Гарри Wolf Эванс

Любовь... — повторила она медленно, внутренним голосом, и вдруг, в то же время, как она отцепила кружево, прибавила: — Я оттого и не люблю этого слова, что оно для меня слишком много значит, больше гораздо, чем вы можете понять, — и она взглянула ему в лицо. — До свиданья! Анна Каренина. «Лёжа на старой постели в комнате Драко, где каждая мелочь пахла этим блондином, я водил кончиком пальца по его спине, и это было столь интимно, куда больше, чем секс, которым мы только что занимались. Даже сперма не успела высохнуть на ягодицах, а тело перестать подавать короткие импульсы, но всё это и рядом не стояло с мягкими касаниями к моему Малфою. Сколько лет мне пришлось ждать, чтобы по праву называть его своим, ощущать тепло его рук и горячее дыхание у себя на шее. - О чём думаешь, Поттер? – Улыбаясь в шёлковые простыни, я не мог в действительности сказать, о чём толком думал, ведь все мои даже самые малые мысли словно ураганом уносились от шелковисто-бархатного голоса Малфоя. - Зря столько тянули. – Лёгкий, мягкий смешок, я хотел и дальше тонуть в тёплом дыхании, горячих руках и мягком до запрета смехе. - И то верно, зря столько времени потратили, давно же могли наслаждаться друг другом. – Эти слова были милыми и безобидными, но уже тогда они ударили меня подобно хлысту по мягкой оголённой коже, которая не была подготовлена к подобной грубости. - Почему ты сегодня меня поцеловал, занимаешься эти со мной, потому что хотел, или лишь бы я ничего не говорил? – Я бы тогда и сейчас, наверное, тоже, принял бы любую причину, от «мне интересно с тобой», до «это страсть, я хочу тебя». Всё было бы лучше, даже скажи Малфой тогда, что со мной просто удобно, ведь его тело хочет меня. Но блондин выбрал худшие из слов. - Я не обязан любить тебя…» И возвращаясь в реальность из своих тягучих воспоминаний о наших отношениях с Малфоем, я понимаю, что идеальными они не были от слова совсем. И одно жалкое признание на моём смертном одре это не в счёт, скорее то было жалостью. Наверное, Малфою даже парни-то не нравились толком, это всегда лишь я настаивал и упрашивал быть со мной. И это подвело меня к тем мыслям, что я жалкий, оставалось лишь сейчас кинуться на колени перед блондином и со слезами отчаянья начать умолять: «Не уходи. Не уходи от меня! Не оставляй меня одного. Никуда от меня не уходи! Останься рядом со мной, не бросай меня одного…». И даже если я допущу ту мысль, что возможно это и были мои истинные чувства, и мне было чертовски больно, я всё по привычке держал в себе. А теперь и тело было здоровым, сильным, и мне даже напрягаться не приходилось. Мы с Аликом сидели у замка в ожидании Малфоя, который, видимо, забыл, что он чёртов перфекционист, который ненавидит опаздывать. Это задевало, ведь во время наших отношений он ругал меня даже за минутное опоздание, а сам заставлял меня ждать годами, а теперь ещё и двадцать минут перед замком, хотя я чётко сказал, что ждать его не намерен. Вот так людям блять и помогай после этого. И из-за этого я чувствую себя какой-то дешёвой сучкой, которую поставили раком, вытрахали с такой силой, что едва ли не всё тело в синяках, а на следующее утро и не взглянули, словно я заразный какой-то. Чёртов Малфой, а ведь я искренне хотел как можно дальше убраться от Хогвартса, ведь столько подростков из-за какого-нибудь глупого спора совались в лес, чтобы доказать свою смелость, словно других способов не было. А в том лесу чего только не водилось, и чёрт, полная луна, у меня может и паранойя, но не помнил я, чтобы у меня оставались ласковые, нежные отношения с местной стаей оборотней. И понимая всё это почему, я всё ещё сижу на траве, пряча лицо в коленки, в надежде что тот, кому я до фени, придёт, тем самым подставляя не только себя, но и своего друга, о чьей безопасности позаботиться пообещал своему не просто другу, а можно сказать брату? - Через час начнётся закат. – Тихо проговорил над моей головой спокойным голосом Алик, и я чётко понимал, к чему клонил мой драгоценный арахнид, но уйти бы обозначало бросить шестнадцатилетнего парня на произвол судьбы. И не абы какого подростка, а того, от кого у меня колени подгибались, и о ком я был готов думать, даже умирая под лязгом окровавленных клыков. – Ты же не хотел сталкиваться с теми волками, про которых рассказывал. - Не хочу и сейчас. – Я лишь себе под нос пробормотал про то, что ещё как не хотел, ведь их там пару десятков, а я один и вдвое меньше