Гарри Wolf Эванс

Иногда лучший способ погубить человека — это предоставить ему самому выбрать судьбу. Мастер и Маргарита. - Прошу простить, лестница направление сменила. – Я ворвался без единого смущения в аудиторию, где о чём-то уверенно распинался профессор Слизнорт. На меня тут же обернулась пара самых любопытных глаз, а Блейз протянул ко мне руку, словно говоря: «Иди же ко мне». Стараясь изо всех сил не смотреть на Малфоя, который буквально не сводил с меня своих стальных глаз, я прошёл до будущего мужа и, словно котёнок, уткнулся носом ему в шею. - Мы очень рады, мистер Поттер, что вы решили к нам присоединиться. – Проговорил профессор, после чего вернулся к уроку, а точнее к Гермионе, которая уже стояла в метре от зелья любви, пока испарения амортенции красивым розово-пепельным паром поднимались над котлом. – И на чём же мы были прерваны, мисс Грейнджер. Вы ответили совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску? - И по тому, что пар завивается характерными спиралями. — С большим воодушевлением ответила Гермиона. Она, как и раньше, прижимала к своей груди учебник, и так очаровательно улыбалась самыми уголками губ, что я, глядя на подругу, кусал губы и едва ли не грыз локти. Мне было так обидно, а злость неприятно трансформировалась в ревность, и даже если я это понимал, ничего поделать не мог. – Но ещё амортенция пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся. – После чего эта невыносимая зазнайка протянула свой любопытный нос к котлу. Раньше я и не замечал, какая мерзкая однако Гермиона, ведь если бы она действительно была моей подругой, она бы так не обошлась со мной. – Например, я чувствую запах свежесваренного тыквенного латте. – Меня нехотя всего передернуло, ведь, по сути, так пахло от меня, ведь я каждый день начинал с очень горячего без пенки с корицей тыквенного латте. Но я не ощутил радости от того, что Гермиона любила меня и поэтому мой запах был для неё особенным, скорее это вызвало во мне четкую мысль о том, как сильно я ненавидел её. – Аромат розового перца, от него колет губы, и чёрного граната, пугающего и одновременно сладкого. – Едва ли не шёпотом говорила Грейнджер, отчего вся моя напускная злость медленно начинала сходить на нет, ведь розовый перец это ведь аромат помады Пенси. И я уже не говорю про чёрные гранаты, ведь те буквально синоним семьи Паркинсон, и ко всему прочему те фрукты чуть ли не на каждом метре растут на участке семьи подруги, да даже духи Пэн были из гранатов. Поэтому я и не мог не задаваться вопросами, ведь я тоже вдыхал испарения амортенции, и чётко помнил каково это - вдыхать аромат любви, и как тебя заполняет тот или иной запах. – И дикая мята. – Чувство было таким, словно последнее слово Грейнджер нехотя выплюнула, это чем-то напоминало покупку пакета в магазине, вроде нужен, а с другой стороны экологию портит. - Это что, черт возьми, только что было? – Поинтересовался Блейз у меня так, словно я знал ответ. Но в тот момент я был готов выкупить какой-нибудь вымирающий вид растения и пойти с Гермионой его сажать куда-нибудь в лес. Ведь если закапываете тело в лесу, следует посадить сверху вымирающее растение, которое нельзя выкапывать, авось не найдут. – Гарри, ты как? - Удивлён, взволнован, и мне крайне любопытно как Пенси. – Хотя это не совсем было так, когда на дели меня не душевное состояние подруги интересовало, а лишь высокомерная девка что прыгнула в кровать к моему парню, а ведь моё тело даже остыть к тому моменту не успело. И ко всему прочему сейчас Гермиона стояла возле Малфоя невинно хлопая ресницами, после того как едва ли не публично призналась, что ей симпатична Пенси, и только Пенси. И я вот, честно говоря, стоял и думал радоваться или же нет, ведь вроде как зелье не врет, а вот такого про Грейнджер сказать было нельзя. - Настолько, что ты даже не заметил, как я подошла. – Съязвила Пенси, и только после слов королевы мрака мне удалось отвести взгляд от влюблённой парочки в сторону, в то время как профессор рассказывал о каком-то призе тому, кто сделает лучшее зелье. – И если тебе любопытно, Поттер, то я тоже ничего не понимаю, ведь