Гарри Wolf Эванс

Столько есть всего, о чём надо подумать. Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернёшь, — надо думать о том, что ещё можно изменить. Унесённые ветром Оказавшись в своей квартире, я хотел исключительно одного, напиться до беспамятства, ведь это чувство было смесью всех остальных, словно я скала, а об меня бьются волны. Но я не сильный и устоять не мог, я никогда не мог, если дело касалось Малфоя, лишь его одного. Ведь всё, что я чувствовал, сводилось к любви, а моим безумным чувством всегда был несносный аристократ с длинными пальцами. Делая маленькие шаги по своей кухне, я чувствовал лёгкий мандраж, но я не волновался, мне не было страшно и одиноко, просто сходил тихонько с ума от переполняющей меня боли. Мне понадобились годы, чтобы оказаться в одной постели с Драко, допустить мысль о нашем будущем, когда у меня будущего никогда быть не могло. Тот парень, что лежал головой на моём животе и читал книгу, и тот аристократ с платформы… Мне бы безумно хотелось верить, что они разные люди, и всё, что я видел, слышал, было лишь моим безумным воображением. Но это была правда, как и та, что лето закончилось, а на улице даже сейчас в одиннадцать утра стояла жара плюс тридцать, но мои руки были ледяными, как у покойника. Дрожащими пальцами я покопался по карманам, находя тот самый пузырёк с красными таблетками и закинул в себя сразу несколько штук, ведь ярость, что рвалась из меня, явно была не человеческой. И кусая губы, ощущая лишь горечь на кончике языка, из меня рвались воспоминая, одно за другим, словно светлячки из темноты, ведь я не мог выкинуть и забыть то, что было буквально полгода назад. Драко обещал мне быть рядом, он же мне предложение сделал, зачем всё это было, раз так бессмысленно подошло к своему чёртовому концу? А в голове с шумом воды и запахом тины наперебой звучал голос злого блондина: «Я всегда буду выбирать тебя». - Лжец. – Мой шёпот проходился по полу, словно личность, маленькая, цвета сапфировых осколков в виде маленькой мышки, мой шёпот прятался в углах квартиры, заедая принесённую боль. – Почему именно Гермиона? – Это чертовски больно, когда ты всеми силами хочешь быть с человеком, которого до сумасшествия любишь, а он решил уже всё за тебя. – Почему это именно она. – Если бы это был любой другой человек, а не Гермиона, я бы жизнь по возможности положил, стараясь исправить ситуацию, ведь почему я не могу быть просто счастливым? Ведь Гермиона знала, как сильно я люблю Малфоя, что никто и рядом с ним встать в моих глазах не сможет, что эти чувства больше меня самого, и она всё равно предала меня. Эти мысли, как и ещё не успевшие подействовать лекарства, сводили меня с ума, и я чувствовал, как грязная вода с кровью и остатками детский тел, набегала на меня, а из-за тины мои ноги начинали вязнуть. С опущенной головой, пока кончики моих пальцев слегка подрагивали, я прошёл до кладовки, дверь которой с грохотом распахнулась, отчего штукатурка со стен посыпалась. Что не удивительно, но в моей Нью-Йоркской квартире не было ни капли алкоголя, мне это летом показалось таким правильным. Но дома у Билли, на юге Франции всё так же был алкоголь, я не мог выкинуть или вылить то, что по возрасту во много десятков лет превосходило меня. И была там бутылка одного очень старого вина, которую Дориан получил в подарок от своего отца, который был виноделом, бутылка с нотками розового перца и соком чёрного граната. Оказавшись в доме на берегу Франции, я осознал, что когда тут бывал в последний раз, то попросту забыл закрыть раздвижные двери, и песка было столько же, сколько и на самом пляже. Белоснежный тюль поднимал легкий бриз, который обволакивал моё лицо, а я всё ещё не