Гарри Wolf Эванс

Тыквенный латте без пенки. Меня не покидал вопрос, почему Дамблдор сделал новый пароль моим любимым мускатным напитком, о котором знали чуть ли все, кому не лень? Любопытство пробирало до мозга костей, из-за чего по винтовой лестнице я не поднялся, а взлетел. Директор мирно сидел за своим столом, рассматривал старую фотографию, на которой, как и обычно, двигалось изображение. То, что было изображено, я лично не видел, но учитывая, какими глазами на фото смотрел Дамблдор, я мог и сам догадаться. Вопросы про новый пароль отпали сами собой, ведь директор выглядел ужасно, его лицо вытянулось, щеки впали, а под глазами залегли тёмно-серые круги. Директор умирал, за годы проведённые в больнице, я чётко мог это понять, можно сказать это была моя индивидуальная сверхспособность, и честно сказать, на вид и по запаху, что шёл от тела Дамблдора, он вряд ли доживёт до конца недели. Мне захотелось помочь старику, ведь он всегда и безоговорочно помогал мне, даже когда мои действия приводили к чьей-нибудь кончине, что было не раз. - Не стоит, мой мальчик, побереги силы, такой старик как я уже и так прожил больше положенного. – Проговорил Дамблдор, поднимая на меня свои водянисто-голубые глаза из-за очков половинок. На слова старика его феникс издал звук, который издали напоминал рыдания, такие тихие которые обычно издавали люди, пряча слёзы в подушку. – Я так рад, что ты пришёл, мой мальчик, рад, что ты не отказал старику в его просьбе, но у меня будет ещё одна, она связана с нашим делом, Гарри, я нашёл последнюю деталь. Тебя не затруднит составить мне компанию, чтобы добыть последнюю детальку? – Я лишь кивнул, делая при этом уверенный шаг к старику, ведь мне, как и обычно, казалось, что мне и одному бы удалось добыть очередной осколок души Волан-де-Морта. - Директор, вам не обязательно идти, я в состоянии и сам со всем справиться. – Слова слишком быстро и моментами даже неразборчиво вырвались из меня. На что директор лишь мягко улыбнулся полосой своих белых губ и кивнул мне, после чего заговорил. - Мой дорогой мальчик, тебе не обаятельно всё взваливать на свои плечи, какими бы сильными те не казались, тебе следует научиться принимать помощь. И я помогу тебе, не смотри на меня, как на дряхлого старика, на что-то я ещё могу сгодиться. – Я и не сомневался в словах великого волшебника, который смотрел на меня, но при этом моя волчья кровь вскипала под кожей, я ощущал запах гнили, что источало тело старика. Он умирал, возможно даже быстрее, чем мне показалось сначала, ведь такой запах шёл лишь от мертвецов. – О, мой дорогой мальчик. – Директор, словно что-то увидев на моём лице, мягко поднялся со своего широкого кресла цвета кофейной гущи и прошёл до меня. Мягкие, но морщинистые руки старика коснулись моего лица, и запах гнилой плоти неприятно резанул моё обоняние, ведь большая часть зловония исходила от почерневшей кожи на левой руке Дамблдора. Но я позволил рукам старца лечь на мои щёки, ведь это мог быть последний раз, когда директор видел меня, а я в свою очередь мог чётко видеть его, говорить с ним. – В тебе столько любви, а твои глаза совершенны, как глаза Лили. – Потеревшись щекой о здоровую руку директора, я смотрел тому в глаза и видел в них любовь, такую, как у старика к его единственному внуку, лучику света в конце его жизни. – Она бы гордилась тобой, ведь тобой, Гарри, невозможно не гордиться, я счастлив, что пойду вместе с тобой на поиски, рад, что моя жизнь не оборвётся на мокрых простынях в лучах света от свечей, пока меня будут оплакивать, не для того я так жил, чтобы закончить как любой другой старик, ты так не думаешь? - Вы, как и всегда, правы, директор, как и всегда. – Пускай я и сказал подобные слова, пускай позволил старику взять меня под руку, и возможно сам вложил в ладонь Дамблдора свой порт-ключ, но тогда я и не думал прощаться с директором. Выдохнул я в кабинете у директора, а после был приятный толчок, такой родной и