их, уже не говоря о том, что я и недели в лесу протянуть адекватно не сумел и заработал себе столбняк и лихорадку. - Мы знакомы уже четыре года, и я смею сказать, что знаю тебя. – Головы я поднимать не стал, но мягкий тон Алика мне был знаком, ведь мы с этим пауком уже как-то раз начинали заводить подобный разговор и тоже на опушке леса. – Он не придёт. Скажи уже, что чувствуешь, меня твоя улыбка не обманет. – Тихо рассмеявшись, не поднимая головы, я стал поправлять старенькие лямки своего рюкзака, пока по школьному двору бегали солнечные лучи так называемого бабьего лета, хотя воздух уже и поддувал с осеннем морозом. - Я думал, он мой, но оказалось, что он принадлежит кому-то другому. – Поднявшись с всё ещё ярко-зелёной травы, я поднял тогда глаза на Алика, который всё так же был выше меня на голову и казался таким невероятно сильным. – Я поверил, что хоть так смогу ненадолго привязать его к себе. – Алик мягко положил свои руки ко мне на плечи, и я ощутил его жар, что проникал в арахнида с приближением полной луны, ведь во мне был тот же огонь. – Я не был готов сказать ему «прощай». - Это была моя причина, чтобы уйти, Гарри, когда я устал быть заменой у Рона. Так что давай хоть на одну ночь просто уйдём. – Я лишь мог, улыбнувшись, кивнуть, ведь тогда я был способен лишь на грусть в глазах и улыбку на губах. Хотя в мыслях у меня и крутилось: «Я бы стал всем для тебя, но ты всё испортил…» Мы только прошли мимо дома Хагрида, подступая к лесу, когда на всю опушку оглушительно разнеслось моё имя. Тело отреагировало, как щенок при долгой разлуке с хозяином, кинуло сначала в холод, а после в жар, я буквально ощутил, как перекинулись мои зрачки, становясь звериными, отчего зрение стало таким острым. Я не мог не видеть ничего, кроме белоснежного оборотня, который быстро бежал к нам с Аликом, в то время как паук пристально смотрел только на меня. - Знаешь, Гарри, ты умнейший человек, которого я только знаю, но стоит тебе увидеть этого мальчишку, как ты перестаешь здраво мыслить. – Я тогда лишь отвёл глаза, чётко понимая, что каждое слово паука чистой воды правда, ведь не только Алик это заметил, да и я сам понимал, поэтому Малфой всегда был и будет для меня самым худшим наркотиком. - Я знаю, иди вперёд. – Алик лишь крепко схватил мою руку, словно стараясь удержать от глупостей, но самую большую я уже много лет назад совершил, я безответно влюбился в мальчишку в Косом переулке с чёртового первого взгляда. – Я найду тебя под луной. – Но Алик не отпускал моей руки, его словно пробивала ревность, которой быть не могло, скорее он вёл себя со мной как старший брат. Но я знал каково это - любить того, кто разобьёт мне сердце, знал и соглашался, ведь сейчас тот высокий статный блондин из аристократичной семьи нуждался не в своей красавице девушке, а во мне. – Я нужен ему. – Так что, мягко убрав руку одного из самых опасных хищников, измученно улыбнулся тогда Алику, говоря то, о чём после жалел. – Я хочу его видеть, как ты Рона. - Но Рон-то выбрал меня, а этот… Гарри, брось этого мальчишку. – Я бы хотел иметь силы, чтобы поступить так, как говорил мне друг, возможно тогда бы история обернулась бы иначе. Но я поступил так, как поступил, и просто покачал головой, ожидая, когда же Драко уже окажется рядом со мной, и хоть немного я смог бы надышаться им. – Недостаточно просто любить. Надо любить вовремя, ваше с этим мальчиком время прошло. - Но ты - это твой выбор. Иди, Алик, я найду тебя под луной, как находил ранее. – Сказать честно, Алик был крайне недоволен мною и, едва ли не рыкнув подобно животному на подошедшего Малфоя, быстро пошёл в лес, а я лишь проводил паука взглядом. - Чего это он? – Я лишь смотрел вслед своему прекрасному разгневанному пауку, который стремительно шёл дальше в лес. - Ты ему не нравишься от слова совсем. – И стоило мне вернуть взгляд на Малфоя, как всё тело в очередной раз чудовищно передернуло, так, словно в меня молния попала. Он был таким красивым, по-незнакомому, с загаром, слегка тёмными волосами уже оттенка платины, а его губы были в лёгкой розовой помаде Гермионы. Тогда стало ясно по следам на шее моего бывшего парня, как причина заставила Малфоя опоздать. Самовнушение - самая опасная вещь в отношениях, порой нам кажется совсем не то, что есть на самом деле. Я хотел видеть моего Драко, но его не было. Я больше не умирал, но не мог переесть себя вести как тот жалкий ребёнок, которого все бросали, и чьи дорогие люди