Гарри Wolf Эванс

Несмотря на наши ссоры, не взирая на все преграды, её гримасы, опасность, ужасную безнадёжность всего, - я всё-таки жил на самой глубине избранного мной рая. Рая, небеса которого рдели, как адское пламя, но всё-таки, рая… Лолита. Пока мы пили чай с ромашкой и закусывали сэндвичами с огурцом, на крышу оранжереи опускались хлопья снега, создавая словно вакуумный пузырь, в котором мы были. Вокруг была зелень, и казалось, что мы на улице, звучали песни птиц, невдалеке разгуливали горделивые изумительной красоты павлины. Но всё, о чём я мог только думать, это о недрах холодного мэнора, в глубине которого распивал алкоголь Малфой в компании с дьяволом. У меня мысли сальто в голове вытворяли, тараканы прятались под ментальными рабочими столами, как при землетрясении. Я не мог перестать трясти ногой, рассматривая чашку со своим идиотским чаем, к которому я даже не мог прикоснуться. Вид у хозяина вышеназванного мэнора, сидящего рядом, был не лучше моего, если не хуже, он был бледнее обычного и всё время смотрел на двери в сад, ожидая, когда же его сын присоединится к нам. - Гарри! – Блейз положил на моё колено свою ладонь, и стоило отметить, что мне едва хватило сил ту не скинуть от того, как метались в моей голове мысли. Я совершенно не слышал, о чём говорили вокруг меня, всё, на что я был способен, это у себя в голове начинать придумывать стратегии нападения на Тома. И единственная идея, в конце которой я, а главное Драко оставались живыми, заключалась в том, чтобы я обернулся волком и убил Тёмного Лорда, так же, как летом убили меня. И пусть видит Сатана, я бы не дал сукиному сыну с плесневелым сердцем выползти из его сырой могилы. – Я спросил, это же тот самый мужчина, с который ты на своём дне рождении танцевал, не так ли? Вы ещё после ушли на прогулку, и ты так и не вернулся. – Постукивая пальцами по столу, с натянутой улыбкой я кивнул, подтверждая догадку своего будущего мужа. – Ты тогда, к слову, нам с Пэн так и не рассказал, куда сбежал. - Ко мне пришёл Дамблдор, попросил о неотложном одолжении. – Проговорил я, не в состоянии больше сидеть на одном месте и вести подобие беседы, когда каждая частичка моего тела рвалась к одному лишь Драко. – Знаете, перед приходом я выпил огромную чашку кофе, поэтому мне надо в уборную. Провожать не обязательно, я помню, где она. – И не дожидаясь хоть какого-нибудь ответа, я быстро вскочил со стула, едва ли тот не уронив, и буквально побежал, сломя голову, на поиски Малфоя. Мой поступок был столь очевидным, что возможно лишь павлины не поняли, что я врал, и всё, чего мне хотелось, это найти белокурого подростка, который всё ещё мог выпивать с дьяволом. - Поттер, советую воспользоваться уборной в северной части дома на втором этаже! – Вдогонку именно что крикнул мне Люциус, и возможно за все эти годы это было в первый раз, когда при мне встревоженно Малфой-старший кричал. Не было сомнений, куда мне следует бежать. И я бежал, перепрыгивая через ступеньки, взбираясь по лестнице, врезаясь в стены, не рассчитав скорости, теряя все возможные здравые мысли, на сбившемся дыхании я продолжал бежать. Казалось, что от моей скорости зависело спасение всего мира! Ведь так был важен для меня Малфой. Он буквально был центром моего мира, на нём смыкались мои злость, негодование и всепоглощающая любовь, и я бы не пережил ещё раз увидеть его мёртвым. Если бы мне не удалось вернуть идеального, в моём понимании, блондина, я бы убил себя, последовав за ним, не вышло бы с первого раза, я бы нашёл решение, сделал бы всё, чтобы хотя бы после смерти быть рядом с тем, в кого я так влюблён. Пробегая по коридору, едва не падая, я врезался в сильное тело, которое источало аромат алкоголя и мяты. Тяжело дыша, я поднял голову, сжимая пальцами ткань одежды, создавая в тех рваные дырки от своих прорывающихся когтей. - Поттер. – Голос Драко эхом прошёлся по моему разуму, в котором успела промелькнуть пугающая тень того, что моего Дракона уже могло не быть в живых из-за моих грехов. – Ты плачешь? – Я не плакал, это была паническая атака, то, что я никогда не мог контролировать, раньше они были лишь из-за призрачных воспоминаний о Дмитрии и смерти Кристофера. И то, что было раньше, теперь уже не пугало, по крайне