Гарри Wolf Эванс

«Пожалуйста, не делай мне больно», — что на самом деле означало: «Ты можешь причинить мне любую боль, какую захочешь». Назови меня своим именем. За моё неразумное использование магии при магглах никто по головке, конечно же, не погладил. Учитывая, что Снейпу на пару с Крисом пришлось стирать память случайным прохожим, которые узрели, как я буквально из воздуха появился посреди улицы. А после уже Люпин под град вопросов Эпла стёр память сначала Яну, а после и моему папочке. Однако перед тем, как с губ оборотня сорвался «Обливиэйт», Эпл в силу своего ума и характера перехватил руку Ремуса и увёл кончик палочки в сторону, пока меня Сириус держа за руку у самых дверей, чтобы я от греха подальше ещё чего не выкинул из своего арсенала: «ой, это не я, оно само». Так вот, когда кончик палочки Рема смотрел на семейное фото на стене, где на руках у Эпла столь лучезарно улыбалась Альма, мой папочка сделал один уверенный шаг ко мне, и честно, мне показалось, что сейчас на меня обрушится очередной град из вопросов, возможно упрёков и чего-нибудь ещё. Но вместо этого папа заговорил со мной максимально нежно, как бывало раньше, когда Эпл всё понимал. Все те мои моменты на пожарной лестнице, когда папе и нужно было, что лишь сесть со мной рядом, протянуть кружку с какао и мягко заговорить. - У тебя алекситимия. – Я лишь наклонил голову набок, искренне стараясь вспомнить, о каком таком состоянии мог говорить Эпл. Но за последние годы житья в магическом мире простые знания в моей голове были уверено смещены магическими, и возможно, что я и вовсе не знал, что это была за болезнь. И от понятия, что я чего-то мог не знать, щёки начинали розоветь от лёгкого смущения, ведь раньше такого точно не бывало. – Это состояние человека, когда он не понимает своих чувств и эмоций. Словно ты потерялся в них и никак не можешь выбраться, оттуда и страх. – Сириус всё так же держал меня под локоть, пока Эпл стоял в двух метрах от меня и, мягко улыбаясь, мял пальцы, словно стараясь подобрать самые правильные слова. Но папочка просто забыл, что его слова всегда самые верные и точные. – Знаешь, однажды Лили мне сказала. Человека нельзя удержать. Потому что чем крепче держишь, тем сильнее желание сбежать. И это работает в обе стороны, вот ты хватаешься за свою же свадьбу, а по сути, за того, кто будет идти с тобой по жизни, но разве ты при этом счастлив? – И на ответ папочки я лишь помотал головой, желая хотя бы раз да сказать чёртову правду, хотя бы Эплу, ведь когда мы говорили по душам, я лишь слушал и всегда отвечал на его беспокойство своим: «Я в порядке». – Вот именно, и твое «я в порядке» не пройдёт, молодой человек. Но только тебе решать, что делать дальше, ты можешь выйти замуж, можешь пережить тот день, и может я ошибаюсь, а ты будешь счастлив. - Я хотел, чтобы ты и папа повели меня к алтарю, чтобы вы видели, какой я сильный и взрослый… чтобы гордились мной, хоть раз. – Эпл лишь с грустью улыбнулся, ведь ясное дело он не понимал, о чём шла речь, хотя по моим словам было очевидно, но даже так всё было с точностью как у меня с Малфоем, я говорил, а он не понимал, ведь не помнил. - Я явно забыл что-то очень важное, но если я и правда твой папа, то не важно, помню я тебе или нет, я всегда тобой буду гордиться. – Эпл уничтожил всё имеющееся расстояние между нами, тем самым вынуждая большую часть магов вскинуть на него палочки. Но всё, что сделал Эпл, так это вновь взял в свои ладони моё мокрое от слёз лицо. – Ты такой красивый, и так похож на Лили… милый, я обещаю, что вспомню тебя, и тогда ты мне расскажешь, какой была свадьба, познакомишь со своим супругом. И я буду всегда тобой так неистово гордиться, ведь ты вырос в такого взрослого, умного и чертовски красивого юношу. - Моё имя Гарри, и я очень сильно люблю тебя, папочка. – Эпл сморгнул слёзы и мягко поцеловал мой лоб, после кончик носа, и уже просто прижался ко мне своим лбом. Как же мне хотелось, чтобы то мгновение на заканчивалось, и Эпл бы правда всё вспомнил. - Пора уходить. – Проговорил словно даже как-то нехотя Кристиан, привлекая к себе внимание всех магов, а Сириус мягко потянул меня за дверь, но я лишь схватил отца за руку. - Это не конец, я найду способ, чтобы вы с Яном всё вспомнили, я хочу быть твоим сыном, хочу, слышишь, Эпл! Я люблю тебя, очень сильно люблю. – Меня уводили под тихий плачь Эпла, который понимал, что это не игра, ведь и до меня папочка от Лили знал о магии, так что знал, что могло случиться. - Я тоже очень люблю, я в этом уверен. – Перед моим лицом закрылась дверь, а последнее, что я увидел, это как Крис встал перед моим отцом, направляя на Эпла свою палочку. *** Ночью мне так и не удалось уснуть, я весь извёлся, и меня буквально с ума сводил свадебный костюм, который стоял у самого зеркала. Я метался по комнате половину ночи, смотрел в небо. А в моменты, когда я сидел на подоконнике и обнимал свои бледные коленки, то вслушивался в тиканье часов, улавливая течение времени. И когда я это понимал, то вскакивал на ноги, запуская пальцы в свои растрёпанные волосы, и начинал вновь накручивать круги по