Гарри Wolf Эванс

Плакать не плохо, пока ты плачешь, но рано или поздно слезы заканчиваются и тогда надо решать, что же делать. Хроники Нарнии. До моей свадьбы осталось пять дней. И в данный момент нет бы чтобы попытаться хоть немного сблизиться с Блейзом до свадьбы в интимном плане, нет, я лазил под заглушающим заклятьем с Гермионой и Роном по Выручай-комнате. В последнее время меня стал преследовать странный сон, в нём был Том, почти как и во всех моих снах. Но в том сне Тёмный Лорд куда-то бежал с горящими красными глазами между завалов вещей в Выручай-комнате. И всё это время в его руках была диадема с ярчайшими сапфирами тёмно-синего цвета. Это была уже наша вторая вылазка в эту чёртову Выручай-комнату, но тут барахла было на три жизни вперёд, поэтому найти тут какую-то маленькую диадему было как искать чёртову иголку в стоге сена, не имея при этом магнита. И в момент, когда я был готов биться головой о стоящий рядом манекен, к нашим поискам присоединился тот, кого не звали. Малфой уверено прошёл по узкому проходу мимо вещей, что были покрыты столетней пылью, замер подле жуткого угловатого шкафа, который словно скрывал в себе врата в ад. - Гарри. – Ко мне подскочил Рон, уверено хлопая меня по плечу, явно желая что-то сообщить, возможно, что мы все три веселых друга-идиота, которые ищут совершенно возможно не существующую диадему на свалке школьного мусора, где после второго курса до сих пор пикси водятся. – Что тут забыл Малфой? – Мы говорили не шёпотом и даже не особо старались скрываться, я изначально наложил на себя и друзей магию глазоотвода, а также заглушающие чары на несколько метров. Но вопрос Рона был как никогда к месту, ведь на вряд ли Малфой изъявил желания помочь мне в моём мусорном дайвинге, который со сто процентной вероятностью не увенчался бы успехом. – И что ему нужно от этого шкафа? - Вопросы на миллион галеонов, Рон. – Самому было до ужаса интересно, но что-то подсказывало, что даже если бы я сейчас вышел из укрытия и спросил прямо, то ответов бы не получил. – Но тебе не кажется, что этот шкаф какой-то смутно знакомый? – Я был почти уверен, что где-то уже видел эти никчёмные врата в ад, нет, ну серьёзно, кто будет на дверях шкафа вырезать горы людей, которые буквально взбираются по головам друг друга. - Чёртова пикси, вырвала мне прядь волос. – Проговорила Гермиона, желая снова заплести свои шикарные волосы в тугой хвост, вставая рядом снами, ведь ни я, ни Рон не отреагировали должным образом на волшебных наглых малышей. В прошлый раз эти мелкие твари утащили мою пачку сигарет, за что я спасибо так и не передал их маленьким мордам. – Ты позвал к нам на помощь ещё и Драко? – Полюбопытствовала Гермиона, хотя и знала, что ответ отрицательный, потому что я возможно даже и не заикался при Малфое о том, что как идиот бегал по выручай комнате с Роном и Гермионой, в поисках того, чего могло и не быть. О моих новых увлечениях знало не так много людей, это был Блейз, ведь он мой будущий муж, ну и типа Дамблдор с Тео ещё были в курсе. Даже Пенси не знала, куда именно я второй день подряд забирал её девушку в самой ужасной магловской одежде, которую было не жалко порвать. – Ладно, это странно, что Драко делает с этим шкафом? - Сами только догадываемся и строим теории, но это чертовски странно. – Я уже даже теории строить не мог, ведь Малфой, закатав рукава своей рубашки, забравшись в шкаф, словно парень из автосервиса, чинил что-то внутри. - Может всё же выйдем из-под отвода и спросим напрямую, он как бы наш друг? – Предложила Гермиона, на что Рон лишь хмыкнул, ведь для Уизли Малфой так и оставался тем самым ненавистным подростком, каким был всегда. - Для тебя он друг, для меня - не более, чем нежелательное общение. И вообще. – Рон встал передо мной, тем самым заслоняя собой обзор на достаточно любопытные действия Малфоя. – Я нашёл диадему. – И действительно, у Рона в руке была та самая диадема, которую я видел в своих снах, когда Том от кого-то или может от чего-то убегал в слезах, держа эту вещицу в руках. – Она была припрятана в старом сундуке, рядом с ней была ещё сброшенная змеиная кожа, и, если тут где-то есть змея, давайте просто уйдём. – Вопросов становилось лишь больше, честно говоря, но меня всё так же волновал лишь Малфой, который упорно что-то творил со шкафом, словно починить пытался или что-то такое. - Ладно, Гарри, честно говоря, я тоже не горю желанием узреть змею снова, поэтому давай просто пойдём уже отсюда, я буквально вся в пыли. А что касается Малфоя и этого шкафа… – Гермиона указала за спину Рона, отчего мы, как болванчики, снова посмотрели на блондина, словно до этого не видели, чем тот так скрупулёзно занимался. – Я поищу в книгах похожий артефакт, а сейчас пойдёмте, всё равно Малфой сам эту вещь не починит, на первый взгляд она возраста Дамблдора, если не старей, а такие артефакты во всём магическом обществе всего человека три починить могут. – Когда Гермиона договорила свою тираду, снимая со своего плеча невероятно огромный клок паутины, мы всё же решили