Гарри Wolf Эванс

Есть люди, которые входят в твою жизнь, чтобы потом из неё уйти. Их бесполезно пытаться остановить, ты можешь хвататься за них обеими руками, но самое большее, что можешь добиться, — удержать их на некоторое время... Сделка с дьяволом. Сидя в Большом зале за завтраком, я ел не в одиночестве, а в компании Алика и Рона, всё же удобно, что нашего тарантула размером с гризли приняли обратно на учёбу. Но вот что самое интересное, теперь звание обжоры достанется мне и Алику, ведь я ел сплошной бекон, который буквально вываливался из тарелки и заедал его тостами да попивал чёрный кофе, пока Рон смотрел на меня глазами бусинками. - Это так не привычно видеть, как ты ешь, Гарри. Вот честно, мне всегда казалось, что ты… – Рон не мог закончить мысль, видимо, просто не зная, как именно меня назвать, а я только и делал, что пожимал плечами и продолжал есть с волчьим аппетитом, ведь скоро новая полная луна, и с её приближением голод лишь сильнее. Поэтому я ел и даже плакать не приходилось, ведь из покон веков люди всегда заедают стресс, боль, разочарование, как своё, так и окружающих. – Куда после завтрака, у нас же утро свободное? - У тебя да, ведь ты выбрал на кого иди дальше, а я нет, и у меня дела, пойду портить настроение Снейпу. – Рон на мои планы лишь поднял кубок с соком, словно говорил, что поддерживал, и план просто огонь, да и я сам знал это, давно надо было поговорить со своим биологическим отцом на три десятка тем, убегать более не вариант. - Но после обеда тренировка в силе? – Алик даже от бекона оторвался, чтоб взглянуть на меня, а я не видел ни единого момента, чтобы наша тренировка могла не состояться, учитывая, что именно в них я выпускал большую часть силы и ненужных чувств. - Даже не сомневайся. – Закидывая остатки бекона на тост, не глядя на друзей, я стал мясо заливать кленовым сиропом, потому что так вкуснее. Но стоило мне лишь оторвать свой взгляд от желаемого сэндвича, где всё было залито сиропом и откуда стремительно хотело сбежать моё хрустящее мясо, как заметил неоднозначные взгляды друзей на себе. – Что? - Если бы не знал, что ты парень, подумал, что ты беремен. – Состроив мордочку всемирного недовольства и накрыв еду второй булкой, я стремительно стал удаляться от лучшего друга, который подленько так со своим парнем смеялся мне в спину. Но стоило мне только смачно откусить еды, как у самых дверей я натолкнулся на двух парней с Когтеврана явно моего возраста, но хер я их знал. - Привет, Гарри, как провёл лето? – Стоило отметить, что мои глаза поползли на лоб, пока я всматривался в лица этих двух ребят, которые очевидно ждали от меня хоть какого-то ответа, ну и я как-то не подумав ляпнул. - Прозаично, вон там Рон о вас парни спрашивал. – И стоило мне только так сказать, как лица этих двух ребят едва ли блестеть от счастья не стали, и мне стало даже как-то стыдно перед другом, но потом я вспомнил последнюю отпущенную шутку Рона и уверено пошёл к кабинету ЗОТИ. Заняв любимое место в мрачном пыльном кабинете, где в углах распространялась плесень, а пауки вели неравную войну с тараканами, которые всё это время вели подпольный образ жизни, крышуя крыс, я сидел на старом столе, который наверняка был старше меня и моего отца, причём любого, и даже старше их отцов, и всё это время, закинув ногу на ногу, вытирал мокрым полотенцем свои грязные липкие от сиропа пальцы. Солнышко медленно стало натягивать на себя небо, раскрашивая то в розово-персиковый рассвет, ну а как все могли догадаться, в кабинете профессора не оказалось, но бумаги лежали на столе, а значит Снейп просто отошёл. Возле моих загорелых коленок, которые виднелись из чудовищно-рваных джинс, потому что брюки я отказался надевать, лежал старенькие потёртый местами чёрный дневник моего отца в кожаной обложке. Всё лето, что у меня было свободное время, я читал неразборчивый, иногда дикий почерк своего отца, его мысли, желания, мечты, мне они нравились, и я находил их симпатичными. Но больше всего в дневнике Снейпа мне понравилось три детали. То, как этот на первый взгляд жестокий и неприступный мужчина описывал мою мать подобно хрупкой великолепной дикой лилии белоснежного цвета. То, как даже будучи семнадцатилетним мальчишкой Северус в запой придумывал самые разные заклятья, такие как «Сладкий приговор», когда человек более суток будет ходить с привкусом жареного мёда во рту и сыпью по всему телу, по-детски, но мило. Ну и самое интересное было в одной из последних записей, ведь дневник-то закончился. Там говорилось о том, как профессор, мой отец ощутил боль, словно кто-то извне взывал, сжимая его горло, и в какой-то момент прямо за завтраком молодого начинающего профессора стошнило грязной водой прямо в замке. А после, найдя причину своего состояния, мой отец спас меня, это был он. Все годы своей жизни я верил, что в девять лет, когда меня завернули в белую ткань и слабым скинули на дно озера, оттуда меня достал Морфей, но это был мой отец, я призвал его тогда, и