плакал, и это не потому, что было недостаточно больно, просто я был ещё сильным и терпел. Пройдя по дому до стойки, я тут же схватился за самую ценную бутылку с вином, меня не волновал ни песок, ни ветер, которые проникали в дом, единственное, в чём я нуждался, был алкоголь. Моё тело пробирала дрожь, а вода уже билась у моей талии и утягивала ниже, всё теми же дрожащими пальцами я стал вытягивать пробку из бутылки и не знал, куда мне деть глаза. Ведь это было так смешно, меня так быстро нашли, кем заменить, я вот годами не мог оставить Малфоя, интересно вот что, сколько ему понадобилось дней, один, два или ни одного? С силой дёрнул пробку из бутылки, та, выскользнув из моих рук, рухнула на мраморный пол на прекрасной кухне в цветовой гамме оттенков крем-брюле. Бутылка упала, разбившись об пол, прямо как моё сердце. Драко не больно мне сделал, он уничтожил меня как личность, прямо под корень моей души. Мои колени дрогнули, и если бы я не хватился за стойку, то просто бы упал на те самые осколки на полу. В вино такого насыщенно алого цвета стали скатываться мои токсично-солёные, возможно даже горькие слёзы. Они смешивались с вином, которое все эти десятки лет хранил Дориан, а я со своими руками мог только всё ломать. Опустившись на самое дно грязной воды, которая, как и многое другое, была лишь у меня в голове, я стал собирать осколки. Меня слегка потряхивало, и слёзы срывались в лужу вина, над которой я громоздился, сидя на коленях, собирая осколки в раскрытые ладони. Жаль, что нельзя было и сердце так же в ладони собрать, а после где-то на задворках его склеить. - Больно? – Всё было ложью. Интересно, с самого начала или со слов про любовь, или может с предложения руки и сердца. К моему горлу подкатил ком, и это чувство боли накрыло с головой так, словно ты ушёл на дно и не сумел более глотнуть воздуха. Слёзы всё так же катились из глаз, когда в порыве злости, который буквально появился из ниоткуда, я откинул осколки в сторону, подрываясь на ноги. Ведь я всё лето как идиот ждал Малфоя, верил в то, что он оплакивал меня, что его душевные страдания стоили всего, что со мной происходило. Что он правда любил меня, но всё было ложью, я полный идиот, раз поверил в это, раз допустил столько всего, что моё сердце оказалось разбито на миллионы кусочков, и я стал членом клуба разбитых сердец, и даже больше, я теперь его капитан! Мои злость с болью словно соприкоснулись в жарком танце, что стены начали содрогаться, нехотя у меня в голове возник образ Мишель, которая сидела в участке, пока возле её ног было обручальное кольцо её мужа. Моё сердце, словно пропустив удар, содрогнулось, вокруг стали появляться десятки хрустальных ваз с цветами или без, на некоторых были даже бирки и ценники, все вазы лопались, подобно мыльным шарикам, пока я кусал губы и продолжал вспоминать. Фреда, который плакал из-за своего идиота-брата, который снова и снова разбивал ему сердце, и всё, что мне хотелось, чтобы у каждого, кто изменяет и причиняет боль своим партнерам, появился чёртов ячмень, лихорадка и желательно ЗППП. У меня звенело не то в голове, не то где-то на затворках души. Прикусывая нижнюю губу, я прокусил ту неожиданно выросшими клыками, и кровь потекла по подбородку. Меня трясло. Находясь буквально в центре моря из осколков, я не мог не думать о том, что возможно прямо сейчас мой Дракон мог говорить Гермионе всё то же, что говорил и мне. И тогда, буквально в пик отчаянья, согнувшись пополам, выставив руки слегка вперёд, я закричал, едва не срывая голос, а магия словно искрами всех оттенков синего и голубого цвета разлетелась по гостиной, приобретая голоса. И все те голоса, слова и мои воспоминания об Малфое клубились в голове, из-за