пустой комнате. Тишина уверено сводила меня с ума. Потерянный настолько, я не знал, за что мне схватиться, за книгу или же бутылку водки, что именно могло успокоить поток моих безумных мыслей. Но вместо романтического романа, где в конце все будут жить долго и счастливо, я лишь подскочил к шкафу, доставая из того кожаную куртку Джеймса. Накинув куртку, покинул злосчастную комнату, устремляясь к выходу из замка, мне необходимо было подышать, кровь была слишком горячей и казалось, я мог обратиться в любую минуту. К тому моменту я уже выпил волчьих таблеток Джинни штук пять, и отчего-то в этот раз лекарство наотказ не желало мне помогать. Так что мне действительно пришлось в худых кедах выскочить на улицу в глухую ночь, где только в лесу была какая-то деятельность, а на территории школы в пятом часу утра не спал лишь только Пивз. Выдыхая горячее дыхание в холодный воздух, создавая облако, мне неистово хотелось курить, отчего, пройдясь по карманам куртки, я с удовольствием нашёл начатую пачку сигарет. Мв голову пришло, ночь создана для тех разговоров, которые при свете дня невозможны. В моём случае это были мысли и идеи, которые я не позволял себе днём. Когда сегодня мы вернулись из дома моих отцов, мне снова прилетела длинная лекция о том, что могут делать маги, а чего нет. Но после часовой лекции про магию вне Хогвартса исключать меня всё же не стали, скинув мои действия на предсвадебную лихорадку, словно ей можно было прямо-таки всё и оправдать. А после того часа мук, когда мне пришлось выслушивать недовольства Снейпа, упрёки Кристиана и негодование Сириуса, директор, сжалившись, всё же отпустил «бедного мальчика» отдохнуть перед свадьбой. Но, как мы видим, отдых мне приходит лишь в галлюцинациях от недосыпа. Сейчас я вновь потерял сон из-за того, что Малфой проявил последнюю попытку вернуть меня или что-то очень похожее. Ведь когда я пришёл, выжатый, как лимон, в свою комнату, там была записка от Дракона, и она была чертовски жестока. «Что ж, хорошо тебе, ты выглядишь счастливым и здоровым. Я, в свою очередь, не очень, если бы ты когда-нибудь потрудился спросить… тебе ж хорошо, так прекрасно без меня, Потти. Прости за это идиотское письмо, Гарри… Но у меня едет крыша, как у настоящих психов. Скажу честно, я далеко не в порядке. Я провожу свои ночи напролёт, уничтожая ванную в порыве гнева, а после рыдая на кафеле и задыхаясь от безысходности. А тебе же всё равно, и я никак не могу понять – как? Но, наверное, для тебя всё к лучшему. И я лишь хотел сказать, что завтра и не подойду к тебе, не испорчу твою свадьбу. Ведь я очень хочу, чтобы ты был счастлив, но мне искренне жаль, что ты не можешь быть счастлив со мной». Я совершенно не знал, как мне реагировать на это письмо, окончательно путаясь в своих чувствах и теряясь в доводах рассудка. И по понятным причинам я смял письмо и выкинул его в мусорное ведро, при этом делая вид, что мне всё равно. Но на самом деле это разбивало мне сердце. И так я не сумел уснуть, вскакивал, доставал из мусора письмо и, как безумный, вновь перечитывал его, словно пытаясь в идеально написанных строках найти ответы. Но тех не было, а я начинал злиться, и так письмо полетело в огонь в камине, но пергамент толком даже загореться не успел, когда я кинулся к огню, спасая письмо. И в этом был историчный ад, это когда ты расстаёшься с человеком, с которым был готов на всё и даже больше. И вот он я, докуриваю сигарету, находясь в самой тёмной точке ночи, ведь она как раз таки перед рассветом. В начале седьмого ко мне в комнату придут Пенси с Гермионой, девушки поведут меня в церковь. Меня бы всё же удалось привести в божеский вид, и тогда на свадебных фотографиях я бы не выглядел так, как себя чувствовал. Переминаясь с ноги на ногу, когда снег таял под подошвой моих кед, втягивая в себя горячий табачный дым, я думал о том, как завтра перед всеми скажу своё «согласен». Но что же будет после того слова… Это какое-то безумие, меня ломало от чувств, а не от других людей, например которые раздували статьи о моей свадьбе, и от которых меня уже тошнило. У моих ног появился уже третий бычок от сигареты, я вновь вспомнил о письме Малфоя, которое было в кармане моих спортивных штанов. А также о последней статьи Риты Скиттер, где она закончила фразой: «Никто не встречает свой идеал дважды в жизни. Да и один раз редкость. Но кто же идеал Поттера, его будущий муж, Блейз Забини, или же бывший любовник, Драко Малфой, который так же приглашён на торжество двух сердец. Отчего мы с нетерпением ждём свадьбы Поттера, ведь от неё следует ждать чего угодно». - Сука. – Сигареты закончились, а мысли в голове не утихли. Смяв пачку из-под сигарет, я замахнулся, чтобы выкинуть те куда-нибудь во тьму школьного двора, но меня догнала мысль, что возможно убирать эту пачку пришлось бы Добби или кому-то другому из домовиков. Поэтому, скрипя зубами, убрал мусор в карман куртки. Закинув голову и прикрыв глаза, тяжко вздохнув, я хотел кричать, просто так, от безысходности. И тогда блеснули лучи в небе, появилась нежная розоватость, и небо из тёмного стало переливаться в