Гарри Wolf Эванс

Если человек умер, его нельзя перестать любить, черт возьми. Особенно если он был лучше всех живых, понимаешь? Над пропастью во ржи. Путь в больничное крыло был мне закрыт, ведь как бы медсестру можно было уговорить, но не Снейпа. И по всей видимости мой чудный характер мне достался именно что от отца, ведь он подобно церберу днями и ночами караулил Драко. А тем временем прошло уже сорок восемь часов с того момента, как я поселился на подоконнике в трёх метрах от больничного крыла в надежде, что мне удастся каким-нибудь способом туда попасть. Но с каждым новым часом эта миссия казалась всё более невыполнимой. Эти двое суток Драко так ни разу и не проснулся, его лихорадило, тошнило, и большую часть времени он либо спал, либо находился в горячке, крича и умоляя не убивать. Так по крайне мере рассказывала Пенси, ведь подругу, в отличие от меня, пускали к Дракону. А также своим волчьим слухом я подслушал диалог Снейпа и медсестры, разговор шёл насчёт того, что, если к завтрашнему полудню Малфою не станет лучше, то тогда его направят домой под надзор семейного врача. А в мэнор Малфоев мне путь был заложен минами и динамитом, ведь родителям явно не понравилось получать известия о том, что их сына почти не упокоил психованный Поттер. Могу сказать лишь одно, семью Драко я не винил в том решении, что они запретили мне приближаться к их сыну, а то общение со мной только и делало, что приносило Малфою несчастья. Но это мне всё равно не мешало днями и ночами пребывать на подоконнике возле дверей в больничное крыло и продумывать план вторжения. И как сказал Блейз, который тактично не напоминал о том, что между нами вообще что-либо было, моментами начинало казаться, что я планировал не штурмовать школьное больничное крыло, а шёл напрямик в Гринготтс. Но Блейз просто не понимал, насколько близок он был в своих идеях, ведь те чары, что поставил Снейп на полог постели Малфоя, были такими мощными, что чтобы те снять мне пришлось создать заклятье поглощения магии. В общем, нужна была очень масштабная многоходовочка для сильного заклятья. Да и само заклятье из себя представляло пентаграммы на моих ладонях. Вроде бы ничего сложного, но сама сила представляла из себя то, как я забирал обычно чужие болезни, принцип тот же, протягиваем руки и поглощаем, но поглощать магию было даже хуже, чем болезни. После магию надо либо изгнать, либо же усвоить, но это как побороть вирус в организме, не принимая при этом антибиотиков. И это только в том случае, если мне удастся попасть в больничное крыло, но утром Гермиона подала мне просто гениальную идею. Ведь это больничное крыло, где детям должны помогать при ранениях, и ясное дело, будь у меня простой синяк или ссадина, меня бы послали далеко и очень надолго с мазью или зельем каким. Но будь у меня, к примеру, сломана рука так, что кость бы прорвала мышцы и кожу, то медсестра не могла бы меня прогнать, помощь мне стала бы её работой. А Снейпу бы пришлось смириться, а главное, меня бы оставили в крыле на ночь, как однажды уже бывало на втором курсе. Вот только появилось препятствие, что все мои друзья руку ломать мне отказались, даже Алик, хотя я так надеялся на паука. А самому себе сломать руку было настолько безумно, насколько только могло быть, из-за чего я возвращался к началу своих проблем. Конечно, был ещё один вариант в лице одной вечно недовольной жабы. Ведь Брайн меня не любил настолько, что сломать мне руку было бы для него чем-то из разряда очень приятного, но Пожирателя я старался обходить по понятным причинам стороной. А идти напрямую с такими просьбами могло бы для меня и смертью закончиться, а не больничным крылом на одну ночку. А морг — это не то место, где мне хотелось оказаться. Поэтому снова же пришлось сообразить новое проклятье, которое стало бы залогом того, что моё тело бы не нашли в какой-нибудь ближайшей канаве, это с учётом того, если бы нашли. Но перед тем, как идти на радикальные меры, мне всё те же тараканы подкидывали идеи того, что, если бы я со всей душой поговорил со Снейпом, высказал ему как есть всё на духу, он мог бы и сжалиться надо мной. Он же как-никак мой отец в каком-то очень извращённом смысле… Поэтому я сидел на подоконнике с пяти утра и ждал, когда же придёт Снейп, чтобы я мог с тем поговорить. Мои нервы снова расшатались и кольцо, что подарил мне Тео, едва справлялось, ведь я слишком был взволнован, единственное, что мысли не путались. И пока я сидел в ожидании, то