она буквально весь этот месяц меня избегала. – Чудное начало дня, видимо, решило коснуться не только моей светлой головы, но и всех остальных. Осталось только чтобы Блейзу как-нибудь максимально неудачно поднасрали. Видимо, мне следовало сначала отказать Забини, а потом напившись всё же принять его предложение руки и сердца, ну чтобы всем грустно и печально было. А так мне пришлось вскинуть голову к потолку, всё же начиная молиться, видимо, за годы моя непоколебимая вера в то, что бога нет, начала шататься прямо как зубы у малолеток в яслях. - Как же я заебался. – Моя голова, а точнее мозги с моими тараканами, уже не вывозила всё происходящее, милые насекомые подкидывали мне приятные воспоминания о развратной юности с Джеймсом. – Пенси, день катится в тартарары, могу ли я захватить твой вечер и предложить тебе выпить со мной смертельного пунша у меня на квартире в Бруклине? - А что в твоём пунше? – Пенси даже и не смотрела на меня, её безжизненный взгляд был направлен на одну милую девушку, что крутилась возле одного шикарного парня. И к нашему глубокому разочарованию с Паркинсон, те двое сейчас смотрели лишь друг на друга и изредка в учебники. - Там есть ром… - Можешь не заканчивать, сразу после урока уходим. Блейз с нами, будет волосы держать. – И улыбнувшись, я переместил свою умирающую голову на плечо подруге. Пенси же в свою очередь мягко поводила рукой по моим волосам словно мамочка, поцеловала в лоб, подталкивая к тому, что урок всё же уже начался. По изготовлению зелья у меня не было партнёра, но в своё оправдание скажу, оного ни у кого на этом уроке быть и не должно было. Мне везло по полной программе, и на уроке мы готовили Напиток Живой смерти, о котором я читал ещё на младших курсах в слепой попытке поглотить всю Хогвартскую библиотеку разом и совсем недавно вспоминал рецептуру. Явно где-то там, глубоко в крови сказывалось родство со Снейпом, благо теперь он не будет засуживать мои зелья, даже если это значит, что я больше не сдам ни единой работы по защите нормально. Я так и не определился с собственным будущим, так что не представлял какие оценки и по каким предметам хочу получить, ну да выкручусь в случае наступления этого неопределенного будущего. Пока же пришлось сосредоточиться на припоминании шага рецепта, бобы там надо было резать или давить? Мда, не быть мне потомственным зельеваром. К концу урока я получил все возможные похвалы от Слизнорта, так же с похвалой мне подарили маленький флакон зелья удачи. И если бы я не умел его готовить, то возможно оно бы мне и понадобилось, а так я просто закинул его в сумку со всем своим барахлом, пылью и шерстью хлопа и двинулся за Пенси. Три урока зелий совместных со Слизерином - это слишком даже для меня, учитывая, что каждую десятую минуту я заставлял себя не смотреть на Малфоя, который так увлеченно готовил зелье, что в какой-то момент меня посетила мысль о том, что я хочу быть книгой в руках Дракона. Но как только я переварил такую мысль так же быстро, как та появилась, то послал её куда подальше и занялся приготовлением зелья, и ведь у меня чертовски неплохо получилось. И пока я вот так просто без лишних мыслей варил зелье, то мне это доставляло удовольствия намного больше, чем думать о том, какой я бедный и несчастный, и что меня такого парень бросил. Да и учёба всегда помогала мне забыться, примерно как наркотики, но без критичных повреждений для моего и без того шаткого здоровья. И вот когда я был недалеко от кабинета, где провёл последние часа три своей жизни, меня внаглую окликнула та, кому для её же здоровья следовало избегать даже в глаза мне смотреть. - Гарри мы можем поговорить? – Гермиона вела себя так, словно у неё за спиной не стоял человек, с которым я лишь прошлой зимой строил совместные планы на будущее, засыпая у него на плече. Да, наши с Малфоем отношения по большей части были завязаны на сексе, что логично, ведь мы всё же подростки и оба парня, но при этом побитая, но хоть какая-та романтика в нашем сексе всё же тоже была. Ведь я настолько сильно старался в тех отношениях, что познакомил дракона со своей семьёй, я привёл его к себе в дом и