прислушаться к словам подруги, ведь она реже всех нас ошибалась в своих словах. Да и диадема была уже найдена, а значит ту следовало отнести Дамблдору, хотя про себя я уже успел посмеяться, что именно такой диадемы мне и не хватало, она старая, и в ней было что-то синее. *** Во мне просыпалось желание, чтобы всё к чертям остановилось. Всё, чего мне хотелось, так это чтобы наступили день и час, в котором я бы просто замер и больше не шёл ни вперед, ни назад, и всё для того, чтобы у меня появился миг, в который я мог всё обдумать. Но всё шло своим ходом и время не останавливалось, а до дня «X» оставалось лишь сорок восемь часов. В данный момент, облачённым в свой свадебный костюм, мне пришлось стоять на небольшом пьедестале, пока мне подшивали пиджак по талии, ведь за последнюю неделю я неистово похудел. Мне правда нравился свадебный костюм, он был максимально красивым со своими кремовыми нашивками по рукавам и краям штанов, словно там цвели пионы. А сами нашивки были из нитей белого золота, я боялся даже представить, какое состояние потратила мать Блейза на мой костюм. Но вот и минусы в нём тоже были, например белоснежно-белая рубашка из материала как купальники у гимнасток. Из-за чего мой торс обтягивала лишь на словах рубашка из красивого белого спандекса, который был выполнен в белых кружевах. Честно, из-за этой рубашки я чувствовал себя голым. Так же моя мантия, которая была едва ли не как подол свадебного платья, была чудовищно длиной и всё время тянулась за мной, и ко всему этому она была достаточно тяжёлой из-за драгоценных камней, которые были вшиты. И я бы не удивился, если бы все эти брильянты и алмазы на моей свадебной мантии были украдены из кладовой самой королевы Англии. А весь мой королевский наряд заканчивался на фате, лёгкое кружево, как паутина паука, по краям которого так же была вышивка из золотых нитей лишь для того, чтобы при первом же шаге вуаль не улетела бы с моей головы. Но самое интересное заключалось в том, что когда её снимали с головы, то она рассыпалась роем белоснежных бабочек, а через час вновь собиралась в фату, это был чертовски красивый и дорогой магический артефакт какой-то испанской принцессы, которая по совместительству была ведьмой. И конечно же являлась самой близкой подругой Эриды, ведь как иначе. Кому интересно, принцесса так же должна быть на нашей с Блейзом свадьбе, и не как подруга матери жениха, всё оказалось куда интересней, та особа королевских кровей крёстная мать моего будущего мужа. - А вот когда закончите школу, можно задуматься и о детях, уже вижу тебя, Гарри, с небольшим животиком, пока Блейз тебя обнимает. – Всё то время я находился в трансе глубоко на дне своих тёмных мыслей, пока из них меня не выдернули такие воздушные, даже можно было сказать радужные слова о моей так называемой беременности. - Эм, Эрида, я мужчина и не могу иметь детей, как бы Блейз при этом не постарался. – Но на мои слова Эрида и её портниха залились в звонком смехе, словно мне впервые в жизни шутка удалась, но самое обидное было в том, что в этот раз я не шутил. - Гарри, ты же отличник и должен знать о зелье «Сторге», оно словно сотворённое из нежной любви, которая обволакивает мужское тело, добавляя в него матку, и на год мужчина получает возможность быть оплодотворённым. – Сказать, что я удивлён, это как если вообще ничего не сказать, а ведь я несколько первых лет как одержимый изучал зелья из-за чёртового Снейпа, но ни разу мне на глаза не попадалось зелье, которое может позволить мужику залететь. – Его придумала одна из первых ведьм, Персефона, так же эта ведьма, ушедшая столь рано, помогла создать и любовное зелье! – С неистовым восторгом говорила мать Блейза, в то время как меня уже пробивало крупной дрожью, и я думал о том, как под покровом ночи, собрав свои вещи, взял бы под руку Тео да Сириуса, а к себе в чемодан запаковал бы Малфоя и двинулся в Сибирь. – Совру, если скажу, что зелье всем по карману, оно безумно дорогое, но я вам с моим мальчиком желаю лишь любви и счастья, так что уже купила пару склянок. Хочу уже через год укачивать своих внуков, раз Арил отказывается давать потомство Демону. – Вообще-то я тоже был против, но казалось, моё молчание в тот момент восприняли за согласие, отчего я едва не оказался в очередной раз на кладбище в гробу да в тапочках. Когда под меня всё же подогнали костюм, угостили самой последней чашкой кофе и всего расцеловали, Эрида всё же отпустила меня обратно в замок едва ли живого. И вид у меня был, мягко говоря, не очень, если уж быть точным, то краше в гроб кладут, у меня же были дикие глаза и сливающеюся с лицом губы. Ведь я буквально был в таком глубоком ужасе, что все горы трупов за моей спиной казались мне совершенно не пугающими и нормальными, а вот залететь в семнадцать не выглядело как что-то нормальное. Когда меня всё же немного отпустило от удивления, а ужас решил слегка передохнуть от удушающего нажима на мою грудь, то я буквально сломя голову побежал к Блейзу, ведь в наших с ним планах ни разу не мелькали