пил холодный американо со льдом и мятным сиропом. Как не странно, холод успокаивал, а аромат мяты не давал мне обратиться в волка и снести половину Хогвартса на эмоциях. Пока я сидел и грыз трубочку, Снейпа всё не было, а кофе уже как двадцать минут назад закончился, и я уже в сотый раз у себя в голове прокручивал что бы сказал своему отцу. Честно, я не знал, что мне сказать такого, чтобы сердце самого Снейпа пошатнулось, и он бы, сжалившись надо мной, уже наконец пропустил бы меня. Ведь я мог помочь Драко, забрать его лихорадку и успокоить его волка, который всё вырывался из Малфоя, из-за чего блондин и проводил уже третьи сутки в горячке. Но честно, я уже тогда знал, что никакие мои слова и действия не убедили бы Снейпа, он же буквально ненавидел меня больше всех на свете. И моя глупая вера в биологического отца была совершенно необоснованной, ведь тот не раз показывал мне своё отношение. Поэтому оставалось лишь начать молиться богу, в которого я не верил, что Снейп меня не слишком жестоко пошлёт, а Брайн не переломает меня всего, как чёртову куклу. - Боже. – Опустив пустой и измученный стаканчик из-под кофе, я так хотел всё к чёрту разнести и просто похитить Драко, ведь так было намного легче, чем все эти часы ожидания и ненужные разговоры. Но по каким-то причинам я так этого и не сделал, хотя видит бог, я мог и хотел, да что там, даже спустя много лет мне казалось, что именно так я и должен был поступить. – Если ты есть, прошу, помоги мне. – Мне совершенно не верилось, что я снова призывал того, кто никогда меня и не слушал, ведь если бы хер с горы и был, то Драко бы и вовсе не оказался на больничной койке. – Ты нужен мне. – Но лишь слёзы скатились по моим щекам, отчего защипало в глазах, ведь не передать словами сколько я плакал за последние сорок восемь часов, и от слёз глаза уже буквально горели огнём и чесались. А на мои молитвы явил свой лик не отец всевышний, а лишь мой «папочка». Мантия Снейпа развевалась на ним, как мантия жнеца смерти, и сразу становилось ясно, что никто мне не поможет и уж точно не Снейп. - Мистер Поттер. – Сколько же ненависти было в этих словах, такое презрение, и, если бы моё имя было бы ядерной бомбой, от мрачного Хогвартса бы и следа бы уже не осталось. - И вам не хворать, профессор. – И конечно же, моя любезность вызвала в Снейпе рвотный позыв, и он даже не старался этого скрывать, ведь моё общество только рвоту и могло что вызывать. Но даже видя, как сильно Снейп презирал меня и ненавидел, я, вскочив с подоконника, перегородил тому путь, начиная умолять. – Прошу, лишь на пять минут, умоляю, профессор, позвольте мне увидеть Драко! Это всё ужасная ошибка, я и не думал, что заклятье будет таким, в записях не говорилось, что оно конкретно делает, но я не думал даже, что оно может привести к смерти! - В этом и есть ваша проблема, Поттер, вы никогда не думаете, прямо как и ваш отец. – Я не понимал, к чему было вообще это высказывание, ведь пускай моя фамилия была Поттер, моим отцом являлся Снейп, как бы сильно ему не был ненавистен этот факт. Но желая всё же попасть в больничное крыло, я проглотил эту иголку, которую кинул в мой адрес профессор. - Я знаю, что вы ненавидите меня, но вы не имеете никакого права решать за Драко, ведь он бы хотел меня увидеть! – По крайней мере мне хотелось в это верить, я не мог и часу поспать, не просыпаясь в поту, вновь ощущая липкую кровь Малфоя на своих руках. - Вы в этом так уверены, не боитесь ошибиться, Поттер? Ведь прошло уже два дня, и Драко ни разу о вас и не вспомнил, в горячке он зовёт лишь своих родителей. – А я в горячке обычно прошу воды и водки, но это не значит, что я хочу пить или напиться! И мне было всё равно, что Драко не звал меня. И меня так же не волновало, на какое дно мне приходилось опускаться, чтобы хотя бы на пять минут увидеть своего прекрасного белокурого принца. Ведь как известно: когда достигнешь дна, снизу всегда могут постучать. - И меня это не волнует, главное, что я хочу, увидеть его и помочь, вы же знаете, как никто другой, профессор, что я могу усмирить его волчью кровь и снять лихорадку! Так почему вы так упёрто отказываетесь от моей помощи! – Мои слова моментами были резкими, но в этом был просто я. Мои слова, мысли и высказывания зачастую никому не нравились, и я это знал с самого детства, мне не давали об этом забыть дети. А как все знают, дети самые злые из людей, и поэтому и я стал злым и не просто потому, что подстроился под