Гарри Wolf Эванс

Да... А ты разве не читал сказки? Герои всегда гибнут, ну, разве что у героя нет закадычного дружка... Тогда? Тогда умирал дружок. О, теперь я понял, в чём подвох! Dragon Age: Origins Если так можно сказать, наши ноги с Драко сплелись, и я буквально лежал на нём на невероятно маленькой больничной кровати. Но, честно говоря, эта теснота делала меня до невозможного счастливым, и я наконец понял значение слов: «С милым рай и в шалаше». Ведь пока я лежал на Драко, он с закрытыми глазами гладил меня по голове, и от него так сильно пахло мятой, то мне большего было и не надо. - Драко, ты спишь? – Уткнувшись носом в шею своего парня, я прислушивался к самой лучшей музыке, что когда-либо касалась моего слуха, это было ровное сердцебиение. Когда мой вопрос коснулся волчьего слуха Драко, он лишь сильней обнял меня, начиная тереться носом о мою макушку. - Едва ли. – Тёплые губы проскользнули по моему лбу, словно говоря, что я могу спрашивать их владельца о чём только пожелаю. И мне не верилось, что всё это могло быть у меня уже в Рождество, но как любил замечать владелец «голубой феи»: в конце концов, жизнь – это коллекция упущенных возможностей. И мне оставалось радоваться уже тому, что всё закончилось не как в романе «Лолита». - Пока ты спал, а я никак не мог уснуть, и меня не переставали одолевать кошмары, а с ними и один вопрос. Как ты думаешь, кого видят в своих кошмарах монстры? – Драко запустил руку ко мне под рубашку, и в тот же миг по телу расползлись приятные мурашки, и казалось, всё моё тело даже слегка передернуло. Касания любимых рук были настолько приятными, что сон снова же отступал на несколько шагов в сторону, признавая своё поражение. - Наверное, людей. – Ответ моего принца разрезал тишину, и дал мне пищу для размышлений, ведь когда этот вопрос впервые коснулся меня, я подумал точно также. Вот только в тот раз у меня не вышло ответить на тот вопрос, ведь мальчик, что спросил у меня его, умер, и всё то действо происходило в больнице. Когда-то я боялся цены правды, теперь же я спрашиваю лишь: какова цена лжи? Дело не в том, что мы путаем её с правдой. Самое опасное то, что, если долго слушать ложь, совсем забудешь, как выглядит правда. И честно, мне не хотелось знать правды, как в общем-то и засыпать, ведь вдруг проснувшись я вновь окажусь один, а всё, что происходило накануне, было лишь плодом моего горячего воображения. – Тебе тоже страшно? - Очень. Не хочу засыпать, вдруг это всё шутка моего подсознания. – Ведь такое не раз бывало. Но ещё больше, чем шуток собственного разума, я боялся, что, проснувшись, когда мрак уйдёт, и небо вновь озарит лучами тёплого солнца, Драко вновь найдёт причину ранить меня и сказать, что все его слова были лишь ошибкой. Более я был не уверен, что действительно сумел бы справиться с той душевной болью, ведь в прошлый раз она мне далась настолько тяжко, что я буквально из рук смерти вырвал одного единственного человека, что мог унять моё раненое сердце. — В прошлый раз, когда я поверил во взаимность наши чувств, ты ушёл, я чуть не истёк кровью на алтаре возле старинной арки. И страх, сомнение и боль останутся во мне. Что, если ты вновь… - Этого не будет. – Мои кости едва не затрещали от той силы, с которой Малфой обнял меня за плечи и прижал мою голову к своей груди. И пускай часть меня искренне хотела верить в эти слова, но при этом разум говорил этого не делать. Не наступать на те грабли, на которых я из года в год танцевал ужасающий вальс собственных мук. – Утром ничего не изменится, ни завтра, ни через десятки лет. Я правда люблю тебя, Гарри, и мне так жаль за то, что было в то утро, когда я сбежал… Мне никогда не искупить вину за все твои слёзы. – Я же лишь издал какое-то малопонятное мычание, ведь это было так, плакал я чертовски много из-за Малфоя. Но правда заключалась в том, что иногда я так сильно скучал по Малфою, что едва мог это вынести. - Иногда, я думаю, что, если в друг тебя не станет, без тебя я буду никем. Просто ничто. – Это было удивительно, ещё ни с кем после смерти Джеймса я так не лежал и не мог просто рассказывать всё, что у меня на душе. И все мои страхи и сомнения в низком поклоне желали мне счастья и расходились по своим шкафам до худших времён. И всё это словно возвращало нас с Драко в то время, когда мне стоило лишь взглянуть в глаза тому белокурому ребёнку и попросить одну единственную минуту его времени. - Это должен быть мой страх… Ведь ты всегда был кем-то. Я буду самым сильным оружием в твоих руках. – Подняв голову, я с радостью обнаружил, что глаза Малфоя были открыты, и он внимательно и с такой всепоглощающей серьёзностью смотрел на меня, что я вдруг осознал, что завтра он и правда будет со