мерей в той же степени. - Никогда больше… – У меня едва получалось выдавливать из себя слова, пока перед глазами появлялись воспоминания об изувеченном теле Горация. Мне было страшно даже подумать о том, что мог сотворить Том в отместку за своего возлюбленного, ведь этот социопат знал о моей слабости. Знал и воспользовался ею, а я, ведомый лишь чувствами, теряя из-за них рассудок, прибежал, не думая. – Не выпивай, не оставайся на едине с… с тем человеком, прошу, Драко… - Как грубо, мистер Поттер. – За секунду Малфой оказался за моей спиной, и не важно было, что мой принц был и выше меня, и шире в плечах, именно я кинулся бы его защищать ценой всего. – К чему такое зверство, у меня отдых у друга, не думайте, Поттер, что, ведомый чувствами, нападу на вас, вы мне не столь и интересны. Мистер Малфой, был рад. – Мне было совершенно не важно, о чём говорил мне Том, ведь в нём я видел лишь угрозу и был готов с той сразиться. - Поттер, что ты вообще тут делаешь после того, как сказал, что переносишь на месяц свою свадьбу? Ты ясно… - Потом. – Я не позволил Малфою договорить, пока видел спину Тома, он держал её ровно, и казалось, я даже мог чувствовать, как ублюдок усмехался. Но тогда я даже и не догадывался, как одно короткое слово, вызванное страхом и волнением, могло повлиять на мои взаимоотношения с Драконом. Как только стихло даже эхо от шагов Тёмного Лорда, у меня словно от виска отвели дуло пистолета, дыхание вновь приходило в норму, но я не переставал смотреть в сторону коридора, куда ушёл тот чёртов социопат. – Малфой, да как тебе ума хва… – Обернувшись на блондина, я желал всей душой высказать тому всё, что я думал о нём и о его новом приятеле, с которым он выпивал. Но злость сошла на нет так же быстро, как и явила свой отвратный лик, на меня смотрели разгневанные глаза, и, казалось, в них мелькала неподдельная ненависть ко мне. – Я волновался. – Я даже и не собирался лгать Малфою о причине моего волнения, мне хотелось хоть немного смягчить жестокость этих глаз, растопить их холод, направленный на меня. - Ну конечно, ты же великий герой, как могло быть иначе, чтоб Гарри Поттер и мог бы не волноваться. – Каждое слово словно было пропитано ядом, который как будто передавался по воздуху, и с каждым вдохом и выдохом я приближал себя к смерти. – Думаешь, я не знаю, кто такой Том? Поттер. не забывайся, я сын пожирателя, и пускай сейчас я совершенно не интересен Лорду в один миг это может смениться, и мне придётся принять метку, что ты будешь делать тогда? – Я не мог сказать ничего, потому что для меня этот парень с его серыми глазами был истязанием который год, моим голодом и ломкой, без него я буквально существовать не мог. - Поймаю и свяжу тебя, вобью в твою тупую голову, что правильно, и туда явно не входит убийства младенцев, что практикует тот социопат! – Не было страха из-за холода его глаз, единственное, чего мне хотелось столь сильно, это донести до светлого разума этого заносчивого парня, что я всегда буду о нём беспокоиться, вместе мы или же нет. И я знал, что ход истории уже предрешён и прошлого не изменить, но всей душой мне бы хотелось сказать Малфою, что я люблю его, и только его. Всё, чего мне хотелось, это обезопасить его будущее. – Не думай, раз он мил с тобой и столь обаятелен, а его внешность чертовски притягательна, он перестает быть чёртовым социопатом. Хочу напомнить тебе, Малфой, что у тьмы есть соблазны, и даже самые чистые сердца погрязли в ней. – Казалось, что наши взгляды вели неравную борьбу, ведь чем дольше я смотрел в пустоту серебряных глаз, тем больше ощущал обжигающе горячее дыхание в паре сантиментов от моего лица. Мне хотелось прикоснуться к губам Малфоя, обнять его столь крепко и никогда уже не опускать. Ведь я всё ещё помнил, какой меня поглощал страх в тот миг, пока я бежал по лестнице и коридору, когда все мои мысли занимал лишь леденящий ужас. – Почему? – Вопрос сам сорвался с моих губ. – Твой взгляд вдруг стал таким безразличным? – Мне не нужно было озвучивать свою догадку, ведь она была крайне очевидна, и заключалась в том, что я согласился сменить дату, словно и правда безумно влюбленный подросток, желающий наконец всецело принадлежать лишь одному человеку. - Теперь мой черёд говорить «хватит». – Лёгким движением руки меня вновь оттолкнули, и где-то разум кричал о том, как это нелепо глупо, выяснять отношения, когда где-то там в глубине дома ходил сам Тёмный Лорд. Но вместо того, чтобы хоть иногда слушать свой разум, который был самым верным голосом во мне, я тянулся за чувствами, эмоциями, столь бессмысленными, которые ничего, кроме горя, никогда и не приносили. - Почему ты не можешь за меня начать бороться? Почему только я один должен вести неравную борьбу, желая любить тебя? Это не справедливо, Малфой! – Я устал быть таким по-глупому влюбленным подростком, ведь было очевидно, что взаимности мне не дождаться. Но раз этот мальчишка так настойчив был в доме Пенси, мне показалась лишь на миг, что возможно он станет бороться за меня, вместо этого он уходит, позволяя мне найти счастье в объятьях совершенно другого человека. – Я же прямо тут, чёрт тебя раздери. Убежал с позднего завтрака со своим будущим мужем, по весьма очевидной причине, при этом столь жестоко делая больно Блейзу, а ты лишь безразлично прожигаешь меня своими глазами! – Поднимать голос в пустом коридоре мэнора было самой плохой идеей, ведь мой и без того громкий голос лишь эхом отражался ото всех стен, делая меня невыносимо жалким. И всё это время Малфой стоял ко мне спиной, и не одного мускула на той не дрогнуло, казалось, что я и вовсе вёл разговор со стеной. Но и та была бы более разговорчивой и отзывчивой к моим чувствам, которые я изливал в унизительных речах. – Я поцеловал тебя! – Тот поцелуй не был ошибкой, или моим пьяным решением, пусть это и было сделано через полудрёму, но это было самым искренним моим решением за последние месяцы. – Я думал, ты мне ответил! Но по всей видимостью той ночью передо мной был лишь твой клон. – Какие бы я слова не говорил, Малфой так и не пошевелился, и это начинало искренне надоедать, уже не говоря о том, как ранило. Поэтому, решив принять молчание за знак неявного согласия, толкнув парня посильнее в плечо, намереваясь вернуться в глубину светских бесед и совершено безвкусного чая, я прошёл мимо Дракона. – Ублюдок, и я ещё подумал, что он поймёт, что я чувству. - Тебе больно? – Развернувшись, я был шокирован, с каким неподдельным детским интересом был задан Малфоем этот вопрос, словно он хотел, чтобы мне было больно. Отчего лёгкая волна дрожи прокатилась по моему телу, начиная с самых кончиков моих пальцев. - Вопреки всему, мне не было больно, хотя вижу, тебя это и удивляет, Малфой. – Столь же жестоко ответил уже и я, желая поддеть Малфоя, как он минуту назад сделал со мной, задавая вопрос из двух слов, который засел плесенью под коркой моего головного мозга. - Меня не это удивляет, а лишь то, что ты решил, что я ответил тебе. – Раньше и правда больно не было, но после этих слов было ощущение, что меня ударили. Отшатнувшись на пару шагов от Малфоя, я побоялся, что могу расплакаться. Это было действительно жестоко. Ведь в один краткий миг образ, который я холил и лелеял последний шесть дней, рухнул пылью, и стоило лишь мне выдохнуть, как ту пыль разнесло, и воспоминания уже никогда вновь было не собрать. Всё потемнело и стало снова столь серым, что мне лишь хотелось сбежать в тёплый островок надежности, коим для меня был и будет Блейз. - Вот теперь больно. – Смахнув непрошеную слезу, я быстро развернулся, желая вновь убежать, когда едва сумел избежать столкновения с хрупкой фигурой Нарциссы. Мне было столь стыдно за свои горячие слёзы, которые вновь и вновь блестели на моих глазах, срываясь с ресниц, и подлое саднящее чувство напоминало, что это было не впервой. Нечто подобное уже было на одном из последних моих ужинов в доме Малфоев перед самым моим расставанием с Драконом. Тогда мне становилось плохо моментально, казалось, в один миг я здоров и весел, а в другой мог упасть без сознания. Нечто такое и случилось, когда после ужина прямо перед глазами родителей Малфоя у меня закружилась голова, и я схватился, желая найти опору в руке своего парня на тот момент. Он отбросил мою руку, и в его жестоких серых глазах читалось ясное: «Что ты вообще делаешь?». После того случая без особо большого сожаления я и принял решение расстаться со своим Драконом, понимая, что он мог быть мил со мной и хотеть меня, лишь когда