окружающих, просто в мире хищников невыгодно быть белым ягнёночком, сожрут. - Именно, Поттер, вам хочется, вас не интересует то, что хотят другие люди. – В тот момент все возможные шансы быть с биологическим отцом хоть в каких-либо нормальных отношениях рухнули о каменный пол, как стеклянная ваза, разнеся осколки на метры вокруг нас. – Такой вы человек. - И какой же я человек? – Зачастую, когда мы спрашиваем подобные вопросы, мы не хотим знать правдивый ответ, ведь тогда мы узнаем, что люди в действительности думают о нас. Особенно когда этот человек твой родной отец, и узнать каков ты в его глазах может до глубины души изничтожить тебя, даже если ты изначально знал, что тебя не любят. - Ты невменяемый, непостоянный и эгоистичный. – Это не удивляло, ведь последние два пункта о себе я по крайне мере знал и сам. – Ты оставляешь за собой трупы. Вот что ты с самого рождения делаешь, Поттер. – И толкнув меня плечом, Снейп, гордо подняв голову, ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями, и скажу честно, не следовало ему этого делать, ведь тогда я решил воспользоваться планом «Б», кодовое слово «Брайн». *** Найти Брайна было слишком просто, ведь чтобы найти жабу нужно было найти его милого доброго мальчика. Невилл как я, только лучше, он чище и добрей, но действительно как я, у него нет родителей, и за ним следит ебанутый на всю голову Пожиратель смерти, чьи мотивы не всегда понятны даже самому Пожирателю. А также Невилл, как и я, любил читать книги в библиотеке, усевшись на подоконник, пить горячий чай и погружаться в книги, как в спасательный круг, словно они действительно имели способность спасать от жестокости реального мира. И честно, я бы многое отдал, чтобы как раньше сидеть с Хлопиком в обнимку на подоконнике, мне бы удалось провести день, а лучше год просто читая книги и потягивая мятный чай. Честно говоря, спокойствие — это моя несбыточная мечта. Я уже и забыл, когда мог спокойно читать какой-нибудь роман, чтобы через минуту мне никто не принёс самые омерзительные новости, или же хуже, потребовал от меня каких-то серьёзных действий, от которых зачастую голова буквально кругом шла. Но вернёмся к Невиллу, он, как и обычно, сидел, читал какие-то книги по травологии, удивительно, как такой простой предмет сумел столь сильно увлечь подростка. Казалось, что кроме книг и цветочков Невилла ничего и не интересовало, и в такие моменты жизни мне становилось жаль одержимого Невом Пожирателя, который, как бы иронично это не звучало, смотрел пожирающими глазами на парня и всё ожидал не то совершеннолетия мальчика, не то когда он влюбится, и все шансы Брайна на тело Невилла утонут вместе с моими взаимоотношениями с биологическим отцом. Разве не чудные перспективы. Поэтому, приближаясь к забавной парочке уверенным шагом, я собирался Брайна несильно пнуть в направлении тела Невилла. И так, чтобы мне больше не приходилось по ночам узревать картину того, как Пожиратель вздёргивает на мирно спящего подростка. Моя волчья сила зачастую моё проклятье, когда ты хочешь уснуть, но только и слышишь, даже через заглушающие чары, как стонет Пожиратель. Как говорится, вспомнил и вздрогнул… В тот момент, как только я завернул между нужными стеллажами с книгами, где был тот самый уютный и усыпанный подушками подоконник, Брайн в виде жабы тут же вскинул на меня самый агрессивный взгляд своих маленьких глаз. В то время как одуванчик Невилл даже и не заметил меня вплоть до того момента, пока рядом с Лонгботтомом мне не пришлось прокашляться. - Ох, Гарри, привет. Прости, зачитался. Как твои дела? Слышал от Рона, что ты не отходишь от больничного крыла, профессор Снейп так и не позволил тебе навестить Драко? – Невилл мило улыбался, но при этом прятал глаза за пушистыми чёрными ресницами, он выглядел совершенно непорочным, что я всё же стал понимать, почему Брайн лишь ломался рядом с парнем. Никогда не хочется становиться тем, кто сломает нечто такое чистое и сделает таким же грязным, как и всё вокруг. Но как бы Брайн не опорочил Невилла, Лангботтому было всё равно далеко до меня. - Да, Снейп свинья, но, Невилл, мне очень нужна твоя помощь. – Жаба тут же напряглась, делая ко мне опасный шаг. И если можно так сказать, то Брайн стал готовиться к нападению, ведь в глазах Пожирателя я был не лучше, чем во взгляде моего биологического отца. Но вот только Невилл был так далёк от своей жабы, и при этом так добр, что парень тут же отбросил книгу в сторону, поднимаясь на ноги, словно