мной. Драко пришёл оттуда, где всегда весна, ведь с ним в моей душе распускались цветы и пели пташки. – В день твоей свадьбы моя мама сказала мне слова, которые пробудили во мне такую ярость, Гарри. «Чтобы любить кого-то, ты должен сначала полюбить себя». – Пальцы принца скользнули на моё лицо, а самые кончики подушечек коснулись моих распухших от тех долгих поцелуев губ. Но не смотря на едва заметное жжение, и то, как губы распухли, мне вновь хотелось утонуть в тех поцелуях. – Я подумал. Какая чушь! Я никогда не любил себя. Но ты… Боже, я любил тебя так сильно, что забывал, каково это, ненавидеть себя. – Всё, что мне хотелось, это покрыть поцелуями каждый миллиметр тела Драко. Провести пальцами по его горячей коже и заставить его ощутить ту всепоглощающую любовь, которая была во мне и направлена была лишь на него одного все эти годы. – Может, ты моя судьба. Всё, что я знаю, это что с тобой, Гарри, я чувствую себя цельным. – Из моих слез скользнули слёзы, а он их поймал мягким касанием своих горячих губ. Не всё сводится к сексу. Иногда лучшее проявление близости — это когда вы просто лежите вместе, смеётесь над глупостями, обнимаетесь и просто наслаждаетесь обществом друг друга. И я понял это лишь сейчас, на шестнадцатом году жизни, когда Драко покрывал мои щёки поцелуями, поглощая мои слёзы, и тем самым забирая мою боль. Но мой принц и не догадывался, что те слёзы были слезами радости, ведь то счастье ни с чем нельзя было сравнить. – А теперь поспи хоть пару часов, ты выглядишь измождённым. – Последний поцелуй в лоб, и меня вновь прижали сильные руки к любимой груди, где билось сердце, а вокруг меня расцветал аромат дикой мяты. Аромат моего рая. *** Я проснулся от того, что меня грубо выдернули из тёплых рук, а моя голова ударилась о камень. Не сказать, что прямо было больно, но и приятным такое пробуждение тоже было сложно назвать. Моё тело находилось у противоположной стены от кровати Малфоя, с которой блондин в мгновение ока подскочил, издавая рык истинного самца, у которого другой самец попытался отнять его самку. Конечно, было слегка неприятно считать себя самкой, но в жизни меня и хуже называли, так что, поднявшись с пола и потирая ушибленный затылок, я столкнулся с тёмными глазами Снейпа. - Поттер! Весь замок сходит сума, везде чёртовы бабочки, и уже шесть пар приходили с жалобой на истощение, а по всей территории замка распустились цветы! Что вы вытворяете? – Я может и хотел бы что-то сказать в собственное оправдание, но не видел в этом никакого смысла, ведь Снейп такой же упёртый, как и я. Ведь это было у нас, как мы выяснили, семейным, поэтому мой «папочка» будет до последнего стоять на своем. А я в его глазах само зло, тот, кто виновен во всех несчастьях мира. В жизни всё возвращается на круги своя: одним возвращается та боль, которую они когда-то причинили другим; другим, наоборот, жизнь возвращает уверенность в близком человеке, уверенность в себе. Жизнь влечёт нас по кругу, чтобы дать нам шанс измениться, сделать выводы. Главное, чтобы мы сами были готовы к переменам. - Северус, ты один из самых дорогих мне людей, но ещё хоть раз ранишь Гарри, и я тебе руки вырву! – Рявкнул Драко, обходя явно шокированного профессора, который всё это время направлял на меня свою палочку, словно я был готов кинуться на него, и после этого этот человек учит детей? Да он для общества опасен. - Сын, ты явно бредишь. Этот Поттер тебя по всей видимости приворожил, или же ты забыл, что оказался в больничном крыле на грани смерти буквально из-за этого мальчишки, которому место в Азкабане? – Я лишь со смехом воспринял такие слова Люциуса, ведь если мне было место в тюрьме, то его уже вообще ждала гильотина. Но меня и моё скептическое лицо старший Малфой решил и вовсе не замечать, ведь он встал, словно стена, на пути своего сына. И, честно говоря, все мои внутренности скрутились в один неприятный узел, ведь с самого детства Драко всегда безропотно пытался угодить отцу. – А если ты всё же в здравом уме и теле, то я категорически против твоих непотребных отношений с Поттером! И если ты ослушаешься меня, то я вычеркну тебя из семейного древа и лишу тебя любых денег. – Эти слова даже меня заставили вздрогнуть, и казалось, от таких угроз любой ребёнок был бы готов послушаться родителя, не смотря ни на какую там большую любовь. И тогда в моей голове вспыхнула идея того, что деньги для меня не проблема, ведь как известно я был так-то богат, а если решу вернуться обратно на трон короля, то буду вновь неприлично богат. А также у меня был дом на юге Франции и квартира в Нью-Йорке, и даже не одна, а две, поэтому содержать своего парня я был вполне в состоянии. И именно это я хотел было сказать, когда на собственную