неестественно быстро умирали. - Честно, он мне тоже. Прости, что опоздал. – Драко вёл себя подобно мы старые друзья, которые поссорились. Так серьёзно поссорились, а сейчас старались себя вести, словно ссоры и не было, но это не значит, что мне легче от того, что мы ведём себя подобным образом друг с другом. – Я кое-что принёс тебе, это оплата за помощь. – Это звучало так, словно я какая-то дешёвая шлюха на час, за которую необходимо платить пару баксов. И это чувство вызвало во мне лишь негативные мысли, так что под внимательный взгляд Малфоя, я достал из заднего кармана джинс убитую пачку сигарет. – Сигареты, ты все ещё куришь? - Во-первых, мы не друзья, я помогаю из одолжения тебе и директору, но мы не друзья, и платить мне не надо. – Затянувшись, не глядя на блондина, я двинулся в лес, даже не смея показывать, что я скучал по нему или ещё хуже, с нетерпением ждал, когда же он придёт ко мне. – И, во-вторых, без личных вопросов, по типу «ты всё ещё куришь», всё, что связано с оборотнями и ликантропами - я отвечу, про меня и мою личную жизнь прошу не спрашивать. – Затянувшись ещё раз, я всё же вскинул глаза назад, чтобы взглянуть на Малфоя лишь для того, чтобы убедиться, что блондин понимал меня, и как же я был рад тому факту, что молча он кивнул. И мы пошли под тёплое вечернее солнце, которое беспощадно быстро кралось к закату, а мы лишь на два километра уши от школы, и это чертовски близко для волков, которые рассекают такое расстояние за семь-десять минут непрерывного бега. И пока мы шли, я успел выкурить остатки пачки, которая со мной была с лета, и я не мог ту добить как бы не старался. Но сорок минут с Малфоем, и от сигарет и следа не осталось. Пока я быстро пробирался по лесу в своих массивных ботинках, мне постоянно приходилось оглядываться на блондина, который явно не был подготовлен к походу в его дорогих туфлях из кожи и в его идеально выглаженном костюме. Он постоянно на чём-то не то поскальзывался, не то обо что-то спотыкался, и хватался за стволы деревьев. Между нами было два метра расстояния, и я в данный момент стоял и просто смотрел на эту звезду в грязи лесной, а ведь это я городской ребёнок. А на лице у блондина был лёгкий румянец, и он кусал губы, что говорило о том, что он смущён и зол, видимо, из-за того, что не мог не отставать от меня. Да, и такое иногда случалось, мы не во всём идеальны, вот я например вообще ходячая катастрофа и попросту с этим смирился, но этот идеальный блондин не мог не злиться на себя. Мне бы следовало молча ожидать, когда блондин догнал бы меня, планомерно расстреливая своих тараканов, которые вопили о том, чтобы я кинулся спасать Малфоя, а также усмиряя бабочек в своём животе, которые всё подмывали меня не то давить на жалость, или же просто изнасиловать парня в этом долбанном лесу прямо под полной луной в стиле диких животных. - Я долго не мог после первого раза перекинуться обратно в человека. – Мой голос мягким слегка даже магическим эхом стал отзываться от стволов деревьев, которые были покрыты мхом. И стоило мне заговорить, как блондин, словно забыв о корнях, мягкой земле и мелких лужах, уверено, словно по каменой дороге, прошёл ко мне. – Я пять дней провёл в лесу в виде волка, было очень страшно, я был ранен, не мог добыть еды и едва не умер. - И как тебе удалось всё же этого избежать? – Спокойно проговорил Малфой, глядя на меня прямо как раньше, когда он был с Патрицией. А я был таким жалким парнем, безответно влюблённым в него, и я всё так же затруднялся сказать, что чувствовал при этом. Но вопрос был куда болезненнее моих чувств от разбитого сердца, когда я вспоминал тот день, когда мне приходилось от страха, что меня убьет Блейз или моя Пенси, убегать в крови от них по всему дому. И возможно каким-то образом мои воспоминания отразились на моём лице, потому что Драко быстро и крайне эмоционально проговорил. – Не отвечай. - Я сильный, вот мой ответ. Я обернулся обратно и выжил, для меня это естественно, и я даю тебе слово, этой ночью с тобой ничего не случится, что я бы не сумел проконтролировать. – И я это проговорил с такой уверенностью, словно уже наперёд мог знать будущее, но лишь после моих слов за последующие сорок минут разговоров ни о чём, в частности об учёбе, мы сумели пройти ещё пять километров. И как мы сговаривались с Аликом, решили провести ночь в маковом овраге, это было что-то похожее на углубление, вокруг которого росли огромные столбы деревьев, и в том самом