он спас меня. Описывая то чувство самым омерзительным из всех что, он когда-либо испытывал, ведь Снейпу пришлось со дна доставать щенка Поттера, но ведь я никогда не был Поттером, и это ранило. Ведь пока он помнил то событие раннего утра как нечто омерзительное, я запомнил его, как желание жить, нечто, что сделало из меня личностью, то, как я снова стал дышать, то, как после я прошёл десятки километров просто чтобы поймали маньяка. И вот я так сидел, уже откинув грязное полотенце куда-то в район чьих-то вещей, неизвестно куда и зачем. Мне было скучно просто так сидеть и ждать, думаю, мне эта черта характера досталась от матери, а может от отца, надо будет с ним как-нибудь обсудить этот момент на позднем завтраке с чашечкой чая. Взяв в руки план уроков Снейпа, я сразу же нашёл свой факультет и курс и каково же было приятно мне найти своё имя обведенным красными чернилами, и ведь запарился же найти те. Но там не было ничего приятного, лишь обычный Снейп, который писал обо мне заметку как о противном щенке Поттеров, который ничего в этом мире не знает и никогда не поймёт, просто избалованный ребёнок. Может мне всё же следовало на прошлом курсе показать «папочке», когда он учил меня окклюменции, каков я на самом деле, может тогда его бы мнение могло бы измениться обо мне. Но я же токсичный щенок Поттеров, скрытный и неуёмный, вечно приносящий одни проблемы, и у меня удивительно хорошо получается прятать все чувства за старой красной дверью своего разума. Так намного проще, чем показывать всем, через что мне в реальности пришлось пройти. - Поттер. – Моя фамилия и снова же звучит как какое-то высшее оскорбление, видимо всё же этому как-то отдельно учат на Слизерине. - И тебе доброе утро, Северус, рад тебя видеть, вижу ты волосы помыл. – Мрачный, словно тайфун, ко мне шёл профессор, возле ног которого был Добби с подносом, где дымился чай и было пару сэндвичей, зато тайна отсутствия старика с сальными волосами из его желаемого кабинета стала раскрыта. -Я не помню, чтобы мы переходили на фамильярности, Поттер, что вам нужно? – Улыбнувшись, я легко подхватил пальцами старый достаточно толстый дневник, который быстро полетел к ногам отца, который без эмоционально за этим всем проследил. – Вот оно как, воруете, Поттер. - Я? – Махнув рукой, я лишь облокотился на свои коленки, внимательно глядя на отца, ведь пускай и кажется, что он ничуть не изменился, но я-то заметил, как легко и мимолетно дёрнулся его правый глаз. – Увольте, для этого у меня есть друзья. Кстати, занятное чтиво, Северус. – Вздохнув, профессор наклонился, поднимая с пола свою собственность и продолжая путь к своему столу, на котором всё так же продолжал сидеть я. - И как же давно ты всё знаешь, Поттер. – Честно, у Снейпа было лицо такое, словно он с грязным нищим на улице разговаривал, от которого отвратительно воняло алкоголем и мочой. - Это правда столь важно? – Снейп лишь покачал головой, и тогда меня посетила мысль, что он меня действительно ненавидел, это было слегка обидно, учитывая, что он мой родной отец, а я ему совершенно ничего не сделал. – Летом перед пятым курсом мне Билли Лумис рассказал, он и украл ваш дневник. - Ничуть не удивлён, тот мальчишка был омерзителен. – Соскочив со стола столь изящно, что мне могли позавидовать даже кошки, я за секунду оказался возле своего отца и со всей силы пробил ему пощёчину, я мог и кулаком вмазать да так, что сломал бы четверть костей всего лица своего отца, но именно из-за кровной связи этого делать не стал. Но даже так на меня взирали чёрные глаза, в которых так и томилась ненависть ко мне. - Не следует в моём присутствии так называть Билли, я и убить могу. – Ход времени пугал не приближением собственной смерти, а тем, что он забирал близких, и я бы предпочёл всё же остаться чистым сиротой, но чтобы Билли был рядом. – Если я так противен тебе, Снейп, почему, когда мне было девять и я умер, захлебнувшись водой, ты спас меня, мог бы оставить и проблем бы не возникло. – И впервые Снейп посмотрел не мне в лицо, а прямо в глубину моих глаз, и как это красиво говорят, любовь передавалась по взгляду, но чувство было не ко мне, а к моей матери, чьи глаза передались мне по наследству. - Ты надежда магического мира, щенок, которого обожает Дамблдор, у меня варианта не спасать тебя просто не было. – А это было больно, может я и бровью не повёл, но мне было больно, настолько, что в душе маленький мальчик с плюшевым зайчиком в руках убежал, горько плача. - Этим летом до тебя слухи случаем не доходили? – Снейп знал, что я умер, он же был той ночью, я приглашал его, просто забыл об этом, ещё тогда я хотел всё ему рассказать, но у меня не вышло. – Ты ничего не почувствовал? Я же всё-таки твоя кровь и плоть от любимой девушки, почему такая ненависть ко мне? – Я смотрел на профессора всё так же, как тот маленький мальчик, который всё ещё был в горьких слезах. - Я никогда не считал тебя своим. Ты ошибка Лили и Джеймса, я просто донор спермы. – Я лишь