мягкий, какой я привык ожидать при использовании своего порт-ключа. Директор стоял напротив меня, он мягко закинул мне на шею цепочку, и та щёлкнула от короткого заклятья, после чего медальон с ярчайшими сапфирами вновь был на моей шее поверх старого худи. Я вдохнул полной грудью запах соли, вслушиваясь в рокот волн. Лёгкий зябкий ветерок ерошил мои через чур отросшие волосы, отчего и мех у моего волка тоже был длинным, и я казался чрезмерно пушистым. Мои мысли были совершенно потеряны, пока я смотрел на освещённое луной море, в усыпанное звездами небо, мой волк ликовал, полная луна приближалась. Мы с директором стояли на высокой тёмной скале, под нами бурлила и пенилась вода. За мной поднимался в небо отвесный обрыв, чёрный и безликий. Несколько больших каменных глыб, схожих с той, на которой стояли мы, по-видимому, отломились когда-то от той самой стены. Суровый и мрачный пейзаж, только скалы и море, но при этот вид был каким-то смутно знакомым, что ли. Словно он приходил ко мне во снах, которые на утро было уже и не вспомнить. - Что скажешь? – Поинтересовался Дамблдор так, словно ему было интересно моё мнение, подходило ли это место для пикника или же нет. Но запустив пятерню в волосы, я всё так же смутно воспоминал о сне, что я когда-то видел. - Сюда приводили детей из приюта. – Это не было вопросом, скорее констатацией факта, или даже хуже того, воспоминанием, но явно не моим. - Как странно, не помню, чтобы ранее мне приходилось тебе рассказывать об этом месте, но да, ты почти прав, но не именно сюда приводили детей, сверху есть небольшая деревушка. Если я хорошо помню, детей в неё возили, чтобы они подышали морским воздухом. – Проговорил ласково директор, улыбаясь самыми уголками свои губ, и тогда до меня наконец дошло, наша связь с Томом, это как палка с двумя концами, он копается в моих воспоминаниях, а я во снах в его, и как результат, мне тут всё знакомо. – Не думаю, что здесь побывали маглы, кроме Тома Реддла и его жертв. Сюда невозможно добраться, если только по воде. Но даже по ней это невозможно, здешняя вода такая же опасная, как и в чёрном озере. – Мне было тяжело дышать полной грудью, не из-за холодного и солёного верта, дело было в вони мёртвых перегнивающих тел, и когда я сказал тел, я даже приблизительно не решился бы сказать, сколько было тех. - Директор, давайте лучше я один пойду, это слишком опасно, я чувствую запах гнили, и он такой, словно в той пещере целый склад мёртвых тел. – Но на мои слова директор лишь мягко подтолкнул меня в сторону той самой зловонной пещеры, ведь куда ещё Том мог спрятать один из осколков своей жалкой души. – Но, директор… - Гарри, я тебе никогда не рассказывал, в минуту отчаянья любому из Дамблдоров… Являете феникс. – Директор всё подталкивал меня к пещере с улыбкой на своих бледный губах, он рассказывал мне, как ребёнку, одну из своих семейных легенд. А в моей голове возникла мысль, что этот хитрый старик мог и саму смерть заболтать, та бы и забыла, зачем вообще пришла. – Говорят, у моего прадеда был феникс, Гарри, а когда прадед умер, он улетел и никогда не возвращался. - Да, я помню, вы уже говорили, что это удивительные птицы, и я с вами с радостью соглашусь, но, профессор… – Встретившись с лучистыми голубыми глазами, что таились за очками половинками, я увидел в этом взгляде юнца, который грезил о приключениях, битвах на мечах и сватках с драконами. – Мне же не переубедить вас, как бы я не старался? - Нет. – Такое короткое и играющее нет, и мне пришлось кивнуть и согласиться, ведь делать было нечего, таков был директор, таким он и хотел умереть, живым и настоящим собой, а не дряхлым стариком, каким многие могли считать Дамблдора, тем самым недооценивая его. *** Меня всего трясло, моё дыхание было слишком громким и болезненно отдавалось в сжавшейся груди, и это было не удивительно, учитывая повреждение лёгкого и сломанных ребер. На шее до пупка растягивался огромный подпалённый с чёрной коркой