защиту выступил сам Драко, делая уверенный шаг на отца, забывая о каком-то там уважении. - Иди к чёрту со своими деньгами, отец. Любовь — это не широкие жесты и не луна со звёздами. Это просто глупая удача. И знаешь, иногда тебе везёт, и чувство взаимно. Иногда не везёт. И я в жизни не откажусь от Гарри, потому что он и есть моя удача. – Драко, толкнув отца плечом, прошёл ко мне и обнял на глазах у всех, и честно, на минуту мне показалось, что моё сердце остановилось. Он выбрал меня, рискуя потерять своё состояние, родителей и даже фамилию с местом в обществе, и всё это было ради меня. И эта мысль свела меня с ума, ведь, обхватив голову Малфоя руками, я словно в бреду стал шептать о том, как сильно его люблю. - И да, я до неприличия богат, так что Драко и без вашего состояния будет чертовски счастлив! – Кинул я так, между делом, смотря прямо в перекосившее лицо Малфоя-старшего, который буквально источал злость, воздух вокруг блондина словно сжимался. Отчего леди Малфой пришлось сделать пару шагов в сторону от своего разъярённого мужа. Драко отпустил меня, но при этом взял за руку, словно показывая, что его слова как никогда имели вес. И тогда по больничному крылу раздался кашель. - Прошу прошения, я чисто случайно стал свидетелем вашего скандала, так-то я пришёл к своему сыну. – На пороге больничного крыла стоял в поношенной куртке Сириус и переминался с ноги на ногу в грязных ботинках на шнурках, при этом Блэк держал руки в карманах кожанки. – Если у вас тут такой скандал, то на правах родственника я возьму Драко жить к себе в мэнор, это вообще проблемой не будет. - Да как ты смеешь, Блэк! Это семейные дела, а ты уж точно не член семьи, если учитывать тот факт, что и тебя изгнали из семьи Блэков. – Рычал не хуже волка Малфой, делая небольшой шаг ко мне и к Драко, из-за чего моему принцу пришлось спрятать меня за своей спиной. И тогда мне показалось, что для моего парня я и правда был самым драгоценным во всём мире. - Ну так и Драко ты изгнал, как мы уже поняли, так что у нас с мальчишкой будет много чего общего, отцы-тираны и любовь к Гарри. – Сириус в пару шагов оказался рядом со мной и лишь для того, чтобы поцеловать меня в щёку, отчего я стал ощущать лёгкое смущение. Ладненько, пора было заканчивать прятаться за спинами мужчин, словно я невинная барышня. Ведь всё же я тот, кто умел убивать оборотней, чинить старые авто и печь торты. Будь я проклят, если не смогу поставить на место очередного богача, возомнившего, что он бог. - Люциус, вам бы следовало молча удалится и подумать о том, что ваш сын больше не малое дитя. Умный человек не переживает о том, что не в его власти. А вы, как мне казалось, всегда мнили себя самым умным. – Мой тон был леденяще стальным, такому тону меня научил Эпл, он всегда говорил, что лишь тихий баритон и мнимая вежливость могли привести человека в разумность, когда он впадал в гнев. – А сейчас я буду крайне рад, если вы уйдёте, сэр. А вам, леди Малфой, я желаю самого лучшего дня. Прошу простить меня и Драко, мы, наверное, уйдём всё же первыми, это всё же не мотель, а школа, и мы пойдём учиться вместе. – И, сплетя наши с Драко пальцы, уверенно вскинув подбородок, сжимая его ладонь в своей с новой силой, я потянул своего парня к выходу. При этом я желал хотя бы раз держась за руки пройти по коридору, ведь ранее это было недоступно. Но не успел я покинуть больничного крыла, когда до меня донёсся голос Нарциссы, и он прошелся холодным ужасом по горячей коже моего тела. - Гарри, нельзя предвидеть будущее. Чувства меняются. – Эти слова были пугающими, словно леди знала того, чего не знал я, и из-за этого в моём теле ощущался вновь возвратившийся страх. - Пойдём, Гарри. – Слова Драко были грубыми, но направлена та грубость была хотя бы не на меня, а когда мы вышли всё же из больничного крыла, вся злость и вовсе стихла. *** Прошло лишь двенадцать часов, и после ужина, который в общем-то закончился, да меня на нем не было… В общем, мы с ребятами должны были встретиться и поговорить в выручай-комнате в основном о том, что утром мы с Драко на завтрак пришли под ручку. И пускай этого мне всегда только и хотелось, чтобы все знали, что этот совершенный блондин полностью в моей власти, но при этом, все те взгляды были направлены на меня… и это было ужасно. В сказках герои живут долго и счастливо, но в реальном мире счастья не так уж и много, и нужно наслаждаться тем, что есть. Но после того злосчастного завтрака у меня уже стал дергаться глаз и сдавать нервы. А когда Драко потянулся поцеловать меня перед тем, как отпустить на ЗОТИ, я отвернул голову, и блондин чмокнул меня в щеку. И было что-то такое опасное в его серых глазах от моего действия, да и Рон совсем