углублении росли красные с белой серединой маки. Они же мако-белы, ядовитые двойники маков, они вообще слабы как яд и убивают примерно как маленькая дозировка мышьяка. Но вид был сказочный настолько, что, когда я подошел краю, у меня впервые затрепетали бабочки в животе в этом месяце не из-за блондина, что лишь догонял меня. - Чёрт, Поттер, сколько ещё нам… – Малфою просто дух перехватило, настолько, что он просто забыл, что говорил мне, и в этом я прекрасно понимал блондина, ведь цветы поистине завораживали. – Они ядовитые. - Нам это на руку, их пыльца ослабит боль, Алик рассказал, сюда обычно приходят умирать. – Начиная спускаться вниз к полю, я буквально мог чувствовать взгляд блондина, которым он старался меня испепелить. Цветы нежно соприкасались с моей кожей, пока я шёл через поле, а блондин следовал за мной, аромат маков стоял подобно стене и действовал словно успокоительное. Страха не было, по крайне мере у меня, тем вечером я точно знал, что мне необходимо было делать, а чтобы окончательно справиться с волнением, у меня с собой так же была бутылка яблочной водки, которая всегда была к месту. У самих корней, которые были огромными, кинув в них свой старенький рюкзак, в котором послышался звук едва ли не бьющейся бутылки водки, я постарался изо всех сил увести свои мысли в любые дали, лишь бы не думать о том, кто остался у меня за спиной. Потянувшись к небу руками, я старался не оборачиваться, для меня это было невообразимо важным, не думать о том, что мы с Драко снова останемся наедине, и я в очередной раз не посмею на него смотреть и думать так, как хотела каждая клеточка моего тела. И я старался изо всех сил в действительности не думать и не смотреть на мой наркотик, хотя моё тело как одержимое просило об обратном. Но при этом я слышал своим волчьим слухом, как у Драко ровно билось сердце, как он дышал, как шёл через цветы, мягко тех касаясь, как когда-то ласкал мою кожу. Тогда до моего больного мозга дошло, каких огромных размеров ошибку я посмел допустить, оставшись на всю ночь в глухом лесу со своей одержимостью. - Ну и что дальше, прикуёшь меня к дереву цепями? – Сказать, что я был в тот момент удивлён, это как промолчать. Нет, конечное же, у каждого свои сексуальные фантазии, и всё такое, это всё же личное дело каждого, но отчего-то я и не догадывался, что Малфою нравятся подобные приёмы БДСМ на природе. - Советую свои сексуальные фантазии держать при себе. – Но Малфой на мой ответ лишь улыбнулся так по-дружески, что неприятная слизь стала подниматься по моему горлу, хотелось что-нибудь сломать, но солнце почти что тогда село, и остался кроваво красный закат. – Солнце почти село, тебе следует снять обувь и надеть что-то более удобное. - Да, я принёс спортивный костюм. – Малфой, словно послушный мальчик, быстро стал доставать из своей сумки обычный серый костюм для бега. Блондин стал быстро раздеваться, я же в свою очередь следил за деталями, тем, как Драко расстёгивал пуговицы на своей рубашке, как, не закончив, стал снимать с себя брюки, и это было для меня естественно. Ведь я столько раз видел его без одежды, мы спали иногда вместе, занимались сексом, и я видел его голым. Но когда блондин поймал на себе мой пристальный взгляд, он сказал то, что ранило и поставило точку. – Отвернись. – Послушно отвернувшись, я ощущал, как румянец опалил мои щёки, как сердце забилось быстрее, и всё думал: «Что я вообще тут делаю». Но мысли были мыслями, а уйти я тогда никуда не мог, всё, что мне оставалось, это лишь ждать, когда мне будет позволено снова посмотреть на Малфоя. И в этом я был жалок, всем говорю, что справляюсь и со мной совершенно всё в порядке, а на деле я просто слишком глубоко закапывался в свои чувства. – Злишься? – Я лишь молчал, потому что это было так, я злился, мне было больно и хотелось заканчивать с этим глупым цирком, где мы притворяемся. И пока я стоял спиной к моему белоснежному наркотику, от которого даже на поле маков пахло духами его девушки, он медленно делал ко мне шаги. – Я не хочу быть твоим другом. – Я знал, что у нас не вышло бы просто отпустить друг друга, и жить с чистого листа так, чтобы он был с Гермионой, а я бы мог быть сам собой, ведь так мало времени я был собой. Мне отчего-то всю жизнь казалось, чтобы быть счастливым, надо быть любимым, у меня нет хобби, мне шестнадцать, и я не знаю, чего я хочу от жизни, потому что всю жизнь готовился к смерти. И поэтому, когда я нехотя, но оглянулся