ожог, левый глаз стал плохо видеть, не стоило недооценивать Тома и его смекалку. Единственное, что не могло не радовать, так это старый медальон Слизерина, который лежал в кармане моих джинс. А ещё тот факт, что до завтрашнего обеда от моих повреждений навряд ли что-то бы осталось, всё же во мне плескалась волчья кровь как-никак. Держась за рёбра, которые наверняка повредили добрую часть моих органов, всё, о чём я мог думать, был Дамблдор. Который прислонился к стене в астрономической башне до страшного близко у балкона, с которого было до невозможности просто упасть. - Директор. – Мой голос был глубоко охрипшим, как у старика на смертном ложе, ведь голосовые связки так же были повреждены огнём, хотя уже и восстанавливались. Но если у меня шёл заживляющей процесс, то директору становилось с каждой секундой лишь хуже, ведь ему пришлось в пещере выпить целый кувшин яда, иначе медальон было не достать. А когда я стал настаивать на том, что я волк, меня ядерная бомба даже не убьёт, и яд пить лучше мне, директор запротестовал и сказал, что лучше пить ему, старику, которому и так жить осталось дня четыре от силы. И меня так злил факт того, что Дамблдор знал о своём плачевном состоянии и всё равно выпил тот чёртов яд. Но винить и злиться следовало явно в другое время, в тот момент следовало двигаться и желательно в сторону мед.крыла или уже сразу к Снейпу, ведь тот по праву считался лучшим зельеваром и точно знал, какой требовался антидот к яду, который выпил Дамблдор. – Нам надо уходить, директор. - Не могу. – Прохрипел старик. Выпрямившись, я едва не сложился обратно, ведь независимо от того, что раны на мне заживали, боль никуда не собиралась отступать. Кожа все так же стянуто болела на правом боку, а на левом горели сломанные рёбра под кожей, а каждый вдох отдавался адским пламенем в груди. Игнорируя боль и повторяя про себя, что бывало и хуже, пройдя пару метров до директора, я уверено подхватил старика под руку, собираясь того едва ли не на себе тащить, если придётся. - Я вас не оставлю. – Ведь если бы я хотел обратного, то бросил бы Дамблдора ещё в той пылающей адским огнём пещере со всеми теми зомби, которые старались порвать мою плоть на кусочки и сломать каждую мою кость в самой жестокой попытке убийства. – Пойдёмте. – Он сделал лишь пару шагов после чего запротестовал со слезами на своих голубых глазах. - Нет, перестань, отпусти меня, Гарри. – Голос у директора был таким тонким, но при этом севшим, он едва мог говорить, как и я, и через каждое второе слово начинал кашлять кровью в свой кремовый платок с вышивкой. – Мне очень больно. – Простонал чётко директор, отчего не хотя, но мне пришлось отступить от старика, он, шатаясь, всё же устоял на ногах, больше не хватаясь за стены. В лунном свете лицо директора было уже не бледным, оно было серым, а под глазами были зеленоватые, болотного цвета круги под глазами, в то время как губы были красными из-за крови. - Директор, пожалуйста, не сдавайтесь, я стольких не спас, прошу, дайте я помогу вам. – Сложив ладони в мольбе, я стал те потирать, нагревая ледяную от морской воды кожу, меня трясло, едва удалось самому держаться на ногах, но я не мог бросить умирать дорогого мне человека в очередной раз. - Гарри. – Прохрипел моё имя директор, мягко качая головой, может я и сам уже давно всё понял, что Дамблдору уже совершенно никто не мог помочь, а мои попытки тщетны. Директор, глядя на меня из последних сил, поднял свою руку и вновь провёл своими пальцами по моим спутанным обгоревшим в крови и грязи волосам, и при этом в глазах чистых голубых было счастье. – Всё будет хорошо. - Знаю. – Пролепетал я, заплетающимся от страха языком, пока на меня всё так же любяще смотрел директор, так он прощался со мной, и я это понимал, пускай и было противно от этого понимания. - Иди. – Я кивал, но при этом оставался на месте, всё так же смотря в глаза директору, по моему израненному лицу из здорового глаза скользнула