грязные памперсы и мой раздувшийся, как тыква, живот! Каждый уголок кожи пробивала дрожь, пронизывающая до костей. Злость застилала глаза, ведь очевидно, что мать сыну точно рассказывала о своих грандиозных планах на его будущего супруга. И мне вот очень не хотелось становиться ничьим сосудом, такая учесть явно была не для меня, во мне никогда и не должно было быть детородного органа. Казалось, чем ближе наша с Блейзом свадьба, тем сильнее безумие, от которого не было спасения, все вокруг пытались нарядить меня, как куклу, обещали, что я буду счастлив. Но от мысли, что у нас с Блейзом будет общий ребёнок, дом, кровать, даже чёртова собака, всё это вводило меня в пропасть отчаянья, но даже так я лишь злился и не пытался из той выбраться. - Какого чёрта твоя мать решила, что я буду рожать тебе детей?! – Ворвавшись в комнату к своему будущему мужу, как к себе домой, я уже кипел от решимости едва ли не мозги вынести Забини. Но так вышло, что, вымотанный приближающейся свадьбой, я ворвался не в ту спальню. Ведомый старыми чувствами, вместо того, чтобы кричать на своего парня, взорвался я на Малфоя, который мирно сидел на кровати и что-то читал. Наверно, в тот миг меня и озарила мысль, я никогда не буду счастлив с Блейзом, никогда не сумею забыть Драко, это слишком глубоко во мне, и даже выше меня. И даже если я скажу «согласен» у алтаря, буду заниматься сексом с Блейзом, да даже если тех же детей ему рожу, это ничего не будет значить, ведь ведомый я всегда буду искать лишь Малфоя. - Не думаю, что этот диалог предназначался мне, Поттер, а если вдруг и мне, если будет мальчик, требую, чтобы мы его назвали Скорпиус. – Это была совершенно невинная шутка, которая ни к чему не вела, но при этом от слов Малфоя, что он не против ребёнка от меня и даже имя тому был в состоянии придумать, у меня в приятном смысле начинало сосать под ложечкой. Только когда моё сердце бешено заколотилось о грудную клетку, когда на краткий миг я вновь позволил себе представить наше будущее вместе, то понял, что ни черта я не был способен его разлюбить, он был моей первой и последней любовью, которая началась, когда я ещё штаны на лямках носил и колготки с периодичной частостью. – Поттер, что вообще случилось, кто тебя опять вывел из себя? И о каких детях идёт речь? – Малфой, поднявшись с кровати, подошёл едва ли не вплотную, отчего мне пришлось смотреть ему в лицо. Сильная рука, обтянутая полупрозрачной тканью хлопковой рубашки, мягко притянула меня за талию к сильному телу, в нос ударил аромат мяты, и нехотя я облизнул губы в лёгком предвкушении. Всё тело покалывало от тёплых пальцев Малфоя на моей талии, в то время как второй рукой Дракон закрыл дверь за моей спиной, чтобы наш с ним разговор не пошёл по замку. – Ну так ты скажешь, что случилось, или мне искать чашку с чайной гущей, чтобы на той погадать тебе, Поттер? – Лицо Малфоя было близко, честно говоря, слишком близко, отчего я ощущал обжигающее дыхание на своей коже. Хотелось как мартовской кошке млеть в этих руках и просить о большем. Ведь правду говорят, уходить от любимых людей это самоубийство в самой жуткой форме. – Поттер, будешь так смотреть на меня, я сорвусь, всё же я человек из мускулов и крови, и твой взгляд меня заводит. Учитывая наши с тобой прошлые отношения, я ни на минуту не забывал, насколько секс у нас хорош. – Это напряжение между нами подливало масло в огонь. И это уже не говоря о том, что флирт Малфоя сводил меня буквально с ума, отчего я едва ли удерживал себя, чтобы не накинуться животным поцелуем на губы оттенка чайной розы. – Я люблю тебя. – И губы, о которых я мечтал, которые фантомно ощущал на своих последние так недели три, если и не того больше, вновь потянулись к моим. И я хотел каждой клеточкой своего тела этого поцелуя. Но в миг, когда жар чужого дыхания обжёг влагу моих губ, перед глазами мелькнул образ Блейза в его свадебном фраке, когда он в три ночи разучивал свою речь. Я не был способен на такое предательство, каким бы плохим себя не считал. Вывернувшись ужом из рук самого желанного из мужчины на всей чертовой планете, я отошёл от него на добрых пять шагов. - Не любишь… – Шёпот прошёлся по всей спальне, словно крик, но при этом я смотрел весь тот миг куда-то в область пола. Мне смешно становилось от такого жестокого признания Малфоя. Когда до свадьбы оставалось чёртовых сорок восемь часов, Малфой неожиданно меня полюбил? Что за чушь! Словно мне и без этого признания больно не было. Но, стоило признаться, что нам двоим уже давно ясно, что Драко не может меня любить, потому что не помнит. А я не могу как раз таки не любить, потому что помню, и это чувство по сути своей замкнутый круг, где мы заперты. – Ты не можешь… Прости, Малфой, но ты не помнишь первые четыре года наших взаимоотношений? Ты даже понятия не имеешь, каким был наш с тобой первый поцелуй. Первая встреча, первое признание в любви, и многое другое, а оно было, и я помню. Но видит бог, я бы тоже пожелал всё забыть! – Это было ложью. Да, больно было и будет, это что-то, с