никто не видел. И в тот злополучный вечер я ушёл намного раньше Малфоя, желая просто сбежать не только от чужих глаз, но и для того, чтобы выдохнуть и расплакаться. Но тогда Нарцисса так же стала свидетелем моих появляющихся слез. И в этот раз, как и в тот, в общем-то я сбежал, не давая даже прикоснуться к себе, не желая видеть жалости в аквареливых глазах. *** Сидя на огромной холодной кровати, обнимая свои голые коленки, я мог думать только о Малфое. О том, что он был в соседней от меня комнате, о том, как я хотел пойти к нему и придаться порочным желаниям, ведь я не мог нормально спать рядом с Блейзом. Мой будущий муж был прекрасен с головы до пят, красив, чертовски умён, хитёр, а от его шуток хотелось обратно закопаться в могилу. Я любил Блейза, как любил Пенси или Гермиону, но при этом именно мой итальянец являлся островком моего блаженного спокойствия, в котором я был всегда уверен. Но всё, о чём я мог думать и думал, это бледно-розовые губы Малфоя, то, как он ел рыбу, запивая ту вином, какими были его длинные пальцы на серебряных приборах. В какой-то момент мне хотелось стать бокалом с вином в руках Малфоя, чтобы он властно брал меня, мягко прикасался своими губами. Но за весь ужин я не поймал на себе ни одного даже самого короткого взгляда, и всё это заключалось в дне влюблённых, который только должен был случиться в следующем месяце. Казалось, я так скован грядущим браком по рукам и ногам, что даже шанса отменить свадьбу нет, иногда начинал думать, что не в брак вступаю, а через месяц у меня бы состоялась смертная казнь, и тогда бы гнев моего блондина был бы понятен. Я не мог есть, в горле был омерзительный ком, вызванный тем отвратительным разговором, от которого до сих пор было пусто на душе. И пока я не мог ни есть, ни пить, даже дышать нормально не получалось, этот мальчишка наслаждался ужином и беседой с Пенси. Казалось, я даже начинал ревновать к своей подруге, как и всегда. Сидеть в холодной кровати становилось невыносимо. Слух переключался на волчий, и я слышал ровное дыхание Малфоя в его спальне, что говорило о том, что он давным-давно сладко спал, и только я изводил себя нескончаемым роем мыслей. Не желая и дальше сводить себя в омут безумия, неловко поднявшись с холодной кровати, на которой даже не появлялись намёки на страсть, я двинулся босыми ногами к выходу. Оказавшись за дверью в пустом и мрачном коридоре мэнора, я увидел двойные двери в спальню моей одержимости, по которой у меня вновь начиналась ломка. - Ненавижу. – Оттолкнувшись от двери своей с Блейзом спальни, сделав всего пару небольших шагов, пересекая всё расстояние между нашими спальнями, я едва всем телом не прижался к знакомой двери. – Не уходи от меня… Никуда от меня не уходи. Не бросай меня. Останься рядом со мной. Не бросай. – Из моих глаз скользнули слёзы, ведь это были те самые слова, которые я хотел сказать в том самом коридоре, когда его глаза стали такими безразличными. Я был так напуган всё утро, так зол весь оставшийся день, а ночью из-за пугающего одиночества я не мог даже провалиться в желанный кошмар. – Почему ты не можешь всегда оставаться рядом со мной? Я просто хочу, чтобы ты никогда не оставлял меня. – Мысли, те самые, что роились в голове и жалили, как пчёлы. Что угодно! Я был готов сделать что угодно, если бы он вспомнил меня, чтобы любил. Я хотел сейчас спать в его спальне, хотел жара его рук и аромата его тела. Дикой мяты. – Что угодно… только не бросай меня. – Издав писк, задыхаясь, я проглотил громкий, всё уничтожающий крик, в котором так нуждался, ведь после становилось столь легко и ясно в голове. Утерев слёзы, я двинулся на первый этаж мэнора, желая забыться в аромате мяты. Драко любил сладость, но лишь одну, и это было мятное мороженое с шоколадной крошкой, которого всегда в этом месте было вдоволь. Только и нужно было спуститься на первый этаж, пройти через кухню для прислуги и пройти до небольшой кухни для домовиков, где были морозильные камеры. За пределами мэнора, да и в нём тоже, на часах было три часа ночи, и даже совы уже спали, видя десятый сон. Единственные, кто мог бродить по пустым залам и коридорам, были призраки, которые были в этом мэноре, пускай Драко и говорил обратное, я чувствовал их холод, иногда