слеза, которую тут же поймал директор тем краем своего носового платка, где не было ещё крови. Я прижал платок к своей груди, и директор с мягкостью отдал мне грязную ткань, всё так же улыбаясь мне. Дамблдор наклонился ко мне, его окровавленные губы скользнули по здоровой скуле, оставляя на той холодный поцелуй. – Ну же, мой чудный мальчик, иди. – Выпуская меня из своих рук, подталкивая мягко к выходу, директор всё так же улыбался лишь для меня. – Иди, мой хороший, прошу, иди, Гарри. - Я позову Снейпа, приведу его к вам, вы не умрёте. – Держась за рёбра, сжимая в кулаке окровавленный платок, я побежал по лестнице астрономической башни. В моих ушах гремел звук моего рвущегося на части сердца, наверное поэтому я и не услышал топота ног, не заметил, как из пустой кладовки меня схватили сильные руки. Меня схватили поперёк груди, не доходя до сломанных рёбер, но пережимая глубокие ожоги на груди. Если бы сильная ладонь незнакомца не зажала бы мне рта, то я бы застонал от боли, ведь кожа ещё сильней стала гореть. Не смотря на всю мою силу и весь тот жизненный опыт, который я огромным сундуком таскал на своей спине, как груду камней, мне было страшно. В нос волка ударил аромат трав, и из груди вырвался весь запас кислорода, когда до моего ума дошло, кем именно был незнакомец. Обмякнув в руках биологического отца, я откинул голову на его плечо, когда он оторвал моё тело от пола и прошёл в самый тёмный дальний угол, где нас не было бы видно. Смотря на дырявый потолок, я сообразил, что в ту минуту мы находились едва ли не под Дамблдором, который всё так же тяжело дышал, упираясь руками в свои колени. Снейп не спешил меня выпускать из своих рук, я ощущал горячее дыхание биологического отца на своей обгоревшей коже, чувствовал его холодные, словно из мрамора, крепкие руки, и мне становилось спокойно, даже благоговейно. Я сильно злился на Снейпа почти непрерывно много лет подряд, но стоило ему молча обнять меня, прижать к себе, а его запаху заполнить моё тело, и я был готов тому простить всё. В этом возможно была моя любовь к отцу, даже несмотря на тот факт, что он бы меня никогда бы не полюбил. Грохот ног становился всё чётче, а значило что те, кто бежал по лестнице, был уже у самой вершины башни. - Гарри. – Горячий шёпот ударил мне прямо в ухо, отчего по телу пошли табуны мурашек, этот бархат голоса Снейпа мог любого свести с ума, и меня он сводил, хотелось слышать, как этот голос бы хвалил меня, говорил, что любит. Не в том смысле, в котором многие бы хотели, а в таком строго родительском, любит. – Прости меня, я никудышный отец, потому что им должен был быть Поттер. Может это такой себе совет, но, если ты ещё не заметил, но жизнь очень несправедлива. – Его горячие влажные горячие губы коснулись моего уха, секунда и нечто колкое ударило в тело, и я замер подобно застывшей восковой фигуре. Отойдя от меня в сторону Снейп, заставил моё тело парить воздухе в том же положении, в котором он держал меня на своих руках. – Смотри внимательно, Гарри. – Я не видел Снейпа, лишь ощутил, как он провёл кончиками пальцев по моему лицу, а после что-то тяжелое упало ко мне в карман худи. Всё, что я мог видеть, это Дамблдор. В момент и директор выпрямился, словно это не его терзала невыносимая боль, а ещё через мгновение на площадку астрономической башни шагнул мой белокурый принц, наставляя свою палочку на старика. - Добрый вечер, Драко. – Проговорил всё так же ласково, как и обычно, Дамблдор, хотя только мне одному и было известно, как больно было в ту минуту директору, как сгорали его внутренности изнутри его гниющего тела. А я был куколкой на веревочках, марионеткой, как те, которыми обычно управлял Блейз, а когда куклы были без надобности, висели, как и я в тот момент, безвольно. Драко не был напуган, казалось, на лице моего принца застыла маска безразличия, казалось, вся та ситуация вызывала в нем скуку. Но я знал Малфоя лучше кого-либо другого, он был напуган и лишь