чем я смогу жить, но от воспоминаний я бы не отказался. Мне казалось, что это следовало сказать лишь для того, чтобы Драко и я могли жить дальше. Чтобы тот замкнутый круг наконец разорвался, и мы были свободны от вечных ссор при каждой встрече. А через год или даже два наша нелепая история любви стала ничем большим, чем хорошей историей для друзей. – Пойми, я живу дальше, строю свою жизнь. У меня есть Блейз, и я хочу любить его так, как он того заслуживает, а тебя в моих планах нет. Так что очень прошу, оставь свои романтические поступки для кого-то другого, и наконец оставь меня в покое. - Но я же вспоминаю, Гарри! Что ты от меня требуешь, чтобы я вспомнил всё и сразу? – Но именно этого мне и хотелось. Чтобы Малфой всё вспомнил, как бывало это в кино, когда человек моргнул пару раз и вся жизнь прямо перед глазами бы пронеслась. Но я знал, что такое красивое действо только и бывает, что в кино, в реальной жизни всё далеко не так, и как бы сильно двое не были влюблены, всегда есть кто-то, кто любит больше. И честно быть любимым хорошо, а быть любящим зачастую больно, и я устал выносить всю ту боль как данность, хвататься за волосы на голове и рвать те от беспокойства. Мне надоело встречаться с глазами Малфоя и терять себя в них. - Хватит, прошу. Я с четвертого курса живу с невыносимой болью из-за безответной влюблённости в тебя. И я чертовски устал ошиваться где-то рядом и ждать, как чёртова псина, что ты выделишь и мне немного ласки! Знаешь, в чём твоя проблема? Ты не способен на настоящие чувства. Больше нет! И сейчас ты выставляешь себя посмешищем! – Желание было лишь кричать гнусные слова, перехватив себя руками, даже и не догадывался, насколько хрупким я был до того миг. Я мог даже и не думать так, как говорил, это была злость и невероятный страх, чёртова предсвадебная лихорадка, о которой неделями говорила Пенси. Но я же такой сильный и подругу не слушал, а в тот миг следовало бы принять её помощь, и может всё бы не сложилось в тот вечер так ужасно. И пока меня трясло, как при землетрясении, а воздух я отчаянно хватал губами так, словно тот у меня намеривались отнять, мне приходилось заставлять себя смотреть лишь в глаза Малфоя. Тогда мне казалось, отведи я взгляд, и меня бы вновь схватили бы в капкан сильных рук, и со слишком большим процентом вероятности мне бы не захотелось из него вырываться. И тогда Малфой медленно стал на себе расстёгивать рубашку. Казалось, я шептал заплетающимся языком вопросы о том, что он делал, зачем он это делал, но ответа не было ни на один мой вопрос, и я лишь продолжал смотреть. Рубашка словно с грохотом упала на пол, отчего нехотя моё тело содрогнулось в очередной раз, а я отступил на пол шага, упираясь спиной в дверь. По коже бегали непозволительно приятные мурашки, а по позвоночнику к самому горлу полз скользкий мороз. Когда длинные изящные пальцы подцепили пряжку ремня, проскользнули по тугой пуговице, а маленький язычок молнии скользнул вниз, Малфой уверено отдёрнул края брюк в разные стороны, приспуская те на четверть своих ягодиц. Мой взгляд сам собой замер на резинке трусов Дракона. При этом сердце билось с бешеной скоростью, начало казаться что оно не выдержит и у меня случится аневризма. Но всё то время, пока я тихо сходил с ума, Малфой не сводил с меня своего взгляда, подцепив пальцами тёмную резинку трусов, провёл подушечками пальцев по своему левому боку. Я вновь увидел густые платиновые волосы на лобке парня. Мои тараканы подкинули мне мысль, что не следовало мне смотреть с таким вожделением. Следовало отвести взгляд куда угодно и не кусать пересохшие губы… Собрав остатки разума в кучку, я смог отвести взгляд в сторону, но снова замер. Ведь на том самом оголённом крае левого бока у самого лобка мне удалось заметить яркое чёрно-желтое пятно на идеально мраморной молочной коже. - Тату. – Вновь прошептал я, глядя на раздражение на коже парня, там было два шмеля возле небольшого цветочка, это была самая обыкновенная ромашка, которая вызвала во мне улыбку. – Там ромашка. – И тогда, вскинув глаза по телу Малфоя, я нашёл его лицо, там была такая сладкая улыбка, которую хотелось расцеловать. - Это ты и я… сладкие и дикие, как мёд. – Малфой сделал пару шагов ко мне, их потребовалось лишь два, чтобы я снова оказался заперт в смертельной близости аромата дикой мяты и жара волчьего тела. – Навсегда. Я не помню ничего первого, это так, но ты, Гарри, на всю мою вечность у меня под кожей, как эти чернила, и такой же дикий, как эти шмели. – Подсознательно я подсказывал себе, что у меня свадьба через сорок восемь часов, что Блейз лучший друг Драко, что мой муж будет куда лучше этого несносного блондина. И что вообще-то этот итальянец - тихая гавань, в которой я безразмерно счастлив. Но меня уже вело, как от алкоголя, сладкого и горького, который смешали в яркий коктейль с трубочкой, зонтиком и фруктами поверх льда. Медленно расцепив замок рук, я потянулся к горячей бледно-мраморной коже, где красовалось красное пятно, на котором было чёрно-жёлто-белое тату. – Я