чего я снова начал кричать, но голоса становились лишь громче. И каждое слово, которое звучало в моей голове, было сказано до моего проклятья, до того, как Драко обратился в этого незнакомца, от которого пахло женскими духами. Не следовало мне любить Малфоя, зря я вообще встретил того мальчишку, почему, я не мог просто забыть его, стать незнакомцем ему. Я всё набирал в лёгкие снова воздух и начинал снова кричать, хотя голос уже был сорван и мне было и без этого больно. И всё это было на фоне моей ломки, и я просто не знал, куда мне от себя деться, ведь мне было настолько больно, что даже дышать тяжело. Я просто хотел понять, когда именно всё покатилось к чертям. И тогда мне просто захотелось исчезнуть, вернуться в родную могилу, ведь на тот момент во мне была лишь паническая пустота, она же тихая истерика. - Гарри… – У Морфея есть такая фишка, его может не быть со мной во многих случаях, когда я смеюсь с друзьями, когда делаю что-то действительно хорошее, но стоит мне упасть, поранить даже слегка палец или, как сейчас, поддаться истерике, мой герой появлялся буквально из ниоткуда, и в этот раз он был даже не один. – Что, чёрт возьми, случилось? – Морфей в компании с Биллом стояли на пороге моего дома и смотрели на весь тот хаос, что я умудрился сотворить за несколько минут. Виновато опустив глаза, я поймал взглядом свои часы и понял, что кричал и ломал вещи не пару минут, как мне казалось, а более двух часов кряду, отчего из меня со слезами вырвался нервный смех. – Только не говори, что твои слёзы – дело рук моего племянника, я убью его. – Прошипел не хуже василиска Хлоп, и я даже отсюда мог чувствовать его мощную тёмню силу, которая превозмогала в теле моего хорька, который в данный момент говорил от лица скорее Морфея, чем Хлопика, а мне нужен был Хлоп. - Ты всегда всё знаешь. – Это не было вопросом, скорее утверждением, так что, собрав какие-то ошмётки гордости, подняв глаза на своего любимого блондина с его серо синими глазами, я тихо, как мог, ждал ответа. – Ты знал где Драко, с кем он был летом. - Знал. – Надо заметить, что даже Уизли был удивлён от заявления своего через чур спокойного парня, а вот я удивлён не был, лишь разочарован. – Том попросил меня проследить за Драко, он теперь один из… – У Морфея не получилось договорить, но этого и не нужно было, ведь глупым ребёнком я не был и сам понимал, о чём говорил мой хорек, Драко теперь тоже один из Пожирателей смерти. – У Драко задание в Хогвартсе, и опережая твой вопрос, нет, я не знаю какое. Том не доверяет более мне. – Честно говоря, мне было не важно, что мог поручить Тёмный Лорд Малфою, единственное, что волновало именно меня, заключалось в детской прихоти. - Почему не рассказал мне про Гермиону, как ты мог молчать?! Посмотри на меня, Хлоп. – Околки хрустели и бились под моими ботинками, пока я делал маленькие шаги к своему хорьку, под изумлённым взглядом синих глаз старшего из детей Уизли. – Я разбит, ты понимаешь? - Мне казалось, что это не более, чем летний роман, Гарри. У тебя таких было раньше сотни, я не думал, что у него с Гермионой может быть что-то серьёзное, да и видел я их лишь раз. Мне жаль. – Морфею было жаль, а я просто хотел вдохнуть аромат моего хорька и оказаться в его сильных руках, чтобы не было так больно. - Идиот. – Закрыв лицо руками, я, быстро вытерев слёзы, прошёл прямо по стеклу мимо парней и вырвался на солнечный пляж юга Франции, уверено идя к воде. – Ты ни черта не понимаешь, Морфей! Никогда не понимал! – Мои шаги были большими, и я шёл прямо к воде, не думая останавливаться или замедляться, в тот момент мне хотелось только одного, войти в слегка бушующую воду и затопиться. – Ты должен был мне сказать! Ты