усмехнулся, мне было больно, что меня родной отец не хотел любить, и, наверное, никогда уже не полюбил бы, такое бывало и от этого никуда не деться. – А теперь, Поттер, покинь мой кабинет. – Снейп прошёл к своему столу, уселся за него, закинув дневник в самый последний ящик своего стола, Добби, поставив чашку с чаем и тарелку с едой, растворился воздухе, и стоило домовику исчезнуть, как я тихо начал говорить. - До того, как оказаться на дне того озера, в пять я узнал, что умру, не дожив и до шестнадцати. – Мой шёпот эхом отзывался от моего разума, давая мне яркие картинки моего прошлого, о котором я говорил, и которое я ненавидел вспоминать. – А когда мне было уже восемь, мой единственный друг и парень, которого я любил больше самой жизни, убил себя у меня на глазах, спрыгнув с крыши, а я прыгнул за ним. – Я так и видел Криса на том чёртовом краю крыши, стоило лишь произнести слова вслух, я просто хотел, чтобы Снейп не смел даже думать, что я избалованный жизнью мальчишка, который ни черта не знает и не понимает. Да у меня жизненного опыта больше, чем у того же Снейпа и даже Дамблдора, на вряд ли они пережили столько, сколько пришлось мне. – Но тот прыжок с крыши не убил меня, и в девять лет я напоролся на маньяка, он запер меня в подвале, пытал, избивал, играл со мной как с куклой, насиловал, и съел мою селезёнку. А после, нарядив в белое платье, замотав меня в белую ткань, словно сломанную игрушку, скинул ещё живым на дно блядского озера. – Медленно я развернулся к своему так называемому отцу, который облажался по полной программе как родитель, так и учитель, раз счёл меня слабым мальчишкой. – Маньяка поймали, но, когда мне было двенадцать, он сбежал и убил моего друга, отчего мне пришлось стереть память всем, кто меня знал из магглов, чтобы они не пострадали. И никто меня бы не мог спасти от Дмитрия, мне самому пришлось убивать его после того, как он снова меня изнасиловал, уловил слово «снова»? – Сделав небольшой шаг к профессору, я посмотрел тому прямо в его глаза, шипя не хуже змеи, продолжил, и всё же смог остановиться перечислять всё, что со мной происходило. – И не надо думать, что я слабый, сентиментальный ребёнок, который всё время ноет и жалуется. Пока тебя не насилует потный мужик, а тебе девять, да, жизнь несправедлива. Я твой ребёнок, хочешь ты этого или нет, а ещё я ликантроп, блядское чудовище, и даже так, ты не имел права называть меня грязным щенком. - Поттер, я… – Взмахнув рукой, я проклял самого профессора, и на ближайшие сорок минут он нем как рыба, а я мог уже наконец выговориться. - Ты не знаешь меня! Единственный, кто хотел меня знать, кто был мне отцом в этом мире магов, был Сириус, и его нет, и мне больно. *** Сидя на старом кресле, я ел шкварки со вкусом какого-то морского существа под соусом тар-тар, директор пил чай после десятиминутного разговора, который больше смахивал на восхваление меня великолепного и прекрасного. Всё дело в том, что под ночным покрывалом сегодня будет полная луна, и для меня это дело не великой важности, раз я ликантроп и спокойно могу себя контролировать. Но как оказалось в начале осени, а точнее говоря в конце августа, одного из учеников Хогвартса покусал оборотень и в результате нехитрых исключений моё второе полнолуние для мальчишки будет его первым обращением в монстра. И раз я у нас такой весь особенный и могу себя контролировать, в отличии от моего нового по всей видимости друга, директор со всей своей глубокой душой попросил меня помочь мальчишке. Я вообще не был против, так как эту луну собирался, как и следующие, проводить в компании Алика, который в данный момент со сто процентной вероятностью в нашей общей спальне трахал своего парня. Не в обиду Рону, но, когда луна на своём пике, кровь закипает под кожей не хуже воды в чайнике и секса хочется буквально животного. По своему опыту скажу, что на днях во время большой перемены, когда все куда-то бежали едва не сломя голову, я как идиот последний, сидя на подоконнике, положив голову на колени, в наглую смотрел на то, как во дворе на скамейке возле красных роз страстно целовался Малфой. И честно, то, как блондин умело управлялся с податливыми губами, оттягивал мягко зубами нижнюю губу Грейнджер, как проникал властным языком в ей рот… Заставляло меня едва ли слюной не поперхнуться, вот честно, как бы сильно я не злился на Малфоя, как бы не хотел его проклясть, но целоваться парень умел так сладко, что можно было душу богу отдать. А от одного лишь взгляда на такой совершенно непотребный поцелуй у меня стоял через минуту колом. Но всё, что мог получить я, это фляжку с яблочным соком, где водки было полтора колпачка и чёртовы шкварки. Ведь единственное, чем можно было утолить, а точнее говоря скрыть желание, так это красиво его заесть, а своё я уже зажирал. - Гарри, как ты себя чувствуешь? – Отставив голубую чашечку с розовыми цветочками вежливо поинтересовался директор, так подозрительно мягко поглядывая на меня через свои половинчатые очки. Я