персиковых оттенках. И было бы так прекрасно, но не было. И мне бы чертовски хотелось сказать: «Я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Быть может, потому что сейчас утро, а утром жизнь всегда кажется более многообещающей, чем ночью». Но это всё же было не совсем и так, но от приятных даже тёплых лучей солнца становилось немного лучше. – К чёрту. – Развернувшись на самых носках, я пошёл обратно в свою комнату, желая хоть немного отдохнуть, а если и вновь бы не получилось подремать, то следовало выпить кофе, чтобы на своей свадьбе хоть немного быть краше зомби. Но когда я всё же вернулся в свою комнату, то едва не упал от удивления, ведь на всех плоских поверхностях, кроме кровати, стояли кристаллы, питающееся негативными эмоциями, свечи и пахло мандаринами. Этот сладкий аромат хотелось вдыхать бесконечно, а вся кровать была усыпана полевыми ромашками. А в центре всей той красоты был маленький столик, на котором было два стаканчика тыквенного латте и несколько сырных бубликов. И я не сомневался ни секунды в том, кто именно сделал мне подобный утренний широкий жест, ведь лишь один человек во всём замке знал о мой любви к ромашкам. Пройдя ближе к столику, на котором был кофе, я заметил в несколько раз сложенный кусочек пергамента. – Очередная записка. – Без особого удовольствия я потянулся к посланию от Малфоя, и честно ожидал там увидеть, что угодно, но не то, что там было: «Всё будет так, как ты хочешь. И ты уже прекрасен, кури меньше, это вредно. Д.М.» Выругнувшись сквозь зубы, я закатил глаза. Но отказываться от кофе и моих любимых бубликов не стал, это было именно тем, в чём я так нуждался. Но правда так же в том, что я в жизни не сказал бы об этом Малфою, иначе свадьбе точно было бы не быть. Как я и говорил ранее, ко мне утром пришли девочки, вместе с ними была и Джинни, которая депортировала мой свадебный костюм из страны, и он потерялся, а свадьба была отменена. Ладно, я пошутил, малышка просто принесла костюм прямо в церковь, куда после пошли и мы с девочками. Джини радовала меня больше двух злых, словно гарпий, подруг, которые явно намеривались убить меня взглядами. В то время как малышка без умолку говорила о том, что в последние дни мои результаты стали странно меняться, словно кровь ликантропа буйствовала у меня под кожей. Так же Джинни сказала, что и у Малфоя были точно такие же показатели, но в то же время у Ремуса всё было без изменений, и возможно все эти изменения коснулись именно крови ликантропов. Но честно, меня моя кровь волновала меньше всего в это утро, особенно пока мы шли до Хогсмида, Гермиона с Пенси гневно о чём-то перешёптывались за моей спиной, а до моего волчьего слуха несколько раз долетало моё же имя. Когда мы всё же добрались до церкви, у той нас уже ждала Эрида. Мать Блейза была настолько счастлива, словно это её свадьба должна была состояться буквально через пару часов. Меня обдавало любовью со всех сторон, так же повсюду витал аромат белых роз и лилий, не сказать, что я был от этого в восторге. Яркие запахи сильно били по волчьему обонянию, а также из-за недосыпа и чёртового волнения я совершенно не мог контролировать свою легилименцию, из-за чего слышал целую кашу из мыслей. С каждой минутой я вновь начинал сходить с ума, пока мне приходилось неподвижно сидеть, ведь мне делали макияж в две руки, и честно, это было ужасно неудобно, и я просто не понимал, зачем мне макияж, когда я парень. Весь макияж занял целый час работы, и после уже другая ведьма приступила к «гнезду» на моей голове, как сама девушка и выразилась. Пенси разговаривала с Гермионой за бокалом Мимозы, и во время того самого разговора ни одна из подруг не сводила с меня своего взгляда. И пока я сидел, стараясь держать каменное лицо, Эрида рассказывала уже о пятой из своих свадеб, меня в миллионный раз дёрнули за волосы. Честно, я и сам стал замечать, как чесались ногти, грозясь стать когтями, зубы уже обратились в белоснежные клыки. К шумным мыслям всех окружающих меня людей добавился и шум извне, который улавливал мой слух. Ногти начинали вытягиваться, и я едва себя держал, пока Эрида в красках рассказывала о брачной ночи со своим пятым мужем. Ведь тот был моложе ведьмы на десять лет, его тело было как у бога, а член вообще как у дьявола. И парень так хорошо пользовался своим мужским достоинством, по рассказу матери Блейза, что историей заинтересовались абсолютно все, даже мой парикмахер. И в миг, когда мои глаза уже грозились залиться янтарём, и я бы уж точно обратился бы в огромного чёрного волка, мой слух уловил мягкий голос. - «Тише, мы же не хотим устроить мясную лавку в день твоей свадьбы». — Это был Драко. По всей видимости Малфой почувствовал мой запах, ведь когда люди злятся или волнуются, они испускают едва уловимый мускатный аромат, и я не был исключением. Так что вполне возможно, что когда Малфой проходил мимо, то он уловил тот самый аромат моего волнения на грани злости. Ведь слизеринец буквально находился за дверью, я слышал его размеренное сердцебиение, и оно успокаивало, прямо как и голос парня. – «Ты не увидел меня, но я видел тебя. Вообще-то