же знал, что я ждал его, знал и промолчал! - Потому что он тебе не пара! – Сорвался на крик Морфей, уже так же уверено идя за мной, и когда мне оставалось пару шагов до того, чтобы оказаться в воде, меня схватил за руку Билл, не давая сделать последние шаги. - А тебе какое дело, кто мне пара! Тебя вообще наняли для того, чтобы меня убить ещё в колыбели! – Билл, лишь опустив глаза, крепко держал меня за руку, пока Морфей, схватившись за волосы, разрывался между желанием обнять меня и самостоятельно утопить в море. - Не смей переводить на меня тему! Такие как Малфой никогда не сумеют понять истинной любви, даже когда та будет у них под носом чечётку танцевать! И ты достоин лучшего, чем мой придурок родственник. – Но я не мог просто взять и выкинуть Малфоя из своей головы, не мог не любить его, ведь это было уже больше меня. Эта любовь была совершенным безумием, такая, когда тяга превышает все разумные пределы. И эта любовь была во мне с самого первого курса, первого взгляда, слова, я любил его раньше, чем сам это понял, моё сердце, как и моё тело, уже принадлежали Малфою. - Чтобы этого «лучшего» мог отнять ты или кто-то ещё, по типу Гермионы? – Я резво вырвал руку из пальцев Уизли, который с приоткрытыми губами смотрел на меня, не в силах хоть что-то мне сказать. Билл даже посмотреть мне в глаза не мог. Этот вопрос, как и многие другие, висел всегда рядом в подвешенном состоянии, требовал внимания, но каждый из нас троих избегал его, и я был первым из тех, кому и метровой палкой трогать его не хотелось. – Ты не лучше, и ты, Билл, тоже. Думаете, раз я был не влюблён в вас так же сильно, как в Малфоя, то и больно мне не было? – Я обернулся на Билла, ведь чего-то подобного от Пожирателя смерти ты даже не хотя будешь ждать, но Билл с его улыбкой… Я ведь ему доверял. – Ладно, он, Морфей, Пожиратель, чёртов приспешник Тёмного лорда, но ты предал меня, сделал мне больно. - Прости. – Лишь и мог прошептать Билл, на которого я накинулся так, будто кинулся с новоприобретенными клыками и когтями на Гермиону, которую я не просто любил, а едва своей мамочкой считал. - Меня от тебя тошнит, я от вас двоих в ужасе. – Мой голос дрожал, и то, что я сказал, было направлено не на Билла с Морфеем, всё дело было в Драко и Гермионе, от которых так и тёк сладкий запах влюблённости. - В ужасе. – Проговорил томно Морфей, мягко прикасаясь кончиками пальцев к моей шее, и было в этом действии столько недосказанных слов. И главным тогда стало только не сломаться, быть сильным в глазах тех, кто делал мне так же больно, как сделала тем утром одним коротким действием Гермиона, которая из лучшей подруги стала самым ненавистным для меня человеком во всём мире. – Гарри, я был с тобой с первого твоего года жизни, я знаю тебя едва ли не лучше тебя самого, и знаю, что именно тебя злит. И этот ужас, и тошноту вызываем не мы с Биллом. – Неприятно иметь в друзьях того, кто действительно иногда имел честь воспитывать тебя не как отец, но скорее как старший брат, который может видеть тебя насквозь. – И я знаю, что внутри у тебя личный ад, где ты себя изводишь. - Мои чувства как все те наркотики, с Драко я ловлю кайф, а без него у меня ломка. – Морфей лишь коротко кивнул, после чего прислонился своим лбом к моему, и мои ноги снова стали подкашиваться, словно по ногам ударили. – Она была в нескольких сантиметрах от него, они обсуждали меня, улыбались, он любит Гермиону, а она без ума от него. – Слёзы снова хлынули из моих глаз, словно кто-то разбил зеркало, и, как осколки, мои слезы стали сыпаться из моих глаз. И в тот момент меня за руку развернул к себе Билл и просто обнял меня за талию, отчего я перехватил шею своего бывшего парня, начиная захлебываясь