на Малфоя, которым долгие годы был одержим, которого не перестал любить, потому что снова не время и не место, я честно сказал ему то, что нужно было, пусть это и делало мне больно. - Придётся привыкать не всегда получать желаемое. – И это было не только для блондина сказано, но я это говорил в первую очередь для себя, нельзя заставить кого-то полюбить этот выбор, который мы делаем сами. - Жалко. – Я лишь смотрел в глаза такие серые, как свет наползающей луны на небо, что накрывало чёрно-синие оттенки ночи, когда звёзды только загорались. – Потому что сильнее я ничего не хотел. – Я тоже очень сильно хотел Малфоя, но это было бы неправильно по отношению ко многим, да к тем же Гермионе и Блейзу. Я знал, что Забини привязался ко мне, и догадывался, что Миона возможно впервые снова влюблена. И мне не следовало снова кидаться в отношения, учитывая, что те причинят боль Гермионе, да и, я не думал, что Драко бросил бы ради меня мою же лучшую подругу. - И ты ради меня бросишь Гермиону? – И он стал качать головой, я же повторял за ним, и мы так и стояли молча с минуту, качая головами. Он снова сделал бы мне больно, подсказывали мне мои тараканы, которые понимали, что нам с Малфоем не суждено судьбой быть парой. Я не знал, как буду реагировать в следующий раз, когда Драко сделает мне больно, больше нет отговорки, что я умру и скоро мне станет легче. Потому что нет, легче не станет. Хотя может так сложиться судьба, и в следующий раз мог бы уже я разбить ему сердце, при этом причинив адские муки, как было в прошлом. Взрослеем и меняем партнеров, иногда жизнь, но стоим друг напротив друга и ничего не можем обещать друг другу. Ни он, ни я. Но я буду смелее и всё же признаюсь, что сейчас я всё ещё очень сильно влюблён в глаза цвета луны. Вот и всё. – Нам не быть друзьями это точно, ведь я хотел брака с тобой, хотел владеть тобой, а ты хочешь не только меня, но и отпускать не намерен. Прости. - За что? – Я сделал пару шагов к моему бывшему парню, накрыв ладонью мягкую щёку своего яда, одержимости и всего порочного, что было во мне, глядя при этом в его серебряные глаза. Кровь закипала, а это значило, что луна встала, и я знал, что Малфой обязан был ощущать тот же жар от полной луны, которая словно пыталась свести с ума. - У меня записка была для тебя, её тебе Блейз обязан был передать, там говорилось о том, что у меня рак, и я умер. И что ты большой молодец, ты сможешь прожить без меня свою жизнь, ведь мы расстались, вот так и живи дальше. – И не давая шанса ответить Малфою, я накрыл его губы ладонью, а другой рукой, самыми кончиками пальцев отодвинул край его толстовки оголяя когда-то молочную кожу, на которой сейчас был бронзовый загар. – Я укушу тебя, схватись за меня, это будет больно. – И пока мои клыки болезненно прорезались через десну, вытесняя другие зубы, Драко аккуратно взялся за мою талию, притягивая меня к себе. По клыкам стекала слюна, словно яд, а мои глаза мерцали подобно фонарям в ночи, я мягко носом прижался к шее парня. Мне было страшно, я и подумать не мог, что буду делать подобное безумство, но вот я почти впивался клыками в кожу своему любимому человеку, чтобы обратить его в монстра. - Я странно себя чувствую, кости словно ломит. – Проговорил хриплый голос блондина, словно подталкивая меня, пока его горячее дыхание опалило мои пальцы. Прижимаясь всем телом к сильной груди Малфоя, я резко впился в его шею клыками, оставляя на той идеальный след от зубов, из которого тут же потекла кровь. Дыша на кровавый след моих зубов, я чувствовал на губах и в полости рта вкус меди, кровь неприятно текла со слюной по моей шее, и я тяжело дышал. – Больно, но я не чувствую изменений. Что должно случиться? – Вопрос стал подобно грому среди ясного неба, ведь я не знал, что должно было измениться, а главное как, ведь в книге об этом не писали. Но вроде бы я всё сделал как следовало. – Поттер, почему ты замолчал? - Потому что так ты не будешь злиться, ведь я не знаю, как это точно работает. – Возле моего уха прошёлся рык, после которого блондин буквально откинул меня в сторону, отчего я едва не упал в цветы. - Что значит, ты не знаешь как это работает? Ты же обещал помочь. – Мне моментально стало стыдно, и, казалось, я стал краснеть, ведь что я мог тогда поделать, я ликантропом был всего пару минут, грубо говоря. И все мои мнимые знания о ликантропии заключались фильмах и фольклоре, что я слышал из мира маглов, и в той книге, на которую