Гарри Wolf Эванс

В любви нужно больше храбрости, чем на войне. Бумажный дом. С ароматом тыквенного латте ко мне в кончики пальцев проникал жар от бумажного стаканчика. Ладони были холоднее льда, но холодно мне не было. Всё то время я находился на своей квартире, а точнее сидел в том самом любимом потрёпанном красном кресле. В очередной раз не шёл сон. В последнюю неделю это стало чем-то постоянным, как и тот факт, что я нашёл в себе привычку грызть ногти, кусать без конца буквально до крови губы. Сладких снов не было, даже когда я спал в объятьях того, о ком раньше мог только мечтать. И пока Драко видел уже сотый сон, уткнувшись носом в подушку, мои глаза горели, подобно светлячкам во мраке чёрного леса. Во тьме моей квартиры, под тихие звуки ночного города за окнами, мои глаза сверкали изумрудно-рубиновым блеском. Я ощущал бесконечную раздражительность, вплоть до желания кого-то убить. Мне совершенно не удавалось сосредоточиться, даже чёртов аддералл не помогал! И на фоне всего этого моё импульсивное поведение, которого было больше, чем обычно. Отчего у меня моментами складывалось чувство, что я начинал звереть. А также от отсутствия сна меня вновь стали беспокоить реалистичные сны в дневное время. И в такие моменты, скажу сразу, мне не казалось, что я сплю. И я знал, что я страдал от недостатка сна, но при этом не мог пойти в больницу и попросить о помощи, ведь я всегда выше этого. И тут тогда вопрос, в чём же причина. Наши отношения с Драконом последние месяцы были именно такие, о каких я всегда сладко, пуская слюни и мечтал. Первые месяцы я ничего не замечал, от слова совсем. Такое же бывает в любых отношениях, есть определённый период, когда человек влюблён, и он смотрит на жизнь сквозь розовые очки: всё кажется чудесным, и ты становишься похожим на плюшевого мишку, который постоянно улыбается. И это был мой диагноз: до тупости влюблён и счастлив. Но в какой-то момент вуаль идеальных отношений так плавно, как шёлк, спадает на пол, и тогда ты видишь реальность такой, какая она есть. И тогда остаётся два варианта: отказаться от того, что увидел, или же принять, потому что влюблён. В один момент появилось слишком много вопросов, на которые я не сумел самостоятельно, не разрушая идеализаций, найти ответы. И одним из самых важных вопросов, который и мучал меня, был завязан на Драко, а точнее на его левой руке. Там была чёрная метка, и я не видел её, не ощущал все те первые месяцы, пока случайно мои глаза не стали волчьими. И честно, после всего мне казалось, что я любил даже землю под ногами Драко, воздух над его головой, и всё, к чему он прикасался. И каждое слово, что он мне говорил, даже если те могли быть ложью в чистом виде. Я правда люблю каждый его взгляд и каждое движение, люблю Драко без остатка и всего целиком. Но в момент, когда я увидел метку, всё словно стало разрушаться, и я уже не был так уж непоколебим в своей любви. И как результат, я сидел в четыре утра со стаканчиком кофе, который подогревала моя же магия, ведь напиток я никак не мог начать пить. Всё то время, едва ли моргая, я без конца смотрел на руку возлюбленного, где красовалась чёртова метка Тома. Чтоб ублюдку пусто было. Метка была скрыта сильными чарами, через которые человеческий глаз не мог узреть истину, но для волка это не составляло особого труда. Я заметил метку в самый неловкий момент, на пике блаженства, когда Дракон кусал и целовал меня. В ту секунду теряешь любой возможный контроль, вот и я потерял, тогда-то и увидел то, чего не следовало знать о возлюбленном. У некоторых парней проблемы с носками, у кого-то с алкоголем или же родителями, ну а мой парень - член культа. Ну вот что же со мной не так? И все эти проблемы не отпускают, сон не идёт, а мысли сводят с ума, и всё это балансирует на пике моих проблем, которые не касались Драко. Например сегодня вечером у меня был максимально важный бал, где мне предстояло быть со Снейпом и директором и играть роль протеже последнего. И всё то идиотское шоу, которое мне предстояло разыграть, было ради чаши Хельги Хаффлпафф. Ведь та, как и диадема, оказалась чёртовым осколком души Тома! Ну и конечно же, такой умный человек, как Риддл, не доверил бы частичку своей души кому попало, и результат - вечер с Пожирателями смерти, высокомерными снобами нашего общества. А я буду на этом мероприятии тем самым шутом, или же его милой обезьянкой, которая обязана веселить народ. Как мне это надоело. Всё то время я продолжал изводить себя, уговаривал, что какая-то метка на руке у Драко ни в коем случае ничего не поменяет между нами. Что это лишь безвкусная татуировка как та же, что была на теле и у Морфея, лишь череп и