могу лишь гадать о твоей любви. - Ромашки. – Это то, что говорят ромашки на языке цветов: «Могу лишь гадать о твоей любви», я это знал лишь потому, что сам рассказал об этом Малфою в прошлом году, когда был краткий миг спокойствия после секса. А также я рассказал о том, что самый простой цветок это мой любимый. - Ты прав, я ничего не помню из того, что ты перечислил, но, глядя тебе в глаза, я вспоминаю, как сам тебе признался, это был полунамёк, и ты его тогда не понял, потому что принял. – Я и правда был тогда ребёнком, потерянным в книгах о магии, и не понял, что за флакон с зельем мне подарил Малфой. Отчего от него пахло дикой мятой, и почему спустя целых шесть лет я всё так же храню эту склянку у себя на квартире в сейфе, хотя она, по сути, ничего не стоит, ведь почти всё зелье выветрилось. Но аромат мяты всё ещё тот же, что и в первый раз, когда я его вдохнул… - Амортенция. Ты и правда вспоминаешь. – Мои губы разомкнулись, и я вновь их облизнул, смотря вновь в глаза, что из серебра переливались в янтарь, разгораясь столь ярко, что, казалось, я смотрел в огонь. – Твои глаза… волк чувствует меня? – Драко, ничего не отвечая, прижал мои кончики пальцев к своей горячей коже, где была свежая тату, которая только начинала заживать. Она была такой горячей, а по коже передавалось смертельно быстрое сердцебиение оборотня, отчего мой голос охрип. – Он любит меня? – Рука Драко, проводя кончиками пальцев по моему телу, не спешно поднялась к моему лицу, прикасаясь к губам, а на мой вопрос был лёгкий кивок головы, и уже мой волк начинал сходить сума. – Мой тоже любит твоего… - Драко! – В дверь уверено постучались, а затем раздался мягкий голос моего будущего мужа, отчего я вновь ощутил острый укол совести. Не думая больше целовать Малфоя даже в своей голове, развернувшись, я был тем, кто открыл дверь, ощущая, как горят щеки. – Гарри… что ты? – Забини обвёл меня пунцового глазами, а после свой взгляд тёплых шоколадных глаз перевёл на лучшего друга, на котором не было рубашки и были расстёгнуты брюки. Брови Блейза встрепенулись, а глаза сузились, когда он внимательно посмотрел на мои губы. – Я помешал. - Нет, но ты влип, потому что твоя мать с чего-то решила, что я буду рожать тебе, мой дорогой муж, детей, так что это я тут злюсь и негодую. Так что спроси всё, что хотел у Драко, и я у тебя в комнате, у нас будет очень серьёзный с тобой разговор. – Решив, что лучшая защита это нападение, максимально чётко проговорил я и вышел из комнаты, не давая хоть кому-то вставить ещё хоть слово. *** Находясь за маленьким угловым столиком с кожаными диванчиками в романтичной тени, забравшись на один из таких диванчиков с ногами, я сидел, прижавшись к Пенси, положив голову на её острое плечо. Моя подруга следила за тем, как Добби, вечно недовольный Кикимер и Тинки, домовик семьи Малфоев, помогали украшать таверну Три Метлы, ведь уже завтра в этих стенах я буду выпивать после церемонии. Гермиона сидела напротив меня с Пенси и стреляла в нас своими глазками, пока я всё ещё лишь пытался вторую неделю подряд написать свою свадебную клятву. Но мои мысли были где угодно, но не с Блейзом, ведь мой муж так не сражался с самим собой в написании буквально любовного признания для меня. Честно говоря, писать нечто такое всегда было не для меня, а вот пойти и набить кому-нибудь лицо или напиться до потери пульса это было вполне в моём стиле. Через час начнется пробная церемония, а вообще это не так называлось, но я даже слова вспомнить не мог, у меня слишком были перегружены мозги. А завтра в это время я бы уже шёл по пролёту небольшой церкви, которая будет украшена белыми лилиями, чтобы создать атмосферу того, что моя мама была жива и с нами. Но при этих красивых мыслях и всём остальном я только и мог, что смотреть на свои пальцы, где не было обручального кольца, точнее кольца для помолвки, всё, что было, это небольшая ссадина на тыльной стороне левой руки, потому что я умудрился пораниться пером. - Ну и как? – Поинтересовалась Пенси, после чего мягко потёрлась своей щекой о мои волосы. Но я был лишь на том месте, на котором остановился пол часа назад, на одном единственном предложении: «Дорогой Блейз». Мне следовало написать о том, как моему будущему мужу не повезло с таким никудышным мной, который, честно говоря, думал обо всём на свете и разом, чтобы не думать о его лучшем друге и о его интимной татуировке возле паха. – Всё настолько плохо? Ну хочешь помогу, я уже устала смотреть на то, как ты битый час чахнешь над своей клятвой. – Но это было совершенно не то, чего мне хотелось в действительности. Вот если бы кто-нибудь сказал мне представить Драко и подумать, что бы я мог написать ему в нашей свадебной клятве, всё было бы иначе, ведь слова для Малфоя всегда были. И у нас была бы жизнь, которая должна была быть, и мы бы со всем справились, всё потому, что были бы вместе. Но даже всё это так ясно понимая, из какой-то незримой упертости я продолжал повторять себе «не могу». Проживая те дни, о которых раньше и мечтать не мог, я