позволил там оставить ему зубную щётку, и даже больше, та щетка до сих пор в моей ванной в Нью-Йорке. Поэтому, когда я смотрел на Гермиону, то видел в ней человека хуже, чем те детки из маггловской школы, что избивали меня, ведь я был причиной смерти Криса. Так вот Грейнджер в разы хуже всех тех, кто обливал меня грязной водой, измывался надо мной, запирая в затхлой каморке, где пахло плесенью и гнилью. - А как ты думаешь, Грейнджер? – Мой тон уже давно перестал быть дружеским, и я корил себя за все те ночи, когда сидел рядом с Гермионой, доверяя ей настолько сильно, что при первой же возможности она вогнала мне нож в спину. И впредь я буду чувствовать лишь боль от того, как лезвие двигается у меня под кожей, ведь мне не следовало так слепо доверять человеку, такому как Гермиона, ведь она как только узнала, что я умираю, подумала лишь о себе. - Я знаю, ты зол. – Не давая закончить девушке её монолог, я лишь рассмеялся, отчего Пенси закатила глаза, а Блейз попытался взять меня за руку, чтобы успокоить, но у него ничего не вышло, ведь меня уже до глубины души заебало быть спокойным, добрым и хорошим. Потому что, вот сюрприз, я не хороший, и уж точно не такой добрый, каким всё время старался быть, а зачем, если все лишь вытрут ноги о твою душу, а добротой вообще задницу подотрут. - Нет, я не зол, Грейнджер, я в ахуе, это немного другое. – Знаете, я годами стучал в закрытую дверь души Малфоя, стучал, ломился, а после мирно ждал, когда же сумею туда войти, и когда казалось, вот свет и тепло за приоткрытой дверью, меня грубо оттолкнули в сторону, словно это и не я так долго ждал. И это было невыносимо тяжело стучать в закрытую дверь. Это выматывает и убивает надежду день за днём, особенно смотреть на то, как человеку хорошо и без тебя. И тогда становится совсем фигово и уже ничего не хочется. - Мне расстаться с Драко, чтобы тебе лучше стало, Гарри? Скажи, что мне сделать. – И эти слова были чистой воды эгоизмом, которого раньше я никогда не замечал в подруге, которую любя называл своей мамочкой. - Не стоит делать из меня злодея, Грейнджер. – Гермиона лишь всё так же прижимала учебник к груди, глядела на меня как баран на новые ворота. Но я не собирался распинаться о том, насколько глубоко меня ранило предательство этих двоих, что даже дым от табака не доставлял мне удовольствия, ведь я курил, а он смотрел и злился, ругался и ломал мои раковые палочки. И я даже не стал говорить о том, как разгорался во мне пожар после того, как меня не просто предали, меня изничтожили, ведь Малфой был тем единственным, которого я хотел на протяжении последних шести лет! И я не стал бы давить на жалость тем, что Гермиона такая хорошенькая девушка и у неё точно найдётся ещё кавалер, чего стоил лишь Виктор Крам, который по сей день писал ей письма. В то время как со мной так не работало, ведь люди, которых любил я, не естественно быстро умирали, и я нуждался в Малфое и его аромате дикой мяты так же, как ребёнку нужна мать, а человеку кислород. – Гермиона, ты хоть когда-нибудь задумывалась, почему мы дружили? – Гермиона на мой вопрос открыла рот, после чего закрыла и начала мотать головой, ведь казалось, что наша дружба вышла как-то сама собой, а с годами она становилась лишь крепче. – Ты дружила со мной из-за моей фамилии, и ты в этом никогда бы не созналась. А я дружил с тобой лишь только потому, что ты делала всё, что я говорил, и потому что мои парни не захотят тебя трахать, ведь ты… – Прикусив язык, я не закончил свой монолог, потому что после сам бы себя возненавидел, и было бы даже за что, но даже этих слов было достаточно, чтобы с глазами полных слёз Гермиона убежала, сверкая пятками. В то время как зачинщик нашей ссоры с лучшей подругой продолжал стоять и смотреть на меня с таким пронзающим укором, но я мог злиться, мог чувствовать то, что чувствовал, это же меня предали, по моему сердцу прошлись как серпом по яйцам. - Это было жестоко, она не заслужила такого отношения. – Но вот я был иного мнения, ведь мне было катастрофически больно. А предложение Блейза скорее было подобно бинту на открытом переломе, вроде и перебинтовали, но боль никуда