Гарри Wolf Эванс

Сильные люди не любят свидетелей своей слабости. Унесённые ветром На кухне, где стояли редкие десерты и выпивка, я сидел возле открытой бутылки белого вина и ел тарталетки с кокосовым кремом и какой-то сладкой ягодой, она вроде растёт только у маглов и чем-то похожа на голубику, но на вкус как арбузное мороженое, странно, но именно такое описание я бы дал ягоде. Возле меня на стуле, что сразу говорило о воспитании директора, сидел сам Дамблдор и с чаем ел лимонный торт, который пару минут назад мы лишили девственности и всё равно, что я ещё даже свечи не задул, и Пенси меня за такое на коврик пустит. - Ещё раз хочу поздравить тебя с днём рождения, мой мальчик. – Я лишь только улыбался, моё слегка токсичное настроение никак не касалось неожиданного появления директора, скорее всё дело было в том, что я был одиноким подростком, чей парень динамит его всё лето. - Спасибо, лучший подарок — это книга. – Я даже поднял ту самую книгу в воздух, и не будем печалиться из-за того, что это потёртый учебник по зельям, но зато мне покупать его в принципе не придётся. – В этом году Снейп не сумеет меня с ним завалить. - К слову об этом, профессор Снейп с этого года будет преподавать защиту от тёмных искусств, и из-за этого отчасти я тут. – Честно говоря, я подавился кашлем из-за того, что кокосовый крем попал не в то горло, ведь такого поворота событий я уж точно не ожидал. Точнее, было ясно как день, что директор не поздравить меня с днём рождения пришёл да тортика поесть, дело точно заключалось в том, что от меня что-то в очередной раз требовалось. - Так с чем мне помочь? Я же понимаю, что вы сюда пришли, директор, просить помощи. – После сказанных мной слов, Дамблдор лишь слегка виновато опустил глаза, но через секунду он положил себе на колено серую руку, которую я сразу заметил, но не стал говорить о ней, хотя, видит бог, мне хотелось. Но раз директор так выставлял руку, то он как бы намекал на то, чтобы я поинтересовался что с ней, но чёрт, я был болен и сам, знаю, как это бесит, когда люди лезут в твои болячки и расспрашивают о них, для этого же есть википедия. – Дело в вашей руке, директор. - Отчасти, да, именно так, Гарри. Дело в руке. – Отложив недоеденный кусочек торта на белоснежной тарелке, Дамблдор положил здоровую руку ко мне на плечо, и я ни о чём таком говорить не стану, но мне оно не понравилось. – Мне необходима помощь одного старого друга, который очень давно уже был учителем в замке, но сейчас мой друг отказывается возвращаться… Однако в последнем письме он эмоционально интересовался о тебе, и я подумал, что если приду к старому другу с тобой, мой мальчик, возможно он и согласится. – Звучало, честно говоря, так, словно мне придётся в узеньком костюмчике горничной в красных съедобных трусиках танцевать для нового профессора, пока директор будет с удовлетворением на всё это смотреть. И вот где чёртов Малфой, когда меня тут всякие старики хотят сделать секс-игрушкой во власти старых мужиков, чьи яйца уже были на уровне их колен. - Конечно, я помогу. – Это же я, мальчик, который с какого-то хера никогда не отказывает, хоть вспоминаем идиотский турнир, когда моя жизнь шла по такой пизде, что страшно становилось той самой пизде. – Что от меня будет требоваться? - Просто быть собой, мой мальчик, ведь люди неестественно быстро привязываются к тебе и хотят быть рядом, ты как теплый солнечный свет. – Это было самое приятное, что я слышал за весь день, мне даже улыбнуться захотелось, но я не стал этого делать, не забывая о красных вишнёвых трусиках. - Тогда стоит взять каких-нибудь угощений, ведь в гости по этикету стоит идти с гостинцами. Знаете, взяв вишневый пирог и переместившись в Годрикову впадину, о которой я слышал лишь от Сириуса и то, потому что там жили и были похоронены мои родители, я, мягко говоря, напрягся, но стремился показать свой страх. Я шёл поодаль руки директора и старался всё же не думать о вишнёвых трусиках и всём том безумии, которое только могло закрадываться ко мне в голову. Это продолжалось, пока мы не подошли к дому, тогда мне пришла мысль, что неспроста друг директора ему не отвечал на письма. Всё было перевернуто, окна разбиты, дверь вынесены, казалось, что здесь поработали либо пожиратели смерти, что возможно, либо тайфун. - Ради всех богов, мой мальчик, держись за моей спиной. – Не хочу оскорбить директора ни в коем разе, но, когда старику лет сто пятьдесят, уверенности в безопасности за его спиной и быть не может. Поэтому я незаметно взял корзинку с едой в одну руку, а другой стал перебирать пальцами, где буквально между кончиков стали пробегать белоснежные молнии. Когда, перешагнув едва не надвое переломанную дверь, я впервые в своей не самой стабильной жизни подумал о том, что сейчас был тот самый момент, когда адекватные люди вызывают полицию. В нашем случае это были авроры, и пускай Дамблдору было не страшно идти в дом, который не предвещал совершенно ничего хорошего, ведь директор старик