молилась Джинни. – Северус был прав, ты лишь мальчишка, которому нет доверия. – Я бы может и хотел в тот момент разозлиться на слова Драко, ведь меня мог осуждать кто угодно, но не мой биологический отец, который никогда не был мне семьёй. Я злился, но при этом рассуждал логически. Мелкая дрожь, нехватка кислорода, потерянный взгляд, у Малфоя были все признаки панической атаки, в этом я был как никогда раньше уверен, ведь у меня их было столько, что не сосчитать. - Драко, тебе надо успокоиться. – Мой голос был тихим, ведь скажи я громче, то мог спугнуть оборотня, который пробуждался в Малфое, которого уже всего мелко начинало потряхивать. - Успокоиться?! Да что ты понимаешь, у тебя же всё всегда так хорошо получается, чёртов Поттер! – Делая небольшие шаги к Малфою, который держался за край своей кофты так, словно та его душила, я всё ещё старался не спугнуть Драко своим приближением. Я игнорировал все его высказывания в свой адрес по той одной причине, что знал каково это, быть безумно напуганным, когда даже кислорода не хватало. - Драко, я рядом, тебе следует просто задержать дыхание. – Но вместо этого мой прекрасный мальчик стал потеряно глядеть себе под ноги, уже совершенно меня не слушая и что-то неосознанно бормоча себе под нос. Это было моей ошибкой, стоило чуть больше углубиться в книги, прежде чем давать пустые обещания, следовало поступить умнее. Приблизившись к Малфою, который спиной прижимался к старому дереву, я хотел забрать его боль, уберечь от страха, но я даже не мог парня заставить взглянуть на меня, его глаза метались от овальных до обычных круглых, а после глаза с голубым холодным оттенком затягивали весь белок, обращение стало необратимым. И на фоне всего этого Драко потерял над собой контроль, окунувшись в паническую атаку, из которой и в обычное время было достаточно непросто выйти. – Драко, я рядом, посмотри на меня. – Возможно тогда в моём голосе прозвенели какие-то отчаянные нотки, или что-то из такой поэмы, потому что глаза серые, мечущиеся между животным и человеком, снова заглянули в глубину моих глаз. Руки задыхающегося принца мягко легли мне на лицо, спускаясь холодными пальцами на мою горячую шею, и в тот момент мне до дурости захотелось ощутить вкус губ моего парня. – Драко. - Не… – Задыхаясь, шептал Малфой, глядя всё так же мне в глаза, это всё было на уровне инстинктов. – …оставляй меня. – Холодные пальцы дьявола с глазами цвета лунного света сомкнулись на моей шее, а губы мягко до боли накрыли мои, отчего тело содрогнулось, словно случился приступ эпилепсии. Когда его губы касались моих влажных от слюней губ, всё, что было во мне, кричало о том, что мы с этим блондином были рождены, чтобы сойтись в безумном романе. Скинув пальцы со своей шеи, я прижался страстным необузданным, словно сам океан, поцелуем, беря язык блондина в свой плен и раня мягкие губы острыми клыками. Это не было нашим первым запретным поцелуем с Малфоем. Но именно этот поцелуй больше никогда не покидал моего разума, и когда одинокими ночами я вспоминал Малфоя, его глаза, руки у себя на талии, когда от его пальцев оставались синяки, я помнил этот поцелуй с привкусом молодой вишни. Я терялся и путался, чьё было дыхание, моё или его, чьи руки порвали старую футболку Сириуса на мне, это был я или Малфой. Его сильные руки у меня на талии, а позже и на бёдрах. То, как через джинсы, я медленно двигался у Малфоя на пахе, а его серые штаны натягивались от стояка, и я мог думать лишь о том, что нужно ещё «медленнее». Мы целовались так, словно это было последнее наше действие перед смертью, я не мог перестать языком изучать зубы моего аристократа, его быстрый сильный язык, что властно управлял всея поцелуем. Воздуха не хватало, и я начинал задыхаться, но даже так не смел быть тем, кто бы прервал наш поцелуй. И когда Драко отстранялся от меня, то с разочарованием начинал стонать ему в губы, по всему моему телу бродили огромные мурашки, мои ногти уже явно стали когтями, и я ощутимо оставлял кровавые следы под толстовкой моего принца, на его сильной спине и талии. Когда Драко опрокинул меня на кровавые маковые цветы в лунном свете, позвонки моего любимого мальчика стали выступать, а кости растягиваться и пугающе трещать, обращение вступало в силу с невероятной силой, но даже обращение в чудовищного волка не останавливало Малфоя, и он срывал с моего тела одежду, словно та была тряпками. Губы алые от крови и грубых поцелуев спустились мне на