не ушла, и рана начала гноиться. А от слов Малфоя легче уж точно не становилось, лишь казалось, что мне медленно стали перекрывать кислород, и дело даже не в измене, а в событиях прошлой ночи. - Правда? То есть, по твоему мнению, Драко, Гарри должен был от всего сердца пожелать вам счастья и долгих лет в месте, так, что ли? –На высказывание Пенси Малфой пожал плечами, и казалось, что именно так он и считал. Но на вряд ли любой человек после того, как ему изменили, стал бы желать счастья, ведь причинённая боль глубоко под кожей и её не выковыряешь извинениями. - Знаешь, Драко, мы друзья, но сейчас я готов на то, чтобы раскатать тебя по стене. – И только мои пальцы, что сплетались с пальцами Блейза, всё ещё удерживали итальянца от того, чтобы напасть на друга, как он ранее и выразился. - А утром ты иначе выражался. – С вызовом заявил Малфой, гордо держа свою королевскую осанку, при этом все это время глядя лишь на меня, словно кроме нас двоих никого и не было. – А ты что, Поттер, уже разучился сам за себя отвечать? – И вот смотрю я на этого эгоистичного подростка, который только стоял в обороняющейся позе, защищая свою девушку, и это было красиво, то как он оберегал, смотрел с вызовом, и ты понимал, что у них все по-настоящему. И в тот момент ты понимал, что тебе действительно больше нет места рядом с этим человеком, нет и никогда уже не будет, и не стоило так отчаянно романтизировать отношения с Малфоем, ведь в действительности того хорошего, что было, можно посчитать на одной руке. Но, к сожалению, к внезапному удару не подготовишься, он просто обрушивается на тебя, и невозможно после собраться с духом. - А что плохого в том, что есть человек, что хочет меня защитить? Ты этого вот никогда не делал, а Блейз был рядом даже в худшие моменты, так же, как и Пенси, они не испугались и не убежали. Возможно, я заслужил всё, что со мной случилось. – Я шептал так, что меня прекрасно слышали ребята и в особенности слышал Малфой, мой голос должен был заполнять его голову, а моё дыхание мягко долетать до его кожи, в этом и была проблема в том, чтобы быть волком, привычное становится крайне странным. – Но правда в том, что когда ты был нужен мне, тебя не оказалось рядом, и Грейнджер тоже. Для тебя может казаться, что она не заслужила такого отношения, а мне показалось, что я был недостаточно груб, ведь она обошлась со мной как случилось с Патрицей. Гермиона отняла тебя у меня, как я отнял у тебя Патрицию, монета обернулась. А я очень устал, у меня дел больше, чем ты можешь себе представить, и в них нет больше тебя, нет Гермионы, я и без вас двоих жизнь проживу отлично, дело уже в том, что ты как волк не сможешь без меня. - Ты это и планировал? Это твоя изощренная месть за мою измену? – И вот он наконец это произнёс, точнее будет сказать признал, что он изменил мне, и это не было приятно, потому что от его слов мне захотелось тихо плакать. - Наконец ты это признал, что изменил, что мы были парой. Скажи мне, пожалуйста, сколько прошло после моей смерти, как ты кинулся к ней в будуар? – Я и сам тогда не мог объяснить, почему мне было так важно узнать, за сколько он забыл меня, возможно, чем больше дней, тем больше я бы смог его оправдать, дать ему ещё шанс, время и любую возможность. - Тебе не понравится ответ. – Блейз мягко сжал моё плечо, и тогда меня прошиб мороз от мысли, что такой крайне интимный разговор происходит со свидетелями. Если меня тут и станут унижать, то хотя бы без тех, кто после будет выказывать мне жалость, уже хватало той порции «сожаления», которую я получил утром. Поэтому, скинув руки Блейза, за пару шагов я оказался возле Малфоя и, схватив его за плечи, вспомнил то место, где нам было хорошо в замке, и им оказалась ванна старост. Как иронично, ведь теперь старостой был я. - Не люблю говорить о личном при свидетелях, и да, даже если ответ мне не понравится, я хочу его услышать, это важно для меня. – И пока я расхаживал по большой ванной лишь с парой мыслей, что помылся бы ещё раз, но перед этим закурил. Поэтому, не откладывая своих желаний и запустив воду, я обернулся на Малфоя. – Чего молчишь? Давай уже с этим