же, лишь щелкнув пальцами, призвал себе ещё одну пачку со снеками, которые собой представляли шарики из сыра со вкусом острой свинины. Не спеша открывать снеки, я облизывал солёные пальцы от прошлых шкварок при этом с довольной улыбкой глядя прямо в глаза диктору. - Вы это к чему спрашиваете? Разве я плачу или выгляжу как-то не так? – Всё так же мягко улыбаясь, Дамблдор потянулся к изумительной хрустальной вазочке с лимонными дольками. - Гарри, я стар, но не слеп, и всё ещё помню каково это, когда сердце разбито. – Я бы хотел с силой сказать, что мне легко и не больно, что это не я сижу на старом подоконнике каждую ночь и кутаюсь в пледе потому одному так холодно спать. Глубоко в душе мне всегда казалось, что если я буду здоровым, и у нас с Драко будет будущее, то мы с Малфоем будем парой. Что эти годы, на протяжении которых мы не могли не соприкасаться взглядами и создавать стычки, когда мы могли бы хоть немного быть ближе друг к другу, были не напрасны. Но я так же не был слеп, и эти три дня в Хогвартсе я не мог не видеть, как эти двое милуются, как Драко смотрел на Гермиону, он на меня ни разу так не посмотрел в прошлом году, и думаю, то признание в любви было из жалости к умирающему. И да, мне больно, хочется плакать, заедать своё горе мороженым, смотреть грустные фильмы и просто спрятаться ненадолго от всего мира. Но вместо этого я сижу в кабинете директора и надеюсь на то, что под полной луной, когда небо будет усыпано звездами, мне не будет так больно. Я буду бежать через чащу леса, а ветер запахом росы будет бить мне в лицо, и я буду по-настоящему свободен от чувств, а главное боли. – Расскажи мне, каким был человек, что разбил твое сердце, Гарри, если тебя не огорчит просьба старика. - Ничуть. – Ведь в реальности мне нравилось говорить о Драко, нравилось вспоминать, каким он иногда бывал со мной, как играл для меня на пианино и как дарил мне тюльпаны, это могло быть всего раз или два, но для меня это те самые незабываемые моменты жизни. – Он парень, очень красивый, настолько, что луна на его фоне меркнет. – Мне нравилось сидеть так просто и вспоминать, как Драко спал рядом со мной после секса, а я не мог уснуть, всё смотрел на его красивое лицо. Его длинные белые ресницы, его бледно-розовые губы, родинка на правом веке, идеальные брови и нос, Малфой словно творение Микеланджело. – От его волос пахнет дождём, он удивительно целуется, иногда мне казалось, я могу умереть от его поцелуев. – Слегка зажмурив глаза, я пытался вспомнить каково это, целовать те бледно розовые губы, и меня начинало терзать разочарование, ведь мне этого просто не удавалось. – Я безумно скучаю по нему. - И почему же вы расстались? – Ощущая лёгкую тоску, от которой стало покалывать в глазах, я должен был перестать погружаться в свой омут памяти, вырывая оттуда лишь хорошие воспоминании о Драко, когда ясно как день, идеальными отношения не были. - Мы расстались потому, что межвидовые отношения сложны. – Директор слегка наклонил голову, явно не понимая, о чем я говорил, и тогда с улыбкой ангела я проговорил. – Я человек, а он был исчадием ада, он чистое зло. – Дамблдор мягко рассмеялся, берясь снова за свою чашечку с чаем, отчего я стал так же мягко улыбаться, но при этом чувствуя, как внутри меня всё переворачивалось. - Знаешь, Гарри, любить можно по-разному. Кто-то хочет сделать своего партнёра только своим, а другой будет всей душой желать своему любимому просто быть счастливым, и иногда это счастье не связано с нами. – Эту житейскую мудрость, к сожалению, я знал и сам, но каждый раз, когда я видел, как Драко улыбался и влюблёнными глазами смотрел на Гермиону, а я жадно ел бублики. Выходило, что я навсегда останусь несчастным, ведь моё счастье целовало другую. – Я расстроил тебя, мой мальчик? - Не вы, он. Тот, кто предпочел не меня, я думал мы созданы друг для друга. – Всё же открыв пачку со шкварками и запустив в них пальцы, мне хотелось просто есть, так было проще, поддавшись чувствам я бы мог начать плакать. – Но оказалось, что наша любовь подобна звезде в океане, нечто невозможное. - Гарри, никогда не думал, что скажу слова матери, но всё же. Тебе лишь шестнадцать и первая любовь не обозначает последнюю, ты ещё очень много раз влюбишься и разобьёшь сотни сердец. – Я лишь кивнул, закидывая себе в рот как можно больше шкварок, ведь так мне бы не пришлось отвечать на угнетающие меня вопросы. И пока я ел, а директор пил свой приторный чай, в который он положил ложек шесть сахара не меньше, в кабинет тактично постучались, но вот ждать ответа не стали. Когда утром ко мне подошёл директор и тактично попросил о помощи, я со своим разбитым сердцем даже думать не стал, чтобы отказать, хотя при этом позволил меня поуговаривать с пятнадцать минут и то из-за своего дурного характера. Честно, помогать волчонку не сложно, учитывая, что я и сам не далёк от звания щенка, но так было ровно до того момента, пока со спокойным сердцем я не взглянул на того самого волчонка. И он