притворялся таким скучающим, но в действительности он был в ужасе. Окинув серыми бездонными глазами площадь вокруг Дамблдора, мой принц спокойным тоном полюбопытствовал. - Где он? – Директор, всё так же миролюбиво улыбаясь, сцепив пальцы в замок, пожал плечами и ответил вопросом на вопрос. - Это вопрос, который мог бы задать я, где он, ваш предводитель, Драко? Или тебя отправили в одиночку? – И грянул гром среди ясного ночного неба, звёзды затмил тёмно-зелёный свет Метки. В зелёном свете светлые глаза Драко вновь были направлены на Дамблдора. - Нет. – Предельно честно ответил мой принц, всё так же ядовито смотря на старика в зелёном свете метки, Дамблдор смотрелся таким слабым, казалось, даже самое лёгкое дуновение ветра могло снести его прямо за край балкона, у перил которого продолжал стоять директор. – Я получил подкрепление этой ночью, в школу пришли Пожиратели смерти. – По моей спине скользнул мороз, и уже я был в ужасе, ранен и не способен даже звука издать. - Вот оно как. – Сказал Дамблдор таким тоном, словно Драко показал директору не лучшую самостоятельную работу, на которую тот возлагал большие надежды. – А что, очень даже и неплохо. Значит тебе удалось как-то провести их в школу? – В моей голове тут же всплыла картина того, как Драко в пыли возился со старым шкафом, который больше напоминал огромный двухместный гроб. И тогда моя память подкинула воспоминание из далёкого второго курса, я и жуткий магазинчик, рука под стеклянным куполом, железная дева, и огромный резной шкаф с ужасающей резьбой. Вот где я его видел. - Да, прямо у вас под носом, а вы и не заметили. – В голосе у Драко просквозило разочарование, мой принц хотел, чтобы его схватили, он же не такой, не чудовище. Всё внутри меня кричало, желая, как и обычно, спасти Дракона, уверить всех, что он хороший, а то, что все слизеринцы злодеи - лишь детские предрассудки. - Изобретательно! Не зря он влюблён в тебя. – От этих слов Драко всего передернуло, как от пощечины, мне хотелось думать, что ему было больно предавать меня, и что это не было отвращением. – И всё же… Прости меня. – Дамблдор откашлялся в кулак и только мне удалось заметить несколько ошмётков крови, которые директор сжал в своём кулаке. – Где они сейчас? Я что-то не вижу твоих помощников. - Всё очень просто. – Проговорил издевательски Драко, и в этих словах чувствовалась неприкрытая паника, но при этом, казалось, что вся ситуация забавляла Дракона. – Они схлестнулись с вашими доблестными золото-красными учениками, которым всегда неймётся. – Видимо, Драко посчитал, что и я был в кругу тех, кому неймётся, но лучше бы я глупо бился, чем висел куклой в воздухе и слушал этот ужасающий диалог. – А у меня личное дело к вам, директор. – Дамблдор лишь шире улыбнулся, в его чистых голубых глазах не было ни грамма злости или страха, он умер и ему не было страшно, по крайне мере за себя. - Ну что же, в таком случае займись им, мой мальчик. – Мягко сказал Дамблдор. Повисло молчание. Я всё так же висел, запертый в собственном теле, глядя на Дамблдора… и Дракона. Драко замер, он не пытался что-то предпринять, казалось, его тоже прокляли, ведь он даже не дышал, глядя на директора. – Драко… Драко, ты же не убийца. - Откуда вам это известно? – Мгновенно поинтересовался Драко, всё же выходя из своего ступора, в котором пребывал больше минуты. Мой принц явно сообразил, что его поспешный вопрос делал из него совершенное дитя перед великим магом, и на молочных щеках моего мужа проступил едва заметный румянец. – Вы не знаете, на что я способен, что уже сделал. - Конечно знаю, отравленная медовуха и колье, мне об этом известно, и, если честно, это слишком слабые попытки, Драко, чтобы считать тебя чудовищем, каким ты себя считаешь. – Всё так же мягко проговорил Дамблдор, продолжая улыбаться, а я даже и понятия не имел, о чём могла идти речь. - Гарри. – Проговорил в полголоса Драко, отчего улыбка поубавилась с мертвенно бледного лица директора, а