и ему-то уже было нечего терять, про себя я так говорить крайне не хотел. - Директор, не хочу показаться трусом в ваших глазах, учитывая, каким вы меня считаете, но возможно нам стоит позвать авроров сюда, ведь вы не молоды, а я, как бы прискорбно это не звучало, ребёнок, и на вряд ли мы в реале справимся с толпой пожирателей, если вдруг это сделали они. – И почему-то после потанцовок с Тёмным лордом я от того мог ожидать чего-то этакого, как разнесённый на щепки дом, да хоть тем же элитным отрядом, и честно, после всего, что мне пришлось пережить, я не хотел умирать от рук зомби, и уж точно не от лапок жабы. - Тебе нечего бояться, мой мальчик. – Вот после таких слов люди и начинают бояться. Но как по классике всех идиотских фильмов ужасов, когда надо рвать когти на улицу и сломя голову бежать от маньяка, а героиня бежит на второй этаж дома, мы вошли в нечто, что когда-то было тем самым домом. В этой ситуации я ещё и вспомнил статистику того, что шансы на выживание есть лишь у девственниц и геев, а я вроде бы второй вариант и может выживу, но это далеко не факт. И вот пока директор что-то выискивал в этом прекрасном месте жительства всех известных маньяков, вон например в правом углу возле разбитого окна лежала кофта в красно-чёрную полоску, я ждал момента, когда сумею лично пожать руку Фредди. И пока по моему телу бродили новые ощущения, а очко сжималось, видимо, стараясь вернуться в круг девственников, моего уха коснулось что-то холодное, склизкое и мокрое, отчего я мог начать производить кирпичную фабрику. Директор, кажется, даже не заметил, как меня передёрнуло всего изнутри, и это обычная моя реакция, бояться внутри, а после наедине с собой заедать стресс пиццей и запивать всё это виски, в которой будет пара капель колы, всё же я не алкоголик. Опустив корзинку на пыльный пол, коснулся кончиками пальцев своего уха, где была кровь цвета чёрного граната, которая легко тянула запахом углей и лавы. - Это же кровь дракона. – Глаза цвета ярко-голубого цвета опустились на кончики моих пальцем, а ресницы коснулись скул, тем самым директор словно говорил, что я прав. После этого Дамблдор резко ткнул кончиком своей палочки в единственное целое кресло в идиотскую полоску, из которой обычно делали шторы или безвкусные халаты. - Мерленова борода. – И из обивки кресла прорвалась слегка седая голова в морщинах достаточно привлекательного мужчины в определенном возрасте, чьи глаза горели всё так же, словно владельцу было слегка за двадцать. Неплохо, подумал я, но всё же теперь долго буду отходить от того момента, как кровь коснулась моего уха, это было явно лишним. – И чего это ты в меня тут тыкаешь, я не звал тебя, Альбус, и ясно дал свой ответ в последнем письме! - И тебе доброго вечера, Гораций. Я привёл с собой Гарри, он слегка испугался, но думаю станет уютнее, если мы тут немного приберёмся. – Вещи и разбитые предметы, в общем, как и весь дом стал собираться, возвращаясь в исходный материал, и в такие моменты меня всегда посещает одна и та же мысль. - Имея такую сильную магию, всегда задаюсь вопросом, почему в магическом мире актуальна бедность, раз посуда может сама себя мыть, свитера вяжутся сами собой, а сломанные вещи становится как новенькие от одного взмаха палочки, так что такого понятия как бедность не должно быть. – И когда я посмотрел на директора и профессора, который как раз в тот момент снимал с себя старый уродливый халат, под которым был достаточно неплохой костюм, который что не странно подчеркивал фигуру профессора, и этот человек мне чем-то напоминал смесь моего Джо и отчего-то того надменного и корыстного Локонса. - Какая глубокая мысль, мой мальчик. – Дамблдор перевёл свои голубые глаза на старого друга, который, как вино и сыр по всей видимости, с годами становился лишь лучше. И столкнувшись глазами с этим мужчиной я моментально включил свой гениальный компьютер, который гордо носил у себя в мозгу. Этот мужчина в возрасте двадцати лет пришёл работать в Хогвартс профессором в двадцатых годах, ушёл на пенсию в восемьдесят первом, а значит он такой же старый, как Дамблдор, где далеко за сто. Но этому мужчине передо мной и пятидесяти не дашь, у него лишь лёгкая седина в волосах, которую едва заметно, почти нет морщин, только мимические возле глаз, а также чёрная щетина, которой максимум пара дней. Так же нет и намёка на лишний вес или проблемы с коленями, спиной и другой старческой болячкой. Мужчина в чёрных брюках, которые чрезмерно обтягивали его пах, явно не был таким старым, каким должен был быть. Когда я на первом курсе увлеченно читал о Хогвартсе, то там было аж три главы про этого человека, Гораций Юджин Флакк Слизнорт — чистокровный волшебник, Мастер зелий. Сведущ в окклюменции, незаурядные способности в области само-трансфигурации. И у него достаточно выразительные высокие скулы, прямой нос и слегка узкие губы, с глубокими глазами цвета крыжовника. Он красивый, и думается мне, что примерно так же он раздумывал в данный