не помог, когда в голос рассмеялся, единственное, что спасло меня от неминуемой смерти от рук моего же теперь парня, это быстрая реакция на ситуацию девушек. Пенси схватила Драко под руку, напоминая о том, что к МакГонагалл лучше не опаздывать на урок, и примерно то же самое провернула и Гермиона уже со мной. А те два урока ЗОТИ были и вовсе сущим кошмаром. У меня совершенно не получалось успокоиться, и я потерял какую-либо концентрацию, и в результате я выставил себя каким-то неумёхой. А стоило только прозвонить колоколу, то со своей волчьей скоростью я буквально сбежал от всех своих проблем, друзей, вопросов с их стороны, а главное Малфоя. И вот с самого утра я сидел, поджав ноги к груди, в чёртовой Тайной комнате и смотрел на то, как периодически мимо меня пробегали крысы. Бывают дни, когда всё идёт не так. В такие дни главное — не сдаваться. Но мне казалось, что я уже совершенно давно сдался, и всё, что оставалось, это красиво утопиться в бассейне, раз как оказалось я боюсь серьёзных отношений, и тут возникает вопрос, да что, чёрт возьми, со мной не так? Ладно, я знал, что именно не так было со мной, просто вы не знаете каково это, говорить кому-то правду и видеть в их глазах жалость, будто ты сумасшедший. И если мои друзья так на меня посмотрят, у меня разобьётся сердце. А то, что происходит в наших взаимоотношениях с Малфоем на протяжении всех этих лет, кого угодно с ума сведёт, поэтому я и прятался поблизости от монстра, который мог проснуться по первому моему зову и защитить меня. И, наверное, следует сказать, что непосредственная близость с василиском успокаивала меня. Хотя после того, как я стал ликантропом, всё стало чувствоваться совершенно по-другому, и я не знал, как теперь воспримет меня змей, узнав, что более я не человек. И что, если это уже более не мой домашний питомец, а чёртова бомба замедленного действия в школьном подвале, которую я оберегаю, как курица яйцо. А на самом деле проблема не в змее, а в том, что до Малфоя я жил во мраке. Драко— единственный свет, который я знал. По всему подземелью прошёлся отвратительный скрип от двери, а после лишь звук каблуков, и с каждым шагом, который приближал моего гостя, распространялся шлейф гранатовых духов. Джинни купила себе духи из той же серии, что были и у Пенси, все знали причину, но молчали, ведь это было столь трагично, что малышка Уизли влюбилась в самую недоступную девушку во всей Англии. И, честно говоря, я догадывался, что именно Джиневра и найдёт меня, учитывая, что лишь ей одной я память и не стирал, не нужно было, она пообещала никому и никогда не рассказывать о том, что случилось в ту самую ночь. И в отличии от многих, Джинни владела таким удивительным талантом - всегда придерживаться своих обещаний. - Ты тогда мне жизнь спас, не напрасно же жизнь прожил. – Джини села рядом со мной, смотря на тот самый бассейн, в котором чуть не захлебнулась, когда ей было лишь двенадцать. – Я знаю, страх режет глубже меча. – Сказала моя маленькая подруга, протягивая мне маленький прозрачный пакетик с очередными красными кружочками, которые были таблетками, что не давали мне обратиться в большого чёрного волка. И которые я сегодня ещё не принимал, так что взял лекарство и взмахнул пустой рукой воздухе, в моих пальцах возникла чья-то украденная чашка с водой. - Мне плевать, что случится со мной, всегда было плевать. Но я переживаю за то, что случится с ним из-за меня... Сегодня его отец отрёкся от него, мать даже не заговорила, что, если через пару месяцев или даже дней он возненавидит меня. – Джини не спешила мне отвечать, она лишь какими-то пустыми глазами взирала на бассейн, и мне было, честно говоря, интересно, о чём же могла думать сестра Рона. Но имея хоть остатки благоразумия и чести, я не стал лезть в голову Джини и лишь продолжил в тишине ждать хоть какой-нибудь ответ. - Я знала, что рано или поздно найду тебя тут, Гарри, ведь пока для меня та ночь была сущим кошмаром… для тебя тот день стал началом войны, о которой никто не говорит. Но, Гарри, война не выход! Это зло! Оно не решает ни одной проблемы! – И снова повисла тишина, а я лишь хотел разбудить василиска, ощутить ту любовь и верность, которая уносила меня в двенадцать, когда змей смотрел на меня, желая лишь моих приказов. Хотелось чувствовать силу через власть, которую мне давал змей, вообще мне просто не хотелось чувствовать той слабости, что была на данный момент в моём теле. – Мы ищем идеалы: с ними спокойнее, но жизнь намного сложнее этих простых истин. И твои догадки лишь догадки, ты можешь спрятаться тут от Драко, и я буду носить тебе еду, но это не сделает тебя счастливым, а он может. И совершенно не важно, что будет думать мой брат, родители Драко, или