начал осознавать, что всегда знал, какой была бы жизнь, женись я на Малфое. Она… она была бы невероятной. Но, к сожалению, жизнь — это череда выборов, и я свой уже сделал, как результат мой разум находился в раздрае, пока тело в таверне, и я не способен написать эту чёртову клятву. И по всей видимости, пока Пенси лишь пыталась подобрать более правильные или возможно нужные слова, это решительно сделала Гермиона. Я почти был уверен в том, что мою подругу раздосадовали все мои вздохи, ведь тем самым я мешал ей писать эссе по древним рунам, а ведь мне тоже надо было учиться. Мир катился в пропасть, а я всё так же не закончил школу. - Послушай меня, может это совершенно не моё дело. – Гермиона выглядела решительно, так как обычно она шла к профессорам, которые занижали ей оценку, или же когда она пыталась буквально выжить. Этот взгляд полный решимости был направлен на меня, и честно хотелось обратиться в пепел и двинуть им по всему белому свету. – Но если хоть на мгновение в твоей голове прозвучит голос и скажет: «Ты достоен другого, гораздо лучшего». Ведь для тебя не тоже, что для меня, и я не говорю, что Блейз плохой, но к голосу лучше прислушаться, Гарри. – Честно говоря я ожидал подобных тирад от Пенси, что сейчас поглядывала в мою сторону. И всё это время я прокручивал перо в своей руке, не желая показывать, что кончики моих пальцев уже давно дрожат. – Блейз хороший, но Драко дополняет тебя, он твой партнёр. И он и есть твоя подлинная любовь, и это так ясно видно, когда вы вместе. – Кусая губы и перекручивая перо в своих пальцах, я уже был готов двинуться в лес и найти себе первый попавшийся скелет, лишь бы за Блейза не выходить, а главное не думать о Малфое, о котором так удачно заговорила Гермиона, а Пенси, что сидела рядом, даже возражать и не думала, хотя Блейз тоже друг её детства. – Но, Гарри, если ты будешь долго предавать его, то потеряешь. Он же тоже живой человек с чувствами и страхами, а главное желаниями, и он будет ждать тебя, но не до конца же веков. – Пенси, опустив чашку на блюдце, мягко взяла меня за руку, отчего несчастное белое перо упало на стол, и, казалось, обрушился весь мой слаженный мир из стен, которые я строил, чтобы моё сердце не пострадало. – Гарри, чтобы ты понимал, свой голос я всё ещё пытаюсь вернуть, пускай мы с Пенси вместе, но я знаю, милая, ты перестала смотреть на меня как раньше. - Рад, что у меня не так, Гермиона, потому что ты ошибаешься, я уверен в своём выборе. – Мои слова звучали столь уверено, словно это и не у меня в голове один сплошной ужас творился, и я не мог определить свои чувства. Но совершенно не желая копаться у себя в голове, когда свадьба через сутки, я лишь смял в руке несчастный лист пергамента, принимая решение, что скажу свою клятву уже у алтаря, а не придумывая оную заранее. – И вообще мне следует пойти в церковь, репетиция скоро начнётся, и я обещал поговорить с Тео, так что простите. - Гарри, я уже фактически смирилась с тем фактом, что ты проехался по сердцам моих лучших друзей, но ты и себе же упрямо продолжаешь делать больно! – Пенси грубо сжала меня за предплечье, не давая подняться, и тут встал вопрос, откуда в такой стройной и на первой взгляд хрупкой брюнетке столько сил. – Я с начала лета смотрю на то, как ты мучаешь себя, ты не будешь счастлив с Блейзом, просто потому что хочешь этого. Зная твою упёртость, ты сумеешь прожить с ним лет эдак десять, может больше, но потом ты проснёшься одним утром и поймёшь, как ошибся, но исправлять уже будет нечего, и ты просто себе жизнь загубишь, так ещё и Блейзу. – Это было больно. Слова подруги ранили, и всё потому, что она была права. И даже не так, она была чертовски права, но при этом мне так не хотелось признавать это, ведь я дотянул всё до такого момента, когда действительно не было пути назад! Свадьба уже завтра, в гостинице размещаются гости, угощения готовятся, и на всё это торжество было убито невозможное количество времени и сил, уже не заикаясь о деньгах. И это если не начинать говорить о том, насколько я был напуган. И что каким бы циником я не был, свою свадьбу я точно представлял не так в те моменты, когда мы шуточно обсуждали торжество с Ханной. И главная проблема в том, что ни Ханны, ни Анис, ни моих отцов не будет на столь важном событии в моей жизни. И я не могу подойти к Эплу и спросить его, что мне следует с делать. И во всём этом я сидел возле подруг и мял край своего худи, смотря на дверь таверны с такой надеждой, что сейчас началось бы торнадо и сдуло бы меня куда-нибудь в страну Оз. - Гарри… Ты уже пять минут молчишь, пожалуйста, поговори с нами, мы же прямо тут, и мы поможем тебе всегда. – Уверено проговорила Гермиона, протягивая ко мне руку через весь стол с намёком, чтобы я взялся за раскрытую ладонь. Но всё, что ощутил я при этом действе, так это как сдавило горло и появился рвотный рефлекс. И всё это время я всё так же кидал отчаянные взгляды в сторону дверей, желая чего-нибудь такого, где требовалось моего немедленного вмешательства. И пока я продолжал