момент и обо мне. – Гораций, я воспользуюсь уборной? - Конечно, Альбус, раз ты уже здесь, не вижу смысла возразить. – А также я только что подметил, что этот мужчина с выразительной внешностью не любил, когда кто-то влезал без разрешения в его личное пространство. – Ты похож на мать. – Со строгостью во взгляде вдруг сказал прошлый профессор по зельям, слегка щуря глаза, делая короткий шаг ко мне. – А в книгах писали, что на отца. - Не всегда стоит верить книгам, это не всегда точный источник. – Разорвав достаточно странный зрительный контакт между мной и профессором, обнял себя и двинулся к полке с фотографиями, на каждой был Слизнорт в компаниях учеников. – Вы не похожи на сентиментального человека, так для чего фотографии? - Ты же умный мальчик, уже сам догадался. – Я лишь мягко пожал плечами, может я предполагаю, для чего была нужна целая полка самыми разными фотографиями, однако предположений было два. Что этот мужчина, что уже стоял у меня за спиной, любил молодое мясо на ужин, чтобы то извивалось и постанывало под его нихера не старым телом. Или же, что возможно ближе к правде, Гораций очень любил комфорт. А ещё он любил собирать вокруг себя знаменитостей, преуспевающих и влиятельных людей. Ему нравилось думать, что они прислушивались к нему. Он сам никогда не стремился восседать на троне, но предпочитал занять место за его спинкой — там, знаете ли, легче развернуться. - Вы любите комфорт. – Я мягко обвёл глазами комфортабельную гостиную, в которой был шик, словно вырванный из фильма Великий Гэтсби. – А ещё собирать вокруг себя знаменитостей, преуспевающих, влиятельных людей. Вам нравится думать, что они прислушиваются к вам, это как управления куклами за их спинами, приносящею вам выгоду. – На мой глубоко развернутый ответ бывший профессор лишь усмехнулся себе в кулак, уже глядя лишь на меня, видимо, у меня получилось произвести первое впечатление. - И правда умён. – Мужчина сказал это с такой интонацией, словно новую звезду открыл, которая теперь обязана была светить лишь для него. – Я хочу тебя в свою коллекцию, как ты выразился. – Меня действительно во многом начинал пугать магический мир, тут отсутствует старость, преобладают богатые красивые мужчины, которые по всей видимости учат своих детей быть такими же, как они. - В коллекцию, меня? – Я мягко провёл пальцами по своим ключицам, начиная маленькую месть Малфою, который не пришёл на мой день рождения, а мне тут старика за стариком приходится соблазнять, мне уже начинает казаться, что только старики на меня и смотрят. – Ну тогда, профессор, вам придется оказаться в школе, расчехлить свои знания, и возможно тогда я и попаду в вашу коллекцию. - Это ультиматум, Поттер? – Сложив руки на груди, профессор сверкнул на меня глазами цвета кислых ягод, когда я, по-кошачьи выставив бедро, вдруг удивляя даже себя, сказал. - Я достиг возраста согласия. – Да, я говорил это лишь для того, чтобы мысленно сделать мелкую гадость своему парню, который своим отсутствием глубоко ранил меня. Но мне так же понравилось, как дернулась венку на виске профессора, как стали ярче его зелёно-кислые глаза. – И мне нравится учиться допоздна, так, чтобы всё усвоилось, я ради этого готов работать не только головой, но и ротиком. – Подмигнув профессору, чьи глаза стали уже темнее, я тут же обернулся к коридору, в котором тут же появился директор с ярким журналом в руках. - Ну что ж, Гораций, я не отпускаю надежды, что ты возобновишь своё решение и вернёшься в ряды профессоров Хогвартса. – И пока директор стал задвигать свою далеко идущую красивую речь, я, сложив руки на груди, прошел до самого Дамблдора, вставая по правую руку от него. – Я бы счёл это своей личной победой, согласись ты вернуться. Ведь ты, Гораций, как мой Гарри, штучный товар. – И пока директор говорил своей мягкой интонацией его хороший друг глаз с моего тела не сводил, что позволяло мне думать, что этот импозантный мужчина будет преподавать в этом году зелья, и подсказывала мне моя задница, что впервые за все годы учёбы в замке у меня будут хорошие оценки по зельям. – Ну что ж, я возьму себе журнальчик? - Да, конечно. – После сказанного директором я нехотя как-то перевёл свой взгляд на несчастный журнал, где на обложке красовалась новая жена сына нефтяной компании Грин. Кто вдруг не знал, но этот самый нефтянник - брат моей Мари, той самой красотки на чьей свадьбе мне под ноги прилетел букет. И пока я смотрел на эту обложку, то меня посетила мысль, а куда его прошлая жена делась, то есть та буквально была на свадьбе Мари. Но раз я больше не король, то и Грин меня интересовать не должен был. – Эм, мистер Поттер, я бы мог осмелиться просить вам писать? – Вопрос Слизнорта буквально вырвал меня из мыслей, у меня не было большого желания получать письма, когда этот человек мог давать мне куда больше в стенах школы, а не за её пределами. - Не сочтите меня грубияном. – Опустив руки, я мягко развёл их в стороны, мол, не хочешь учить - не учи, но и со