шею, оставляя там следы на коже, красные, розовые и алые, засосы были болезненными и с короткими следами укусов, но это было столь приятно, что я стонал и грязно кончил себе на живот. Когда Драко провёл своим носом по моей шее, поднимаясь к волосам, то по животному рыча, слегка неразборчиво на краю сознания сказал: - Сладко. – Я следил за своим принцем, через чью смуглую кожу пробивалась перемазанная в крови шерсть цвета платины, что отражала свет луны. – Ты так сладко пахнешь. – Когда-то ещё ребёнком я услышал от какого-то взрослого, что мы все меняемся, когда заходит солнце, но это был первый раз, когда я прочувствовал смысл тех слов. Всё тело обдало таким огнём, когда зубы пронзили мой сосок, а после мягкий язык моего принца стал мягко слизывать мою кровь, пока его пальцы с нарастающими медленно когтями вошли ко мне в тело. – Я съем тебя. – И это были последние слова именно Малфоя, после был уже волк. Во мне было сразу четыре пальца полу-волка. Драко не был человеком уже точно, но и волком его пока что было с трудом можно назвать, у него были руки, которые выгибались, ломая кости, выкручивая суставы, но при этом это уже был волк, ведь именно голодным был взгляд у принца. Когда пальцы, царапая меня, вышли из моего тела, я весь содрогнулся, выгибаясь в спине, тихо глотая стон, смотря при этом всё ещё в серебро глаз Малфоя. Волк же мягко подвёл свою руку к губам, показывая мне такие же, как и мои, клыки, после чего Драко обвёл языком влагу со своих пальцев. Это было чертовски хорошо. Особенно мне запомнился блеск клыков в оскале, что люди привыкли называть улыбкой. Грубо и без какого-либо мягкого предупреждения по животному с диким рыком Малфой проник своим членом красным, как у зверя, в моё тело, и это было ещё лучше. Тело трясло, а глаза закатились к небу, я мог в тот миг даже в бога поверить, а когда оборотень стал резво во мне двигаться, казалось, что тот самый бог уже благословил меня. Весь мир был в одном моменте, когда Драко кусал мою шею, когда его когти ранили мою спину, а его член так глубоко входил в меня, что дело уже было не в простате, а в том, что член было видно, когда он двигался во мне по выпуклости на животе. Казалось, я умру от происходящего, но и при этом тело словно было рождено для этого оборотня. Его движения, то, как блондин мог полностью с рычанием выйти из моего тела и быстро одним движением, от которого я скулил подобно брошенному щенку, войти обратно. Звуки разносились по лесу, мне было бы стыдно, если бы я был хоть немного в сознании. Всё, что я мог, это крепко обнимать сильные мощные плечи оборотня, пока он продолжал своё дикое обрушение в волка. Меня трясло от скорости, с которой Драко измывался над моим бренным необращённым телом. Это далеко не было нашим первым разом, но то, что позволял себе со мной делать Малфой, никогда даже и намёка не было в прошлом, всё было тихо и мирно, обычно при приглушенном свете на кровати. А это безумие в лесу, когда тебя едва ли не насилует животное, а ты теряешь сознание от переполняющего тебя удовольствия, когда срываешь голос, а глаза уже давно перестали фокусироваться, всё это было кромешным безумием. Я потерял счёт тому, сколько раз успел кончить, и я едва ли был в сознании, когда в меня с рыком, прокусывая плечо, кончил Драко. Меня заполняла горячая сперма. И мне даже до нелепости захотелось забеременеть, может такой нелепостью, как многие девушки, я бы сумел к себе навеки привязать этого сумасшедшего оборотня. Выйдя из меня, Малфой в порванной одежде смотрел на меня безумными глазами, и при этом толком не мог сфокусировать взгляда. И это существо с платиновой шерстью, мордой волка и глазами зверя не был оборотнем, это был ликантроп, не до конца обратившийся в волка. Драко был прекрасен, и он смотрел на меня таким взглядом, словно прекраснее моего израненного тела в его сперме, ничего и не видел ранее. Меня легко потряхивало, когда из сжимающегося ануса комками вытекала густая сперма, было так горячо, словно тело всё ещё опаляло огнём, но это не было концом ночи, это стало её началом. Ведь когда волк с платиновой шерстью опустился на свои массивные лабы, что были вдвое больше моих, он надвигался на меня с истекающем членом, на котором уже набухал узел. *** Я проснулся всё в том же поле в метре от старого дерева, которое уже было сломано, и, к моему глубочайшему сожалению, помнил, как то сломалось. Лицо тут же запылало алым румянцем, и я постарался спрятать