я хотел сказать, что вижу только тебя». – Драко за дверью шептал, прислонившись спиной к стене. И пока он говорил, его сердце начинало биться чаще, что кричало о том, что слова шли не от холодного разума Дракона. – «Мне бы хотелось найти нужные слова в пятнадцать. Ты являешься лучшей частью меня, и ты останешься этой частью до самого конца. Когда ты прошёл сегодня мимо меня, говоря так громко о Блейзе и завтрашнем дне, при этом так улыбаясь, это ранило меня больше, чем я мог даже подумать. Боже, Гарри, я так облажался». – Всё вокруг меня исчезло, я перестал слышать, о чём говорила Эрида, все мысли, что роем бились в моей голове, так же стихли, словно тех и вовсе никогда не было. Всё, что осталось, это я, моё сердце, его сердце и слова, которые говорил Малфой, которые заставляли порхать бабочек в моём животе. И я конечно же любил всех божьих тварей, но собственных бабочек мне нужно было усыпить. – «Не выходи за него. Это то, чего я хочу, но при этом я признаю, он действительно лучше меня, и ты будешь так счастлив с ним, Гарри». - Ну вот и всё! – Меня несильно хлопнула по спине девушка, что всё это время боролась с моими волосами, но от её хлопка меня всего передёрнуло, как от сильного разряда током. Все в комнате смотрели на меня с умилением, в то время как я в зеркале видел совершенно незнакомого человека, ведь я никогда не был таким нормальным. Я пытался быть таким нормальным, но просто я был по-другому устроен, и то, что я видел в отражении зеркала, не радовало меня. - Какой же ты красивый, Гарри. – Проговорила Пенси, подходя ближе ко мне и мягко улыбаясь, протянула мне бокал Мимозы. И приняв напиток, я улыбнулся, чтобы не показаться умирающим лебедем. Но пока я улыбался, на самом деле лишь и мог, что внимательно слушать, как утихают шаги Малфоя. И стоило тем стихнуть, как меня снова накрыло удушающим циклом, когда я снова начинал улавливать течение времени. *** За пятнадцать минут до церемонии меня оставили одного, вообще всего на минуту, пока Эрида пошла на поиски Сириуса, который как бы должен был вести меня под венец, а девочки и сами пошли переодеваться в платья да поправлять свой макияж. Я же расхаживал по комнате туда-обратно возле манекена, на котором осталась лишь одна фата, с которой мой костюм жениха был бы завершён. Но честно, я никем себя не чувствовал, ни просто самим собой, ни чьим-либо женихом, скорее напуганным ребёнком, который потерялся в большом магазине. Честно говоря, мне хотелось запустить пальцы в волосы и просто закурить очередную сигарету. Но, как назло, никто возле меня не курил, а волосы были уложены, и мне даже дышать в их сторону лишний раз было нельзя, не то что прикасаться. С каждой минутой моё напряжение лишь возрастало, и я уже хотел не просто курить, а закинуться парочкой стопок водки. Да кого я пытался обмануть, мне уже нужно было пару ящиков алкоголя, чтобы унять волнение, которое вызвало во мне желание начать грызть ногти. И когда оставалось десять минут, дверь в мой маленький ад с идеальной фатой на манекене ворвались. Честно, я был чертовски рад видеть кого угодно, лишь бы отвлечься от желания напиться. Ко мне вошла, идеально держа осанку, леди Малфой, отчего улыбка сама по себе накрыла мои губы, а радость закралась в сердце. Переступив с ноги на ногу, я быстро примкнул к Нарциссе, которая аккуратно обняла меня, не желая помять мой костюм или же испортить прическу. Но я начинал переживать за макияж, ведь при виде светлого лика леди Малфой мне безумно хотелось плакать. - Какой же ты красивый, моё счастье. – Нарцисса приподняла моё лицо за подбородок, заглядывая прямо мне в глаза, и в животе образовывался такой комок радости, словно это моя мама пришла ко мне на свадьбу. – Даже и не верится, что ты уже такой взрослый, а кажется, что лишь вчера ты сбил с ног Люциуса в Косом переулке, такой маленький, как воробушек. - Да, ты ещё предложила позвать авроров. – Нарцисса, прикрыв губы рукой, рассмеялась, видимо, как и я, вспоминая тот день, а ведь это был хороший день, не смотря ни на что. - Да, было такое, боже, прошло уже шесть лет. – Мне и самому с трудом во всё это верилось, если учитывать тот факт, что я вообще должен был умереть в свои пятнадцать. Но вот он я, живой и даже здоровый, нервный, конечно, но здоровый. – Я не с пустыми руками, Драко показалось, что тебе необходимо что-то синее и старое. – Леди раскрыла свою сумочку и достала из того увесистую зелёную бархатную коробочку, которую тут же протянула мне. На коробочке была тёмно-синяя лента и небольшая записка, сегодня, по всей видимости, Малфой решил завалить меня маленькими посланиями. Взяв в руки бархатную коробочку, я сразу понял, что в ней либо браслет, либо же подвеска. К горлу подкатил очередной комок волнения, и я едва удержал себя от того, чтобы начать кусать губы. – Прошу, дорогой, открывай, мой сын наказал мне помочь тебе надеть подарок. – Мои пальцы дрогнули, когда я аккуратно, словно страшась того, что могло оказаться внутри, распустил ленту. Отложив записку в сторону, сглотнув комок солоноватой от волнения слюны, я раскрыл коробочку с тихим