мной ты общаться тоже не станешь, не для тебя моя роза цвела. – Но зачем вам мне писать, если вы не мой профессор? Так не интересно. А сейчас, директор, если вы позволите, я устал. – Директор быстро склонил голову и перевёл свои блекло-голубые глаза на старого друга, когда я даже и не думал смотреть вновь на Слизнорта, тем самым я вынуждал его пойти против своего же решения. - Прощаюсь, Гораций. Всё же сегодня у Гарри тяжелый день, так что мы пойдём. Ещё раз, рад был тебя увидеть, друг. – Мне на плечо легла рука директора и неспешно мы направились на улицу, где уже горели фонари и всё не выглядело так, словно было вырвано из фильма ужасов. – Гарри, мне вернуть тебя обратно в дом мисс Паркинсон, или возможно ты хочешь куда-то ещё? - Не стоит, я сам смогу добраться. – Улыбнувшись, я кончиками пальцев провёл по своему медальону, ощущая при этом приятную тяжесть и прохладу, и в ту минуту я пришёл к мысли, что мне шестнадцать. Это было крайне необычно, всегда думалось, что умру. Но вот всё пошло иначе, и тогда я стоял на улице, понимая, что после будет семнадцать, восемнадцать и даже двадцать один. – А что касается вашего друга, думаю, уже завтра он напишет о том, что передумал. – И пока я водил кончиками пальцев по медальону, то думал лишь о том, куда я хотел попасть, а главное, кто должен был ждать меня на том конце. - И иначе быть не могло, Гарри, люди всегда тянутся к тебе. – В последнее время я это часто слышал, но отчего-то не верил в это, по многим причинам, которые даже озвучивать не хотелось. Но сейчас мне не хотелось вообще ничего, кроме Малфоя. *** Прошло три дня, Малфоя я так и не видел, хотя шанс и попытки были. Я даже находил смелость сжать в руке медальон, но в последний момент думал о том, что мог найти своего парня за чем-то, чего мне видеть не хотелось. И в конечном итоге я к нему так и не отправился, зато голым в лесу сидеть мне куда больше по душе, пока небо затягивало чёрно-синей синевой покрывая маленькими звёздами. А рядом примерно такой же голый, как и я, в листве сидел Ремус, который весь добрый день пытался меня подготовить к первой ночи полной луны, но единственное, что чувствовал я, так это наступление пятницы. - Тебе совсем не страшно? – На вопрос оборотня я лишь пожал плечами, мне не казалось сие событие страшным или хотя бы немного пугающим, не после того чёртового обращения в блятской могиле. – Хотя я думаю, тебе просто не бывает страшно. Я так решил ещё в первый год нашего знакомства. – Я лишь кусал губы, думая о том, какое же странное, наверное, обо мне у людей сложено впечатление. Ведь я мог быть любым, но точно не бесстрашным, ведь я боюсь пауков, и меня приводят в ужас болота, и я содрогаюсь от мыслей о замкнутых пространствах, просто, когда я напуган, я страху выйти не даю на волю. – Ты изменился, уже не тот едкий мальчишка со стаканчиком украденного кофе. - Ну да, смерть кардинально меняет. – Но на моё едкое высказывание Ремус лишь покачал головой, словно дело было отнюдь не в моей смерти и событиях этого лета. - Нет, ты изменился задолго до своей смерти. – Чувствуя подвох каждой клеточкой своего тела, я перевёл глаза на бывшего профессора ЗОТИ, он лишь мягко, как делал это годами, улыбался мне, при этом обнимая свои бледные коленки. – Ты меняешься каждый раз, стоит тебе кого-то потерять, словно взращиваешь стену вокруг себя. – Усмехнувшись, последовав примеру Ремуса, я уткнулся носом в коленки, вот только мои были всё такие же карамельно загорелые с миловидными веснушками и небольшим шрамом на правом колене, детская трагедия на лестнице дома семьи Ленц. Помню тот воскресный ужин, когда мне было три года, и я кувырнулся с крутой лестницы у родителей Яна, те едва душу богу не отдали тогда. А через полгода Роман и Хелена погибли в ужасной катастрофе, которая унесла с собой ещё с десяток жизней в Техасе, торнадо дело невесёлое. – Гарри, ты никому не даёшь увидеть своих истинных чувств, и это умалчивание меняет тебя. – Мне, откровенно говоря, нечего было на это сказать, ведь это было правдой, хотя всё же и не до конца. Просто я привык говорить себе, что жить мне не долго и все, кто умер, с ними я достаточно скоро увижусь, и да, я понимал, что этого теперь не случится уж так скоро. – Ты ведь даже Сириуса не оплакивал, просто смирился. – Я лишь пожал плечами, мне с трудом даются воспоминания смерти Сириуса, возможно, потому что они настолько тяжелые, что иногда я забываю как дышать. Блэк был и есть для меня самый дорогой человек, он моя семья и самая трудная вещь из всех — это отпускать того, кого любишь. И мне правда казалось, что после Эпла, мне не придётся снова кого-то отпускать. И я бы хотел быть ребёнком, плакать, топать ножками и просить, чтобы меня не отпускал Блэк, ведь он обещал мне стать настоящей семьёй, и я поверил. – Может хоть сейчас поговорим? – Я не особо хотел обсуждать случившееся в Министерстве, ведь смерть Сириуса была подобна тому торнадо в Техасе, когда погибли родители Яна, и он через улыбку