свой стыд в подмышке своего безумного любовника, у которого ночью словно все имеющиеся тормоза сорвало. Но всё же, собравшись и приподнявшись на локтях, я увидел самый приятный сюрприз, кожа молочно-белая едва ли не блестела в первых мягких от прохлады лучах солнца. Сильная грудь с небольшими розовым сосками, которые выглядели как горошины. Кусая губы, смотря на спящего блондина, который выглядел во сне подобно ангелу с небес, я чувствовал невидимую связь между его сердцем и своим. Я не мог нарадоваться тому, что произошло этой ночи, ведь это было намного больше просто пустого секса, учитывая, что у меня на ногах, руках и других частях тела были следы зубов и миллиард засосов, уже не говоря о всей этой сперме, которая была как во мне, так и на растениях вокруг нас с блондином. Опираясь одной рукой о землю, другой самыми кончиками пальцев я водил пальцами по идеальному телу моего парня. Он снова стал мом, и это было словно оказаться в сладком сне, где у меня было абсолютное счастье от переполняющей любви, что глупой улыбкой касалась моего лица. Мягко с особенной любовью я коснулся следа от моих зубов на белоснежно-молочной коже своего маленького волчонка, который стал частью меня этой ночью. Тихо нашептывал, словно ведьма у костра зачаровывала зелье любви: - Я маг любви, твоя самая желанная фантазия. – Драко словно услышал мои слова, перевернувшись на бок, мой сильный Аполлон обнял меня, заточив в капкан своих рук и сладко носом ещё в глубоком сне начиная затягивать запах моих волос. - Сладко. – Мне до безумных огоньков в глазах нравилось, что, этот парень даже во сне так отзывается. – Люблю. – Сердце словно замерло, после чего стало биться невероятно быстро, настолько, что я даже допустил Алика, который подкрался к нам, но, если бы не слова Малфоя, я бы его заметил. – Люблю тебя, Миона. – Ненавидеть мужчину, который много раз делал тебе больно на самом деле не стыдно. Стыдно продолжать его любить за всё это. Не даром говорят, что от любви до ненависти один шаг, и лучше его сделать, чем болеть и страдать дальше. Я как-то забыл, что Ромео и Джульетта не правило, они исключение, ведь чаще всего наши влюблённости невзаимные, и ночью это была чертова волчья похоть, блятская луна, возможно он и не меня ночью видел. Я мягко выбрался из рук блондина, что оказалось совершенно не так просто, ведь он так сильно держался за свою любимую девушку, что по всей видимости видел во сне. Меня слегка потряхивало, это оказалось даже больнее, чем когда я вообще увидел целующихся Малфоя с Гермионой. Одно дело увидеть невинный поцелуй, а другое - узнать, что милые сантименты, это блятские настоящие чувства. Повернувшись в полбока к Алику, я не хотел смотреть на паука, ведь мне было чертовски больно, казалось, всё, что было мне необходимо, растворилось прямо как туман пред рассветом. Я ночью таял в его руках, рассказал ему, что такое любовь в моём понятии, принял его в виде волка, а утром осознал, насколько в этом блондине не было любви ко мне. - Ты не виноват. – Я никогда не виноват, но отчего-то всегда страдаю, ведь те, кому нравлюсь я, не нравятся мне, а без кого, мне кажется, я не могу дышать, не видят более меня. И пока следы таяли от лёгкой витающей волнами магии вокруг блондина, паук аккуратно подступился о мне, накидывая на плечи старенькую куртку Билла Уизли, которую тот подарил арахниду. А я лишь думал о том, что демоны - это ангелы, которые выбрали неправильный жизненный путь. – Уходи, я отведу его в замок. - Если честно, мне очень больно. – Алик удивленно вскинул на меня свои глаза оттенка золота, не веря моим словам, ведь я никогда раньше бы в подобном не признался. – Я такой человек, который никогда не показывает свою боль и держит всё в себе. – Говоря это, я глядел на Малфоя, ведь на короткий миг я правда снова поверил, что он мой… В грусти я становлюсь непомерно гордым, ведь так я создаю видимость того, что ни в ком не нуждаюсь, хотя на сам деле мне была безумна нужна чужая рука на плече. – Но на самом деле мне ужасно больно. – И в тот момент по моим щекам скользнули непрошенные никем слёзы, а Алик кинулся ко мне, отрывая от земли и крепко обнимая. Я буквально беззвучно плакал на плече у паука, вися безвольной куклой, казалось, что меня и вовсе нет, в ту секунду я окончательно сошёл с ума. А ведь мы могли просто не знать друг друга, и я бы не был так одинок, и боль бы не была похожа на отдельную раковую опухоль внутри моего здорового тела.