готовясь сию секунду идти и помогать мне, и не важно в чём. - Конечно, Гарри, что угодно! – И это мне было и необходимо, лишь эти четыре слова, которые тут же развязывали мне руки, позволяя ощутить кофейный привкус на самом кончике языка, ведь проклятье я уже был готов кинуть в такого доброго Невилла. - Спасибо, Невилл, ты настоящий друг, но мне нужно, чтобы ты ответил на один вопрос. Ты любишь Тревора? – Я тут же указал пальцем на жабу за спиной Нева, которая уже была готова меня сожрать с потрохами, и зная Брайна, тот даже бы не подавился. Ну а Невилл, конечно же, не ожидал такого чудного вопроса, но при этом ответил парень так же не раздумывая и даже не оглядываясь на своего питомца. - Больше всего на свете. – И стоило услышать ответ Брайну, как он едва ли не упал с края подоконника, на котором словно готовился к прыжку, в котором маг мог обратиться в человека и напасть на меня. Но, честно говоря, именно этого я бы и ждал от парня, ведь по сути от Невилла мне только и нужно было, что услышать, что он любит свою жабу. - То есть, если бы твоя жаба стала парнем и сказала, что любит тебя и не сможет жить без тебя и мыслей о твоих губах на его, ты бы согласился разделить с Тревором жизнь не как друзья, а пара? – Мои вопросы становились лишь безумнее, но при этом Невилл мягко порозовел и ответил предельно честно на удивление его жабы, которая всё так же была готова меня умертвить. - Это странно, но, Гарри, иногда мне кажется, что Тревор человек! Поэтому да. Я бы хотел, чтобы так было, ведь он понимает меня как никто другой. – И этот ответ Невилла был даже идеальнее, чем я мог ожидать, ведь теперь, опережая Брайна в один большой шаг, я оказался рядом со своим другом, и моя ладонь накрыла пухлые губы парня. Лонгтботтом даже сообразить ничего не успел, пока с моих губ сорвалась латынь, а веки Невилла стали тяжелеть, и парень провалился в сладкий сон прямо на руки к Брайну. - Я так и знал, Поттер! Что ты сделал? – Брайн аккуратно опустил тело Невилла на подоконник и обвёл кончиками пальцев губы парня. – Что это за проклятье? - Беспробудного сна, я его создал, и только я знаю, как его снять. Поэтому, Брайн, ты будешь обязан мне помочь, если не хочешь быть страшным гномом при спящей красавице. – Это было жестоко, ведь мне следовало только попросить, и возможно мне бы и без радикальных мер бы помогли, но я не мог этого знать, а времени было слишком мало. – Сломай мне руку, чтобы прямо кость вылезла, и я бы смог на официальных правах попасть в больничное крыло. – Стоило отметить то, как вытянулось лицо у Брайна, стоило ему лишь услышать, что именно от него требовалось. - Поттер, тебе кто-нибудь говорил, что ты психопат? – На вопрос я лишь кивнул, ведь такое слышать мне и впрямь приходилось, обычно от Джеймса. Вульф видел меня насквозь и ничего адекватного в моём теле никогда не было, ведь я не мог делать что-то не в полную силу, не вкладывая себя целиком и полностью. Поэтому и любил я, отдав этому чувству всего себя, и если для любви было необходимо сломать руку себе или кому-то ещё, я бы с легкостью на это пошёл. – Не удивлюсь, если ради Малфоя ты и на убийство пойдёшь. - Я и себя убью с лёгкостью, если это понадобится Драко. – Посмотрев на меня такими серьёзными глазами, Брайн хотел словно в моём лице найти хоть малейший намёк на преувеличение, но найти его у Пожирателя так и не вышло. - Знаешь, Поттер, каким бы психом ты не был, и как бы я к тебе не относился, ты всегда вызываешь во мне чистое восхищение с самой нашей первой встречи. – Убрав руки в карманы своих джинс, Брайн прошёл ко мне и склонился, ведь Пожиратель был огромным во всех пониманиях этого слова. – И поэтому я буду так любезен, что дам тебе один совет. Не влюбляйся в Малфоев. Плохая примета. – Я же просто пропустил совет Брайна мимо ушей, ведь мне от него явно не советы были нужны, а лишь одна сломанная кость. - Я тоже могу дать тебе совет, что не стоит дрочить на человека без его позволения, это так-то статья, а в твоём случае даже не одна. – Развернувшись на пятках, я отправился искать удобное для исполнения плана место, только по тихому рычанию за спиной понимая, что Брайн всё же последовал за мной. Найдя подходящий пустой коридор, где нас бы никто не смел побеспокоить, Брайн вновь перекинулся из жабы в человека при этом разминая шею и кулаки. Страха не было, лишь волнение, и то было связано с тем, что я наконец смогу увидеть Малфоя. И пока Брайн разминал свои плечи, а я следил