хотел показать, что всё хорошо, но по ночам Ян плакал как ребёнок на руках Эпла, и я это видел. - В лесу, когда я буквально с минуты на минуту могу стать собакой, ты захотел обсудить Сириуса? Логично. – Я был колючим и понимал это, особенно в тот момент, когда Ремус грустно смотрел на меня. Я понимал, что мне следует начать говорить о Сириусе, ведь его более нет, и он уже никогда ко мне не вернётся, и моя жизнь — это не сказка. – Я не хочу о нём говорить… – Прошептав себе под нос эти слова, я снова перевёл глаза на Рема, он всё время смотрел на меня и лишь с болью улыбался. - Я тоже люблю его, не забывай об этом, Гарри. – Я лишь и мог, что, усмехнувшись, отпустить свои колени и резко подняться на ноги, потому что меня потряхивало, и я уже с трудом мог контролировать свои чувства, видимо так действовала на меня луна, которая лишь собиралась появиться на небе. - Любил. – Повторив за Ремусом, я потоптался по влажной земле леса, вспоминая, как в прошлом бегал по нему, стараясь спастись от чёртового маньяка, который знал лес лучше, просто ему нравилось играть со мною в игры. И мне было неприятно быть обнажённым, потому что это лишь ещё больше наводило на токсичные воспоминания о Дмитрии, учитывая, что сейчас было то время, дата моего идиотского побега, которое никакой пользы обществу, кроме страданий, не принесло. И всё это подпитывалось ещё и давлением со стороны Ремуса, который с какой-то стати решил обсудить именно в полную луну Сириуса, когда я мог с минуты на минуту снова стать хищником. – Ремус, ты не понимаешь, что для меня Сириус был единственным родным человеком! - Для меня тоже, Гарри. – Но это было не так, ведь они были любовниками, это совершенно не то же самое, что было со мною и Сириусом. Ведь этот Бродяга год со мной провёл как Лорд, я любил его так сильно, был зависим, он знал меня настоящего, и его это не пугало. А когда я был нужен Сириусу, меня рядом не оказалось, точнее я был рядом, но сил у меня было недостаточно, а пытаться забыть это значит постоянно помнить. - Я не плакал не потому, что мне больно не было. – А потом в один момент в доме Пенси я прочитал книгу о Адеме и черной арке, которая унесла душу его любимой, и возможно, что та арка из министерства и та из книги - одна и та же, и тогда даже после смерти я не сумею увидеть Сириуса, и это моя вина. – Я иначе переношу боль. Молчу, пока меня ломает, и ради тех, кого я потерял, я могу пойти на что угодно, просто идти было не на что. – Схватился за шею, начиная ту растирать, честно говоря, в тот момент мне хотелось лишь поскорее обратиться в собаку и убежать в чащу леса, подальше от этой поляны и идиотского разговора. - Гарри, но магия мёртвых не вернёт, я надеюсь, ты это понимаешь. – Ремус, медленно поднявшись с мокрой травы, хотел подступить ко мне, как к дикому котёнку, который мог в любой момент от него дать дёру, словно кролик. – Гарри? - А что, если он не умер? Вы хоронили пустой гроб, потому что тело потонуло в чёртовой арке, что если Сириус где-то там и его просто нужно вернуть! И он ждёт лишь нас с тобой! – Мой голос тонул в чёртовой чаще леса, и так я понимал, что уже далеко и надолго утонул в чёртовом отчаянии, ведь я правда хотел верить в то, что Сириус где-то там и ждёт, когда я спасу его. - Гарри, не всех можно спасти… – И тогда, когда небо озарило всё же луной с оттенком холодного голубого льда, я отстранился от бывшего профессора, содрогаясь всем телом, пока мои кости начинали болеть. - Ты сдался, но почему? Ремус, я же говорю, что есть крохотный шанс. – Но профессор лишь с печалью помотал головой, а я был готов заплакать так неестественно для себя прямо при оборотне, упав на траву и плача в голос. – Если ты сдался, не проси меня об этом, ведь для меня Сириус действительно был единственным родным человеком. – Ремус тогда даже ответить не успел, он стоял с немым ужасом, всё глядя на меня. А я запомнил лишь свет голубой луны, такой холодной, что было даже страшно, когда мои кости снова переломались, и под давлением природы я снова обратился в чертового волка. *** - Гарри! – От крика Пенси на весь чёртов дом я едва не потерял равновесие, но ловкие руки Блейза, который в последнее недели частенько находился рядом со мной, не дали мне стать жертвой смерти от падения с лестницы, по которой я так отчаянно спешил, ведь на часах было уже десять двадцать, а мы ни на шаг не приблизились к платформе девять и три четверти. - Если ты разобьёшь себе голову, то думаю, что Малфой обрадуется присутствию на вторых твоих похоронах. – Улыбнувшись, я всё же выбрался из рук своего друга, который начинал всё больше напоминать мне мамочку, а не того идиота, который мастерил своих кукол, качал свой пресс, бегал и периодически пил портвейн. - Ты же говорил, что Драко и на первых не был, не думаю, что для моего парня это имеет хоть какой-то интерес. – И я не о своих похоронах, а о себе в принципе, ведь лето буквально закончилось, а от блондина как не было вестей, так и нет. Как