Гарри Wolf Эванс

Единственное, что у нас действительно есть, – это сейчас, настоящий момент. Тибетская книга жизни и смерти Раньше я и не замечал, насколько пожарная лестница может быть ненадёжным способом сбежать. А возможно всё дело было в том, что мне уже было далеко не двенадцать, а лестница покрылась ржавчиной. Не смотря на моментами пугающие скрипы, и пару отвалившихся болтов, спустились мы без происшествий. Я бежал, не оборачиваясь, полностью уверенный в том, что ребята бежали за мной. Страха не было, лишь мелкие изменения в плане, который я успел построить ещё летом, с педантичной точностью вычитывая каждый свой последующий шаг, как бывало, когда мне выдавалась минута сыграть в шахматы. И когда прогремел взрыв, который едва не снёс весь этаж, я оглянулся и меня передёрнуло, а ноги задрожали, этого не было в плане. Мой дом горел, место, где я рос, где меня любили и где существовал не Гарри Джеймс Поттер, надежда магического мира, там за пылающими выбитыми окнами был тот, от кого я бежал, и к кому стремился теперь мальчик по фамилии Эванс. Я не думал, что мне будет больно увидеть, как горит старое восьмиэтажное здание из красного кирпича, в котором уже никто не жил. Единственные, кто мог погибнуть в огне, были пожиратели и редкие крысы с пауками. Но пока пылал огонь, в свете закатного солнца меня пробивало от боли, которая хлестала по щекам. Я был владельцем здания, и даже земли, на которой то стояло, но дело было же далеко не только в кирпичах и земле, казалось, со зданием уходят и последние воспоминания о том, что когда-то я не был сиротой. - Гарри. – Рон коснулся своими горячими ладонями моих пальцев, отчего, словно выйдя из транса, я вспомнил, что здание можно будет отремонтировать, но вот мёртвых не вернёшь так просто, поэтому следовало двигаться дальше. - Всё будет хорошо, нужно торопиться, взрыв убил лишь малую часть тех, кто погнался за нами. – Сжав ладонь Рона, я хотел показать другу, что всё в порядке, по крайней мере так должно было быть дальше. Мы пробежали давно заученные мной три квартала, которые вели в яркое место с не менее ярким названием «Голубая Фея». Годы идут, а места, куда я убегаю, не меняются, единственное, что действительно поменялось, так это бармен, ведь теперь это была молодая сквибка Генриетта Палмер, бывшая официантка из бара Вейл на 5 Авеню. Когда я вошёл в бар, на лицах ребят отразилось недоверие, оно было и ясно, я и алкоголь были как любовники, которые лишь изводили друг друга, доводя всё до предела, когда после нужен психолог и тяжёлые антидепрессанты. Но «Голубая Фея» ещё со времён сухого закона принадлежала королям Нью-Йорка, это своего рода безопасное место или же Швейцария. Такой бар был в каждом большом городе, своего рода место для переговоров. До того, как собраться и взорвать свой дом, я заранее договорился с Генриеттой о том, что приду к ней и воспользуюсь стареньким камином в задней комнате в кабинете королей. Мой компаньон сразу смекнула, о чём я просил её, и она без стыда попросила у своих подруг чёрный пепел, обычные магии используют серый или беловатый, спойлер, его можно отследить, но вот чёрный пепел было невозможно отследить, фактически, как и достать, но, если ты вейла, это уже не так и сложно. Бар встретил меня неоновыми лампочками и пустой сценой. Но надо было заметить, не только сцена пустовала, но и весь бар в принципе, за что надо было сказать отдельное спасибо Генриетте, ведь ей пришлось закрыться раньше из-за моих догонялок со смертью. - Где мы? – Гермиона обвела глазами бар, он сверкал в полумраке, а барная стойка манила к себе, как самая желанная девушка, что улыбалась тебе со сцены, танцуя у шеста. - Место, где мы будем в безопасности, и откуда через камин прыгнем дальше. – Подруга кивнула, принимая мой ответ, Рон же не сводил с меня своих глаз, словно готовился ловить меня в любую секунду, когда я сорвусь и кинусь к бару. Но, одарив друга игривой улыбкой, я обошёл бар в поисках подруги, ведь она должна была ждать меня с пеплом и информацией, где бы я мог добыть клинки, вымоченные в яде василиска. Но Генриетты нигде не было видно, отчего я сразу же напрягся, начиная перебирать пальцами, наэлектризовывая те, чтобы быть готовым к любому исходу. - Гарри! – Генриетта выскочила из уборной, как чёрт из табакерки, её коротко стриженные белые волосы торчали ёжиком, а красные глаза казались ещё более красными, чем обычно. Девушка была альбиносом. – Слава богу, ты пришёл, у нас проблемы! Перед самым закрытием вдрызг пьяным пришёл Лука! – Генриетта мяла край своей кружевной блузки, а на её бледной коже выступали красные пятна. – Но не это проблема, Гарри, его можно было бы и в кладовку спрятать, она же под чарами, но он принёс с собой Лиама… - Лиам в баре, куда собираются прийти пожиратели? – Мой голос дрожал, глаза наполнялись влагой, так страшно мне давно не было, а ведь я знал что всегда есть переменная, которую нельзя рассчитать. – Где он? - Лука в туалете, его рвёт, а Лиам в кабинете. Гарри, он очень горячий. А Ханна не отвечает на звонки! – Голос Генриетты дрожал, казалось, девушка была готова в любую секунду расплакаться, и я её мог