закончим, я собираюсь ополоснуться. - Как я уже и сказал, ответ тебе не понравится, но, если тебе столь любопытно, я буду честен. – И пока он подготавливал почву, я украл у какого-то нарика только что закуренный косяк с хорошей колумбийской травкой, от запаха которой уже приятно кружилась голова. Тело приятно обдало теплом, и в кончиках пальцев появилась мягкость, как же давно я не курил травку со всем случившимся, а обычные сигареты не доставляли такого восторга как хорошенький косяк. – Мне казалось, ты бросил курить, зачем оно тебе теперь? - Драко, ты забыл, я же уже отвечал на этот вопрос, и кажется даже здесь. Не пытайся переводить тему. – И сложив губы в трубочку, я снова затянулся, раньше травка по большей части работала как заглушка боли и не давала столь мощный эффект, но при этом я курил её с десяти лет в медицинских целях, поэтому она действовала, тело становилось ватным и хотелось улыбаться, но при этом мозг я держал чистым. - Ты прав, и повторюсь, тебе не понравится. Не прошло и суток, когда мы переспали, ты умер, мы были оба пьяны и расстроены. – Скажем так, мне действительно не понравилось, что я услышал, от слова совсем, но я об этом попросил сам, так что, ещё раз затянувшись и потушив сигарету об ладонь, поднял глаза на слегка ошарашенного блондина. - А теперь уходи. – И сжимая в руке потушенный косяк, я улыбался, ведь это было моим защитным рефлексом на боль. Я так умело маскировал всю жизнь свою боль, что многие завидовали моему оптимизму, даже и не подозревая, что я чёртов пессимист от мозга до костей. Я удивлялся своему спокойствию, ведь это были такие сильные эмоции, это было так не похоже на меня. - Вот так просто, даже ничего не скажешь мне? – И всё же я был под действием наркотика, поэтому, сняв маску со своего лица и откинув в сторону окурок, сделал небольшой шаг к Малфою. - И что мне следует сказать? Что я не догадывался, что ты чертово животное, ублюдок и козёл? Так я это знал, как и то, что ты не скажешь мне, что любишь, потому что не любил, и этого было достаточно. Но после ты ответил на мои чувства, ты встряхнул мой мир, настолько, что моя магия вырвалась и меня откинуло в тот чёртов лес, я словно искал причину остаться в этом мире с тобой. И когда я прошёл через ад, тебя рядом не было, оказывается, ты трахал мою подругу, видимо, она очень хороша. А теперь проваливай к ней. – Высказав всё едва ли не на одном дыхании, я стал скидывать на пол одежду, моё желание окунутся под воду росло в геометрической прогрессии, напоминая мне с каждым разом всё громче, что жизнь — это не чёртов Диснейленд. И я знал, что мы никогда не были с Малфоем идеальной парой, да, нас даже адекватно парой назвать было нельзя, но при этом я ни к кому такого не испытывал. И на самом деле, это всё был мой эгоизм, потому что я просто не мог понять, как Малфой мог быть в порядке, когда мы не вместе. И при всём при этом я понимал, что возможно в тот раз, говоря мне о любви, это была банальная жалость к умирающему. - Что случилось с твоим телом? – И пока я медленно заходил в воду под пристальным взглядом Малфоя, который был устремлён на следы, которые сам же ублюдок и оставил. – Это был я, верно? Что я с тобой сделал? - Не ты, твой волк, поэтому я и говорил, что ты будешь нуждаться во мне, я единственный кто сумел тебя сдержать. – И ушёл с головой под воду, больше всего на свете мне не хотелось выныривать. Ведь даже под водой я слышал Малфоя, как он прошёл по ванной, как собрал мои вещи и аккуратно те сложил на шезлонг, и так же я услышал, как блондин остановился у края бассейна и присел на корточки. Но кислород был не вечным и подняться на поверхность, к сожалению, пришлось, ведь я был волком, а не рыбой. – Почему ты не уходишь? - Я хочу быть твоим другом. – Отчего-то его предложение не радовало меня, ведь в начале прошлого года он хотел меня убить, после мы долго и почти на всех поверхностях трахались подобно кроликам, он сделал мне предложение, признался в любви и тут же изменил. А теперь дружба. Это всё выглядело как дешёвая индийская история, только слонов, музыки и танцев не хватало, но даже я со своим обкуренным мозгом