реветь, это было невыносимо больно. – Он обещал мне всегда выбирать меня. - Прости, малыш. Я думал, что научил тебя, что, если человек обещает что-то, чего нельзя выполнить, скорее всего он лжёт. – Меня пробивала дрожь во всём теле, и я снова плакал, так горько, словно всё живое на планете стало умирать, и в тот момент меня обнимали двое. Морфей мягко гладил меня по спине, а тёплые губы Билла покрывали мой левый висок и щёку, пока та становилась из раза в раз солёной от слёз. И всё же я не понимал, почему принято называть «разбитое сердце», когда по факту чувство такое, словно тебя на катафалке переехали. – Гарри, я не прощу никого, кто посмеет обидеть тебя, и не важно, кто это будет. – Оторвав от плеча Билла мокрое сопливое лицо, словно обратившись в десятилетнего мальчишку, которому подарили хорька, я протянул к лицу Морфея ладонь. - Ты же знаешь, Хлоп, что даже если весь мири от тебя отвернётся, я всегда останусь на твоей стороне, ведь ты мой рыцарь. – Улыбнувшись, Морфей вытер слёзы большими пальцами у самых моих глаз, и мягко наклонившись ко мне, лицом поцеловал прямо в губы, было лучше, чем если бы я выпил бутылку вина. - Отомсти ублюдку, покажи ему своего волка, который рвётся наружу. – Я лишь кивнул, уже придумывая, как это сделать, ведь, когда открываешь своё сердце, всегда существует риск того, что ему причинят боль, моё вот разбили, и это больно. *** На моих ногах были слабо завязанные старые военные ботинки, которые я возможно в наглую ещё ребёнком утащил у Анис. А вообще на мне был, мягко говоря, самый развратный наряд, в нём заключался отчасти мой план типа мести, которая со стороны казался придуманным десятилетним ребёнком. Но даже драные шорты, через дырки которых можно было видеть мои персиковые ягодицы, и прозрачный топ, который подкинул мне Билл, были всё лучше, чем напиваться в одиночестве и плакать из-за того, что мой парень похоронил меня и на следующий день пошёл трахать мою подруг. Вообще план был полностью придуман Биллом, он мне даже свою любимую рубашку к клетку дал, чтобы от меня пахло чужим парфюмом, а на шее у меня красовались засосы, а губы были пухлыми от поцелуев. План старшего Уизли был завязан на том, что Малфой же не знал, что я был жив здоров и красивее любой девушки, даже Гермионы. Но когда это говорил Билл, глазки он всё равно отводил, и я понимал, что Миона с её грудью, попкой и шикарным умом в миллионы раз сексуальнее меня. Просто думать, что я красив и притягателен под ароматом лаванды с оттенком красных роз, делало мне день чуть лучше, чем бичевание самого себя в мини-аду под литрами алкоголя. И мне даже нравилось идти с высоко поднятой головой в купе, где уже были все мои друзья, при этом я ловил на себе взгляды проходящих по вагону парней, да и девчачьи взгляды тоже имелись. А Хлоп всё время крепко держался за моё плечо, как обычно, мягко скользя мне по спине и начиная царапать, ну а я лишь мог думать о том, что лучше бы меня утешала, как раньше, Анис. Я даже сейчас мог слышать голос своей тётки, она бы укрыла меня пледом и чихать на то, что на улице по сей день была бы жара, она бы дала мне моего любимого мороженого. Анис бы сказала: «Гарри, когда-нибудь ты проснёшься утром и поймёшь; всё наладится. Возможно, это не случится завтра или даже через год, но такое утро обязательно настанет». И пока это говорила Анис, пришла бы Ханна с огромной тарелкой такос и села бы рядом, положив мне голову на плечо, словно говоря, я если что рядом и у меня есть баллончик с краской, можем ему отомстить через граффити. А Анис бы лишь продолжала мне мягко говорить: «Солнышко моё, ты посмотри в окошко, и тебе будет казаться, что легче дышать. Я знаю, мой котёнок, что тебе