щелчком. Внутри коробочки оказался до боли родной медальон, в который инкрустировали сапфиры, такие крошечные, словно звезды. – Ну что, наденешь? - Да, ты же поможешь? – Нарцисса кивнула с такой улыбкой, словно говорила, что именно для этого она и была здесь. Мягко забрав из моих рук подвеску, леди обошла меня, встав за спиной, и стала застегивать подарок на моей шее. Я же в ту минуту развернул последнюю записку на сегодня от Малфоя. Пока мать Драко боролась со старой застёжкой, мой взгляд метался по красивым строкам, которые словно пару минут назад написал Малфой: «Кто-то сказал, если любишь - отпусти. И я люблю тебя, и поэтому отпускаю. Пусть эта подвеска откроет тебе счастливое будущее». – А где Драко? - Он решил, что разумнее ему всё же будет вернуться в замок, ушёл где-то минут двадцать назад, как отдал мне твой подарок. – Проговорила леди Малфой, вновь обойдя меня и встав прямо перед моим лицом, но я не мог увести своего взгляда с записки. Мне казалось, что Драко совершит какую-нибудь глупость по типу той, когда священник спрашивает: «Если кто-нибудь знает причину, по которой этот мужчина и этот мужчина не могут быть соединены в браке, пусть он скажет сейчас, иначе навсегда замолчит». И тогда бы Малфой встал и сказал всё, что думает. Но оказалось, что Драко ушёл даже раньше, чем я к алтарю пошёл, и меня это злило. "Если любишь - отпусти"! Что за бред? Не понимаю и никогда не понимал это бредовое высказывание! Как можно "отпустить" того, кого любишь, с кем хочешь быть? Это вообще нереально! В первую очередь морально! Так какого, простите, он отпускает меня, я что ему, воздушный шарик? – Гарри, что такое? - Да так. – Смяв очередную записку Малфоя, я запихнул ту в карман своих брюк, в очередной раз надевая на себя маску самого счастливого из людей. Ведь так себя должны ощущать те, у кого через пять минут должна была начаться свадебная церемония. – Нарцисса, Эриды пока нет, а церемония вот-вот начнётся, ты бы могла помочь мне ещё и фату надеть? А то боюсь сам не справлюсь. – Нарцисса, лишь кивнув, прошла до той несчастной фаты, и через две минуты бесконечного мучения полупрозрачная белоснежная ткань была на моей голове. Оставалось лишь взять букет с белыми пионами и можно было идти прямо к Блейзу, который уже должен был ждать меня. - И всё же какой же ты до невозможности красивый, не могу не завидовать Эриде, ей так повезло, что ты станешь частью её семьи, Гарри. – Нарцисса поправляла мою фату, смотря на меня с такой искренней материнской любовью, я же лишь улыбался. «Жениться на скорую руку, да на долгую муку», - проговорил таракан в моей голове, когда я всё же взял из вазы свой идеально белоснежный букет. Дверь в комнатку открылась, на пороге был Сириус в шикарном чёрном фраке. Бродяга был таким красивым, отчего у меня действительно слёзы на глазах навернулись, ведь я и представить не мог, что ещё пару месяцев назад Сириуса не было в живых. - Не смей плакать, Гарри, пока что рано. – Проговорила Эрида, мягко подталкивая меня к крёстному, который с большим удовольствием предоставил свою руку для моей поддержки. – Ух, вот и второй мой мальчик вступит в брак, и с кем! С самим Гарри Поттером, боже, в каком же я восторге! А ты, Гарри, такое солнышко, краше любой девушки. – Мне были приятны слова Эриды, ведь она говорила от чистого сердца, всё время вытирая уголки своих глаз, где уже потекла туш, и Нарцисса не отставала от подруги и так же вытерла уголки своих изумительных голубых глаз. - Я согласен, Эрида. Гарри, ты прекрасен. – Сириус, поцеловав тыльную сторону моей руки, зачаровал меня своей улыбкой. Оставалось только пройти сорок семь шагов по коридору, один раз свернуть и выйти в солнечный холл церкви к центральным дверям. А там уже двое юношей откроют большие двойные двери, впуская меня в самое сердце церкви, и останется лишь пройти между рядов прямо до Блейза, что ждёт меня у алтаря. И стоило мне это столь ясно представить, как все мои внутренности свернулись в комок, вновь зачесались ногти и стали ныть дёсна. Но мы пошли. Мне никогда до этого не было так тяжело идти, даже когда трещали кости и казалось, что я мог упасть и умереть. Но идти под тяжестью драгоценных камней, что маняще сияли на подоле мантии, в корсете, в целой куче ткани было максимально некомфортно. И я буквально с каждым шагом чувствовал, как мне снова становилось плохо. Но при этом я упорно убеждал себя, что справлюсь и с тонной боли, но в действительности это было не так. И я лишь и ждал момента, шанса, чтобы сбежать, увидел это у себя в глазах, пока в одиночестве измерял ту комнатку шагами, борясь со всеми своими чувствами. Я даже и не представлял, куда вели меня мои же чувства, но всё, что я понимал, так это что мне следовало убираться оттуда, куда я шёл, и как можно скорее. А то в конечном итоге слова Пенси станут явью, и я закончу таким куском дерьма, что самому от себя будет невыносимо. Жалкое чудовище. Отчего же я становился парнем, который разрушает всё, к чему прикасается. Тот, кто годами флиртовал со смертью… - Гарри. – В холле, где словно находился океан солнечного света, стоял и