оказалось, мой любимый член семьи Малфой даже на письма из Хогвартса и то не ответил, в результате чего старостами сделали Блейза и Пенси, хотя в прошлом году им был, как все уже догадались, Драко. И вот на этом забавные вести не закончились, ведь так же старостой назначили меня и Маклагена, Рон, ясное дело, не доступен, где-то в лесах тундры со своим пауком, это-то ясно, но где Гермиона, которая, видимо, взяла фишку Малфоя и тоже на письма отвечать не стала. В общем, утро было крайне нервное и непростое, от которого у меня буквально тряслись руки и хотелось схватиться за бутылку, но я крайне сильно старался этого не делать. - Но это не значит, что он захочет присутствовать на вторых, так что давай мы всё же целыми доберёмся хотя бы до Хогвартса. – Уверено проговорил Блейз, и каким бы серьёзным не хотел быть мой обаятельный итальянец, но перья в его волосах от старой подушки не давали ему быть таковым. - Не могу на тебя смотреть без улыбки. – Протянув руки к волосам Забини, нежно пропуская пальцы через густые шоколадные пряди волос, от которых пахло сладким какао со специями, я улыбался кончиками губ. – Ты выглядишь так, словно прямо после боя подушками. - Ты утром пытался удишить меня одной, это же считается. – После сказанных Блейзом слов, я лишь закатил глаза, ведь если бы этот красавчик не проник в мою спальню и не стал бы читать мой дневник, то возможно я бы не пытался удушить его подушкой. – Дрогой дневник, юное дарование Поттер пытался убить меня подушкой, думаю, моя жизнь уже не станет прежней. - Закопаю в лесу по частям. – Мягко улыбнувшись, Блейз аккуратно убрал отросшие за лето волосы мне за ухо, после чего мягко поцеловал в висок, и если бы мы не дружили, можно было бы подумать, что кое-кто со мной флиртовал. - Понял, принял, в лес я уж точно по частям не хочу. – Вроде бы ты знаешь человека, составляешь про него определённые мысли и делаешь шаблоны на его счет, но всё же как приятно, когда всё куда лучше, чем ты успел подумать. И это я так думал про Блейза, ведь с первого курса мы друг друга на дух не переносили, но в какой-то момент он стал для меня тем самым дорогим человеком, в чьих волосах были мои пальцы. - Ой, да переспите уже, ей-богу, надоело смотреть на ваши взгляды. – Появление Джини было как снег на голову, она, оттолкнув от меня итальянца, взяла мой локоть и уверено потянула вниз по лестнице. – Вот это твои таблетки из волчьего аконита, так же добавила в него ромашку и вишневую кость, чтобы не мутило и успокаивало. – Джиневра словно вторая мамочка после Пенси, которая в данный момент стояла, скрестив руки на груди, в новом маленьком чёрном платье. У меня же в ладони оказался пузырёк с маленькими шариками цвета мятной лаванды, красиво, если не думать о том, что одни таблетки я сменил всего лишь на другие. – Три таблетки в день: завтрак, обед и ужин. Ты только не забывай, ладно? – Джинни после моего магического становления волком стала одержима ликантропами, оборотнями и вообще магическими перевёртышами, я, конечно, не был против, но быть чьим-то зайцем для экспериментов было таким себе удовольствием. – Смотри, тут таблеток ровно на месяц, и в начале следующего я дам тебе новые таблетки, если что-то будет не так, говори сразу же мне, хорошо, Гарри? – Джинни резко остановилась в паре ступенек от Пенси, которая гневно прожгла нас глазами, ведь моя главная мамочка, в отличие от меня и Блейза, относилась с полной серьезностью к статусу старосты. – Смотри, есть ещё эти таблетки, это подавители из волчий ягоды, для людей они смертельны, но профессор Люпин сказал, для тебя будет в самый раз, пей эти, когда совершенно не сумеешь себя контролировать, в крайнем случае. – Маленькие плоские красные таблетки мне совершенно пить не хотелось, ведь они прямо как и волчий аконит, были ядовитые, но раз я больше не человек и мой метаболизм отличается, возможно Джинни понимала, что делает под руководительством Люпина. - Мы можем уже идти? Уже двадцать пять минут, поезд отойдёт от станции через пол часа, я хочу на него попасть, в отличие от вас. – Мы лишь тихо отвели глаза кто куда и на кого, я вот обернулся к Блейзу, который буквально стоял за моей спиной, едва не дыша мне в макушку. - Наша королева злится, иди успокой её, лишь тебя одного она любит, Поттер. – Я бы хотел сказать, что любит Пенси исключительно Гермиону, но раз моей милой подруги не наблюдалось, то да, оставался лишь я один, не пойдёт же Блейз, он вонючка. Так что, красиво оттолкнувшись носками от пола, я быстренько прошёлся к своей прекрасной Пенси. - Ну не злись, мы же везде успеваем, вещи ещё вчера отправили в замок, а так. – Я протянул руку своей подруге, которая, сощурив глаза, недовольно надула свои красные губы цвета спелой вишни, на которые пускала слюни уже Джинни, которой не хваталось смелости подкатить к Пенси. – Пойдём. – Я служил этим утром словно камин, перенося ребят из одного места в другое, в нашем случае это был туалет женский и мужской со сломанной кабинкой, где