оказался не кто-то, кого я мало знал или знал и недолюбливал, это было хуже, ведь сначала в кабинет директора вошёл Снейп, и словами было не передать, насколько сильно на три секунды я испугался. В первую мне показалось, что возможно Снейп был обращён по случайности каким-нибудь сбежавшим в прошлом году оборотнем, и всё это было по моей вине, ведь Тёмный лорд искал соратников, чтобы меня и Дамблдора нагнуть. Во вторую секунду я осмелился вообразить, что из-за этого укуса или царапины мы со Снейпом могли бы сблизиться, не стать семьёй, но могли бы заиметь отношения, которые не выглядели бы как вражда народов огня и воды. А в третью секунду вошёл Драко, и я помню с каким страхом подскочил со своего места, как за пару секунд оказался рядом со столом директора, едва на тот не забравшись. - Поттер? – С явном оскорблением в очередной раз произнёс мою фамилию Снейп, при этом глядя на меня, как на наглого слизняка, что смел заползти на его благородный ботинок. – Вы сказали, что нашли идеального учителя для Драко, что научит его сдерживаться! А это Поттер, который стал оборотнем ничуть не позже Драко! - Я ликантроп. – Мне бы хотелось сказать, что я прикрикнул на Снейпа, чтоб он не смел грести меня под один ковёр с оборотнями, но мой шёпот едва шёпотом было можно назвать, мне было страшно, а главное обидно. Ведь я бы хотел тогда узнать от Драко лично, что его обратили в волка, а не по факту от профессоров, но я был никем для блондина и не имел права просить о чём-то подобном, как личные беседы. - Могу уверить тебя, Северус, Гарри более чем опытен, и это не мои слова, а Ремуса. – В тот момент мне просто хотелось успокоить своё обезумившее сердце и по желанию вернуть свой зад в кресло, потому что подобного рода поведение выглядело неоднозначно. – Летом Гарри показал себя с самой лучшей стороны, когда защитил магический мир от разоблачения, и спас жизни магглам, что забрели к Люпину в полную луну. – Я лишь слегка закатил глаза, ведь моих заслуг в том, что Ремус не разорвал случайную парочку туристов, которые выбрались в лес только для секса, не было. Просто я мог здраво мыслить, а Рем нет, вот и всё, так что когда я увидел туристов, то изо всех сил старался увести оборотня от их лагеря, но честно, это скорее было случайностью, учитывая, что я меньше Ремуса был в два раза. Мне казалось, что Люпин в роле оборотня слушался меня лишь по той одной причине, что я был полноценным волком, и это делало меня в глазах оборотня своего рода альфой. Так по крайней мере разъяснила мне всё Джинни, я же просто не хотел случайных трупов на территории дома Пенси, поэтому и не дал парочку разорвать. – И Северус, Гарри не оборотень, он ликантроп, высшее существо, размножающееся не через укус, а через полноценное перерождение. Гарри пришлось умереть чтобы принять генетику волка. - Хватит. – Мне, конечно, было приятно, что меня расхваливали как волка, но звучало так, словно я товар на рынке и меня хотят втюхать человеку, которому я совершенно не нужен, и я не собирался быть дешёвкой, моя самооценка слишком высока была для этого. – Если такой умный, иди сам в лес и контролируй своего мальчика. Я не навязываюсь помогать, меня вежливо попросили, не нужен - помогать не стану. – Подхватив пальцами свой пакет с шкварками, я кинул те Малфою, понимая, что его мелкая дрожь в теле вызвана приближением луны, которая буквально вывернет блондину его внутренности и переломает кости. – Но учти, Снейп, мало кто так силён, чтобы пережить полную луну. Драко будет молиться, чтобы сдохнуть, когда его кости будут ломаться снова и снова, растягивать кожу, подгоняя ту под волчий лад, это адски больно. – Мой Дракон смотрел лишь на меня и даже не думал отводить своих серебряных глаз, в то время как я смотрел в лицо своему надменному отцу, который думал, что он умней кого бы то ни стало. – Ты можешь прочитать книгу о волках, но от этого ты понимать их не станешь. - Помоги мне, Поттер, пожалуйста. – Я хотел бы сказать «нет», чтобы Малфой со всей своей хреновой драмой шёл к черту и меня в свою жизнь больше не смел втягивать, ведь этот блондин буквально разбил мне сердце. Но вместо этого я посмотрел в его серебряные глаза, которые блестели, словно свет луны, и они манили меня, а в голове возникали отблески старой легенды о цыганке, которую мне рассказывал какой-то стрик слишком много лет назад. Легенда была о том, как луна желала ребенка, но при этом она не могла родить себе сына, легенда звучала как-то так: «Одна легенда рассказывает, как юная цыганка заклинала луну до рассвета, плача, умоляла она, когда наступит день, выйти замуж за цыгана.» Я толком не помнил, что было дальше по легенде, ведь её рассказывал старик не дома у Эпла, это было ещё в тот первый мой год, когда я жил с мамой, и там был старик, что рассказывал мне эту легенду. И я помню, что луна пообещала дать то, чего желала девушка, но взамен она должна была принести в жертву их с цыганом первенца, то, чего так желала луна. А дальше было как-то