понимал, что друзьями нам не стать, слишком опасная химия. - Тебе придётся привыкать не всё желаемое получать, Малфой. – Возможно, дело было в наркотиках, которые я попутно скурил с пять минут назад, но мне казалось, что Драко как-то слишком близко находился к моему лицу, и уж точно не в глаза смотрел. - Жалко. – Это всё был наркотик, так я по крайней мере заставлял себя верить, ведь если это было не так, то возможно из-за многочисленных страхов и сомнений я упустил столько времени, и всё из-за одной мысли. Она несла в себе очень красивую улыбку Забини, его характер, смех, то, как он стал смотреть на меня, и как говорил обо мне. – Поточу что я сильнее ничего не хотел. - Не поступай так со мной. – И вместо ответа этот чёртов блондин тогда убрал мокрые волосы с моего лица, он смотрел в ту минуту на меня, и казалось, что прошлое не важно, пока он самыми кончиками своих пальцев спускался к моим губам, замирая на них. – Скажи правду, прошу, последний раз. Ты меня любил? – И Малфой ответил без слов, одним своим взглядом, он в очередной раз заставил меня ощутить себя невыносимо слабым, жалким и нелюбимым, хотя тогда и был тот, кто любил меня. Но те кого любим мы никогда не любят нас, а кто в нас души не чает не интересен нам. – Обидно, что ты нашёл, кем меня заменить, так быстро. - Я не хотел делать тебе больно. – И он говорил впервые за долгое время правду, она сквозила в его словах, и мне так сильно хотелось, как раньше, попросить поцелуй — ведь это так просто, и я в этом так нуждался, но при этом и не мог. - А я хочу сделать тебе больно. – И схватив Малфоя за его мантию и оттолкнувшись от стенки бассейна, я затащил его, прямо как он был, в форме в воду, погрузившись под ней. Мне казалось, хоть немного, но отомстил, хотя месть — это слишком тяжелое словно для детской выходки, которая даже и не разозлила блондина. Когда он вынырнул из воды, лишь состроил злую гримасу, но злости в серебре его глаз не было. - И, по-твоему, это месть? Мог хотя бы утопить меня. – Конечно же, я не мог, ведь я едва ли жизнь не отдал, чтобы спасти этого идиота на четвёртом курсе, явно не для того, чтобы спустя всего два года его утопить. - Есть более изощренный способ мести, убивать не обязательно. – Очевидно, я всё же обезумел от любви, и стоило всё же закончить ещё тогда тот чёртов порочный круг, ведь ни к чему позитивному тот не привёл. – Блейз сделал мне предложение сегодня утром. – Мы стояли по пояс в воде и смотрели друг другу в глаза, я абсолютно голый, а он всё так же в одежде, но при этом его белая рубашка так липла к телу, что просвечивали невинно розовые соски самого дьявола, перед которым я хотел вновь пасть. - И каков был твой ответ? – Могло даже показаться, что этому дьяволу не всё равно на то, что я сказал, что были чувства, просто они настолько глубоко в нём, и такие относительные, что он отказывался те принимать, но вообще-то я надумывал. - Да, я ответил согласием, он любит меня. – И тогда мне казалось это важным, хотя я и не понимал, насколько же ошибался, уверяя себя в том, что наша свадьба и дальнейшая связь с Забини приведёт к успеху, это как бежать с битой против орды зомби, без вариантов. - Но ты же его нет. – И тогда я лишь пожал плечами, мне захотелось мятного брауни и горячего глинтвейна, но никак не продолжения этого мокрого разговора, в котором я постепенно стал проигрывать. - Тебе пора, тебя ждет Гермиона. – И когда этот дьявол согласительно кивнул, глубоко внутри своего темного сердца мне хотелось больше всего на свете, чтобы он грубо схватил меня за локоть и поцеловал с такой пугающей страстью, чтобы я и не смел больше ни о ком другом и думать. Но вместо поцелуя мой любимый дракон развернулся и стал уходить, его не волновали я и мои чувства, надо было уже давно перестать любить столь глупо. Но даже сейчас я понимал, что бороться с Малфоем было так же глупо, как и тот момент с битой и зомби, ведь вся моя жизнь была привязана к нему одному и ни к кому другому. – У меня одержимость в сердце, лунный свет во взгляде и дикая мята в крови. -Мне жаль, но я не могу так поступить с Гермионой, она тоже у меня в крови. – Грязнокровка