змея, у меня тоже были тату и это же ничего не меняло. Но если я так думал, а скорее уговаривал себя, то отчего же я всё ещё не поговорил об этом с Драко. Наверное, всё дело в том, что я боялся услышать правду, а та, как все знают, никогда не бывает приятной, вот я и молчал. Потому что я знал, что счастье — в неведении. В последнюю неделю я избегал любого серьёзного разговора, который мог завязаться между нами. И каждую такую попытку Драко я переводил в секс, потому что знал, что мой прекрасный принц был не в состоянии мне отказать. И я этим пользовался. Но при этом я вновь всё держал в себе, и это конечно же не осталось не замечено Пенси с Блейзом. Из-за чего друзей я так же стал избегать, словно они чумные какие-то, и они это знали, и я это знал. Да о чём там говорить, весь замок судачил о том, что Поттер возненавидел по каким-то причинам своих лучших друзей. И эти шепотки со всех сторон никак не помогали справиться с нависшими проблемами. А ещё я опасался того факта, что ребята так же могли принять чёрную метку, и тогда я бы точно сошёл с ума и пошёл на поиски каких-нибудь сине-белых таблеток. Я не переставал напоминать себе снова и снова, что рано или поздно мне придётся начать тот неудобный, смущающий и беспокойный разговор с Драко о его метке и о наших отнесениях. Ведь наличие метки немного всё меняло, и я опасался мысли, когда эта метка вообще могла появиться, ведь последние месяцы Драко не общался со своим отцом, а как мне было известно, лишь Люциус был во власти Тёмного Лорда, и всё такое. И мне отчего-то казалось, что на вряд ли Драко могли заставить принять метку, но при этом я и не хотел задумываться о том, что мой парень по собственной воле стал Пожирателем смерти. Я правда не мог найти ни одной логичной причины, почему такой умный парень, как Драко, вдруг решил стать пешкой в руках у Риддла. Моя гениальность имеет побочные эффекты. Ведь я чертовски боялся признаться себе, что ещё в первую же секунду, как узрел метку, понял всё, что за той скрывалось. Просто в силу своего характера мне чертовски не хотелось этого признавать, ведь это говорило о моём проигрыше. А пока не признал правды, у меня был вполне себе шанс, что я мог всё не так понять. - Эй, ты чего там сидишь? – Голос Драко эхом отозвался по моей квартире. Меня не напугал неожиданный вопрос парня, скорее мягкий голос с хрипотцой вызвал во мне чувство спокойствия, словно укутали в тёплое одеяло безопасности. И вот то чувство напугало куда сильнее. Мне хотелось до конца своей жизни находиться в лучах тёплых глаз Драко, слышать его голос, я хотел быть центром мира для моего парня. Но хотеть чего-то это не значит тут же это и получать, мир несправедлив и такова горькая правда. Поэтому, отставив так и не тронутый стаканчик с кофе себе за спину на подоконник, возле которого и было моё кресло, выбравшись из приевшегося уюта, я направился прямо в объятья к Драко. - Кошмары одолели, вот и не спалось. – Любить Драко это как пить горький чай, сначала невозможно и тебя крутить начинает от горечи, но после уже не можешь без той самой горечи. Я хотел верить в то, что чувства сильнее разума, и им не прикажешь. И что метка действительно лишь чёрное пятно из черепа и змеи на предплечье моего парня, и не более того. Ведь ничего не менялось, небо не разверзлось, и свиньи летать не начали. Драко всё так же обнимал и целовал меня, шептал на ухо о том, что любит. Но сейчас, когда Драко обнимает меня, его тёплые и любящие объятья едва ли меня не душат, и я не способен хладнокровно выносить эти смертельные тиски. И именно этими собственными эмоциональными качелями я изводил себя. Перекрутившись на кровати и уткнувшись носом в нос, я нашёл красивое лицо своего парня, но мои глаза сами собой опустились на бледную в родинках шею Дракона, которую так и хотелось укусить, подобно вампиру. – Я разбудил тебя? - Скорее твоё отсутствие. – Мне казалось, что сдерживать себя в своих желаниях нелепо и уже через секунд десять на бледной шее у Драко появился красный след от моих зубов. Каждый вдох и выдох моего парня мне казался до сумасшествия сексуальным, и я ни за что не хотел этого терять. Мятный аромат расползался по комнате, как тени во время заката, по коже было шествие мурашек, и всё, чего мне хотелось, чтобы этот момент застыл, замер. – Кусаешься, значит. – Горячие пальцы моего Дракона уверено забрались ко мне под футболку, отдёргивая ту вверх, прямо к горлу. Мягкие подушечки пальцев прошлись по моим торчавшим соскам. Тело отзывалось на короткие ласки, и я таял, растекаясь в сахарную лужицу блаженства. В голове проносилась с вихрем одна и та же мысль: «Быстрее». - Драко. – Имя моего парня вырвалось