так: «От отца со смуглой кожей родился ребёнок, белый, словно брюхо горностая с большими серыми глазами цвета луны. Белый ребёнок Луны. "Будь он проклят! Это не сын цыгана, и ты не уйдёшь безнаказанно" – воскликнул цыган, ударяя прямо в сердце жену ножом.» Дальше я особо и не помню, но сын луны словно был Малфоем с его молочной кожей и глазами цвета лунной пыли. - То, чем я могу тебе помочь, не понравится тебе, твоей семье и даже ему. – Я указал пальцем на Снейпа, но на профессора даже не глядя, меня волновал лишь Драко, ведь он уже не был пятилетним ребёнком и смел решать сам, чего он, собственно говоря, хотел. - Озвучь, что предлагаешь. – Сделав небольшой шаг к Малфою, который всё так же держал в руках мои шкварки, я наклонил голову вперёд, словно собираясь зашептать, отчего Драко нехотя, но качнулся ко мне. - Мне рассказывали, что если ликантроп перед самой луной в момент мутации укусит оборотня, то он станет более ликантропом, ты сможешь контролировать себя в волчьем облике. – Драко заметно сглотнул слюну, его явно заинтересовало моё предложение, но мой отец не мог не вступить в наш разговор со своим блядским мнением, которое он давно должен был засунуть себе в очко. - Отчего-то я о таком, мистер Поттер, ни разу не слышал. – Переведя в тот момент глаза на отца, я лишь пожал плечами, ведь если такой умный человек говорил, что о моих словах ни разу не читал, то и конечно же этого и быть не могло. - Но вы, профессор, читали об оборотнях, а я ликантроп, это на ступень выше простых оборотней. – Снейп, сощурив свои глаза, с придиркой глядел на меня, словно я пытался его ангелочка заставить скурить косяк с травкой, выдавая тот за что-то чрезмерно хорошее. – Хорошо. – Махнув рукой, он развернулся на носках своей обувки и отошёл. Я же, схватившись за перо, быстро написал короткое послание для малышки Уизли, чтобы та шла в кабинет директора с той самой книгой, с которой носилась за мной весь остаток лета. – Пусть Джинни всё более логически и с картинками объяснит вам, профессор. – Выпустив пташку из пергамента, я, не отходя далеко от стола ,буквально на тот запрыгнул, начиная раскачивать ногами взад-вперёд под презрительный взгляд тёмно-карих глаз отца. - Господа, чаю? – Поинтересовался директор, выглядывая при этом из-за моей спины с чашечкой синего цвета в розовых цветочках, где чая было куда меньше, чем сахара. В тот момент, мягко откинув голову для того, чтобы не встречаться глазами со Снейпом, я призвал щелчком пальцев стакан с тыквенным латте без пенки на миндальном молоке и с добавлением молотой корицы. - Всё так же пьёшь эту вонючую дрянь? – Поинтересовался Малфой, изящно занимая моё прошлое место, блондин, не отводя своих серебряных глаз, всё глядел на меня, а я лишь изредка поглядывал тому в глаза через полуопущенные ресницы. – Мне чай с бергамотом и мятой, пожалуйста, директор. - У кого ещё тут дрянь. Пить слабенький чай, который едва ли тем назвать язык поворачивался. – Наклонившись на колени, я внимательно посмотрел в глаза оттенка горячего серебра, в чьи руки мягко подлетела чашка из-за моей спины. Пока мы обменивались любезностями с Малфоем, Снейп стоял словно памятник себе и молча прожигал во мне дыру в новое пространство. - Каково было твоё первое обращение, Поттер? – Сделав небольшой глоток, я словно оказался загнанным снова свою могилу с мыслью, что мы все когда-нибудь умрём, но всегда ведём себя так, словно будем жить вечность. И это самое страшное, когда ты понимаешь, что это не так, и тебе в конечном итоге больно умирать, хотя я знал, что умру, я был готов, но не к той смерти, и явно не к тому пробуждению. - Забыл? Я же умер, я был мёртв, меня похоронили, но вот в чём была загвоздка, мёртвым я был недолго, а в волка обратился в первый раз от глубокого ужаса, когда проснулся в могиле под шестью метрами земли. – Малфой, отпив немного чаю, внимательно смотрел мне в глаза, слушая каждое моё слово, даже сам профессор внимательно тогда слушал меня. – И меня никто не вытащил из могилы, я сломал крышку гроба своим хребтом, а после выкопался из земли. Измотанный на брюхе я приполз к Пенси и отключился, в облике волка, в нём я и провёл следующие пять дней. – Сделав ещё один глоток своего латте, откинув пустой стаканчик в небытие, соскочив со стола, я за секунду оказался возле Малфоя, упираясь руками в подлокотники его кресла. – Мне ломало кости, выворачивались уставы, пробивались клыки и слезала кожа, заканчивался кислород, я был в могиле и ничего не понимал, тот ужас был хуже самой смерти, радуйся, что у тебя никогда не будет, как у меня. – Ещё через пару минут красная и слегка растрёпанная в кабинет прибежала Джинни, обнимая свой толстенный магический том чего-то там про семейство ликантропов. - Гарри, книга. – Джинни, словно и не замечая профессора, быстро кивнув директору в знак приветствия, промчалась маленькой лисичкой ко мне, протягивая свою библию. Так случилось что после моего магического становления волком Джиневра решила сместить