всё чёртово магическое общество, главное вы двое и то, как вы чествуете друг друга. – Мне стоило признать, что человек может сойти с ума из-за того, что испытывает эмоцию, которую он должен подавлять. Но сейчас мне было так стыдно за утро, за то, как я сбежал сначала от Драко, а после и от друзей. Эта моя совершенно идиотская привычка сбегать. Я же всегда так делал, когда становилось слишком сложно или же страшно, видимо мне придется ещё и от побегов избавиться, как от алкоголизма и агрессивного курения. – И Гарри, ты как-то сам сказал: молчание — не выход. – К сожалению, это были не мои слова, а Джеймса, иногда мне казалось, что он умер потому, что был слишком умён и крут для этого слишком несовершенного мира. То же касалось Кристофера, Энзо и моего любимого Билли Лумиса. Сейчас я бы с удовольствием принял компанию любого из перечисленных мною парней, у них так удивительно легко получалось решать мои проблемы, что я стал зависим от этого. Хотелось бы мне закрыть глаза и услышать одного из парней, и что бы один из них бы мне сказал? Что я окончательно превратился в деву, которая только и может, что плакать и жаловаться на то, насколько жизнь к ней несправедлива… - Нет, Эванс, я бы сказал: «Всё, что имеет какую-либо ценность, приходит через боль». – Мои глаза сами собой распахнулись, когда перед моим лицом оказался Джеймс, такой же красивый, как и в последний раз, когда мы виделись. - Джини, ты видишь этого парня? – Я указал на своего совершенного в определённых аспектах Вульфа, которого до смерти хотелось обнять, поцеловать, и с такой мольбой попросить в будущем не покидать меня. - Того, что сидит прямо перед твоим лицом в чёрной куртке и смотрит на тебя, как на добычу? Да, я тоже вижу этого призрака. – Протараторила Джини, уже потянувшись к своей палочке, а у меня же лишь защипало в носу, и слёзы подступили к глазам, и я едва удержал себя от желания увести взгляд в сторону, чтоб скрыть свои слёзы. - Эванс, я совершенно не в курсе, что сказали бы другие парни, но каждый из нас очень любит тебя. И когда находишь человека, который придаёт твоей жизни смысл, то всё остальное не так уж важно. – Джеймс протянул ко мне свои руки, но те лишь прошли через моё лицо, не оставляя даже призрачной прохлады, и слёзы сами собой скатились по моим щекам, ведь не передать словами, как бы я хотел, чтобы Джеймс был жив. — И помнишь, Эванс, притворяйся, что всё хорошо. - Да, к счастью, это моя специальность. – И Джеймс улыбнулся, мягко начиная растворяться вновь на моих глазах, и как бы сильно мне хотелось удержать парня, но всё же магия не всемогущая и мёртвых, таких мёртвых как Вульф, было не вернуть. - Гарри, я знаю, ты боишься, что люди тебя оставят. И всё. Ты боишься, что тебя бросят, ведь это происходит с тобой снова и снова. Все тебя бросают, никто не остаётся. Но, любовь моя, этому конец, потому что тот мальчишка точно никуда не уйдёт. Я скорее заставлю его сгореть заживо, чем бросить тебя. – И Джеймс снова ушёл, но, как и раньше, он ставил после себя приятную горечь, от которой я расплакался в голос, позабыв что так-то рядом была Джини. И я плакал до того момента, пока слёзы не иссякли, а голос не охрип. Но Джини всё так же безмолвно оставалась рядом со мной, просто ожидая, когда она будет полезна. И это случилось, когда я протянул руку подруге, так и не глядя на неё, чувствуя невероятное смущение из-за своей слабости, которую мне пришлось продемонстрировать. - Мы все умираем, это главное условие жизни. Вот почему жизнь ещё прекраснее. Если сегодня мой последний день — это будет моим последним воспоминанием о человеке, я бы хотела помнить его как друга. – Всё же подняв свои красные и распухшие глаза на подругу, я почувствовал облегчение и захотел улыбнуться, просто я никак не мог вспомнить, как именно нужно было это сделать. – И вообще, мистер Поттер! Когда наступает нужное время, родственные души всегда найдут друг друга — даже если находятся в разных мирах. Это не переставала говорить моя бабушка. - У тебя очень хорошая бабушка, Джини. – Подруга быстро обняла меня, от неё пахло гранатами, и я нехотя вспомнил о Пенси, которая наверняка безумно переживает о том, где я и куда в очередной раз подевался. И в этом Паркинсон была так прекрасна, она любила меня как старшая сестра, в то время как Гермиона всегда опекала меня как мать, поэтому следовало поторопиться и найди девушек. – Думаю, пора к друзьям. - И то верно, ведь я не сказала, куда иду. – И взявшись за руки, мы поднялись с холодного пола для того, чтобы мои пальцы сами собой, как раньше, нащупали драгоценный метал на моей шее. *** Но стоило мне оказаться на восьмом этаже возле чёртовой картины танцующих троллей, как желание идти к друзьям