из недр моего горла со сдавленным полувсхлипом и стоном. – Быстрее. Прошу, быстрее трахни меня. – На губах у Драко просияла нежная улыбка, а в глазах у волка разгорались угольки дикого животного желания. Если бы я мог купить час любви, если бы это было всё, что я мог получить. Час любви на этой земле… я бы отдал ему всю мою любовь, всего меня и всё, что у меня только было. - Это был запрещённый приём. – На мои губы лёг короткий поцелуй, который оставлял после себя сладкое послевкусие и желание продолжить. – И я не могу сопротивляться твоим желаниям, так что раздвинь пошире ноги. – Забывая о всех возможных приличиях, раздвинув ноги максимально широко, я следил за каждой даже самой короткой эмоцией, что проскальзывала по лицу Дракона. Не было ни дюйма моего тела, где бы не было бы засосов или же следов от зубов, ведь за последние месяцы секс стал неотъемлемой частью моего существования. Моя квартира пропиталась запахом секса и ароматом дикой мяты, и уже было нельзя сказать, что это была моя жилплощадь, ведь мною она и не пахла. И в очередной раз стены моей спальни заполнились стонами, я не кричал, но и не старался себя как-то сдерживаться. Ведь мне, как не странно, максимально повезло соседями, ведь на моём этаже все квартиры, кроме моей, пустовали, а на первом этаже жили только три старушки, у которых было всё не очень хорошо со слухом. Но было как-то максимально странно думать о бабушках с первого этажа моего дома, пока Драко грубо, в своей манере, трахал меня, но так, что от удовольствия аж слёзы из глаз катились, а кислород иссякал. Наши дыхания давно смешались в безумном ритме, кровать жалобно скрипела, а её спинка билась о стену, оставляя на той следы. Наши губы с Драко опухли и, честно говоря, уже начинали болеть, но это никак не могло остановить нас от всепоглощающих поцелуев, от которых моя крыша уже давно помахала мне ручкой. Я и до Драко занимался сексом, и мне было хорошо, и моментами я даже терял голову. Когда я с ним, всё совершенно иначе. Каждый раз, когда мы занимаемся сексом, то ощущение такое, что где-то расщепляется целая вселенная, яркой всеуничтожающей вспышкой. Наши тела буквально не успевали заживать после даже самого короткого полового акта за каким-нибудь из доспехов в Хогвартсе. Каждый раз, когда я смотрел на себя в зеркале или же разглядывал шикарное тело своего парня, у меня было такое чувство, что своими засосами, укусами и моментами даже синяками я кому-то упорно старался доказать, что Малфой теперь всецело мой. Упав на подушки, выгибаясь в спине, я ощущал, как сильные пальцы Драко оставляли яркие синяки в очередной раз на моих бёдрах. По всему телу бегали мурашки с электрическими разрядами от каждого глубокого толчка, моментами мне начинало казаться, что Драко попросту порвёт меня. Но вместо этого тело лишь из раза в раз накрывало волной истомы, отчего я плакал и смеялся одновременно. Мне хотелось зачастую остановить такой момент и оставаться в нём на веки вечные, счастливым, слабым и безумно влюблённым. Но как наступает рассвет, сменяя ночь, так и тёплые руки выпускают меня из своего медвежьего капкана, и тогда Драко удаляется ванную принять быстрый душ, иначе мы в сотый раз могли опоздать на урок в Хогвартс. Но, как говорится, иногда самые лучшие отношения сложны. Не желая более терзать себя мыслями о том, что может быть, когда этого, может даже и не случиться, поднявшись с измученной кровати, я направился в ванную, где уже хозяйничал мой парень. И я не хотел ничего, кроме как принять с Драко холодный душ и направиться в Хогвартс, но стоило мне лишь оказаться в ванной, увидеть бледное тело под струями воды, как все мои планы посыпались с грохотом на пол. - Чего там стоишь, иди ко мне. – Следовало бы залезть под воду и забыть обо всех тех гнетущих мыслях, что тревожат мой разум изо дня в день последнюю неделю. Но вместо этого я поддался своему внутреннему голосу, который всю прошлую неделю и нашёптывал мне на ухо. Обхватив себя руками, прикусив нижнюю губу и всё то время глядя на своего принца, я спросил то, во что упёрто отказывался верить, честно говоря. - Драко. – Я бы мог соврать, что мой голос от волнения дрожал, и я потел, меня переполнял страх от приближающейся, как цунами, правды. Но этого не было, возможно потому, что за годы своего печального существования я настолько привык ко лжи и предательству, что волнения уже не было и вовсе. – Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать. – И всё так же обнимая себя, я ожидал любого исхода событий, очередной порции лжи, посыпанной радужной посыпкой, или же горькой, как детская микстура, правды. Но отчего-то всё во мне подсказывало, что получу