поцелуем, к своему желанному наркотику. Я быстро и ненасытно целовал эти губы, слегка посасывая их, моё тело начинало что-то чувствовать, и это наконец-таки была не только боль. Но жаль, что поцелуй не продлился и минуты, откинув меня на пол, Малфой сказал: - Этого будет достаточно. – В принципе так и было, ведь и следа удара об стену и не осталось, но мне было всё равно так обидно и стыдно от того, что у меня банально встал член. – Что это? – Парень явно заметил мой стояк, рассмеявшись, он было хотел ударить меня, как на него выпрыгнул мой хорек, начиная агрессивно шипеть. – Я ничего не имею против твоего хорька, и ради его же сохранности больше тебя не трону. – Мне, честно говоря, мало в это верилось, скорее парень имел в виду, что сегодня он меня больше не тронет. – Но хочу, чтобы ты знал, это не поцелуй, я имел с тебя выгоду, и мне нравится причинять тебе боль, видеть, как ты страдаешь. – Шерсть у Хлопа поднялась, отчего я тут же схватил его, ещё чего не хватало, чтобы хорёк тут голым парнем обратился прямо на глазах у Малфоя, уже не говоря о том, что парни были до безумия похожи внешне. – Разве не забавно, ты чуть не умер, но как жалкая шавка всё равно тянешься ко мне. – Парень присел передо мной на корточки, смотря прямо мне в глаза, от этого у меня мороз по коже прошёлся. – Любовь? - Что? – Я смотрел прямо в глаза своей одержимости, и сейчас в его глазах не было той жестокости, скорее тот самый детский интерес, с которым раньше этот же мальчишка говорил мне, что хочет сделать меня частью своей коллекции. - Думаешь, ты заслужил любовь? – Меня аж всего реально передернуло, что значит этот вопрос, то есть убийцы, по мнению Малфоя, что, любви не заслужили, что ли? - Да! – Выпустив Хлопика из рук, я, не боясь, встал на колени, отчего наши глаза и лица снова оказались в непосредственной близости. - После всего, что ты сделал! – Драко смотрел прямо в мои глаза, он был так зол, глядя на меня, даже не понимая, что я не желал смерти его девушке, я вообще мог не спасать её, в тот день я изо всех чёртовых сил старался помочь. Если уж на то пошло, то, честно говоря, я продлил Патриции жизнь, а не отнял её, просто мне совершенно не хотелось, чтобы этот блондин винил себя в её смерти, в том, что не успел спасти! – Ты думаешь, что заслужил любовь! Почему?! - Потому что… – Он не дал мне ответить, лишь схватил меня за ворот мантии, мне казалось, скажи я что-то по поводу того, что заслужил быть любимым и любить, он меня тут же убьёт. - Почему! – Наши дыхания смешивались в одно общее, отчего мне становилось лишь хуже, ведь с самого начала года мне хотелось быть с ним, а он ненавидел меня, а главное, потому что я ему позволил это. – Я хочу знать. – Его голос был таким жестоким, что от него я начинал плакать даже этого не хотя. – Почему, Поттер, чем ты заслужил любовь? Скажи мне! – Едва не опрокинув меня на пол, Малфой замахнулся для обычного маггловского удара, когда я ощутил жгучую решимость. Опрокинув парня на спину, я сел на него сверху, крепко держась за его ворот белоснежной рубашки. Все, кого я когда-либо любил, умирали, у меня совершенно ничего не осталось, даже чёртов какао мне больше некому готовить по старому рецепту бабушки, я совершенно один и, чёрт меня подери, умираю, так почему я не могу из последних сил надеяться на любовь?! - Потому что я человек! – С моего носа скатилась горячая слеза, падая прямо на лицо моего наркотика, который молча лежал подо мной. – Как и они все! – Махнув рукой в сторону замка, по которому ходили сотни детей, которым я завидовал изо дня в день, потому что им не приходилось тонами пить таблетки, страдать от болей во всём теле и биться с временем. – Я тоже человек! – Мои слёзы всё падали на его лицо, пока он так пронзительно смотрел на меня. Подняв свои руки, он стал вытирать мои слёзы, которые, как мне казалось, стали обжигать его лицо. Мне начинало казаться, что я задохнусь от этой боли, я так сильно не хочу умирать, не хочу, чтобы даже это закончилось. Прикрыв глаза, я опустил голову на его плечо, когда ощутил самые простые, но такие тёплые объятья, которые мне были буквально необходимы, чтобы вздохнуть. Через минуту подняв голову, я снова посмотрел ему в глаза, как же сильно я хочу, чтобы он ещё хоть раз в моей жизни посмотрел на меня так же, как раньше. Проведя руками по моим щекам, Драко мягко притянул моё лицо к своему, за секунду до поцелуя я подумал, что если бы я сейчас умер, пока он мягко меня целовал, было бы не так и обидно.