боль, она зачастую была как моя, моментами я ощущал горечь и печаль, что несли с собой призраки, которые не хотели попадаться на глаза. Поэтому мой юный Лорд этого мэнора и не знал о наличии призраков в своем доме, хотя те и были, просто к ним не приглядывались за фасадами роскоши, со всеми залами и садами. И той ночью я был не лучше тихого призрака, который нёс за собой горечь и боль, прогуливаясь по тёмным и пустым коридорам, где было, как и во всех остальных углах мэнора, невыносимо холодно. Совершенно уверенный в том, что только я один и мог не спать этой тихой ночью, вошёл на кухню домовиков, потирая красные глаза, натыкаясь на такого же призрака, как и я. У стойки возле раковины в старой растянутой футболке, в трусах без тапок и с ведёрком ванильного мороженого стоял тот, кого я уж точно не ожидал увидеть в подобном амплуа. Том смотрел на меня столь же удивлённо, как и я на него. В данный момент в свете свечей Реддл был похож на пойманного с поличным подростка, который крал алкоголь из винного шкафа своего отца. И в этом случае я был тем самым взрослым, пред которым попался парень. Днём, когда на Томе был светлый костюм и зализанные назад волосы, с безумием во взгляде он казался мне намного старше, чем был сейчас. - О боже, это же Волан-де-Морт, кто-нибудь, вызовите арвров. Ах, тут никого нет. – Разведя руками, словно сделал всё, что только было в моих силах, игнорируя скептический взгляд Тома, я прошёл до морозильного шкафа, в котором как раз таки хранилось мороженое, чей вкус мне смертельно необходимо было ощутить на своих губах. – Слушай, давай предположим, что этот дом — это Швейцария, и нам вообще похуй друг на друга. – Я подцепил ведёрко с мороженым и, захлопнув дверь морозильного шкафа, прошёл до приборов, беря большую ложку. – С недавних пор у меня возник вопрос, а сколько лет твоему новенькому тельцу? – Поинтересовался я, после чего запрыгнул напротив Тома на стойку, начиная есть своё мороженое, даже не смотря в лицо как бы своего врага, ведь пока тот ел мороженое, для меня он был таким же неудачником, коим был и я. - Сейчас двадцать, а так я намного старше, чем кажусь. – Достаточно спокойно проговорил Реддл, продолжая есть своё слишком приторное на мой взгляд ванильное мороженое, как оказалось с кусочками печенья. – Мне казалось, ты сладко спишь в объятьях своего будущего мужа после жаркого секса, я уверен, что слышал стоны. – К своему глубокому сожалению, стоны дошли и до моего слуха, но стонал всё же не я, если только не в тот момент, когда мизинцем на ноге врезался в ножку кровати, то тогда да, стонал я. - А мне казалось, что ты где-то на кладбище в костюме инквизитора со своими сдвинутыми по фазе друзьями планируешь моё умертвение. И да, стоны я тоже слышал. – Я говорил предельно честно, потому что был уставшим и до глубины души одиноким, и даже такой почти разговор по душам с Сами-Знаете-Кем был вполне мне мил. - Резонно. – Уверенно ответил Том, оставив свою опустевшую ложку, начиная буквально исследовать каждый сантиметр моего тела пронизывающим до костей рентгеновым взглядом. – Я знаю, что я вообще не тот, кто должен задавать тебе этот вопрос. Но раз других нет рядом, ты в порядке? – Этот вопрос и правда звучал из уст Тома как какое-то издевательство, но всё же он спрашивал вполне искренне, и раз как сам Реддл заметил, никого кроме него не было рядом, то и отвечал я всё так же ему. - Ты когда-нибудь задумывался над всей значимостью момента, пока он не стал лишь воспоминанием? – Улыбнувшись рядовой улыбочкой, я ощущал, как медленно умирал, словно моё истерзанное тело вновь постепенно уходило под грязную воду. А раны воспалялись лишь сильнее… И неважно, что те были внутри меня, и их никто не видел, я-то их чувствовал. Я так долго обманывал сам себя, что уже и не знал, как мне быть и что чувствовать. Я постоянно так делал, говорил: «Всё в порядке» или «Я в норме». Но это никогда не было правдой. Я думал так правильно, даже если мне придётся себя заставлять, даже если не будет хвать воздуха, я бы продолжал повторять: «Я правда в порядке». Я это делал с пяти лет, это глубоко в моих костях… В итоге я обрекал себя на одиночество, не имея возможности жить ни в прошлом, ни даже в настоящем. Как долго это всё