молчать, уже Гермиона, вздохнув, убрала руки под стол и опустила свои глаза, и тогда на защиту девушки вступилась Паркинсон. - Чёрт возьми, Поттер. Ответь мне лишь на один вопрос, что с тобой будет, когда на тебя обрушатся все эмоции, которые ты подавляешь последние месяцы? Снова кто-то умрёт, или ты снесёшь в этот раз Хогвартс под корень, или хватит лишь одного крыла? – Такими словами Пенси напомнила мне тот раз, когда я убил профессора Локонса и разнёс туалетную кабинку в Министерстве. Но я и правда не знал, что мне сказать от слова совсем. Ведь и снова же Пенси права, а я нет, и это чертовски пугает, ведь я настолько погряз в своей паутине лжи и отговорок, что она теперь душила меня. И я знал, что у меня замечательно получалось себя обманывать, настолько, что я уже перестал понимать свои чувства. Вот это я прекрасно понимал. Но вот только закваска была в том, что при этом я и не знал, как решить свою проблему. А сказать о ней мне казалось проявлением невероятной слабости. Я всегда был таким, решал свои проблемы сам, какими бы сложными и не подъёмными те не были, таков уж я. - Мистер Поттер, я могу вас отвлечь? – Вскинув глаза, я столкнулся с вечно мрачным Снейпом, но сегодня он вдвойне был бледным и пугающим, словно жнец смерти. Но при всём при этом я был чертовски рад видеть своего биологического отца, что едва ли не выпорхнул из-за стола, снеся чернила едва не на эссе Гермионы. - Конечно, профессор, пойдёмте. – Схватив Снейпа за локоть, я буквально утянул отца прочь из таверны и лишь через улицу от трех метел вновь сумел вдохнуть полной грудью. Оперившись руками о колени, я глотал кислород, словно воду, даже не понимая, насколько задыхался до того мгновения. - Вижу, разговор у вас с подругами был непростым. – Мне пришлось взглянуть в лицо Снейпу, и оно, как и обычно, ничего кроме презрения и не выражало. Но я всё так же был благодарен за спасительный побег от тяжёлых разговоров и выяснений чувств. Честно говоря, в какой-то момент я уже даже начинал ощущать, как стягивало внутренности в моем животе, и что ещё мгновение, и я бы мог оказаться где-нибудь в Сибири. И не факт, что я бы из той вернулся. - Это уже не важно. Что вы хотели обсудить, профессор? Я слушаю вас внимательно, как никогда раньше. – Снейп же, хмыкнув на мои слова, не меняясь в лице, заговорил своим монотонным тоном, которым обычно вёл уроки. - Ваша просьба. Я отказываюсь и советую предложить вас сопроводить до алтаря Блэку или же возможно Дамболдору, эта пара была бы в восторге от данного предложения. – Я не был даже удивлён. Лишь ощущал холодный ветер, что закрадывался под моё худи, ведь было далеко не лето, а начало февраля. Честно, мне казалось, что я совершенно ничего не испытал, когда Снейп отказал мне, ведь я и не строил воздушных замков на его счёт. Но при этом в области сердца всё равно болезненно укололо. Я не строил замков, но это и не значило что глубоко в душе я не хотел, чтобы этот вечно недовольный человек стал хотя бы на один день… Ладно день, всего минут на десять, может пятнадцать тем, кем должен был являться всю мою жизнь. – Не смотрите так на меня, Поттер, вам не идёт. - А вы, профессор, для разнообразия могли бы и попытаться быть мне отцом. – И он усмехнулся. Внутренности стянуло, говоря о том, что меня могло всё-таки утянуть в недры Сибири от чистой воды злости и глубокого разочарования. - Я никогда не был вашим отцом, и никогда не собирался им быть, а вы, Поттер, уже давно не ребёнок. – Зачастую я мог контролировать свои действия, слова, образ, но не ход мысли, к сожалению. Именно поэтому я и допускал глупую идею того, что возможно глубоко в своей душе за скорлупой этот человек хотел быть мне отцом, но лишь из-за выбора Лили он не мог им стать. Но оказалось всё было куда проще, он и не хотел, хотя записи в дневнике восемнадцатилетнего Снейпа были и иными. Но Снейпу давно уже не было восемнадцать, и в некотором роде профессор был и прав, ребёнком я уже не был. - Ошибочка, я никогда им и не был. – Отступив на шаг от так называемого отца, я действительно переместился. Прикрыв лицо руками, я совершенно не знал, что мне делать, куда деваться. Вокруг меня был смех детей, которые играли в снежки, бегая в небольших двориках идеальных домиков за Нью-Йорком. А я стоял в кедах без носков, в рваных джинсах и худи на голый торс в минус десять, пока шёл мелкий снег. И мне не надо было убирать рук от лица, чтобы точно знать, где я находился. Ведь эта предсвадебная лихорадка была какой-то пыткой. Я все эти месяцы ходил вокруг всей своей жизни и меня будто ломало. Честно говоря, в ту минуту я был готов пойти на что угодно ради дозы любви. А самое ужасное, что меня не понимали те, от кого я с таким трепетом и ждал того чёртового понимания. Ведь тот, от кого я так искал любви, сторонился меня, а другие, мне их даже касаться нельзя, ведь меня буквально могли за это посадить. Но как я уже сказал, Пенси была права, поэтому я едва не упал поскользнувшись на льду, который был под тонким слоем только что выпавшего снега, и