за тем, как мышцы играли под смуглой кожей, меня посетила мысль, что всё, что действительно важно в жизни, стоит дорого. Революция и свобода — идеалы. Любовь тоже была в этом списке, но мало кто об этом обычно говорил. - Предупреждаю, Поттер, перед тем, как сломать тебе руку, я тебя изобью, и ты знаешь за что. – Вообще причин избить меня у Брайна было больше, чем даже у Снейпа, но меньше, чем у Тёмного Лорда. Так что возражать я не стал, ведь чем больше будет на мне повреждений, тем больше становился шанс попасть на неопределённый срок на больничную койку, туда, где был Драко. И это уже не говоря о том, что я по сей день испытывал удушающее чувство вины из-за того, что случилось с Малфоем, поэтому моё избиение даже мне на руку было. Когда Брайн ударил меня по лицу кулаком, я прикусил язык едва, себе не откусив его кончик, рот наполнился медный вкус крови. Брайн даже не пытался бить в полсилы или скрыть то удовольствие, которое я принёс Пожирателю, когда сплюнул кровь, которая усиленно заполняла полость рта. Скула в миг начала ныть, а по голове словно лопатой, честно говоря, ударили, но так было всё равно лучше, я бы мог сказать, что на меня напали неизвестные в чёрном, что вышли из леса, избили меня, после их кто-то спугнул, и вот я в больничном крыле. - Обычный бы человек после моего хука бы уже лежал и видел сотый сон. – Со смехом решил меня осведомить Брайн, прыгая словно боец на ринге, я же в свою очередь лишь тряхнул головой, прогоняя белый шум из своих ушей. - А я не простой, я Гарри мать его Поттер. – Следующий удар пришёлся на рёбра, и я в миг стал гордым обладателем сломанных двух рёбер и слёз, что брызнули из моих глаз. Упав на одно колено, я едва мог сделать первых вдох, и когда вышло, мне в миг перехотелось дышать, боль была адской, ведь рёбра давили на лёгкие. - Как тебе чувство? – Взяв себя в руки, я сумел подняться с колена, при этом держась за сломанные рёбра, это было реально больно. Моя волчья сущность рвалась наружу, желая запустить регенерацию, но вместо этого я вновь тряхнул головой, отмахиваясь от своей силы, и через стиснутые зубы вновь взглянул на Брайна. – Ух, восхищаюсь, какая стойкость, и ради чего? Парня, который тебя даже не любит, Поттер? - Ага, я в курсе, чтобы шутка была смешной — в ней должна быть доля правды и немного боли. Но моей любви хватит на нас двоих с Драко. – Брайн вновь ударил меня в лицо, но в этот раз у меня сработал защитный инстинкт, и я выступил руки вперёд, и удар пришёлся по правому запястью, снова звук ломающейся кости. От силы удара я, пошатнувшись, упал, ударившись головой о каменный пол, уже не имея никакой силы подняться, ведь мой затылок повстречался с каменными пластинами. - Сука! – Лицо Брайна за пару секунд появилось рядом с моим, но честно, мне не было так больно, как я мог выглядеть, лёжа на том полу, ощущая как кровь стекает мне в горло. – Я отнесу тебя в медкрыло. – Любой благоразумный человек отвергнул бы мой план, как поступили все мои друзья. И поэтому я был рад, что Брайн забыл о благоразумии. Хотя подняться с пола было действительно непросто, и если бы парень не помог бы мне, я бы и не встал, хотя не ударь он так сильно, то я бы не оказался на полу и вовсе. - Забей, сам дойду. И проклятье, поцелуй истиной любви. Поцелуй уже наконец Невилла и будь для него тем, сука, самым любимым, ты же слышал его, он любит тебя. – Не зная за что держаться, я неуверенной походкой двинулся в сторону больничного крыла под удивленно раскрытый рот Пожирателя смерти. По всей видимости он решил, что если раскроил мне череп, то это тут же убьёт меня, да куда там, я слишком долго флиртовал со смертью, она устала ждать, теперь игнорирует меня. Но мне удалось самостоятельно пройти лишь три метра, когда я начал падать, но в этот раз меня поймали сильные руки ещё одного моего любимого блондина. - Гарри, ответь мне, почему тебе так сложно жить спокойно, а главное безопасно? Тебе обязательно каждую субботу выглядеть так, словно ты только что вышел из-под колёс катафалка? – Я лишь подавился смехом, прижимаясь головой к белой рубашке своего любимого рыцаря, который немного опоздал, в общем-то как и всегда, но появился не слишком поздно. – Милый, если хочешь, чтобы я носил тебя на руках, можешь просто попросить, не обязательно перед этим кое-кому ломать тебе дюжину костей. - Отнеси меня в мед крыло… пожалуйста, Морфей. – С тяжелым вздохом Морфей поцеловал меня в лоб и двинулся к медкрылу. Я отказывал волку