продолжалось? А я как невинная принцесса, только с клыками и подшёрстком, всё жду, когда однажды появится мой принц и силой вытянет меня из воды на поверхность. Но принца нет, и мои тараканы вторят мне: «Если ты сам себя не спасёшь, то никто не спасёт». - Знаешь что, Поттер, я не хочу нагнетать, но ты выглядишь как тот, кто готов пойти и убить себя, например скинуться с крыши. – Издав истеричный смешок, я явно подал намёк Тому, он был не так и далёк от истины. - Знаешь, было бы это так просто, я бы мог спокойно умереть ещё в восемь. – На меня уже смотрели достаточно обеспокоенные глаза Тёмного лорда, ведь по всей видимости он не ожидал, что великий герой магического мира готов на самоубийство. А я же всё по привычке укутывал себя в печальные воспоминания, как в одеяло, вспоминая самый страшный момент моей жизни, когда, стоя на продуваемой крыше, Кристофер, улыбнувшись, спрыгнул, а я за ним. Я всё отказывался признавать, но мне всегда нравился холод. Тот холодный озноб, когда ты понимаешь, что ты совершенно не герой, каким тебя принято видеть, и мне даже нравилось сидеть тогда перед Томом, ведь в его мировоззрении я был злодеем. – Когда мальчик едва старше меня прыгнул с крыши, я прыгнул за ним, здание не было особо высоким, и не прыгни я тогда за ним, он бы выжил. Я упал прямо сверху на того мальчика, сломав себе лишь руку и получив сотрясение, а Крис умер прямо подо мной. Забавный факт, того мальчик его звали Крис, он был точной копией Малфоя. – Поедая мятное мороженное, я столь ярко и неожиданно захотел всё высказать, а Том был из тех, кто бы использовал в своих целях полученную информацию или же вообще не стал бы ту трогать, поэтому я и говорил с ним. – Сегодня ты же догадался, что я влюблён в Драко… - Это было достаточно очевидным. – Я лишь вновь улыбнулся, но не от радости или же веселья, мне оказалось таким забавным, что совершенно чужому человеку становилось ясно о моих чувствах к Малфою. В то время, как до самого Малфоя мне было не докричаться… - Это так безумно, но мне кажется, что в детстве, когда я влюбился в Криса, я был влюблён в Малфоя и проецировал его образ на Криса. Но это невозможно, ведь мы впервые встретились лишь в одиннадцать, а Кристофера я знал с семи. – До этого я никогда не произносил этих слов вслух, словно всегда боялся их, казалось, таким образом я предавал самого Кристофера, и это убивало. Но при этом и не получалось отделаться от того чувства, что моя влюблённость была лишь желанием обладать Драко, таким совершенно недосягаемым. И я так отчаянно отказывался верить, что мои чувства, это лишь идеальное совпадение. – Если бы прекрасный принц существовал, если бы он только мог меня спасти… А меня нужно было спасать от несправедливости мира, от всех тех уродов, что насиловали меня, что били. Но когда же он появится? Я всё ещё герой в твоих глазах, Том? – Подняв свой совершенно пустой взгляд на Реддла, я помнил о том, что он прогуливался по моей памяти, и видел все те моменты, когда меня принуждали к сексу, когда в отчаянных попытках забыться я напивался, стараясь тем самым приблизить свою неминуемую смерть. - Возможно ты прав. – По всей видимости моё лицо говорило само за себя, быстро спрыгнув со своего насиженного места, Том приблизился ко мне. – Я про Малфоя, у тебя есть воспоминание, я не сумел до него добраться, оно очень глубокое и очень старое, и возможно ты удивишься, но кажется, ты правда видел Драко, и поэтому проецировал его на других. – Я был так удивлён от слов Тома, что из моих рук выпало ведёрко, в котором едва ли оставалось мороженое. Всё, что я знал, сомкнулось в тех словах Реддла, что мне не показалось, и я не ошибался, и что действительно всё было глубже, чем казалось на первый взгляд. Я пытался… пытался быть нормальным, но я просто не так устроен, и я хотел знать правду, если та была. Почему спустя весь кошмар меня не переставало тянуть к Малфою. - Покажи мне, заберись ко мне в голову и покажи то чёртово воспоминание. – Том уже стоял рядом со мной, всё, что ему оставалось, это мягко прикоснуться ледяными кончиками пальцев к моим вискам, и мне было не важно, даже если после он меня убьёт, всё, чего я хотел, это остановить своё безумие. - Я начинаю. – Томно произнёс Том, я лишь смотрел