переминался с ноги на ногу очаровательный Тео. И мальчишка был так красив не из-за прически или костюма, нет, его украшала искренняя улыбка и отсутствие синяков на теле. Когда Теодор увидел меня, то словно маленький ребенок побежал ко мне и крепко обнял под недовольные высказывания Эриды. Ведь своими объятьями Тео портил совершенство, которое наводили три часа. Я же лишь хмыкнул и обнял худые плечи Нотта, ведь его присутствие на моей свадьбе не могло не радовать. – У меня для тебя кое-что старое! – С восторгом проговорил Тео, беря меня за правую руку, и быстрым движением своих холодных пальцев надел мне на указательный палец тонкое кольцо. И если всмотреться, оно чем-то напоминало лозу с шипами и небольшими бутонами роз. И стоило холодному металлу оказаться на моём пальце, как тут же моё тело сладко окунулось в спокойствие. Словно всё это время я был в бесконечном шторме, но вот вышло солнце, серые тучи разошлись и показалось нежно-голубое небо. Голова неожиданно стала такой холодной, а мысли и чувства, что путались и путали меня последние месяцы, встали на свои законные местам. – Это кольцо Авроры, оно приносит спокойствие и ясность разума, мне казалось, сегодня оно как никогда нужно тебе, Гарри. – Тяжесть от свадебного наряда растворилась, кости перестали ныть, обращения утихло, с каждым новым вздохом всё становилось до нелепого понятным и простым, что даже смешно становилось. – Ну как, лучше? – Опустив свои глаза на Тео, с улыбкой такой реальной, без натяжки и лжи, я кивнул, мне давно не было столь хорошо, что начинало пугать. - Намного. Спасибо, Тео, ты не представляешь, насколько мне стало лучше. – Обведя кончиками пальцев аккуратное лицо своего как бы сына, если верить документам, я щёлкнул Тео по кончику носа и уже обратился к Сириусу. – Ну что ж, пойдём, думаю, только нас все и ждут. – Блэк вновь двинулся вперёд, и как я представлял, перед нами раскрылись двери, впуская в мечту любой девушки. Всё вокруг было в светлых тонах и с белыми цветами, гости обернулись на нас с Сириусом, когда мы шли, кто-то из особо эмоциональных вытирал слёзы, кто-то с восхищением вздыхал. А мой взгляд был устремлён на Блейза в мягком дневном свете, который пробивался через мозаику на окнах церкви. Крёстный сопроводил меня до назначенного места, напротив моего будущего мужа, а после Блэк быстренько сел на первый ряд к Ремусу, который был тем самым, кто утирал платочками слёзы. Я же, в свою очередь взяв за руку Блейза, не мог перестать улыбаться, ведь был так чертовски счастлив его видеть напротив себя, а любовь буквально сочилась через мою кожу в виде магии, которая согревала всё вокруг. - Дамы и господа, мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать вступление Блейза Маттео Забини и Гарри Джеймса Поттера в законный брак. – Я слегка поперхнулся воздухом, ведь до того момента я даже и не подозревал о том, что у Блейза было второе имя, и что оно было Маттео. Из-за такого неожиданного поворота событий мои щёки покрылись ярким розовым румянцем, и я был неистово рад тому факту, что вуаль скрывала моё пылающее от стыда лицо. – Со всей ответственностью и любовью они приняли решение прожить свою дальнейшую жизнь рука об руку в качестве мужа и мужа. – Проговорил достаточно пожилой священник с мягкой улыбкой, смотря на всех присутствующих в церкви. Но опустив свои глаза на нас с Блейзом, старик в чёрной мантии с белым воротничком обратился уже к нам. – Нет никаких других человеческих уз столь нежных и никаких клятв столь важных, как брачные. Вы оба вступаете в этот день с глубоким осознанием того, что брачный союз является священным, как и все его обязательства. Относитесь друг к другу с уважением, не забывая о том, что связывает вас вместе. Берегите и защищайте друг друга, отдавая высший приоритет чуткости и доброте, которые заслуживает ваш союз. И если каждый из вас возьмет на себя ответственность за развитие совместной жизни, она будет богата радостями и благодатью, и вы вместе преодолеете любые препятствия, стоящие на вашем пути. – Блейз улыбался, и его улыбка казалось могла затмить само солнце по красоте и яркости. Та улыбка была столь заразительна, что и я сам начинал улыбаться и радоваться каждому сказанному слову священника, ведь скоро я бы стал мужем Блейза. В своём идеальном будущем муже я был чертовски уверен, он бы не бросил меня, не изменил, всегда был бы рядом. Он моя тихая и желанная гавань. Отчего то, что я понял, но не хотел признавать, кололо острыми иглами сердце, подкрадывалось тихое осознание того, что стоило Малфою сегодня заговорить со мной, моё сердце бешено заколотилось о грудную клетку. И было страшно, что сердце пробьётся наружу, ведь я бы солгал, скажи, что не хотел увидеть тогда Драко, ответить ему, обнять его. Я ни черта не разлюбил его, и не разлюблю, сколько бы времени на это не ушло, и каким бы замечательным Блейз не был бы со мной. Пенси была права, Гермиона и Билл тоже, и мой Эпл, все они были правы. Я не люблю Блейза так, как хотелось бы любить… На какой-то момент я, погрузившись в свои мысли, пропустил часть слов священника и пришёл уже, когда