двинулся к дому Эпла и Яна. Перескакивая через ступеньки и едва не ломая маленькую кнопку звонка, я колотился в дверь отца, потому что больше я уже и не мог. Мне нужно было отдохнуть, нужно было осмыслить всё происходящее вокруг меня, и для этого мне нужен был Эпл, его тепло, родной запах и знание того, что я любим им. И когда дверь открылась, на пороге, к моему глубокому сожалению, стоял Ян, не в обиду моему второму отцу, конечно. Но за его спиной в пледе и с красным носом с чашкой дымящего чая был Эпл. По всей видимости папа в очередной раз простудился, стоило лишь выпасть снегу. - Эванс? – Удивлению Яна не было предела, но мне было совершенно не до второго папочки, единственное, чего мне хотелось, это обнять Эпла, и я бы это сделал любой ценой. - Да, и прости. – Вскинув руку, я без раздумья произнёс заклинание обещая себе, что чуть позже сотру воспоминания Яна о случившемся. – Конфундус. – И когда Ян впал в ступор, я протиснулся в дверной проём и, ничего не объясняя, кинулся обнимать Эпла. Чашка с ромашковым чаем упала на пол, при этом не разбиваясь, лишь откололась ручка и пролилась жидкость на пол. Из-за пролитого чая вокруг меня образовалось ароматное успокаивающее облако из едва заметного пара. Эпл замер и, казалось, даже не дышал, когда я крепко обнял своего отца, это было и понятно. Ведь, по сути, в дом к моему отцу, по его мнению, вломился какой-то сумасшедший, который непонятно что сотворил с его мужем и зачем-то обнял его самого. Ну а я, лишь вдыхая мягкий аромат ромашки, удивлялся тому, что по течению времени уже стал ростом с Эпла. И, честно говоря, больше всего на свете мне хотелось, чтобы завтра меня к алтарю повёл именно он, но этому никогда не бывать, и это была лишь моя вина. – Знаешь, завтра моя свадьба… и парень такой хороший, но отчего же мне так страшно? – Мой голос дрожал, всё потому что в глазах застыли слёзы. И всё то время я лишь сильнее жался к отцу, сжимая его тело в своих поистине сильных руках. Честно говоря, когда я ворвался в дом, то не ждал от Эпла совершенно ничего, кроме его страха и ужаса, ведь для отца я незнакомец, а для Яна я и вовсе преступник. Но Эпл всегда был лучше всех других людей, может дело было в том, что он работал социальным работником, или в том, что он просто такой добрый сам по себе. Но когда чужак, что ворвался к нему в дом, обнял его, папочка не то, что не оттолкнул, он содрогнулся, а после обнял меня двумя руками, начиная мягко похлопывать по спине. И вот тогда все те чувства, о которых говорила Пенси, вырвались. Я ничего не разрушил и никто не умер. Всё, что случилось, так это я заплакал в голос, начиная задыхаться от всхлипов и слёз. Я едва мог стоять, меня трясло, и я буквально повис на простуженном отце, который всё так же не старался оттолкнуть меня или же сбросить с себя. Папа, словно ведомый какими-то фантомными воспоминаниями, поглаживал меня, как и раньше, по голове и шептал на ухо: «Тише, всё хорошо. Теперь всё хорошо, не плачь». А я лишь ещё громче начинал плакать, и моя магия волнами растекалась по всему дому, отчего начинали распускаться цветы в горшках, взрывался попкорн прямо в пачках, а Конфундус просто слетел с Яна. - Какого чёрта! – Раздался голос отца за моей спиной, и, тихо всхлипнув, я лишь сильнее уткнулся носом в шею Эпла, страшась того момента, когда меня оторвут от папы, по которому я неистово скучал. - Стой там. – Строго проговорил Эпл, сильней обнимая меня, отчего я ощутил себя до ужаса счастливым, и лишь на чёртову долю секунды позволил себе идею того, что мой отец мог всё вспомнить. Но это было не так, просто Эпл действительно слишком добр для этого мира. – Мальчик меня не ранит. – И после сказанных слов папочка мягко взял моё лицо в свои ладони, заглядывая мне прямо в глаза. – Ну что же случилось? Кто тебя так расстроил? – Мой чуткий волчий слух уловил до боли знакомые хлопки, которые говорили о том, что к дому моих отцов прибыли маги, а по запаху я мог сказать лишь то, что среди тех магов был Сириус. А это говорило о том, что времени с Эплом у меня совсем не было, а сказать так много всего хотелось. - Клянусь, пап, если бы я только мог стать другим, я бы стал… Не потому, что я этого хочу, они так хотят. – И тогда в дом вошли четверо, Люпин, Блэк, Снейп и конечно же Крис, чтоб ему пусто было. Но при этом никто не спешил меня вырывать из рук отца, лишь Ян, подскочив к столику в прихожей, достал из-под того пистолет и конечно же снял с предохранителя, направив на толпу магов в своей прихожей. – Но так бывает: однажды я оказался без вас с отцом, и мне так страшно. Но при этом в какой-то момент нужно сделать выбор… да или же нет, но в этом-то и подвохе - Кто ты? – Этот вопрос был таким глубоким, папочка больше не боялся меня, лишь был взволнован, потерян и при этом совершенно не хотел выпускать меня из своих рук, но и вспомнить не мог. – У тебя глаза Лили. – К своему ужасу осознал Эпл притягивая моё лицо ещё ближе к своему, заглядывая в самые недра моей души. - Да, мне часто это говорят. Но они и твои глаза тоже.