куда-то убежало. И я ходил туда-обратно, пока Джини за всем этим следила и старалась угомонить моих несносных тараканов, которых даже кольцо Авроры и то успокоить не могло. Все мои беспокойства были связаны с тем, что я так грубо поступил с Драко, а после и с друзьями, не стараясь им как-то обосновать свои действия, а просто сбежал. - Боже, и меня-то считают героем, Джини, я даже не могу к друзьям пойти, какой же я трус. – Запустив пальцы в волосы, я был готов начать себя обкладывать матом, а после того, как мне было бы достаточно самобичевания, моё тело бы по привычке направилось бы в самый ближайший бар, чтобы надраться. И тогда, по всей видимости, Джини устала успокаивать меня, малышка, схватив меня за плечи, хорошенько встряхнула. - Всё, стоп, хватит! Гарри, пойми ты, герой — это не тот, кто не боится, а тот, кто напуган до смерти и всё равно делает так, как нужно. Как же до тебя это не дойдёт. – Меня печалил тот факт, что пятнадцатилетней девушке, у которой у самой разбито сердце, приходилось поучать меня глупого. И изо дня в день терпеть общество той самой девушки, которая никогда на Джини не обратит внимания, которого хотела малышка, и всё снова же из-за того, что мне была нужна помощь Джиневры. - Прости меня. – Джини уверено кивнула, растирая мои плечи так, словно мне могло быть холодно, но я понимал, что подруга лишь хотела показать, что она рядом, и грудью будет меня защищать. По крайне мере именно такой воинствующий вид приняла Джини, опуская свои руки. - А теперь уже давай войдём, пока у твоего парня не случился тот сердечный приступ, после которого в гроб кладут. – Шутка была забавной, но как известно, в каждой шутке доля правды, поэтому пришлось всё же перешагнуть через себя и открыть ту чёртову дверь, которая появилась, стоило мне только смириться с неизбежным. Ручка с лёгкостью провернулась в моей руке, впуская нас с Джини в свои недра. - Как только найду его, куплю Поттеру ошейник и буду по нему отслеживать! Я уже устал бегать и искать его каждый раз, когда ему что-то в голову вновь ударит. Сука! – Думалось мне, что всё выше сказанное было мной услышано лишь из-за того, что Малфой и не подозревал, что я собирался войти. - Знаешь, Драко, я не против легкого бдсм, но ошейник-шпион это уже слишком, учитывая, что я не собака. – В страхе смерти нет ничего постыдного, но что за ужасный позор — бояться жить. Именно так я себя ощущал, пока стоял в минутной тишине и ожидал хоть какой-нибудь реакции Драко. Но когда истекла первая минута, я понял, что был бы рад, если бы уже хоть кто-нибудь разрушил это неловкое молчание, которое через ещё одну минуту можно было бы потрогать руками. И тогда мне пришлось снова всё брать в свои руки, ну раз все молчат, то наступил ещё более ужасный момент, когда начинаются неловкие шутки на стрессовой почве. — А ещё я не с пустыми руками, я принёс тебе подарочек! Леденцы с корицей для первого поцелуя! – И после сказанной вроде бы глупости, засунув руку в карман мантии, я действительно достал леденцы с корицей. Когда-то слишком давно так Ян шутил, когда умудрялся довести Эпла до белого колена, и когда такое случалось, мой отец дарил леденцы, и папочка всё прощал. Но то был Эпл, а у Драко было такое лицо, словно я на его глазах хомячка убил. - О, это так мило, разве не так, Драко? – Попыталась меня спасти Джини, из-за чего я услышал тот самый шлепок, когда ладонь встречается со лбом. Тем, кто так сделал, был Блейз, и, честно говоря, я его понимал, ведь унижению не было предела и всё, о чём мне сообщали тараканы в моей голове, что на Мальдивах тепло, хорошо, есть алкоголь в барах, а в номерах отелей всегда есть шоколад и веточка лаванды на подушках. И пока я думал о новом побеге хотя бы на недельку-другую, то так и стоял с протянутой рукой, на ладони которой лежала тройка леденцов с корицей. Но как бы сильно мне не хотелось мигрировать на тёплые острова хотя бы на неделю, так просто я сдаться не мог, не после того, как меня поддержать пришёл даже Джеймс. И стоило мне лишь вспомнить Вульфа, то я решил зайти с другого конца палки. Подкинув леденцы, я убрал все, кроме одного, обратно в карман мантии. Развернув леденец, я, не думая, закинул тот себе в рот, вспоминая все те поцелуи, что были между мной и Джеймсом, и что те всегда были со вкусом клубничных конфет на палочке. - Да, а ещё куча презервативов! У меня есть все вкусы. Есть «клубничные», есть «супер-вишнёвые», есть обычные и «охлаждающее». Последние очень хвалили. – От последнего моего замечания в серых глазах появился давно знакомый блеск, который кричал о том, что Малфою совершенно не нравились мои слова. И тогда я решил не убегать, а наоборот, пойти напролом, перекатывая при этом во рту