он стал спрашивать самые важные вопросы. – Поскольку вы, Блейз, и вы, Гарри, выразили желание вступить в законный брак, я должен спросить вас. Блейз, берете ли вы Гарри в свои законные мужья? Согласны ли вы любить, уважать и оберегать его на протяжении всей вашей совместной жизни? - Согласен. – Блейз ни секунды не сомневался в своём ответе, и смотрел он на меня с такой всепоглощающей нежностью. И я любил за это Блейза, любил больше, чем кого-либо другого, но не мог любить так, как этого хотел сам Забини. Для меня он был моим голосом рассудка, моим лучшим другом, моментами братом, наверное, даже больше, чем моментами, и, если бы пришлось, я бы умер за него, не раздумывая. Но я не был в него влюблён, не видел с ним того будущего с детьми и совместным домом, но в то же время всё это я мог с легкостью вообразить с Драко. Всегда мог, с самого первого взгляда, лет с пяти, наверное, когда был готов отдать за него свою жизнь, ведь уже тогда я понял, что он всё, что мне нужно от моей жизни. И он медленно, но вспоминал меня, и я всегда выбирал Дракона… - Гарри, берете ли вы Блейза в свои законные мужья? Согласны ли вы любить, уважать и оберегать его на протяжении всей вашей совместной жизни? – У меня на лице со слезами расцвела такая одурманивающая улыбка полнейшего счастья, ведь наконец мои чувства и мысли распутали свои узлы, и я был так этому рад. Больше не нужно было вставать в позу упрямого донельзя осла, ведь всё, чего я так долго желал, кого ни на миг не переставал любить сейчас, именно в этот момент так же влюблён в меня. И больше не было тех «но» и «если», было только «сейчас», и мне точно не тут надо было находиться в это самое «сейчас». - Нет. – Казалось, Блейз даже выдохнул с каким-то облегчением. Мой идеальный итальянский парень всегда всё понимал, и иногда, как было в тот момент, даже лучше меня. Блейз лишь и ждал того момента, когда до меня всё дойдёт, и я сумею пойти к тому человеку, которого Забини любил так же сильно, как и я. – Прости меня, что тебе пришлось так долго посвящать себя мне… И мне так жаль, что я так эгоистично потратил твоё время. Но, Блейз, ты мой лучший друг, и я безумно люблю тебя, и за этот поступок мне никогда не извиниться перед тобой. И я хочу, чтобы ты знал, ты замечательный! И мне так жаль, что я не понял этого с первого взгляда. - Ты восхитителен, а теперь прошу, беги к нему, он уходил чертовски злым. – Букет, что всего минут десять назад так идеально лёг ко мне в ладонь, выпал из стой, и, не раздумывая, не оборачиваясь и точно не сожалея, я сорвался с места. С моей головы слетела несчастная вуаль, рассыпаясь тем роем белоснежных бабочек. Эрида совершенно не понимала, что происходит, как и добрая половина гостей, а Нарцисса просто плакала, прикрыв лицо руками, но её улыбку всё равно было видно. Пенси и Гермиона, с восхищением поднявшись со своих мест, на пару мне аплодировали, и к ним присоединилась едва ли не вся половина моих гостей. Под шумный шквал оваций я выбежал из церкви, и по мокрому снегу побежал к тому единственному, с кем мне хотелось прожить всю мою жизнь, и кому я хотел сказать «я согласен». Мои ноги проваливались в снег и скользили по тому, мантия тянула назад, но я был безмерно счастлив, сломя голову сбегая с собственной свадьбы. Я хотел поговорить с Блейзом о том, почему я убежал от всего прочего. Когда я шёл к алтарю, я шёл к кому-то, кто не представлял, кто я на самом деле. И хорошо, что я убежал. Всё это было бы ложью, скажи я «да». Но Блейз всё знал про меня, знал и отпустил, и теперь мне так хотелось об этом рассказать Драко. И пока я бежал, едва не падая, сотни раз подскальзываясь и спотыкаясь, в моей голове были те самые записки, что оставлял мне Дракон. Все действия, что проявлял все эти месяцы Малфой, каждое его слово звенело у меня в голове и отражалось в сердце. Я был готов прождать ещё лет шесть, десять, и даже всю свою жизнь, чтобы он вспомнил те четыре года, но так, чтобы мы были вместе. И тогда я радостно осознавал, что, если мы будем любить друг друга, мир будет гораздо лучше. И вот земля ушла у меня прямо из-под ног, и я, поскользнувшись, упал на колени, а руками упёрся в мокрый снег. Дыхание было сбитым, и я слегка задыхался из-за корсета, но возле моего носа висел мой драгоценный медальон. Не думая, схватившись за своё маленькое сокровище, я чётко представил Дракона, его сильную спину, горячие руки, всего его такого родного. И если я поступал плохо, то почему мне так хорошо? Желанный толчок вперёд, и вот я уже стоял на коленях возле туалета Плаксы Миртл, это удивляло, что Драко был именно там, но не шокировало, меня слишком переполняли иного толка эмоции. Поднявшись на ноги, я, ни о чём не думая, вбежал в туалет, где мало что от того осталось, ведь Драко был уже наполовину обращён в оборотня, его глаза блестели от слёз и при этом сверкали опасным золотом. Сердце в тот же миг обдало огнём, когда Малфой с рыком кинулся на меня. Я испугался, вскинув руки вперёд, с моих губ сорвалось заклятье. Оно не было опасным, но и приятным его тоже было не назвать. Безобидное заклятье ломало кости, выкручивало