я от своего парня лишь радужную посыпку. И когда Драко развернулся ко мне лицо в душе, а вода всё так же била его мраморную кожу, я сумел заставить себя смотреть в глаза парню. - Конечно, знаю, тоже касается и тебя, ты можешь вообще обо всём рассказывать, я никогда и ни за что тебя не стану осуждать, и всегда буду на твоей стороне и не важно, прав ты или нет, я всегда буду на твоей стороне. – Как я и думал, мне досталась радужная посыпка на сахарно-розовой ватной лжи. Хотя это даже и ложью не совсем можно назвать, скорее Малфой в своей искусной манере змеи вывернулся из тисков моего вопроса. Но я не собирался как-то настаивать и требовать искренности сию же секунду, для этого нужно было время, желание и желательно чистый разум, а у меня вообще ничего уже не было. Поэтому я лишь и мог, что одарить своего парня улыбкой, а-ля всё понял-принял, и думаю точно так же, хотя мои мысли были далеки от мыслей Малфоя. - Ладно. У меня сегодня дела с директором, так что я не вернусь сегодня. – Мои слова отдавали холодом, я это понимал, и Драко тоже это понимал, но ни я, и уж точно ни он не спешили как-то разобраться с этой ледяной стеной между нами, что потихоньку начинала разрастаться. – Люблю тебя. - Я тоже. – Эти два слова, чёртовы пять букв ощущались на моей коже подобно серной кислоте. Было до токсичного больно, но при этом я и виду подать не мог, что слова Малфоя меня как-либо задели, ведь всё в порядке, у нас вообще всё хорошо и лишь розовые слоны да бабочки перед глазами. Но что это за чушь? Ведь я давно уже не был в порядке, хотя бы из-за нехватки сна и бредовых мыслей. И вот когда я в очередной раз собирался, прикусив язык, покинуть своего злосчастного принца, мне на глаза попались картины, которые я лично повесил в ванной. Эта была парная картина с верблюдами, она служила неким напоминанием, ведь на одной картине день и на ней отвязанный верблюд возле дерева. А на второй картине, которая служила близнецом первой, был всё тот же верблюд, всё у того же дерева, только была ночь, и верблюд был на привязи. И вот глядя на эти картины, не оборачиваясь к Драко, стараясь заглушить шум воды, я заговорил вновь: - Знаешь, что эта за картины с верблюдами? – Когда-то Драко уже пытался поинтересоваться, что за странная живопись в моей ванной, и не боюсь ли я испортить картины влагой, но честно, воспоминания того, как я в говно лежу на полу ванной в луже собственной рвоты, не способный даже до чёртового унитаза дотянуться, куда больше меня пугали, чем испорченные картины, которые и служили маяком для того, чтоб больше я не позволял себе вновь оказаться в том прискорбном положении, что бывало раньше. И не дожидаясь ответа Драко, я продолжил говорить, всё так же глядя на картины. – Кочевники привязывают их на ночь. Утром они отвязывают веревку, но верблюды не сбегают… Они помнят ночь на привязи. Так же, как и мы помним свои старые шрамы. Наши шрамы и травмы тянут нас в прошлое. Я повесил эти картины как напоминание, кем я был и на какое дно опускался. – Сделав небольшой шаг к двери и опустив кончики пальцев на ручку, я хотел выйти, но всё же обернулся на Дракона. Он стоял и внимательно смотрел на меня, словно пытаясь меня разгадать, ведь я был чем-то похож на чёртову загадку Леонардо да Винчи. – Пожалуйста, не ври мне, Драко, я могу принять любую правду, какой бы тёмной и неприятной та не была. Честно, не мне судить, ведь я совершенно не хороший человек. Но я не выношу тех, кто мне лжёт в лицо, и никогда не говори «я тоже». Звучит максимально неискренне. – Повисла тишина и лишь вода билась о дно душа, мы смотрели друг другу в глаза, и честно, я говорил ребусами, но настолько прямыми, что рельсы могли бы позавидовать, не догадаться было невозможно. И я ждал той правды, которую уже и без волчьего зрения видел на руке у Малфоя, и это максимально меня раздражало, до чёртового тика. И Драко сказал, но совершенно не то, чего мне так хотелось услышать из уст того, кого я искренне считаю своим партнёром. - Я ценю это, Гарри, и я люблю тебя. *** Говоря начистоту, в тот момент бытия я ненавидел себя. За слабость, которая буквально выпирала из меня, как если бы Драко мне рога наставил, хотя таковые у меня и так уже имелись. Но из-за своего страха я, по-быстрому собрав вещи, сбежал из собственной квартиры, ведь боялся уже попросту оставаться с Малфоем наедине, казалось, в любой миг я мог того просто прикончить за его идиотскую ложь. И как результат, я оказался в своей крепости одиночества, где извечно пахнет плесенью, холодно и сыро, и ко всему прочему мне придётся учиться ещё и весь следующий год. Мне не хотелось кого-то обидеть, но, честно говоря, Хогвартс лишь слабая