исцелить наше тело, ведь зная свою кровь, уже через пару часов я был бы уже относительно в порядке, и никакая магическая и не магическая медицина мне была бы не нужна. Поэтому я заставлял себя мучиться, оправдывая это тем, что Драко должно было быть очень больно, когда тот, кого он вроде как любит, кинул в него такое ужасающее проклятье. - Для тебя и Малфоя зрелость что, означала одно и то же: ты перестаёшь испытывать предвкушение и начинаешь смотреть на жизнь с горькой обречённостью. Ведь взросление, как старение, состоит в постепенном отказе от мечтаний. Я к тому, почему вы оба бросаетесь из одной крайности в другую. А ты ведёшь себя подобным образом, Гарри. Причинив себе боль, сладкий, прошлого не исправишь, даже маховиков времени большее нет, ошибки не исправить, ты должен научиться с теми жить. И твоей вины не было в том, что ты защитился. – Морфей не ругался, лишь причитал прямо в мою макушку, и я едва мог осознать значение большей части слов своего рыцаря. Всё, что было, это тепло Хлопика, его отчётливый запах вина и шампуня с лавандой, который парень стащил у меня, а также его сердце, которое играло мою любимую композицию. – Но в конце концов, любовь — неплохая причина для того, чтобы всё разрушилось. Верно же, Бусинка? - Я люблю тебя. – Моё сознание старалось меня покинуть, и я знал, что это могло обозначать, и поэтому я из последних сил боролся за право самому решать, начать себя исцелять или нет. И пока я слушал свою любимою музыку и тяжело дышал, то думал, что стоит открыть сердце, его сможет украсть любой. А любовь — это что угодно, только не безопасность. *** Малфой понятия не имел, сколько мне пришлось пережить, пока мне удалось всё же попасть в чёртово больничное крыло. Когда меня буквально нашли на пороге кабинета медсестры, она была в глубочайшем ужасе от одной лишь травмы головы, а после мадам уже нашла все те многочисленные переломы. И как результат у Снейпа не осталось выбора, ему пришлось смириться с тем, что я оказался в больничном крыле, хотя папочка и поклялся глаз с меня не спускать. И его угроза была бы рациональной, если бы не одно но, я чертовски устал играть по правилам. И поэтому, как только мои рёбра перестали болеть, из головы ушли дурные мысли, в ушах стих белый шум, а кость руки заросла, все маги, что были после отбоя в больничном крыле и кудахтали вокруг Драко, у которого вновь подскочила температура, отправились в долгий, а главное крепкий сон на пять часов. И будьте уверены, того времени мне должно было хватить не только снять магический барьер, но и чтобы собрать вещи и мигрировать куда-нибудь, где всегда красиво и тепло. А тела уснувших магов зависли в воздухе в паре метров от кровати. Оказавшись напротив кровати Малфоя, как и говорил Снейп, меня не пропустил магический барьер, он был подобно сильной струе воздуха. Затянув воздух через нос и выпустив через влажные губы, я закрыл глаза. Встряхивая руки, словно стараясь с ладоней убрать ненужную влагу, наносил на те чёрные пентаграммы, которые растекались под кожей. А чувство было такое, словно по мне прошлась волна из сотни иголок, и в один короткий миг на моей коже были яркие татуировки, которые более было не свести, но видны они были лишь для глаза мага. Я не страшился ни боли, ни смерти, которая могла случиться из-за передозировки магии, страшно было навсегда лишиться возможности быть с Малфоем, так и не объяснившись перед ним. Лучше ошибиться, но сделать что-то, чем не ошибаться, не делая ничего. Стена магии под моими ладонями стала постепенно разогреваться, просачиваясь через пентаграммы ко мне в тело. Конечности стало обдавать огнём, а кости напитывались, кровь вскипала от такой мощи, что втекала ко мне в тело прямо через кожу и проникала глубоко в кровь. От силы, что втекала в меня, моя магия выделалась из моего тела вместе с потом, пуская по комнате электрические заряды мощности не больше, чем в статическом электричестве. Мои волосы поднялись, словно через секунду в меня бы ударила молния. Тело оторвалось от пола, а с моих губ стали слетать самые безобидные заклятья, тем самым я старался убрать собственные силы из тела. И так по всему замку вспыхивал свет, на улице прямо из-под снега пробивались цветы, самые разные, даже тропические. В призраков вливалась давно потерянная жизнь на минуты, иногда часы, детей одолевали сладкие приятные сны, влюблённых тянуло друг к другу так, словно кто-то разлил амортенцию. И с каждым новым заклятьем мои безобидные