и принц, прямо начало очередной диснеевской сказки, не хватает лишь бала, на котором они будут влюбленно танцевать и все будут говорить о том, какая они чертовски хорошая пара. А я снова буду тем уродцем, шутом в углу зала, которого хочет другой знатный принц, но я в оковах принца нынешнего королевства, и отпускать он меня видимо не собирается. - Ну конечно, со мной можешь, а с ней нет. – Мысленно я держал в руках биту и бил по чёртовому ублюдку с его лунной пылью в глазах, пока из тех бы кровь не покатилась вместо слёз. Но ладно, убить не могу, но я хотел перестать думать о нём. Я был готов начать молиться, чтобы он просто исчез из моего чертового подсознания. - Прости. – Но я лишь и мог, что начинать проходить медленно спиной в глубину бассейна, смотря всё так же на спину своего наркотика, с которого мне необходимо было слезть, пережить ломку и жить дальше. - Всё хорошо, ты прав, с ней так нельзя. А теперь тебе действительно пора, Дракон. – И я снова оказался под водой, опускаясь на самое дно, обнимая свои колени, и как только я услышал глухой хлопок двери, то под всё той же толщей воды начал отчаянно кричать, чтобы никто не сумел меня услышать. *** Желания обсуждать день, который мне был малоприятен по многим причинам, не было, единственное, чего в тот момент мне реально хотелось, так это напиться. Но вместо этого уже двадцать седьмую минуту и сорок третью секунду все факультеты веди дебаты о том, что же такого утроить в Хэллоуин. Знаете, я ненавидел тот праздник, и не только из-за вредителей, которые переодевшись во всё, что не лень, копошились под дверьми, выпрашивая будущий сахарный диабет. Основной раньше причиной моей нелюбви к Хэллоуину была моя болезнь, ведь из-за неё мне из дома выходить так-то было нельзя, там были микробы, и поэтому я лишь читал книги, возможно в этом и заключаются мои нынешние проблемы с общением. Ну а вообще истинную ненависть этот сладкий праздник обрёл даже не из-за того, что я не мог его отмечать, всё проще, кто забыл, советую вам попить лекарства для памяти, но так напомню, это день смерти Кристофера. А вообще в этот чёртов день сбора урожая у меня всегда жизнь по чьей-то пизде с ухабами идёт, вот честно. Так что так я хотел сказать, что в споре я не участвовал, да и идею Маклаггена бы в жизни поддерживать не стал, она скучная и слишком тупая, но мне нравилось предложение Пенси насчёт годичного бала в стилистике девятнадцатого века. А также меня забавляла идея парней с Хаффлпаффа, чтобы вечеринка прошла в обороте, чтобы парни были в платьях, а девушки в костюмах, это было смешно, и я бы не отказался увидеть Малфоя в милом мини. Но откинув идиотские мысли про придурка в сторону, я лишь стал тереться затылком о мантию Забини, который всё это время негромко отстаивал идею своего факультета. Стоило мне лишь на секунду привлечь к себе внимание, как тёплые пальцы легли мне на талию под рубашку, но при этом мой итальянец не спешил сбиваться со своей мысли. Слизнорта и Снейпа приставили к нам как тех, кто в этом году будет помогать старостам с осуществлением задуманной идеи. Пока что они были заняты какой-то своей беседой, что терялась в гуле голосов учеников. Уже было первое, а балы в этом замке за неделю не устроишь. И пока я избегал участия в дебатах, то смотрел на Горация, как он изысканно пил свой эрл грей из Австрии, я, если что, не сталкер, мне просто предлагали чашку этого самого чая. А что касалось Снейпа, он наводил меня на мысли о Тёмном Лорде, о том, что тот ублюдок был сильным и мог в любой момент напасть на меня, и не только на меня одного, что в общем-то ублюдок летом и делал. Так что дольше оттягивать неминуемое было невозможно. Чтобы победить сильного врага надо было иметь преимущество, и того, к сожалению, у меня не было, кроме того плешивого сердца. Конечно, теперь я обладал знанием, что Том разделил свою душу на семь кусочков, но те, во-первых, надо было ещё разрушить, что вот нихуя просто не будет. А во-вторых, чтобы перейти к их уничтожению, крестражи необходимо было ещё найти, а чтобы найти нужно было знать, что это за предметы. Поэтому из одного тупика я бы попал