попытка быть школой, учитывая, сколько всего со мной случилось в стенах этого замка. И от мысли, что мне предстоит ещё один год, выть хочется. Ну или же моё токсичное настояние было вызвано тем, что я всё ещё не поспал. Когда я оказался вновь в школе, то мне думалось, что посплю на уроках, как бывало раньше, но всё сложилось совершенно не так, как я думал. Ведь стоило мне только спокойно, никого не трогая, пройти по коридору, стараясь справиться с пуговицами на мантии, как Снейп, поймав меня за руку, сначала как обычно смешал моё существование с говном. А после уже исполнил указания Дамблдора и отправил меня спать, объясняя это тем, что ночью могут понадобиться все мои силы, а я всю последнюю неделю ходил в каком-то непонятном подвешенном состоянии. Но как обычно бывает, по дороге в гостиную я сумел наткнуться на всех тех, кого так упорно избегал. То бишь я столкнулся с Пенси, которая пришла за опаздывающей Гермионой, и я выдал подругам такого, чтобы отделаться от них, что мне самому от себя тошно становилось. А когда я всё же оказался в этой чёртовой комнате, там, как и всегда, пахло сыром, грязными носками и чьим-то едким одеколоном. В общем, дышать было невозможно, тараканы в моей голове так шумели, что уснуть мне и вовсе не удавалось, и я просто лежал, глядя в потолок и считая звезды. Мои розовые очки уже давно лежали на прикроватной тумбочке, а все мои мысли словно вышли из-под пера Чарльза Аддамса. И в очередной раз уснуть мне не удавалось, и в этом я винил всё, что было вокруг меня, неудобную кровать, букет запахов в спальне, и даже команду по квиддичу Когтеврана, которые никого не трогали и просто тренировались себе на поле, но так вышло, что я их слышал. Если бы я знал, что в отношениях будет настолько сложно, то пошёл бы в монастырь. И вот всё, о чём я мог думать, чтобы не думать о том самом, это размышлять на пачку сигарет с травкой, которая лежала у меня под матрасом. Конечно, накуриться было лучше, чем пойти уже наконец и всё высказать Малфою, а там уже смотреть по ситуации. Мне, видимо, всё же не следовало бросать приёмы у Грега, мне определённо нужен психиатр, разноцветные таблетки, сигареты с марихуаной и желательно очень много алкоголя. Провернувшись в кровати на живот и уткнувшись лицом в подушку, таким не хитрым способом я постарался себя убить. Может тогда бы мне удалось поспать часок-другой, но зная местных жителей, уже через секунду после моей смерти тут была бы половина школы, которая бы горы снесла, лишь бы меня вернуть. Ведь я как чёртов Лунный камень из «Дневников Вампира», я чертовским необходим всем и по разным причинам. Издав нечленораздельный звук в подушку и включив в себе ребёнка на пару долбаных минут, я побил ногами по кровати и тихо покричал в подушку. Но спойлер, лучше ничуть не стало, лишь желание накуриться возросло. - К чёрту. – Мои попытки бросить курить ушли туда же, куда и мой здоровый сон. Выхватив пачку с сигаретами прямо из-под матраса, я проскользил по комнате прямо до открытого окна, которое так же открыл, ведь повторюсь, в комнате было невозможно дышать. Забравшись на подоконник и изящно изъяв из пачки идеально скрученный косяк, в моем животе аж бабочки затрепетали от волнения. Подкурив и сделав первую затяжку от удовольствия, у меня буквально глаза закатились, как же было приятно, когда лёгкие заполнил тот самый расслабляющий дым. Как говорил Джеймс: «Для нас небо не предел, хлебнув виски, полетел». Нельзя было сказать, что мысли прояснились, и я моментально понял, что мне следует делать и говорить, но сказать одно я точно мог, расслабление нашло меня. Выпуская ватное облако дыма в открытое окно, я окидывал взглядом зелёное одеяло макушек деревьев. - Поттер! – Открыв дверь едва ли не с ноги, ко мне явил свой разгневанный лик мой лучший друг, брат… ну в общем в комнату вошёл Рональд. – Какого чёрта с тобой происходит! Пенси поделилась с Гермионой страхом того, что ты избегаешь её и Блейза по каким-то неведомым причинам. Так что прошу, скажи уже, какого лешего с тобой происходит, чтобы мы это решили, никому не в кайф, когда ты в одиночестве из себя мученика строишь. – Прорычал не хуже меня в полную луну Рон, проходя в спальню, а за ним без лишнего шума вошла, собственно, и Гермиона. - И вам привет, ребята. – Затянувшись, я лишь улыбнулся друзьям, при этом стараясь не терять сигаретный дым, который в тот момент обитал в моём теле. Честно говоря, я хотел бы быть кем угодно, только не собой, и где угодно, только не здесь. - Серьезно, Гарри? Хватит, говори, что с тобой, иначе я пойду прямо к Забини и Малфою, чтобы уже они с тобой поговорили. – Отчего-то я даже сомневаться не смел в угрозах