на его губы, в тот миг, когда мои лёгкие опустели и казалось, что наконец меня выдернули из-под воды на поверхность… *** - Кто ты? –Прошептал я, но в то же время это был всего лишь маленький мальчик в красном вельветовом комбинезоне. Смотреть на себя со стороны было удивительно странно, и возможно к этому я никогда бы не сумел привыкнуть, когда под окклюменцией к тебе в разум вторгаются, позволяешь ты это сам, или же это люди как Кристиан. Но смотреть на себя пятилетнего и на такого же маленького Малфоя было до удивительно волшебно. Огромная детская, словно уголок, что вырван из детской книжки, которые я уже любил читать в том возрасте. Потолок был усыпан яркими созвездиями, которые периодически закрывали облака, вокруг были сотни игрушек и огромные стеллажи с книгами, всё это мне так напоминало мою собственную комнату, как мне исполнилось пять. Плотно закрытые окна из стекла, которое затемняет весь мир вокруг, я не понимал, почему у маленького Драко была такая же спальня, как и у меня через полгода. Ведь я помнил тот вельветовый комбинезон, точнее видел его на фотографиях своего пятого дня рождения, а значит это был тот день, ведь Эпл говорил, что я лишь раз надел тот костюм. И тогда, приглядевшись к маленькому Малфою, я заметил, каким до ненормального он был бледным, щёки его были впалыми, а глаза огромными и пустыми, пока под ними возлегали глубокие тени. Не нужно было быть гением, чтобы понять за считаные доли секунд, что тот ребёнок, каким я впервые увидел Драко, был болен. А точнее говоря, Малфой страдал от той же болезни, которая в будущем оказалась и у меня. - Как ты попал сюда? Ко мне никому нельзя входить, кроме родителей и врачей. – Горделиво проговорил мальчишка точно таким же надменным тоном, какой я слышал от него всегда, и глядя на этого ребёнка, я чувствовал вскачь несущееся в груди сердце. - Ты болеешь. – Я пятилетний не спрашивал, а утверждал факт, который видел. – У тебя нехватка витамина Д, ты очень бледный. – Мальчонка в комбинезоне сделал уверенный шаг к мальчику на кровати, совершенно ничего не боясь, в детстве я был ещё более бесстрашным, чем когда подрос, ведь раньше я отрицал само понятие смертности. – Мы недавно с папой были в больнице, Яна подстрелили. А вот в детском отделении был мальчик, у него была нехватка витамина D и C, из-за этологического рака крови. - У меня нет этого рака крови! У меня аллергия на солнце в купе с четвёртой стадией акселерации, ты маленький, ты не поймёшь. – Но я всегда любил медицинские справочники и энциклопедии, и маленький я знал каждое значение заболевания маленького Малфоя. Но из-за того, что не ощущал смертности, не понимал на тот момент, что, когда люди умирают, их больше не вернуть, ребёнку и не надо было этого понимать. Прямо как, почему соседского котика переехала машина, и почему он не может вернуться, и что, что он умер, ведь у кошек девять жизней. - Почему ты так говоришь? Я не маленький, и всё понимаю, у меня тоже есть аллергия на клубнику. А акселерация — это заболевание мозга, когда человек умнее обычного, его мозг обрабатывает информацию как самый мощный компьютер. У меня она тоже, но в самой лёгкой форме, а твоя, как и аллергия, со смертельным исходом. – Мальчик в комбинезоне говорил с волнительным воодушевлением, ведь когда он так поступал при гостях, которых приводили отцы в дом, его нахваливали и давали сладости, и примерно такого же исхода он ждал, по всей видимости, и тогда. Но маленький Драко был таким бледным и уставшим, что, казалось, закрой он глаза в тот момент, то умер бы, поэтому мой мозг пятилетнего подумал, что следует не давать спать красивому мальчику. – Я думаю, что если ты сейчас заснёшь, то больше не проснёшься, я Гарри, давай дружить, ты очень красивый, пускай и слегка бледный. - А ты ужасно болтлив. – Едва ли не прошептал бледный ребёнок в огромной кровати, которая была завалена игрушками и подушками, которые создавали видимость, что ребёнок не был одинок, но игрушки бы не заменили отсутствие родителей. - Где твои родители, разве не глупо, что их нет, когда ты болеешь? – Видимо, в тот раз я действительно много говорил, и возможно тараторил, но это всё было так, если бы я увидел милейшего маленького котёнка, которого хотелось взять на