в новый и тех было слишком много, ведь я не мог пойти на прямую к Тому и просто спросить про его же осколки души, он скорее сразу же меня в могилу бы загнал снова. А это обозначало, что необходимо было действовать хитростью, которой могла бы позавидовать сама лиса. И тогда в миг очередного взгляда на Горация идея пробила меня по голове, как похмелье после пьянки на утро. Том одержим мной, и не только с желанием убийства, ещё летом Тёмный лорд изъявил желание обладать мной, ведь, рискуя собой, прибыл на мой день рождения, даже принёс подарок. А это значило, что если в замке не окажется Дамблдора, будет алкоголь и минимальная стража, тогда у меня появится шанс того, что и сам дьявол явится на бал. Ну и так получалось, что мне было крайне сложно отказать, и если я сам пошлю весточку Тому, то тогда простое предположение могло бы уже сопровождаться реальными шансами, хотя Волан-де-Морт может это и вовсе посчитать ловушкой, но даже так, я знал Риддла достаточно хорошо, чтобы знать, что любопытство возьмет над ним верх. - Пусть все огни погаснут ночью. – Мой голос был мрачным, словно говорил истинный жнец смерти, но именно так споры утихли, и все взгляды в миг замерли на мне. – Для нас же это знак судьбы. Мы веселиться будем точно. – Пенси смотрела на меня, обнимая свою талию, и улыбалась самыми кончиками своих тёмно-алых губ, в то время, как рука под моей рубашкой легко сдвинулась к моему животу. – Сегодня бал у сатаны! – Снейп, держа у губ чашку чая, выглядел как сам дьявол, а значит Сатана уже был в здании. Мне казалось, что устроить бал у Сатаны хоть на десять процентов такой же как в Мастере и Маргарите уж точно привлекло бы внимание не только Тёмного лорда, но и всего зла, что пряталось по самым тёмным углам наших душ, ведь не зря Хэллоуин - день мертвых. – Звучанье шпор, шуршанье платьев. Но необычны гости здесь...Тут нет чинов и нету званьев! – Мягко прикусив кончик языка под пристальные взгляды, я ощущал горячее дыхание на своей обнажённой коже в области шеи, где дьявольски соблазнял меня Забини своими губами едва касаясь меня. – В наличьи только нечисть есть... Вампиры, оборотни, ведьмы! Всю нечисть сразу не назвать. – Как говорил Джеймс, если тебе нечего поставить, и совершенно не боишься проиграть, то всегда играй так, словно ты непобедим, в принципе, так я поступал всегда, ведь для чего мужчинам нужны яйца? – В старинном замке зал есть, где мы все вместе сможем танцевать. Это отрывок из Мастера и Маргариты, если вы не знаете, что это, мне вас жаль, но в общем бал будет у Сатаны как в книге, за основу возьмем идею Слизерина. Я отказываюсь тратить ещё двадцать минут своей жизни на эти нелепые споры, всё, вопрос закрыт. – И, оттолкнувшись от своего итальянского принца, пройдя до круглого стола, возле которого вообще-то всё время и шёл спор, я поставил печальную чашку с остывшим чаем. – Эй, вы слышали? Прошу, только не говорите, господа профессора, что в вашем преклонном возрасте вы уже ничего не слышите, просто во мне нет желания слишком близко к вам подходить, боюсь вашим радикулитом заразиться. - А вы, Поттер, как и всегда, крайне любезны, но если вы решили, то так и быть, бал у Сатаны. – Но стоило нам со Снейпом найти какие-то намёки на общий язык, в наш уже законченный разговор вступил Гораций, и я надеялся лишь на то, что мой дорогой Слизнорт не стал бы лезть в мои на девяносто процентов спланированные планы. - Гарри, я не хочу портить планы, но я читал книгу, и у меня есть маленькое уточнение про наготу? – Конечно, было бы занимательно устроить бал именно по книге, но всё же я помнил о манерах и моральных ценностях, пускай у меня тех кот наплакал. - Вам не стоит переживать, дорогой профессор, я где-то читал, что это вредно для сердца, а рядом с вами сидит пожилой человек, а то от нервов он сделает глубокий вдох и уже не выдохнет, так что прошу не волнуйтесь, бал будет достаточно зацензурирован. – И пока все присутствующие давились смехом, поглядывая на совершенно спокойного Снейпа, я смотрел в глаза бывшего любовника самого дьявола, который, услышав всё, что ему было нужно, приподнял чашку. - Тогда балу быть.