в полутьме задвигалась никем не замеченная тень, ею был Снейп, что проклял меня. Драко быстрым движением своей левой руки оголил правое запястье, на котором вместо кольца красовалась магическая метка нашего с ним брака. – Он сам решил связать наши судьбы, умру я - умрёт и он, таков же магический союз. – На лице у директора впервые после пещеры отразилась боль на бледном лице, это ранило его, а Снейп занервничал, вскинув голову на пол, словно стараясь там узреть меня и осудить за мою глупость и наивность. Но ему не стоило сильно напрягаться, ведь и без осуждающего взгляда зельевара я ненавидел себя и проклинал за глупость. – Ваш герой во власти пожирателя, разве не смешно. - Я думаю, что ты напуган. Убийство дело непростое, что бы не думали на этот счёт простаки. – Дамблдор прервался, не в состоянии закончить свою мысль, оступившись, схватился за перила за его спиной, ноги отказывали, тут же дошло до меня. Яд действовал, с помощью Драко или же без него, директор умрёт, и как бы сильно я не старался бороться с проклятьем, ничего не получалось. Я так и оставался немым зрителем ужасного кино. - Если вы знали, что я пытаюсь вас убить, почему ничего не сделали? Вы мазохист? Или больны? – Драко провернул палочку, делая небольшой шаг к директору. Мой принц был прав, Дамблдор с начала года умирал, и поэтому смерть его не пугала, как и меня пару лет назад. - О, нет, я пытался, Драко. Профессор Снейп присматривал за вами по моему приказанию. – Спокойно ответил директор на вопрос моего принца, или там уже больше подходил термин: «предатель». На слова директора принц залился ядовитым смехом, от которого лишь и могло, что передёргивать, а к горлу подходил комок не то рвоты, не то обиды. - Он не ваши приказания исполнял, он пообещал моей матери… - Ну, разумеется, так он вам и сказал, Драко, надо же. – Спокойно, как и всегда, проговорил директор, он словно и не видел возможности предательства Снейпа, отчего становилось ещё обиднее. Старика предали все. - Он предал вас, старый вы дурак, так же, как и я предал Поттера. – От упоминания моей фамилии меня лишь сильнее всего передёрнуло, так, словно Драко сказал это мне в лицо с той его издевательской усмешкой. - Тут нам придётся остаться каждому при своём мнении, Драко. Я, видите ли, доверяю профессору Снейпу. – Меня неприятно потряхивало, Снейп предал того, кто верил в него всецело, но почему он спрятал меня, словно я был не простым никчёмным Поттером? Дело в нашем родстве? Эта мысль отлетела в сторону, новая появиться не успела, ведь скрипнули ступеньки лестницы и под зелёные лучи метки в небе вышел тот, кого я ненавидел больше всего на свете, и им не был Том. - Ох, Фенрир. – Если бы я только мог, то с воем раненого животного моментально бросился бы с клыками на оборотня, и не было бы сомнений в том, что ценой своей жизни я бы убил ублюдка. - Совершенно верно! – Проговорил оборотень, от которого даже до меня долетал аромат свежей крови, которой была заляпана вся одежда оборотня. – Я вас шокирую, Дамблдор? Пугаю? - Не стану притворяться, некоторое отвращение при виде тебя я испытываю, а главное - задаюсь вопросом. Драко, как ты мог довериться такому как он и привести его в школу, где находятся твои друзья. – Прозрачнее намёка быть просто не могло, но мой принц поспешил ответить через плотно жатые зубы. - Я его не приглашал. – Шипел Малфой, искоса смотря на оборотня, что убил моего Морфея, а также летом укусил самого принца, обратив Драко в не менее мерзкое чудовище, каким оборотень был сам. И тогда меня посетила мысль, там, в тюрьме, я укусил ублюдка, он мучился от боли, и если не умер, то стал таким же, как я, ликантропом, а те обязаны были подчиняться альфе, а тем альфой был я. Вот только заклятье так никуда с меня и не девалось, поэтому молча приходилось продолжать смотреть. - Вечно одно и то же, а, Дамби? Вы только болтаете и ничего не делаете. Не понимаю, зачем Тёмному Лорду вообще понадобилось вас убивать! Ну