я заранее повесил объявление. Всё же я не забыл, как меня исключили из Хогвартса, не хотелось ещё раз оказаться в министерстве под пристальными взглядами узколобых стариков. Особо не торопясь, мы шли по вокзалу, пока Пенси что-то упёрто рассказывала Блейзу, который через каждую вторую минуту кидал в мою сторону свой любопытный взгляд карих глаз. Джинни же шла рядом со мной и что-то рассказывала мне про волков и их возможности, которые крайне нравились сестренке Рона. Я же не мог не смотреть ленту в инстаграме, где мелькали фотки Ина, а он в роли короля смотрелся куда лучше, чем я. Из-за чего я казался себе каким-то жалким сталкером, который не мог не смотреть фотографии своего бывшего, хотя Ин даже и не был моим парнем, просто один из лучших друзей. И это было лишь более тупо, ведь я шёл и рассматривал фотографии с мыслями, что я бы так хорошо в подобном смокинге даже здоровым бы не смотрелся. И когда только Ин успел накачать себе такие грудные мышцы, и не только их, про задницу парня я вообще молчал. И это либо зависть во мне кричала, на что я всё же надеялся, или же это был конкретный недотрах, и если второе, то я прямо в поезде на полу в купе разложу Драко и побуду наездником на его члене. - Гарри, ты меня вообще слушаешь? – Я всё же надеялся, что Джинни не заметит моего полномерного игнорирования, но, к сожалению, сестра Рона была намного умнее любой другой девушки возраста Джиневры, так что, убрав быстро телефон в задний карман, мне пришлось широко улыбаться в своё оправдание. – Значит нет. – Джинни мягко остановила меня за руку, вкладывая мне в ладонь слегка помятый кусочек пергамента в отпечатках из-за чернил. – Рон тебе записку написал, брат видел Драко на платформе, но Гарри… – Меня более ничего не волновало после слов «Драко на платформе». Джини что-то пыталась мне сказать в то время, как я магическим образом буквально достал из своей сумки мантию отца и поскакал к ближайшей курилке, откуда только что выпорхнул полноватый китаец. – Гарри, почему ты никогда не слушаешь! – Донеслось мне в спину, когда я ворвался в задымленную курилку, где никого, к моему счастью, всё же не было. Когда я выбегал из курилки уже под мантией, то едва не врезался в Джинни, которая постаралась меня поймать видимо за руку, но промахнулась и схватила лишь воздух. – Поттер, стой! Пенси! – Пробегая так же мимо Паркинсон и Забини, я едва не сломя голову мчался под мантией по платформе, желая оказаться невидимым за спиной Малфоя и напугать моего юного лорда, чтобы знал, как игнорировать своего лишь на три дня покойного парня. Оказавшись на платформе девять и три четверти, я едва избегал столкновений со всеми имеющимися на платформе взрослыми и детьми. Особенно с последними, те постоянно меняли свое решение и могли резво развернуться ко мне, и лишь чудом я оставался на ногах, ища глазами того единственного блондина, от которого у меня заходилось сердце. И когда нужная макушка была найдена, я едва сердце не потерял, оно подскочило к горлу, я и не думал, что настолько по Малфою скучал, пока не увидел среди толпы его платиновые волосы. Пока Драко стоял на другом конце платформы и с кем-то разговаривал, я ощущал любовь к нему на необыкновенном уровне, словно она была живым элементом в моём теле, как сердце или кровь. Желание напугать моего блондина таяло, хотелось, наоборот, кинуться ему на руки, поцеловать так, словно от этого поцелуя зависела вся моя чёртова жизнь, как все те разы, когда наш поцелуй мог стать последним. Сжимая руки в кулаки, я хотел сейчас же украсть своего парня куда-нибудь в Лас-Вегас и расписаться там, это было бы так романтично глупо, учитывая, что за мной охотятся, а Драко вообще чистокровный маг, и это слегка незаконно, ведь мы пока несовершеннолетние. Делая первые шаги к Драко с такой идиотской улыбкой, от которой болели щёки, я радовался одному, что меня никто не видит, а второе заключалось в том, что жизнь происходит только в настоящий момент, и для меня он наконец настал. Меня вообще ничего не волновало, пока я уверено и изящно, чтобы ни в кого не врезаться, шёл к Малфою, с каждым шагом казалось, что я ближе к своему блондину, начинаю чувствовать запах его парфюма. И я скучал. Каждая клеточка моего тела скучала по Малфою, его запаху и сильным рукам, которыми он обнимал меня. И мне так хотелось скинуть мантию и крикнуть на всю платформу о том, как сильно Гарри Поттер влюблен в несносного Драко Малфоя. И честно, я был готов это сделать, пока случайно недалеко от Малфоя лицо Рона не увидел. Мой лучший друг прижимался к своему парню и что-то тому шептал, пока Алик с искорёженным от гнева лицом глядел на мой сорт кокаина. Остановившись снова, я проследил глазами на ту точку, в которую так яростно смотрел Алик, и я не мог ту рассмотреть, ведь было столько людей. Кто-то кого-то обнимал, родители наставляли детей быть смелыми в Хогвартсе в такие сложные времена, кто-то тихонько шептался о новых парочках, кто-то нехотя обсуждал меня и моё