с места моей лучшей подруги Гермиону. Как оказалось Джинни была без ума от магический существ и буквально растекалась волшебной лужицей от тех существ, что способны обращаться в людей, в общем, милая малышка Уизли была одержима перевёртышами всех пород. А учитывая, при каких условиях я стал чем-то невообразимым, то стал любимым подопытным малышки, я в принципе даже и не против, ведь из-за этого Джинни бежала ко мне, стоило мне ту лишь пальцем поманить. – Чем я могу быть полезной? - Джинни, солнышко, дыши, ладно? – Проведя руками по волосам юной девушки, я старался тем вернуть первозданный вид под лучезарную улыбку милой Джинни, которая на меня едва ли не влюблёнными глазами смотрела. - Я так рада, что ты позвал меня! Так чем помочь, Гарри? – Облизнув губы и мягко улыбнувшись, она развернулась к профессору Снейпу, тогда мне хотелось поставить старика на место, ведь я не был обычным. - Мой ген, расскажи про него ещё разок, чтобы все убедились, что я способен на обращение оборотня в ликантропа. – Глаза Джини загорелись ярче прежнего, сразу становилось ясно, что оная тема была самой интересной для малышки Джиневры Уизли, которая в ту же минуту, когда я заговорил, раскрыла книгу на нужной странице и с важным видом начала. - Я не знаю, что вам сказать, всё, что написано про возможности ликантропов или про окошко? – Я, быстренько показав два пальца, возбудил малышку ещё сильнее, что у неё буквально руки дрожать от нетерпения стали, а я в тот момент пытался просто не слишком очевидно лыбиться. – В общем, если кратко, то есть такое окошко между первым обращением в оборотня и мутацией, когда тело подготавливается к обрушению, и вот когда процесс начнётся и появятся первые симптомы, а это повышенная температура и боль в животе, то вот тогда будет десятиминутное окошко, чтобы ликантроп мог обратить оборотня. – С довольным видом говорила Джини, начиная слегка взволнованно поправлять свои густые волосы цвета красного заката в оттенке южного огня. - Директор, это же какая-то ерунда! Драко лучше от этого не станет, он просто из одного вида волка обратится в другого, и ещё с неизвестными последствиями, я как временный опекун против. – Мне даже не пришлось просить Джинни, что бы она разжевала Снейпу, чем моё проклятье в разы лучше, чем то, что сейчас происходило с телом Малфоя. Джиневра, встрепенувшись как воробушек после сильного дождя, прижимая книгу к своей вздымающейся груди, двинулась с воинственный взглядом на моего отца. - Гарри ликантроп, а не оборотень — это совершенно разное, это во-первых. – С угрозой говорила Джинни, всё сильнее обнимая свою книгу из-за чего отдаленно напоминала мне Гермиону на первых курсах, тогда моя подруга так же отстаивала свои теории. – А во-вторых, Гарри может обращаться тогда, когда захочет он сам, и даже полная луна на Поттера лишь по легендам англичан действует, а по факту Гарри контролирует своё тело и разум даже в полнолуние, в отличии от оборотней. – Джинни, быстро пройдя до меня, уверенно схватила мою руку да с такой силой, что меня повергла в шок, учитывая, что Джини была пятнадцатилетней девочкой, и не важно, что она капитан команды по квиддичу. – Покажи им, Гарри! Мы последний месяц часами тренировали тело Гарри. – Закатив глаза к потолку, я медленно те закрыл, концентрируясь лишь на своей ладони, которая была в руке у Джинни. По телу прошлась приятная горячая волна покалывания, и стоило мне лишь открыть глаза, как я на всех смотрел глубоким взглядом с оттенком янтаря в изумрудах, а мои пальцы от самых кончиков до запястий, медленно обратились волчью лапу с чёрной шерстю, когтями и всем прилагающимся, а после, когда лапа полностью стала животной, я вернул обратно человеческие пальцы. – Сейчас Гарри самый сильный в этой комнате, он может спокойно контролировать своего волка независимо от лун и циклов, и это уже не говоря о том, что даже обычные оборотни льстятся перед Гарри, подобно перед своим альфой. - Что вы имеете ввиду, мисс Уизли? – Джинни с радостью пятилетнего ребёнка обернулась на вполне довольного директора, словно это её щенок золотую медаль получил. - Проще говоря, когда Гарри обратился в полную луну с профессором Люпином, то второй моментально потерял над собой контроль, но стоило лишь Гарри зарычать, так профессор словно щенок стал послушным, волки не лезут в бой, если знают кто есть альфа. – С довольной улыбкой проговорила Джиневра, едва не влюбленно при этом глядя на меня, я понимал уже тогда, что сестра Рона лишь восхищалась мной, но другим же казалось обратное. Я это тогда чётко понял, когда Малфой, выйдя вперёд со слегка тёмными глазами, смотря на нас с Джинни, грубо проговорил. - То есть, если Поттер обратит меня в то десятиминутное окошко, то оборотень станет ликантропом и сможет то же что и сам Поттер? – Но улыбка поползла вниз с лица девушки, ведь она уже ранее рассказывала мне про это волшебное обращение, и оно ничуть «сказочным» не было, это скорее как с процентами по кредиту, они есть, но