сейчас кажется, что всё разрушено, и что ты стоишь на руинах своей жизни. Банально, не правда ли?». Я даже мог чётко представить, как Анис потерлась бы носом о мою щёку и поцеловала бы меня, ведь раньше она уже исцеляла так моё разбитое сердечко после смерти Кристофера. «Я обещаю, Гарри, что так и будет. Просто однажды сердце перестанет рвать себя на части, боль поутихнет, руки перестанут дрожать, и ты поймёшь, что проходит, эта боль тоже пройдёт. Я буду рядом, и Ханна, Эпл, и уж поверь Ян убьёт того парня, что разбил сердце его любимому ангелочку». Остановившись у самой двери в купе Слизнорта, глубоко затянув воздух в лёгкие, я тихонько проговорил так, чтобы только Хлоп один и мог меня слышать. - Я же молодец, я же не заплачу. – Но вместо ответа мой сладкий хорёк лишь уверено стал тереться мордочкой о моё лицо, отчего стало действительно немного легче, но так бы хотелось тот плед, мороженое и мою семью. Но вместо этого, с высоко поднятой головой я дёрнул ручку двери и уверенно прошёл в реально большое купе, которое без малого было как моя гостиная со спальней, чёртова магия. – Я опоздал, простите. - Гарри! – Моё имя звучало как спасение в устах Блейза, который кинул на меня самый отчаянный взгляд, но вместе с ним моё имя едва не с криком произнёс профессор Слизнорт. Глаза нового профессора замка с истинным интересом хищника пробежались по мне, останавливаясь на моих ногах и поднимаясь выше. Но меня более интересовала Пенси, которая, обнимая себя руками, стояла возле Малфоя и что-то тому пыталась объяснить, и видя расширяющееся зрачки блондина, я так понял, Паркинсон не успела до Малфоя донести чудные известия о моём здоровье. - Ты так прекрасно выглядишь. – Пролепетал Слизнорт двигаясь ко мне, но вот Блейз старика обогнул, схватив меня за локоть, и мягко оттащил в сторону под вопросительными взглядами всех остальных присутствующих в комнате, и тех оказалось куда больше, чем я думал, чего стоила малышка Джинни. - Что на тебе, чёрт подери, надето, Поттер? – Прошипел буквально мне на ухо Забини, при этом всё так же держа меня за локоть и тот откровенно болезненно сжимая, мне же не нравилось такое обращение со своим телом. - Блейз, мне больно, что с тобой? – Но вместо ответа парень, лишь разжав свои пальцы, наклонился ко мне и всё так же по-змеиному продолжил шипеть мне на ухо, в то время как я не мог не смотреть в глаза Малфоя, который в свою очередь кричал в пол тона на Пенси, которая словно виноватый щенок, опустив глаза, изредка поглядывала на меня. - Что со мной? Гарри, да ты голым задом сверкаешь у всех на глазах, осталось только сделать шаг вправо, шаг влево, и на косой переулок прямо в публичный дом. – Я даже глаза на друга поднял, понимая, какого же он обо мне, однако, мнения, а мне-то казалось, что мы едва не братья, и он поймёт, что так я оделся лишь для того, чтобы вызвать ревность. – Не смотри на меня так, это не на мне эти шортики. - Словно ты бы не хотел их с меня снять. – Я сказал это не подумав, но встретившись с глубокими орехово-шоколадными глазами итальянца понял, что он против то и не был, и я об этом догадывался, просто тема это ни разу так и не поднималась. – Прости. - Тебе не за что извиняться. – Переведя глаза обратно на Малфоя, который загрёб волосы своими шикарными пальцами истинного пианиста и едва не кинулся с рыком на Пенси, которая только и могла, что смотреть на меня с немым призывом о помощи. – Он не читал писем, в глаза те не видел… - Это не оправдание, Блейз. – Друг только мягко взял мои пальцы в свои под внимательным взглядом Малфоя, который даже перестал разговаривать с Пенси и устремил свой взгляд серых глаз лишь на нас с Забини. А когда горячие губы итальянца скользнули