отсутствие, и это не удивительно, ведь я же чёртов Поттер. Но всё, что волновало меня, было за толпой, так что небыстро я пошёл к своей собственности в лице высокого блондина, который словно стал ещё выше всего за пару каких-то месяцев, а ещё этот маг мне задолжал кольцо и свадьбу. И вот прошёл я оставшееся между мной и Малфоем расстояние. Он стоял лицом к лицу с Гермиоой, та слегка печально с бледным лицом старалась улыбаться, всё время убирая за уши свои пушистые кудри. Я бы хотел сказать, что крайне удивлён их общению, ведь оба друг друга на дух не переносили, конечно, не так сильно, как Драко и Рон, но всё же. Но при этом же я мог дать лёгкое объяснение их общению, ведь я умер, а они оба были мне дороги, могли начать общаться и даже подружится, может у них дружба как из сериала «Дневники вампира», что была между Деймоном и Бонни, почему же нет? Но тут пальцы моего парня подозрительно легли на щёку моей подруги, и кровь в моих венах нехорошо стала закипать. Краем глаза я заметил, как к Рональду подскочила сестра, едва того с ног не сбивая. Джиневра вертела головой, а я мог смотреть лишь на Драко, моего Дракона. Кончик моего носа начал дёргаться, и мне потихоньку так медленно стало становиться нереально больно. Ведь на моих глазах Драко, мой парень, человек, который всего ничего по времени назад сделал мне предложение… Наклонился и поцеловал мою подругу в губы. И это явно не был их первый поцелуй, так, один из многих, отчего меня просто накрыло, ведь я искренне верил, что он мой, а он уже принадлежал кому-то другому. - Ну что, Грейнджер, найдем себе купе, или так и будем тут стоять? – Гермиона положила голову на грудь к моему парню, едва не мурча, что заставило меня закусить губу, борясь самыми разными областями моих чувств, вот так я понял, что такое разбитое сердце, а ведь раньше я тоже говорил, что люблю. Видимо, все те мои влюблённости, любовь и прочее и рядом не порхали с чувствами к Малфою, но как оказалось, он меня так не любил, раз уже нашёл, кем меня заменить, я не думал, что это будет так быстро, интересно он хоть неделю меня оплакивал? - До сих пор не верю, что Гарри не будет. – Проговорила Гермиона, пока я маленькими шажками оказывался всё ближе к влюблённой паре и понимал, что запах моего Малфоя смешался со сладким ароматом духов Гермионы, а это могло означать лишь то, что они спят друг с другом не день и даже не месяц. - Давай не будет об этом, ты же обещала. Он умер, а мы живы. – Я был жив, хотя уже таковым себя не чувствовал, особенно когда Драко взял руку Гермионы и скрестил в замке их пальцы, а со мной он таким публичным не был. - Ах ты ублюдок! – Воскликнула Джинни, направляя на Драко свою палочку, ошарашивая всех, кто только был на платформе, кроме меня. Ведь я и Рон с Аликом понимали, в чем была причина злости Джиневры. – Как ты, чёрт возьми, мог! – Я лишь стоял, словно меня опечатали, и не мог ничего сказать или сделать, весь мой мир стал идти ко дну, когда я понял, что всё это время Драко, которому я писал, не отвечал мне потому, что спал с моей лучшей подругой, ну что за цирк. И пока я тонул, маленькая сестрёнка Рона лишь наступала на Малфоя, который явно ничего не мог понять, а меня кто-то сильно толкнул в плечо, отчего мантия отца стала сползать с моих плеч. – А как же Гарри, ты же предложение ему сделал?! Ненавижу! – И после этих слов из палочки Джинервы Уизли на Малфоя и Гренджер хлынула стая мышей, которые приставали к их лицам и не давали им даже вздохнуть. - Гарри. – Мне не надо было оборачиваться, чтобы из сотен других узнать мягкий голос Пенси, которая не решалась даже руки мне на плечи положить. - Он бросил меня. – Я шептал, и мне было больно, ведь единственное место, где мне было спокойно среди всех моих проблем, были руки Драко. – «Давай расстанемся». – Издевательски с улыбкой в никуда проговорил я, пока мои плечи мелко начали подрагивать. Мне всегда казалось, что первым, кто прервёт наши отношения, буду я, а не он. – «Держаться за наши отношения было ошибкой». Вот что я должен был сказать ему у тебя дома, Пен, но Драко опередил меня и в любви признался, сказал, что не бросит. – В тот день перед самой своей смертью я был так рад, что из всех существующих людей Драко выбрал меня. – Но Драко меня бросил. – У моего Драко длинные светлые ресницы, белая молочная кожа, широкие плечи, за которые я люблю держаться, у моего Дракона волосы пахли дождём, и он не понимал большей части моего сленга. Парень, которого я любил, кусал нижнюю губу, когда кончал, а после выдыхал мне в губы. Тот, кто сделал мне предложение, красиво играл на пианино, но вовсе это не любил, зато не мог жить без моего мычания под нос и чихов от запаха тюльпанов. Таким был Драко для меня ещё утром, такого парня я ждал летом. А человек передо мной был пусть и похожим на моего Дракошу, но им он не был, всего лишь блондин с ванильно-сахарным запахом духов его девушки и солнечным загаром. – Мне надо побыть одному. Я найду тебя и Блейза чуть позже.