же, Драко, займись уже делом, мне надоело ждать! – Я не видел того, кто это сказал, но голос был мелодичным, и можно было даже сказать приятным. Но в тот момент с лестницы снова стали доноситься звуки в этот раз схватки, и чей-то голос прокричал: - Они перекрыли лестницу! Редукто! – Схватка велась активная, по всей видимости, на лестнице было ещё пара пожирателей, которые были не так уж и сильны, раз не могли победить детей, или же наконец в схватку вмешались авроры, им же платят за такие действия. Мне бы хотелось сказать, что я воспрянул духом, но я был слишком уставшим, у меня всё болело, всё, что у меня получалось, это ненавидеть всех. - Действуй уже, пацан, или же дай сделать это одному из нас! – Прорычал Сивый, видимо, сдержанность не была одним из его скрытых талантов, что и не удивительно, ведь он чёртово животное. Как же сильно в тот момент мне хотелось обратиться волком и посмотреть на лицо Сивого, когда я в виде его альфы приказал бы не сопротивляться, пока я бы разрывал его тело на куски. Из темноты вышел Снейп, казалось, он был всё то время её частью и просто отделился в тот момент, когда ему было нужнее всего. Он выглядел таким же, как и всегда, холодным и безэмоциональным, он оглядел своими чёрными глазами всех присутствующих, кто был там, от припавшего к стене Дамблдора до пожирателей смерти, но глаза замерли на светлом лике Драко. - У нас тут заминка, Северус. – Сладко проговорил бархатистый голос незнакомца, что так и не показался из полутьмы. Снейп вновь обвёл глазами Драко, а главное - его палочку, которая, не дрогнув, была направлена на Дамблдора, который был едва живой. – Мальчик, видимо, не способен убить одного слабого старика. – Однако имя Снейпа произнёс и другой голос, слабый и едва слышимый. - Северус. – Взмолился Дамблдор, он уже не мог самостоятельно стоять, кашель так и рвался из его груди, если бы это был спектакль, то наступало время развязки. Снейп ничего не стал отвечать, он сделал несколько шагов вперёд, оттолкнув с дороги Малфоя. Трое пожирателей смерти безмолвно отступили назад, все выглядели максимально испугано. Мгновение Снейп вглядывался в Дамблдора, резкие черты лица зельевара выглядели протравленными ненавистью. – Северус… прошу. – Прокряхтел старик. Моё сердце трепыхалось маленькой птахой в груди, глаз, что не видел, снова стал зорким, и всё, что произошло, навсегда встало ядовитой картиной перед глазами. Снейп поднял палочку, направил её на Дамблдора. - Авада Кедавра. – Струя зелёного пламени вырвалась из волшебной палочки Снейпа и ударила Дамблдора прямо в середину груди. Я завопил от ужаса, но крик был беззвучным, палец моей левой руки хрустнул, но этого звука никто не услышал. Опустившись резко на ноги, я не мог отвести своих глаз с того, как Дамблдор подбросило в воздухе, на долю секунды великий маг завис… А после, как тряпичная кукла, медленно перевалился спиной через перила балкона и исчез. *** - Уходим быстро! – Скомандовал Снейп, но стоило ему лишь развернуться, как в начале лестницы он увидел меня. Все замерли, глядя на моё медленное наступление, ожоги, что поражали мою кожу, быстро затягивались, кости с ужасными хрустом срастались и восстанавливались. Боли не было, была лишь дикая ярость, что окрасила мои некогда изумрудные глаза в ярко-янтарный цвет. – Поттер. – Проговорил с неким ужасом Снейп, но я даже не мог взглянуть на него, или на того другого пожирателя, чьё лицо так и оставалось покрыто тенью. Сивый смотрел на меня с вожделением, но двигаться не решался, чувствуя во мне более сильного волка, чем он сам. Снейп, который был словно главным среди всех пожирателей, двинулся было ко мне, при этом держа Малфоя за шиворот. Тело профессора с глухим стуком отлетело в сторону окна и устремилось в ночную даль, в тот момент мне было абсолютно не важно, убил я его или нет, всё, что действительно волновало моего взбесившегося волка, была его пара. - Матерь божья. – Прошептал бархатный голос, после