не такие большие как в других банках. - Чтобы стать таким, как Гарри, надо обратиться от чистокровного ликантропа и умереть на пять дней мутаций, и вероятность, что ты придёшь в себя, крайне мала. Гарри скорее стал исключением, чем правилом. – Честно проговорила Джинни, снова раскрывая свою книгу и опуская в неё глаза с оттенком золота и сладкой карамели. – Могу сказать лишь то, что при обращении оборотня в ликантропа с каждой следующей луной волк сможет контролировать себя и всё прекрасно помнить, и со временем, если тренироваться, то даже сумеет обращаться вне луны. - Это плюсы, я так понимаю. А теперь я готов послушать о минусах. – Облизнув губы, Джинни, словно нехотя, начала рассказывать, при этом сестрёнка Рона не сводила с меня глаз, чётко понимая, что ликантропия не магический вариант идеального волка, это чудовищное проклятье. - Обращение в полноценного волка идёт более часа, растягиваются мышцы и кожа, подвергаются переломам кости, это мучительно больно, с каждым следующим разом процесс будет становиться менее болезненным, но на это уйдут десятки раз. – И Малфой тут же перевёл глаза на меня, словно говоря «ты только что без труда руку в лапу обратил», и тогда вздохнув не без боли я произнес то, отчего у обычных людей по типу Джинни стыла кровь в жилах. - Я ушёл в подвал к Пенси после полной луны и провёл в нём три дня, я обращался снова и снова. Меня нашли Пенси и Джинни всего в крови, едва живого, так как я обернулся более двух сотен раз, но да, больше боли я не чувствовал. – Чтобы доказать правдивость своих слов, я задрал край своей кофты, демонстрируя шрамы на ребрах, и такие блёклые белые полосы были у меня едва не на всём теле, там, где кости рвали кожу. – Не думай, что мне всё подали на красивой тарелочке, мне пришлось долго тренировать тело, чтобы обратить руку в лапу, и при этом не обратившись полностью. - И Гарри всё ещё подвергнут чувствам, например, если он очень расстроен или зол, то может сам собой обернуться, не контролируя этого. – Негромко проговорила Джини, после чего мягко опустила мои руки, чтобы спрятать обратно шрамы. – Но главная проблема не в обращении и боли, честно говоря, обращенный от Гарри ликантроп будет долгое время буквально зависим от Гарри, как первые годы младенцы от матерей. Волк не сумеет ослушаться приказа Гарри, у этого даже термин есть «привязанность» или же «безропотная любовь», но да, у ликантропа над бывшим оборотнем будет контроль над телом и разумом. - Это полное безумие, нет, мы на такое не пойдём. Я лучше буду и дальше варить зелья. – Упёрто продолжал Снейп, я же против не был, ведь и не настаивал на том, чтобы Малфой любил меня, подобно щенок своего хозяина, мне в этом не было резона, наоборот, это было бы унизительно. – А что если Поттер заставит Драко делать то, чего Малфой не захочет? Ведь они в прошлом были парой и расстались на крайне недоброй ноте. – Стоило этим словам слететь с губ Снейпа, как глаза Малфоя поверглись во тьму, а я лишь закатил свои к небу, ведь, конечно же, стоит Малфою стать моим, я его под контроль возьму и тихо насиловать стану. - Я по-твоему что, насильник? – Меня бы не расстроило, если бы о чём-то подобном мог подумать сам Малфой, ведь мы действительно не расстались на сладкой ноте, и я всё ещё в пустоту своей души кричу «я люблю тебя» и это именно то, что имею в виду без подводных камней. А вот когда мне Малфой сказал «я люблю тебя» его люблю не было таким же как моим, и мне до сих пор жаль, что те три слова не означали «никогда не сделаю тебе больно». И да, я зол, но поступать как последняя тварь всё равно бы не поступил, ведь у меня было чёртово достоинство. – Или малое дитя? Да, мы с Драко расстались, это так и мне действительно больно, но я бы не стал пакостить, не с этим уж точно, заранее мне не говорили, кем будет тот, кому я должен помогать. – У меня тогда было чувство, что я падал и разбивался, терял себя изнутри, ведь я искренне верил в то, что мы будем с Малфоем вместе, но не всегда всё складывается так, как мы ходим и иногда любовь не длится вечно. – И повторюсь, я не настаиваю, я просто хотел помочь. Можете варить ему зелья, запирать в клетке и надевать цепи, мне всё равно, я буду бегать под светом луны, и я ухожу. Пошли, Джинни. – Слегка подтолкнув малышку к выходу, я уверенно пошёл, и в момент, когда мои пальцы легли на ручку двери, из-за старого стола поднялся директор, явно собираясь что-то сказать, чтобы остановить меня. Но в тот момент меня за руку поймал не старый волшебник, а моя одержимость с глазами чистыми, как лунный свет. - Я хочу заключить сделку с дьяволом, где нужна моя подпись кровью. – Это было забавно, ведь это было тем, что поняли только мы двое. Ведь в те редкие моменты наших отношений с Малфоем, мы иногда у меня на квартире смотрели фильмы, и эта фраза была именно из фильма, который мы смотрели вместе в последний раз, это была «Сделка с дьяволом». - В шесть в большом зале, надень то, что не жалко, и захвати запасную одежду тоже.