по моим пальцам, Драко и вовсе словно в порыве ревности двинулся к нам, покидая Пенси, которая, вскинув руками, побежала за другом. - Если бы я был на месте Драко, мне бы понадобились годы, чтобы отпустить тебя, и ещё больше лет, чтобы забыть. – От слов Блейза я не мог не улыбнуться, ведь слышать нечто такое от возмужавшего слизеринца было самым большим комплиментом, ведь если Драко принц Слизерина, то Блейз всегда был их искусителем. - Привет. – Блейз словно назло своему лучшему другу мои пальцы из своих выпускать не стал, что сильно действовало на нервы Малфоя, который вроде бы как смотрел мне в глаза, но всё же на пару секунд кидал свой взор на мою руку, что покоилась в руке Забини. - Привет. Серьезно, Поттер? Великий маг с такими силами, как у тебя, решился только на пару писем? – Теперь стало складываться чувство, словно я был во всём виноват, словно скажи я раньше о своём великом воскрешении, которое было покруче, чем у Иисуса, то возможно сейчас мои пальцы в замке были бы не с Блейзом, а с самим Драко Малфоем. Вот же я идиот. - Гарри не мог, у него были травмы, я же тебе сказала, теперь Гарри ликантроп, его, блять, обратили в том чёртовом лесу. – Я лишь пару раз кивнул головой, мол да, так оно всё и было, конечно, меня ещё после похоронили, служба была красивой, много кто пришёл, кроме Малфоя и Гермионы, которые видимо уже тогда трахались, и я, честно говоря, надеюсь, что всё же нет. То есть три дня, столько понадобилось времени, чтобы меня забыть, это наводило на мысли на то, что я был ужасным парнем, а это ещё больнее. - Там где-то у Пенси потерялось, что я действительно умер, и меня закопали, к слову, спасибо. – Подруга словно призвала всемогущих и едва не кинула в меня раскат грома под шокированные круглые глаза Малфоя, который, глянув на свою подругу, понял, что я ничуть не пошутил. - Тебя похоронили. – Я кивнул на предположения Малфоя, который вскинул глаза на Пенси, которая, сощурив глаза, прошептала как сильно меня ненавидит и ушла к столику с напитками, где наворачивала всё это время круги Джинни. – Как ты выбрался из могилы? - Это не так интересно. – Перебил я Малфоя, начиная чуть сильнее нужного сжимать пальцы Блейза, из-за чего он тут же придвинулся ко мне, хотя и казалось, что ближе было уже некуда. – Я всё думал, почему тебя не было на моих похоронах? – Этот вопрос бил не хуже хлыста по спине, а Хлоп лишь тихонько прижал ушки к голове, словно говоря так своему племяннику, что ему пизда. - Я думаю, ни один мой ответ тебя, Поттер, не устроит. – Честно, как и всегда, в общем-то, ответил Малфой, слегка покусывая нижнюю губу, и так вот я и понял, что он себя винит, Драко всегда так делал, когда просил меня уйти, некрасиво и больно. – Мы можем поговорить наедине? - Прости, конечно, это сейчас будет неуместно, грубо, надеюсь, это тебя не сильно ранит, но не пошло бы твоё предложение на хер? – Драко, сделав глубокий вздох через нос, вспомнил, видимо, что со мной достаточно тяжело было встречаться, потому что я достаточно обидчивая личность. - Хорошо, поговорим тут. – Драко выглядел вечно недовольной булочкой с корицей, и видимо мне не следовало его так называть с этого момента, но я и правда видел именно таким свою одержимость. – За время, пока тебя не было… - Я был, не было только тебя, Малфой, и не надо тут тирады мне втирать, от тебя воняет ею. – Драко тут же напрягся всем своим тело, глядя на меня глубокими серыми глазами, и на секунду мне показалось, что вернулся тот самый мальчика, что подкладывал мне в сумку шоколадки, дарил милые незначительные подарки и не переставал любить лишь меня одного, вредного, довольно злого мальчишку из Нью-Йорка. – Мы расстались? - Нет. – Уверено проговорил