друга, но и они меня как-то не особо сильно пугали, если быть на самом деле честным. Поэтому я лишь вновь затягивался, при этом всё так же продолжая смотреть на достаточно раздосадованного Уизли. - Рон, а ты знал, то, что норма для паука, хаос для мухи? – Лицо друга кричало само за себе, что это явно не то, что от меня хотел услышать друг, но это всё, что мог как-то цивильно выдать мой мозг после всей этой недели. - Гарри, мы уже в курсе, что ты живёшь по принципу «Сильные люди не любят свидетелей своей слабости», но мы твои друзья и просто хотим помочь, пока ты снова не довёл свою трагедию до глобальной катастрофы. – В словах Гермионы был смысл, и сказать честно, я понимал и без подсказок, к чему так тактично клонила подруга, ведь сложно забыть все те мои вспышки магии, которые сопровождались сломанными людьми, зданиями и вещами. Я знаю боль. Сначала тебе кажется, что сможешь вынести её, а на деле оказывается, что не можешь. И когда это происходит, ты либо находишь причины жить дальше, либо... Итак, потерев переносицу и глянув на друзей из-под ресниц, вставал новый вопрос, мог ли я довериться им настолько, чтоб раскрыть чужую тайну, с которой, как мы уже поняли, я справиться не мог. — Рон, а что он курил? – Мне так нравилось, что Гермиона на минутку забыла, что я так же нахожусь в комнате, и указав пальцам на мою сигарету, подруга развернулась к рыжему, чьи черты лица становились лишь грубее от злости. - Он думает, что курит травку. Но его хорёк поменял сигареты, и там тупо успокоительное с табаком. – Опустив глаза на сигарету, я почувствовал себя максимально преданным, но при этом эта информация меня ничуть не удивила, ведь такой поступок был совершенно в характере Морфея. Выкинув окурок в окно, мне на какую-то долю секунды хотелось последовать за ним, но уже в следующую я, просто облокотившись на окно, смирился со своей жизнью и принял решение всё рассказать. - У Драко чёрная метка, вот и вся проблема, счастливы? – На лице у Гермионы застыла маска непонимания, а за ним пританцовывая шёл шок, а в стороне, ожидая своей очереди, было и разочарование. Но вот только на лице у Рона и мускула не дрогнуло, что наводило на мысли о том, что меньшего друг и не ждал от Малфоя, или же рыжий уже был в курсе. Поэтому мне только и оставалось, что щёлкнуть пальцами, чтобы в моих руках оказался мой любимый стаканчик с кофе. – Пояснишь, Рон, откуда ты знаешь, что у Драко метка? Он тебе сам сказал? В жизни не поверю. – Гермиона круглые глаза перевела на Рона, который только почесал затылок, стал мяться с ноги на ногу, тем самым подтверждая мою догадку о том, что друг уже был в курсе всегда, а я так, идиот со стаканчиком кофе. По всей видимости, я тот, кем я должен быть в конкретной ситуации. Идиот с рогами и ножом в спине. - Алик, он сказал о метке. – У меня же губы растеклись в самой неприятной из моих улыбок, она как пугала, так и пробуждала в людях самые негативные эмоции, моей улыбочке сам Джокер мог позавидовать. – Не улыбайся так, я не знал, как тебе рассказать! - Когда ты узнал? – Рон, словно виноватый щенок золотистого ретривера, опустил свою голову и состроил самые виноватые глазки. А это говорило уже о том, что друг знал долго, слишком долго, а Гермиона уже явно вернулась со своих эмоциональных качелей и хотела что-то сказать, когда наш общий лучший друг высказался. – За пару дней до свадьбы, Алик случайно увидел и рассказал мне, я хотел всё сказать тебе, но не знал как именно, а через еще пару дней вы с ним стали встречаться, и ты был так счастлив, что я уже и не мог. – Отпив кофе из стаканчика, я радостно подметил, что в моём любимом пряном тыквенном латте так же был и хороший виски, что тут же поднимало настроение с минус ноль до просто нуля. Я всегда знал, что любовь не должна быть милой. Любовь необуздана, разрушительна. Любовь, это почти заколоть Малфоя в моей голове ледорубом во время грядущей ссоры. Страсть нельзя изобразить. Это было правдой, но вот с дружбой была похожая ерунда. Ведь там, где заканчивается цивилизация, начинается хаос. Вот она дружба. - То есть у Малфоя метка, ты, Рон, всё знал много месяцев, а ты, Гарри, узнал неделю назад? Я правильно поняла? – Я лишь кивнул на вопрос Гермионы, ведь подруга как нельзя правильно всё поняла, но то, как она запустила пятерню в свои пушистые каштановые волосы, как стала расхаживать по комнате, это был чисто я семь дней назад. – Вот же, ладно, я всё могу понять. Мы люди. Мы совершаем ошибки. У нас есть изъяны. Но как тебе удалось не убить Драко после того, как ты ему всё рассказал? – Гермиона едва ли держалась, чтобы не сорваться на совершенно не девичий мат, глядя при этом на меня, и