руки, обнять и никогда не отпускать, подарив ему всё своё внимание. - Я всегда болею, им незачем находиться двадцать четыре на семь рядом со мной. – Но Драко не спешил сказать мне о том, что не умрёт, возможно, своим острым умом ребёнок и сам понимал, что эта ночь была его последней. – Не смотри на меня с такой жалостью, мне не больно. - Но ты врёшь, тебе больно. – И своими маленькими пальчиками нависнув над Драко, маленький я поймал слезинку, что скользнула по его осунувшемуся лицу. – Люди плачут лишь по двум причинам, когда больно и когда счастливы, и мне не кажется, что ты в данный момент счастлив, остаётся лишь первый вариант. - Меня зовут Драко, у тебя очень горячие руки. – Тогда это и случилось, когда в красивом мальчике я увидел блеск, невиданный ранее в его огромных глазах цвета серебра, таких глубоких, что, казалось, в них можно было упасть, подобно Алисе в кроличью нору. - Это глупо, но мой папа всегда целует меня, чтобы боль прошла. Драко, хочешь, я заберу твою боль. – Это была та самая любовь с первого взгляда, тот миг, когда я понял, что могу быть кем-то большим для мальчика с его большими глазами, как для меня был мой папа. Я хотел помочь ему, хотел, чтобы он улыбнулся, чтобы мы смогли бы гулять вместе, играть, а когда вырастем, смогли бы жить как мои папы. Так думал мой пятилетний мозг, который впервые вообще о ком-то пожелал заботиться, кроме самого себя. - Это и правда глупо… Но попробуй, у тебя очень тёплые руки, думаю, я могу позволить тебе подобную вольность, Гарри. – И тогда, как в сказке, склонившись над принцессой, закрыв глаза, вдыхая запах лекарств и трав, где особенно выделялась мята, мои губы накрыли сухие губы Драко, тепло, что было во мне, начало струиться в чужом теле, в то время, как холод маленького Малфоя перетекал в меня. Как я и сказал, я забирал всю боль, что мучила Драко, этот поцелуй был совершенно детским и невинным, но нёс в себе всю мою детскую заботу, которую ранее я не проявлял. Это была магия, та самая магия, владея которой, я зачастую оправдывал свои ужасные действия. Когда маленький я отстранился от уснувшего мальчика, который должен был проснуться абсолютно здоровым, то лишь прошептал. - Однажды в одном королевстве волк влюбился в принца. – Отпуская в тот момент Драко, отступая спиной от его ужасно большой холодной кровати, мальчик в комбинезоне не заметил маленьких машинок за своей спиной и упал, переместившись обратно в дом тёти Петунии, как понял я, тоже сменив свое положение вслед за воспоминанием. В тот момент маленький я вывалился на каменный пол возле камина, знатно ушибив голову. Удар был настолько сильным, что меня отвезли в больницу в Лондоне, однако я более и не помнил обо всём произошедшем в тот день. Образы вокруг меня стали таять, и я вновь оказался на кухне возле Тома, который смотрел на меня новым взглядом. Медленно подняв руку под тихие удары собственного сердца, я запустил пятерню себе в волосы, находя тот самый шрам на своём затылке. И я наконец вспомнил, у меня никогда не было аллергии на солнце, она просто вдруг появилась, я никогда не рождался со смертельной болезнью, я был обычным. Но в моей жизни был человек, что, напугав меня пятилетнего, пробудил во мне силу, из-за которой и случился тот самый скачок. Меня жутко напугал Морфей, и так вышло, что я оказался в комнате у смертельно больного принца. И уже ребёнком я полюбил его с первого взгляда, и не думая ни о чём забрал себе его болезнь, спасая в ту ночь ему жизнь, обрекая себя на долгие годы мук. - Никто не должен об этом узнать, ни одна живая душа. – Я не знал, что если бы кто-то узнал, а точнее, что бы стало с Драко, вспомни он меня пятилетнего, который вырвал его маленькое тело из рук смерти так легко и играючи. - Это были не мои воспоминания, Поттер, и не мне решать, что с ними делать, поэтому я пойду спать, и тебе советую последовать моему примеру. – И, не задерживаясь ни секунды, Том уверенно двинулся к дверям, пока я, всё так же держа пальцы на рубце у себя на затылке, смотрел в пол, где уже под ведёрком мороженого создавалась небольшая мятная лужица. – И что бы ты не говорил, Поттер, как бы сильно не ошибался, ты с рождения герой. Ведь я бы, например, не стал спасать незнакомого мне ребёнка никогда.