знания о магии заканчивались, отчего приходилось лишь принимать магию в своё тело. Из-за переизбытка магии в теле, мою кожу стало покрывать жаром, таким, словно на пару секунд я погружался в котёл с кипящим маслом. Меня потряхивало, пока я всё так же парил в воздухе рядом со спящими взрослыми и сотнями самых разных бабочек, которые словно пауки теперь были в любом уголке замка. Во всём замке был хаос, а как известно, настоящий хаос бесшумный. Меня в последний раз ударило жаром, когда я упал на колени, истекая потом и ощущая как вся кожа покраснела и неприятно жгла. Но глаза были яркого янтарного цвета, так что было уже не страшно, что девяносто процентов всей моей кожи были в ожогах. Через час и следа от покраснения не останется. Поднявшись с колен в сотый раз за этот нескончаемый день, подрагивая всем телом, я смог всё же оказаться рядом с Драко. Малфой метался по постели, весь потный и на мокрых простынях, парень, ради которого я был готов умереть, был не менее красным, чем я. Хотелось плакать от счастья, час поглощения чёртовой магии стоил того, чтобы снова увидеть красивое лицо Драко. Но моя радость быстро сменилась отчаяньем, когда мой взгляд за секунду поймал шрамы, которые так ярко лежали на сильных руках блондина. Какие-то были до ужаса глубокими, кривыми и резкими, другие же едва заметными и крошечными, но всех тех шрамов было до ужаса много, они покрывали все руки блондина. И это я с ним сделал… но как-то раз отец после ссоры с Эплом мне сказал: иногда самые лучшие отношения сложны. - Прости меня, но я уже люблю каждый твой шрам. – И подхватив такие же горячие пальцы, как и мои собственные, я скрестил наши руки в замок, и на секунду терзания блондина стихли. Той секунды было вполне достаточно, чтобы, собравшись с силами, накрыть сухие потрескавшиеся губы Малфоя мокрыми своими. Наверное, не существует человека, который бы не слышал разновидности истории о принцессе, которую разбудил поцелуй истиной любви. Мне впервые об этой сказке рассказала тетя Анис, мне тогда было три года, и я до сих пор хранил в сердце ту историю. О принцессе, что спала мёртвым сном в ледяном замке, и что если появится человек с горячим сердцем и поцелует принцессу в её ледяном гробу, то та обязательно вернётся к жизни. И честно, будучи ребенком циника-копа, я не верил в ту сказку, и ни в какую другую, но, когда влага с моих губ напитала его сухие губы, а свободная рука Малфоя легла мне на затылок… я вдруг поверил и в сказки. Оторвавшись от губ, при этом не решаясь первые секунды открыть глаза, я был чертовски напуган, не знать, что же я увижу на лице у Малфоя. Но меня лишь обдало родным теплом, когда я вновь утонул в серых омутах его глаз. - Привет. – Его голос был таким хриплым и слабым, что на секунду я испугался, но стоило Драко откашляться, то голос был таким же, как и всегда, глубоким и самым любимым. – Чего это ты такой красный? Тебе плохо? Ты заболел?! – Казалось, Драко, и не понимал, что это он лежал на больничной койке, всё, что было в глазах этого необыкновенно красивого волка, лишь моё отражение. Но в миг, когда я было раскрыл рот, чтобы дать хоть какой-нибудь ответ Малфою, я буквально не мог и звука из себя выдавить, ведь мой план всегда заканчивался на поцелуе. А «Прости меня» — это как волшебное слово из детства. Неважно, что ты сделал. Извинись, и всё забудут. Когда взрослеешь, это больше не работает, да? Поэтому я и не мог сказать, прости, а главное за что? Прости, Драко, что сначала выворачивал тебе руки последние несколько месяцев, после заставил пройти по стеклу в эмоциональном смысле, когда выходил замуж за твоего лучшего друга. А когда я всё понял, то пришел к тебе и едва не убил, смертельно прокляв настолько, что ты провёл в кровати почти три дня, да, точно, прости меня. Что за чушь. – Гарри, что случилось? Ты весь дрожишь. - Я облажался. – И как же мягко это было сказано, но при этом мне так хотелось просто не думая кинуться обнимать Драко, так, чтобы уткнуться носом и уснуть у него на плече, и так, чтобы завтра не наступало. Но такого не могло быть, поэтому надо было сказать что-то больше, чем: «я облажался», ведь это было и так понятно. – Свадьбы не было… Я люблю тебя… С того самого первого взгляда. – И снова же, мне казалось, что моих слов недостаточно, что это всё не то, и тут должно была быть красивая речь, которую бы Драко выслушал, подумал, а после уже вынес свои мысли. Но не пара-тройка слов и очередное признание в любви, которое