стоило отметить, что подруга и без слов поняла, что я ни черта Малфою так и не сказал. – Я бы хотела сказать, что знаю, что делать, но… Вот бы пропустить ту часть, где я не знаю, что делать, и приступить к той, где знаю. – Честно говоря, приподняв свой стаканчик с кофе, я прекрасно понимал Гермиону, ведь тоже ни черта не знал, что мне делать, и даже как себя вести рядом с Драко. - Гарри, как ты? – Решил вдруг поинтересоваться Рон, я же честно старался как мог избегать этого вопроса, да и ответить на него как-то толково не получалось, поэтому, пожав плечами, ответил. - Всё неплохо. – Это было ложью, и каждый это понимал, ведь Рон вновь виновато опустил свои голубые глазки, а Гермиона напротив подошла ко мне и уверено проговорила. - Знаешь, 90% проблем в мире возникают из-за пары маленьких слов. Даже когда мы здоровы и счастливы, на вопросы других мы отвечаем: «Всё неплохо...». – Ну а что я мог, по мнению подруги, ещё сказать, не всем виртуозно удаётся говорить о своих проблемах другим. – Гарри, ты сильный, и ты со всем справишься. - Бери выше, я умный, поэтому просто не возьмусь. – На эти мои вроде как простые слова уже встрепенувшись из образа виноватого щенка вышел Рон, делая ко мне один шаг и в полголоса говоря. - Нет, Гарри, хватить всё убивать в себе, ты заслужил правды, так что прямо сейчас давай пойдём к Малфою и просто поставим того перед фактом. И там посмотрим, как Малфой поведёт себя. Гарри, если он пожиратель смерти, мне жаль, но ваши отношения могут быть лишь приказом ты сам-знаешь-кого. – Добив стаканчик с кофе и отставив тот в сторону, я поднялся с несчастного подоконника и, пройдя мимо друзей до своей кровати, просто лёг на ту, стараясь всё же хоть немного, но поспать перед важным вечером. Но перед тем, как со вздохами друзья бы ушли из спальни, я тихо добавил. - Именно из-за этого я так и не поговорил с ним. – Вновь повисла тишина, и только дыхания можно было услышать и то, как бьются наши сердца. – Сегодня после очередной вылазки с директором я всё выскажу Драко. Никому пока не говорите о нашем разговоре, ладно? - Хорошо, Гарри. – Синхронно сказали ребята и, больше не говоря ни слова, оставили меня одного. *** В общем-то поспать у меня так и не вышло, лишь перекрутился сотню и один раз на простынях и попросту сдался. Как результат мне пришлось к вечеру приводить лицо в божеское состояние, а то, когда я взглянул в зеркало, так и заплакать захотелось от увиденного. Но в конечном итоге я мог даже обмануть всех вокруг, что не только выспался, но и счастлив. Глаза, естественно, блестели, а на лице красовалась маска безразличия с идеальной фарфоровой улыбочкой. А на деле меня ломало, и я хотел смерти своему хорьку за отсутствие спасательной травки. Но скажу честно, идти в китайский квартал в Нью-Йорке с шансом попасть на глаза людям короля было куда опаснее вечеринки, на которую меня так нескромно позвал Дамблдор. Честно, если Ин узнает, что я вновь курю травку, он мне голову, как кукле Барби, просто оторвет. По этой простой причине самосохранения я лишь выпил маленькую баночку водки из мини отеля в Вегасе, и это как-то слабо, но помогло моим мыслям сложиться на их полочки. Костюм, как и в прошлый раз, лёг на тело как вторая кожа и выглядел на мне чуть ли не ещё более вызывающе, чем на Хэллоуин. Вообще изначально мне хотелось избавиться от костюма, ведь с ним у меня остались лишь самые плохие воспоминания. А после мне в голову пришла идея о том, что таки воспоминания были не только у меня, но и у Тома, которому могли докладывать с бала, кто пришёл, и всё такое. И вот такой простой красной тряпкой мне неистово хотелось привлечь внимание Тома, чтобы вежливо поинтересоваться у того, какого хрена Драко забыл в его клубе по интересам. Моему зефирному разуму план казался великолепный, надёжный, как швейцарские часы. Так что, когда я стоял в ожидании Снейпа, который слегка опаздывал, в кабинете у Дамблдора, который в отличие от меня соблюдал дресс-код чёрно-белого бала и был в чёрно-белом смокинге с массивной чёрной мантией на плечах. Директор из вежливости не стал комментировать мой внешний вид, по всей видимости за годы общения со мной человек просто смирился с моим совершенно невменяемым состоянием. И пока мы ожидали нашу золушку, которая так изыскано решила продемонстрировать, что на бал всегда лучше немного опоздать, чем прийти вовремя, мы с директором обсуждали план действий в мэноре семьи Розье. Я едва ли слушал директора по той простой причине, что у меня было два запасных плана, которые шли после плана Дамблдора, и даже, на случай если те могли не сработать, у меня под одеждой был старый добрый нож. Директор стоял за своим