леденец. Всё, что требовалось, это сделать пару уверенных шагов, чтобы оказаться рядом с Малфоем. Блондин был зол, об этом гласила складочка между бровей моего злого волка, но стоило мне поймать парня за лицо и притянуть второй рукой Малфоя за талию, как он перестал злиться. Всё было проще, я увлёк своего парня в совершенно не невинный и точно не первый поцелуй. Наши языки сплелись, и леденец оказался уже во рту у моего будущего мужа, я не сомневался. Разобьюсь в лепёшку, но Драко станет моим, целиком и полностью. А пока я давал себе сахарные клятвы со вкусом корицы, руки Малфоя уверено подхватили меня за задницу, при этом отрывая от грешного пола. Я же, недолго думая, обвил своего любимого руками и ногами, ощущая, как тесно стало в моих брюках от одного лишь сладкого поцелуя. - Эй, мы вам не мешаем? – Голос Пенси был ясно слышен, но не приводил в чувство, оставляя такое лёгкое опьянение. Щёки Малфоя пылали, он тяжело дышал, словно бежал милю, его глаза с каждой секундой темнели, отчего мой член содрогался от желания, оставляя постыдное мокрое пятно на трусах. Между нашими губами оставался мостик из слюны, и честно, мне хотелось лишь вновь припасть к влажным губам своего парня. Но момент и место были совершенно не подходящими, поэтому пришлось лишь довольствоваться коротким поцелуем, после которого моя голова оказалась на плече у Дракона. Я дышал прямо на бледную шею Малфоя, и всё, что крутилось в моих развратных мыслях, так это то, как бы сексуально на этой шее смотрелись оставленные мной засосы. – Спасибо, а теперь ты можешь его поставить на пол, мы поняли, что вы помирились, и всё у вас хорошо. - Ни за что. – Чётко проговорил каждое слово Малфой, снова лишь сильней сжимая моё тело, пока я вис на нём подобно обезьянке, и честно, мне нравилось это положение. Но ещё больше мне бы понравилось, если бы мы с Драко оказались на какой-нибудь горизонтальной поверхности, подошёл бы даже пол. – Поттер имеет такую удивительную способность растворяться в воздухе даже стоя в паре сантиметрах. А находясь в моих руках он сумеет сбежать, исключительно прихватив и меня собой, так что прости, Пэн, но Поттер пока будет на моих руках, смирись. – Я плохо себя контролировал, так что пока Малфой ругал меня, я покрывал короткими едва уловимыми поцелуями тот участок кожи, который был буквально у меня под носом. - Наконец-то у кого-то жизнь ещё хуже, чем у меня. – Эта фраза отрезвляла лучше любого холодного душа. Мои глаза сами собой нашли Блейза, мой друг не выглядел довольным, даже близко к тому состоянию не был. Тот Забини, что сидел в глубоком кресле с бокалом в одной руке, а другой подпирал свою голову, больше напоминал мне того горделивого парня из прошлого, который часто шутил и не всегда любил меня, но отчего-то всё равно помогал. И на миг моё сердце болезненно укололо, ведь я сделал больно Блейзу, и даже толком так и не извинился перед ним, ведь я воспользовался им и бросил у алтаря разбираться со всеми гостями и другими делами. То, как мы поступаем с человеком в самый мрачный период его жизни, демонстрирует нашу человечность. А я поступил как последняя свинья. Всё это время я лишь и думал, что о Драко, говорил только о нём одном и ни разу так и не вспомнил о Блейзе, который несмотря ни на что носил мне еду, просил Снейпа помочь, и многое другое. - Блейз. – То, как я позвал своего друга, вызвало легкую дрожь в теле Малфоя, я ощутил ту, потому что буквально находился на Драконе. Порой воспоминания сжигают человека изнутри. И вдруг красивая фраза стала моей непосредственной реальностью. Ведь ещё и недели не прошло, как я лежал в одной кровати с Блейзом и распинался о том, как люблю его, а в результате? В тот день я узнал, что тишина бывает громкой. В тишине трудно ни о чём не думать. - Всё хорошо, Гарри, не делай такое лицо. – Блейз залпом выпил виски, который был в его бокале и, поднявшись из своего кресла, намеривался уйти, оставив всё как есть, не открытым и при этом не закрытым. Мы с ним были в подвешенном состоянии, и это надо было как можно скорее исправить, пока мы бы не отдалились друг от друга, и в скором времени бы стали притворяться, что и вовсе никогда и не знали друг друга. Как бы мне не хотелось, но пришлось соскочить с талии Малфоя, ощутимо тяжело, но Драко отпустил меня. Возможно, блондин просто понимал, что нам с Блейзом нужно было правильно завершить те месяцы наших отношений, пускай это и причиняло самому Малфою боль. Встав между дверью и Блейзом, я видел такую боль в его глазах, за которую мне и за всю жизнь перед ним было не извиниться. Но я знал, насколько безмерно ужасно потерять того, кого сильно любишь в одну секунду, в одно мгновенье. И они навеки ушли и нельзя ничего сделать, чтобы