блондин, отчего у меня стало сводить живот, может мне было так больно, а может это было последствие от тех красных таблеток. – Ты хочешь расстаться со мной? – Блейз держал меня за руку, а Хлоп тёрся об мою шею, и лишь эти короткие действия не давали мне сорваться и обратиться в этом грёбанном поезде в самого настоящего монстра и не свернуть Малфою его шею. - У тебя есть девушка. – Мой голос словно эхом отозвался, но при этом я говорил едва не шёпотом, отчего блондину пришлось наклониться к моему лицу, чтобы буквально слышать. - Это проблема? – И вот уже Блейз отпустил мою руку, а Хлоп стал шипеть на своего племянника, и шипение хорька перерастало в рычание самого настоящего хищника. Я схватил своего недофамильяра и пихнул белоснежного хорька в руки разгневанного итальянца, который явно хотел не обнять старого друга, а проверить его лицо на прочность своим кулаком. - Блейз, иди к Пенси, через минуту я подойду, добудь мне вина, пожалуйста. – Через явное нежелание и рвущегося из рук Блейза хорька, я понимал, что друзья уходить не хотели, но всё же это были мои личные отношения с Малфоем, и я мог их подобающе завершить, как взрослый, пускай мне будет чертовски больно. - Всё же поговорим относительно наедине. – С довольной ухмылкой проговорил Драко, протягивая мне свою руку, но вот я даже предположить не мог, зачем он это сделал. - Я начал наши отношения, зная, что ты не воспринимаешь меня всерьёз. – А ведь это даже ложью не назвать, я просто, как это бывает возвёл, Малфоя на такой несуществующий в реальности пьедестал, влюбился в него, а теперь вот злюсь, что он не соответствовал моим требованиям и желаниям. Мне не нужен был Малфой в моей жизни, чтобы я чувствовал себя полноценным, если я уж сумел отказаться от короны, своей семьи, от Драко уж точно вышло бы. - Что это значит. – Он не спрашивал, просто хотел, чтобы я сказал это вслух, но я при этом не мог красиво и драматично сорвать медальон с шеи и полностью отречься от Малфоя, ведь так я потерял бы часть себя, но я должен, наверное, это сделать. - Я должен это был ещё сказать тот день, я начал наши отношения, и я закончу. – Я бы хотел стать сильным и при этом оставаться счастливым и хорошим, но такого не получится, ведь, у всего есть своя цена, и я уплачу свою разбитым напрочь сердцем. Подняв руки, я завёл их себе за голову, расстёгивая тугой замок медальона, не могу его оставить себе, он бы всегда был напоминанием, маяком, надеждой. Так что мне стоило давно так поступить, даже не начинать эти отношения, ведь они всегда вели к провалу. – Одного до сих пор понять не могу, почему ты хотел жениться на мне. – Но Драко даже ответить не успел, когда я взял его за руку и в раскрытую ладонь положил медальон. Видя его в руке Драко, я откидывал себя на четыре года назад, когда Драко в двенадцать лет мне его впервые на шею надел, вроде бы прошло немало лет, а ощущение, словно оно было лишь вчера. – Я знаю, что ты не любишь меня, больше никогда не полюбишь, но этот медальон, я отдаю его тому Драко, которого я уничтожил. - Ты меня бросаешь? – Драко вырвал свою руку из моей, словно я действительно мог ранить его своим слегка лицемерным решением. И оно бы было таким, если бы не только я любил этого блондина каждой частичкой своей души, ведь я ради этого нарцисстичного блондина прошёл через ад, и пройду ещё раз, если понадобится. - Наши отношения изначально были обречены. – Я могу любить Малфоя даже так: «Я люблю тебя, Драко, и я отпускаю». Иногда это тоже любовь, в возможности отпустить, но то, как Драко смотрел на меня, то, как с размаху кинул в стену за моей головой медальон, заставило меня содрогнуться всем телом. - Да и пожалуйста, Поттер, держать тебя не стану.