в моём понятии уже ничего не стоит, ведь я столько раз предавал свои же слова. Но мне снова же не хватило ума продумать всё, каждую чёртову деталь, и вот он, тот результат. Я стоял возле края постели, на которой лежал явно ничего не понимающий парень, и всё так же держал его за руку. И лишь пальцы Дракона, которые были в замке с моими и не давали мне в миллионный раз сбежать, и видел Аллах, я только и думал, что о побеге. Молчание Малфоя чудовищно затягивалось, я конечно не мог с точностью сказать, сколько минут прошло, но чувство было такое, что шли уже часы ожидания ответа. И улыбка его... вроде и добрая, а вроде: «Я тебе горло вырву!». Вот честно, от этого мне легче не становилось, и даже хуже, я начинал склоняться к мысли, что сегодня днём Снейп мог быть прав, а я в очередной раз ошибся. - Как свадьбы не было? То есть ты не замужем за Блейзом? Почему, что случилось? – Честно, я ожидал чего угодно, но не этого вопроса, и наступила очередная неловкая пауза, после которой уже мне пришлось задержать ответ. - Ничего не случилось, просто я сказал нет… Драко, я так сильно виноват перед тобой. Ты прав был, что не должен в миг всё вспомнить, и я не должен был так радикально говорить, что ты не любишь меня. – Кусая губы, и при этом сжимая лишь сильней руку Малфоя в своей, я старался смотреть своему принцу в глаза, но при этом это стало такой пыткой. Ведь я так боялся того момента, когда, заглянув в глаза Драко, не увидел бы там того, что было неделю назад, того, о чём я так жадно мечтал последние годы. – Я был так чертовски напуган, и совершенно запутался, но сейчас мысли встали по местам, а клубок чувств распутался, и, если есть хоть маленький шанс, что мы всё же можем… – Я не смог договорить, ведь мои губы оказались вовлечены в грубый властный поцелуй. Драко сидел на кровати, жёсткой, пружинистой и откровенно скрипучей, сжимая своими руками мою упругую задницу. Весь тот поцелуй, который я провёл на коленях Малфоя, трясь задницей об пах оборотня, честно говоря, я хоть как-то пытался успокоиться, иначе чувствовал, а вернее было бы сказать боялся, что я был способен сорваться, изголодавшись по единственному, кого желал мой разум и моё тело. А от Малфоя так крышесностно манило ароматом дикой мяты, что моя крыша держалась на последних доводах рассудка, которые старались вернуть меня в мир серьёзного разговора. Но тот, кто разорвал мучительный поцелуй, от которого у меня стекала слюна по подбородку, и был просто каменный стояк, был именно Малфой. Но при этом парень даже и не думал выпускать меня из капкана своих рук, обняв меня с такой силой, что бесповоротно лишил кислорода. - Гарри Джеймс Поттер, заявляю, я люблю тебя, и пускай я не помню нашего первого взгляда, но буду любить тебя до последнего вздоха. – Этих слов было достаточно, чтобы слёзы покатились крупными каплями прямо из моих глаз и на помятую рубашку Малфоя. Это был лучший миг, его уже ничего не могло испортить, ведь был уже мой черёд душить объятьями блондина. – Так что пожалуйста, умоляю тебя, давай встречаться, потом поженимся, и я хочу от тебя детей, хочу всего тебя без остатка. – Я лишь кивал, глупо улыбался, и так до невозможного радовался, ведь это было всё то, чего мне и самому хотелось. Мне было не важно, буду я богат или же беден, полюбит ли меня мой отец, всё, что было действительно важно для меня с пяти лет, это любовь одного единственного человека. Драко, мягко разжав свои руки, взял моё мокрое от слёз лицо, и наши глаза вновь встретились, и впервые я был уверен в его любви ко мне, во взаимности, и в том, что вселенная и все люди вокруг нас ошиблись, кто говорил, что нам не быть вместе. Ведь я никого не любил, кроме него, от начала и до конца. Как там говорилось, всегда и навечно, он в моей коже, под ней, и в самих костях. - Если у нас будет мальчик, назовем его Скорпиус, верно? – И меня вновь поцеловали, и в этот раз это было так нежно и аккуратно, словно Драко пробовал меня на вкус. И все те разы, когда я отталкивал Драко, когда он избегал меня, то, как мы ранили друг друга, растекалось в поцелуе, между нами, который становился лишь яростнее. Этот поцелуй съедал время вокруг нас, и в какой-то момент стало больно целоваться, но мы всё равно целовали друг друга, не желая останавливаться, ведь мы столько раз тормозили. И однажды кто-то обнимет тебя так крепко, что все твои сломанные кусочки склеятся. – Люблю, люблю тебя. - Я тоже люблю тебя, только тебя одного, всегда и навек.