это изменить или вернуть. – Гарри, всё правда хорошо. - Нет, не хорошо, и не правда, мне-то не ври. – Я протянул руку Блейзу, мягко беря его холодные пальцы, мне бы хотелось обнять Забини, поцеловать. Но при этом мне думалось, что Драко убьёт меня за такое поведение. Поэтому я лишь сильней сжал пальцы своего бывшего парня, который за все месяцы наших с ним отношений так и не стал моим любовником. Зато каждый миг наших отношений для меня Блейз был самым любимым, умный и просто лучшим парнем, о котором лишь можно было мечтать. И я уверен, будет тот, для кого Блейз будет не просто спокойной гаванью, а всем чёртовым миром. – Я люблю тебя. И не хочу терять. В тебе есть всё, чего не хватает во мне. Мы не становимся мудрее с возрастом. Но учимся избегать или, наоборот, сеять вокруг себя хаос — в зависимости от того, что желаем. – Я же говорил, писать речь заранее было не для меня, ведь лишь подбирая слова на ходу получалось оторвать истинные эмоции от сердца. – Ты моя тихая гавань, тот, с кем мне хорошо просто молчать, это делает неимоверно счастливым. И я умру за тебя… Если ты хочешь что-то сделать для человека — делай. И не закрывай глаза на того, кто тебя любит. Ведь я не стану! Блейз, я очень сильно, моментами до боли, люблю тебя, и не могу представить завтра без тебя. – Слёзы подступали к глазам, ведь мне ещё столько всего бы хотелось сказать моему прекрасному итальянскому принцу, что воздух в горле застревал от всех моих чувств к Забини. Ведь я люблю столь сильно Блейза, как любил Джеймса, Криса, Энзо и Билли. Эти чувства реальны, и они всегда будут со мной, сколько бы лет не прошло, эта любовь у меня под кожей. Внутри каждого живет несколько разных людей. Одна моя половина хочет жить, другая — умереть. С половиной, которая хочет умереть, каждый день борется половина, готовая ухватиться даже за соломинку. Так же эти половины делятся и на мою любовь, и вот одна из моих немалых частей без памяти влюблена в Блейза, даже того, кто был ко мне жесток в самом начале. Знаете, необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают, как болит. – Я так люблю тебя, Блейз, и так хочу, чтобы ты перестал бояться быть тем, кто ты есть. Ведь ты совершенство, для меня точно… Любовь подразумевает жертвы. Ставить счастье другого, выше своего. И ты всегда так поступал, теперь моя очередь. – Облизнув солёные от слёз губы, глупо улыбнувшись, всё так же сжимая уже по-родному тёплые пальцы Блейза, я признался ему в самый последний раз. – Это то, что я чувствую, моя клятва, та самая, которую я никак не мог написать. И я правда люблю тебя, и не хочу терять, поэтому попытайся смотреть на меня, как и всегда… Но при этом не упусти того, кто полюбит тебя, воздвигнет в своём разуме подобно божеству, и знай, этот человек уже хороший, ведь полюбил тебя. – Блейз вырвал свою руку из моих пальцев, и я так испугался, что сердце рухнуло в самый низ, показалось, что это конец, и я потерял ещё одного близкого мне человека, но самостоятельно, а не так, что его старушка-смерть забрала. Но уже через секунду сильные руки моего горячего итальянского принца обняли меня, и я так расплакался от радости, что было стыдно от своего детского поведения. Когда нам больно, мы готовы пойти на что угодно, лишь бы не чувствовать боль. Это не значит, что ты плохой. Это значит, что ты человек. - Гарри, мы люди. Мы совершаем ошибки. У нас есть изъяны. А ты пытался сделать меня счастливым ценой своего счастья. Это уже больше, чем многие люди стали бы делать. – Блейз, выпустив меня из своих горячих рук, подхватил, как часто это делал, моё лицо в свои ладони и поцеловал самый кончик моего носа. – И я знал с самого начала, что нам не быть вместе, поэтому так и не подарил тебе кольца. Но я правда люблю тебя, и я не брошу тебя, не буду отдаляться, я всегда буду твои другом. – И Блейз ушёл, а за ним, мягко прощаясь со мной, ушли и все остальные, последним уходил Тео, которого я впервые заметил за вечер, ведь он был так тих и незаметен. Мой маленький братик быстро обнял меня и сказал, что речи красивее ему буквально не приходилось слышать. И таким нехитрым стечением обстоятельств мы с Драко остались вновь наедине. Мой принц, мягко улыбаясь мне, после чего уверено раскрыв свои объятья, подошёл и без лишних слов обнял. От Драко всё так же пахло мятой, и это успокаивало так же, как и то, как блондин гладил меня по спине, при этом на ухо шепча нежности и стараясь успокоить. - Драко, после всего, что я сказал, ты же хочешь меня поцеловать? – Мой вопрос был так глуп, и честно, где-то в глубине души я боялся услышать «нет», потому что слишком часто его слышал. Но на губах Малфоя заиграла самодовольная улыбочка. -Поттер, я всегда хочу тебя поцеловать.