суставы и вызывало желание умереть, такими были чары, заставляющие волка вновь принять человеческий облик. Понадобилось до более или менее полного обращения обратно в человека не меньше десяти минут. Драко не смотрел на меня, когда поднялся с пола, его взгляд был совершенно не видящий, в то время как глаза метались между серебром и янтарём. Тяжело дыша и бормоча себе под нос нечто неразборчивое, Дракон прошёл до раковины, где всё то время хлестала вода. Малфой, всё так же не замечая меня, подставил голову под струю воды, в то время как я совершенно не знал, что мне делать и что следует сказать, если вообще следует. - Драко. – И Малфой, стоило его лишь позвать, обернулся на меня, блеснув безумным взглядом дикого зверя, а я лишь протянул руку к своему любимому. И тогда в стене рядом стала сиять дыра от заклятья, которое прямо мне в голову кинул Драко. В тот раз мне едва удалось увернуться, но это не означало, что заклятье было одним. Нет, стоило мне увернуться от одного взрыва, в меня уже нацелено летело режущее, а за ним и Авада. Уворачиваясь и ползая по полу, я кричал и звал Малфоя, стараясь дозваться до его разума, но ничего не получалось. Страх подступал едва ли не к горлу, как рвота. И пока я скакал по туалету возле раковин, звал Драко или же просто на помощь, то незаметно для самого себя оказался запертым в тесном углу. Полуволк, совершенно ничего не соображающий, подступил ко мне, утробно рыча и направляя на меня свою руку, чтобы вновь кинуть заклятье. Я был кроликом в миг перед смертью, времени хорошо подумать не было, и тогда в секунду страха и глубочайшего отчаянья, прямо перед моими глазами встали строки из дневника Снейпа. Там было одно заклятье, которое Снейп грозился применить к Джеймсу Поттеру в качестве крайней меры, чтобы того остановить. Дальше целый абзац был полностью залит чернилами, что было не прочитать, так что точного действия заклинания я не знал. И это никак не могло поправить того, что чёртово заклятье слетело с моих губ. – Сектумсемпра! – Мой голос с грохотом отозвался от холодных стен замка, пока я, зажмурив от страха глаза, прижимался к углу, в который я был загнан своим же диким зверем. Прошла минута, но ничего не произошло, и тогда я решил, что разумно будет открыть глаза, ведь возможно Драко успокоился, но я никогда ещё так не ошибался… Драко лежал на полу, вокруг его сильного тела слишком быстро растекалось пятно крови, из-за чего меня всего передёрнуло и стало потряхивать. Оказалось, что это было заклинание, которое глубоко, будто мечом, ранит противника. И это проклятье я бросил в лицо тому, без кого жить не мог. Это был уже второй раз, когда из-за меня и моих необдуманных действий Драко умирал. А то, что Малфой умирал, не было сомнений, ведь крови было до невозможного много, от такой потери даже оборотень мог умереть. Содрогаясь, как осиновый лист, я буквально упал на колени перед телом Драко, и в момент, когда я было хотел дотронуться до груди блондина, чтоб, как и раньше, исцелить его своей силой, Малфой стал кашлять кровью. Меня тогда словно ледяной водой окатили. Сморгнув слёзы, ни о чём в мире более не думая, я поцеловал окровавленные губы Дракона, ожидая, что боль должна перейти из его тела в моё. Но ничего не вышло, Малфой лишь вновь закашлял в этот раз мне в лицо, отчего кровь была у меня на губах, щеках и всём остальное лице, попало даже в глаза. - Анапнео. – Кашель в миг прекратился, но раны не затянулись, и Драко всё так же терял слишком много крови, он буквально умирал на моих руках, а я вновь был бесполезным. В голове был хаос из всех известных мне заклинаний, и я лишь два знал, чтобы исцелять. – Эпискеи. – Но и это было всё не то, но большего я и не знал. И пока я сидел на полу, схватившись за окровавленную рубашку Драко, и кидая одни и те же заклятья, в перерыве между ними я начинал отчаянно кричать, зовя на помощь. Глупо, но вы вот знали, что душевные переживания связаны с теми же зонами головного мозга, что и физическая боль. Ты будешь чувствовать себя отвратительно. Головные боли, боли в мышцах, груди… твоё тело жаждет химических веществ, создающих настроение. Любовь — это химическая реакция, которая приходит и уходит. Так по крайне мере учат в школах на уроках биологии. – Пожалуйста, не умирай, ты нужен мне, ну пожалуйста, Драко. – Я ничего не мог сделать, а кровь на моём лице отчаянно смешивалась с моими слезами, и всё, что у меня вышло, это уронить голову на грудь Малфою и закричать настолько громко, что все стекла взорвались в туалете. - Поттер! – Запыхавшись, в туалет вбежал Снейп, он за секунду оказался возле Малфоя, откинув меня от тела своего студента. Профессор стал нашёптывать заклятье, то на которое я был не способен. И кровь словно бежала обратно в тело Дракона, раны затягивались, и мой принц снова начинал дышать ровно, но температура его тела была слишком высока. Тело Драко всё ещё было подвергнуто заклятью, и он всё так же был в опасности. Я даже не старался подняться с пола, лишь сидел на том с ужасом смотря на бледного Малфоя, которого Снейп, подняв на руки, унёс, мне так ничего и не сказав.