чего чёрный силуэт, свернувшись чёрным комком, вылетел все в то же окно, в то время как Сивый замерев смотрел лишь на меня. - Гарри. – Сорвалось с губ Малфоя, он смотрел на меня в ту секунду с такой нежностью, болью и ненавистью, его глаза были переполнены самыми разными эмоциями, а кончики когда-то желанных пальцев дрогнули и сжались в жесткие кулаки. - А ведь я поверил, что у нас может получиться что-то… настоящее. – Мне не было так больно, как бывало в первые разы, как было в ту минуту на вокзале, когда я увидел Драко, который миловался с Гермионой, тогда было в разы больнее, сейчас было лишь грустно и обидно. – Мы с тобой доверяли бы друг другу, ходили бы гулять, смеялись бы вместе с друзьями, я бы показал тебе мою жизнь с Сириусом... я бы готовил для тебя. Знаешь, а я правда хорошо готовлю ещё с детства. – Облизнув губы, я всё делал маленькие шаги к Малфою, который в свою очередь смотрел на меня большими серыми глазами, в которых я утопал ещё утром. – Не знаю… Я правда поверил, что мы с тобой сможем преодолеть всё то дерьмо, забыть прошлое и жить дальше. – На моих янтарных глазах проступили слёзы, не от боли, это были те самые противные слёзы несбывшихся надежд, которые ты так по-глупому доверил человеку, а он на них наплевал, разбил и превратил в ничто. Меня всего передёрнуло от раздражения к самому себе, ведь я казался себе таким жалким, вновь пускаясь в слёзы. А главное, перед кем? Стоил ли он того? – Вот идиот, правда? – Малфой не ответил, он опустил глаза, подобно провинившемуся щенку, но он не был милым щенком, лишь тупой подросток, который вновь и вновь делал мне больно. – Ты солгал мне. – Хотя и я был не то, чтобы умнее, раз вообще вновь поверил его сладкой лжи, а ведь меня без конца все предупреждали, даже тот же Снейп. От этого я чувствовал себя наиболее жалким, чем мог бы. – Ты воспользовался мной! Но и это не худшее, ты позволил мне думать, что у нас всё сложилось наконец, да что ты за человек такой? - Я не хотел делать тебе больно. – Слова Малфоя подействовали на меня подобно спусковому механизму, вся моя спесь спала, а глаза вернули свой естественный изумрудный оттенок. По пустой башне прошёлся мягкий смех, мне было тяжело дышать, а щёки покрылись румянцем. - Я тебя умоляю! Мне не больно, Малфой. Ты потратил моё время, есть разница. – Со смехом было покончено, внутри не было щемящего чувства боли, которое бывало в такие моменты, мне не нужна была поддержка, всё, чего мне хотелось, это сбросить адский груз. Подняв руку на уровне своего лица, я быстро снял кольцо и быстро проговорил заклятье. – Пусть оно отправится в Тимбукту! – Кольцо растворилось из моих пальцев, а в глубоких серых глазах появился страх, кулаки разжались, и Драко протянул ко мне свою руку, стараясь поймать меня. Но неожиданно даже для меня руку Малфоя перехватила лапа Сивого, о котором, честно говоря, я успел забыть. - Без рук. – Рыкнул оборотень, что тут же подтвердило мою догадку о том, что Сивый стал моей верной собачкой, но эта новость не то, чтобы особенно радовала меня в данный момент. - А ты что тут забыл, пошёл вон! Разговор был приватным. – Сивый вскинул на меня яркие красно-янтарные глаза, и когда до него дошло, что шутки в моём голосе не наблюдается, оборотню недовольно рыча пришлось уйти, и всё через то же окно. С минуту висела тишина, я всё высказал, следовало развернуться и уйти, ведь внизу уже всё стихло и лишь рыдания доносились до моего волчьего слуха. – Ах, я устал. Поздравляю, ты сыграл со мной и выиграл. Будь счастлив, Малфой. – Развернувшись на пятках своих потрёпанных жизнью кроссовок, я собирался быстро пробежаться по лестнице, чтобы пустить в свое тело грусть, ведь из жизни ушёл поистине замечательный человек. - Я потерял тебя? – Спросил тихий голос Малфоя, но как бы сильно мне не хотелось вновь сбежать, казалось крайне важно дать однозначный ответ, после которого бы не осталось никаких тупых вопросов между нами. - Я и не был твоим.