столом и ещё раз показывал мне изображения чаши Пуффендуя на тот случай, если я мог забыть, как именно выглядел небольшой золотой кубок. Я же, в свою очередь облокотившись одной рукой на стол, а другую держа в кармане брюк, без особого любопытства поглядывал на изображение из книги и в полуха слушал историю этой самой чаши, когда в кабинет без стука вошёл Снейп. И я бы сказал, что обрадовался явлению своего биологического отца, но дело было в том, что тот пришёл не один, а в сопровождении моего парня. - Поттер. – Если Драко начал разговор с моей фамилии, значит дело пахнет совершенно не розами. Вдохнув и понимая, что мы ещё на какой-то отрезок времени опоздаем, мне пришлось, отлипнув от стола, повернуться к своему так сказать возлюбленному, который издали напоминал разъярённого дракона. – Какого чёрта ты так вырядился, по всему чёртовому замку только тебя вновь и обсуждают! - Мистер Поттер, мой крестник пытается вежливо вас попросить переодеть ваш костюм, ведь он, мягко говоря, не подходит под данный вечер. – Старался быть Швейцарией Снейп, но по его лицу чисто читалось, что его бы воля, и я бы вообще уже ничего бы не носил, а просто тихо мирно с тапочками на ногах, да в гробу лежал. - Вы серьёзно? – Словами было не передать, насколько в тот вечер я был уставшим, и мои мозги буквально были как зефирка на костре, а тут какие-то нелепые просьбы насчёт моего внешнего вида. – Так, ладно, директор, дайте мне пару минут. – И не говоря больше ни секунды, взяв под руку своего парня, который уже перерос меня на голову, я потянул блондина на выход из кабинета, при этом оставляя на Снейпе самый уничтожающий из моих взглядов. Спустившись по винтовой лестнице и замерев напротив гаргулий, все мои мысли кружили, как мотыльки возле ламп, что жгли им крылья. В общем, я мог думать исключительно в нецензурной лексике, и именно ею мне хотелось покрыть моего так называемого парня. - Гарри, твой костюм… – Я прервал Драко, просто закрыв ему рот рукой, и скажу честно, лицо в ту секунду у парня было достаточно забавным, и меня бы оно могло порадовать, если бы я уже не был на пределе своих возможностей. - Заткнись. – Как я уже сказал, вежливость и доброта померли во мне, как и возможность высыпаться. – Что за цирк ты там устроил? Я про твоему кто, твоя собственность, чтобы делать и говорить, что тебе хочется? - Ты мой парень. – Парировал Драко, но это всё так же не объясняло, какого хуя я должен отчитываться перед ним, что я надел, а чего не стал. – И меня убивает одна лишь мысль, что ты будешь перед всеми теми магами в таком костюме. Поттер, тебе невдомек, что ты максимально сексуален, тебя просто хочется поймать и трахать, пока душа тело не покинет. – За все мои незначительные отношения это был в первый раз, когда меня кто-то ревновал. Опустив руки и заглянув в глаза Драко, я понимал, что он говорил на полном серьёзе насчет моего костюма, и то, что у него сердце не на месте из-за самого простого костюма. - Мне казалось, в прошлый раз тебя совершенно не взволновал мой внешний вид. – Запустив пальцы в свою идеальную укладку, мой блондин развернулся ко мне спиной и, сделав пару нервных шагов, вновь развернулся ко мне. - Гарри, я, буквально потеряв обладание, напился, вёл себя как последняя скотина, а после всего того, что было, ещё и тебя в кровать затащил. Куда уж более яркая реакция на твой внешний вид, в ту ночь я думал, что с ума сойду. – Драко говорил всё это с явной нервозностью, но стоило его ладоням лечь мне на лицо, как мой принц успокоился, потонув в моих глазах. – Гарри, ты словно и не замечаешь, как на тебя все смотрят с вожделением, а когда ты в таком костюме, тут вообще можно голову потерять. Я безумно волнуюсь, ведь знаю, какие люди ходят на те балы, в тех ублюдках нет ни капли манер, они могут опуститься до любовного зелья в коктейль, лишь бы получить желаемое тело. – Подавшись вперёд, мои губы неистово быстро столкнулись с губами Дракона. Мне была понятна его ревность и волнение, но переодеваться я бы не пошёл так или иначе, таков был мой ужасный характер, но при этом я и не мог не поспешить и не успокоить парня, уверяя и его, и себя, что всё будет хорошо. - Уговорил, я не стану ничего пить или есть, но, Драко, этот костюм я переодевать не стану, но ты же знаешь, что лишь ты один и можешь, взять меня и затрахать до потери сознания. – Драко, схватив меня, обнял на пару долгих секунд, обрывая мне доступ кислороду, но это было приятно. Не дышать, но при этом кончиком носа всё так же улавливать тонкий аромат тела моего парня, и то, как жар его кожи перекидывался на мою. Любить его чистого рода безумие. – Я вернусь к нам домой. - Я буду тебя ждать.