прекрасно понять, ведь пожиратели и пятилетний мальчик очень плохо сочетались. - Кто такой Лиам? – Напомнила о себе Гермиона, которая прижимала сумочку к своей груди, меня же всего слегка потряхивало. Лиам… если бы был только Лука, я мог телепортировать его на диван к брату, и тот бы уже сам решал, что ему делать с пьяным близнецом. Но Лиам слишком маленький, а ещё из слов Генриетты становилось понятно, что сын Джеймса болен, я не мог так рисковать последней частичкой Вульфа. - Большая проблема. – Схватившись за голову, мне было сложно решить, что именно следовало сделать в ту минуту, рвать волосы или когти, ведь совсем скоро должны были нагрянуть пожиратели смерти, а это были не самые милые из людей. Проклиная всё на чём свет стоит, взглянул на Генриетту и понял, в какую жопу в очередной раз сумел себя загнать и как сильно из-за этого могли пострадать дорогие мне люди. – Чёрт, ладно. – Мне пришлось слишком быстро придумывать новый план, ведь старый явно больше не подходил. Ведь отправить пожирателей в лес смерти, как только они войдут в дверь бара, было хорошей идеей ровно до того момента, пока бы мы сбежали. А бар стал бы незримым, ведь в нём бы не было магглов, ведь таковой была несметная магия исчезновения, ведь бар буквально бы исчез для взора магов на чёртов год, но заклятье действовать начнёт только через сутки и то с учётом того, что в нём не будут находиться магглы. Но теперь побег не совсем уместен с пятилетним ребенком и пьяницей, а значит придётся идти тяжёлым путем. Но на который у меня совсем не было сил, ведь те я буквально едва ли не все вложил в барьер дома Уизли. – Генриетта, тащи Луку в кабинет к Лиаму, Рон помоги моей подруге. Гермиона, скажи пожалуйста, что в твоей сумочке есть какие-нибудь лекарства или зелья, которые сбивают температуру. - Конечно, Гарри, у меня взята с собой аптечка. – Гермиона тут же сунула руку в свою сумочку едва ли не до плеча, в то время как Рон в пару шагов оказался рядом с Генриеттой, которая тут же увела парня в недра туалета. Гермиона даже не успела найти аптечку в своей сумке, как из кабинета раздался детский плачь. От копчика до загривка по моему позвоночнику прошёлся холодный озноб, который говорил о том, как сильно меня пугала ситуация. Отчего-то мне казалось, что после того, как Джеймс бросил меня ради жены и ребёнка, последний будет расти в счастливой и спокойной среде, не зная ни горестей, ни боли, но всё выходило совершенно иначе. В своей голове я нарисовал картину того, как на диване будет лежать маленькое тельце Лиама, как он будет тяжело кашлять, что его лицо будет ярко красным и усыпанным каплями пота. Гермиона безмолвно шла за мной, всё так же роясь в своей сумочке, желая найти несчастную аптечку, но до кабинета мы дошли в разы быстрее, чем была найдена последняя. Когда я брался за ручку, сказать по правде, мне вновь хотелось вернуться к плану с побегом, где мне бы не было ни до кого дела, но всё было бы точно так же, даже если бы я пришёл один, больной Лиам навряд ли бы исчез. Набрав воздуха в лёгкие и открыв дверь, вместо тяжело больного ребёнка я увидел маленького мальчика, который смотрел что-то на телефоне, пускал слёзы и расчёсывал зелёную точку на своей коленке. Такие зелёные точки были по всему телу мальчика, и тогда со смешком из моего горла вырвалось. - Ветрянка. – Гермиона, слегка потупив свой взгляд, кивнула моим словам, подтверждая тот факт, что у малыша Лиама и правда была лишь ветрянка. - Возможно, у него ещё температура, я посмотрю. – И с этими словами подруга прошла в кабинет, держа в своих худеньких пальчиках чёрную кожаную сумочку, которая чем-то напоминала уменьшенную версию сундука, в котором в детстве мы перевозили вещи в Хогвартс. – Здравствуй. – Гермиона, улыбнувшись, мягко коснулась плеча мальчика, отчего тот оторвался от просмотра чего-то в своём телефоне и поднял огромные синие глаза на мою подругу. – Я Гермиона, доктор, можно я потрогаю твой лоб? – Малыш, не особо доверяя, всё же кивнул, после чего Миона провела быстрые телодвижения, пройдясь ладонью по лбу мальчика, мягко коснулась его запястья, измеряя видимо пульс. – Небольшая температура, а пульс нормальный. Лиам, но отчего ты плакал? – Мальчик чем-то отдалённо напоминал меня и явно не был намерен любезничать с Гермионой и отвечать ей, по той простой причине, что она для него была не более, чем взрослым незнакомцем, который не вызывал доверия. - Привет, Лиам. – Большие синие глаза переметнулись на меня, и потребовалась минута, чтобы из глаз пропало сомнение и появилось жгучее любопытство, оттого, как очевидно менялись эмоции на лице у Лиама, на моих губах появлялась улыбка. - Ты Гарри! В вещах папы много твоих фотографий, а ещё это папино. – Малыш пальчиком указал на меня, но на самом деле на старую кожную куртку, которая всё то время была на мне, отчего улыбка стала лишь шире. - Верно, это твоего папы, Лиам, и да, я Гарри. – Подойдя к мальчику, я сел рядом с ним, легко заглядывая в экран его телефона, замечая на столе картинку из одного из диснеевских мультфильмов. – Тебя расстроило кино? - Да, тут умер добрый динозавр. – Поведал мне со серьёзным видом пятилетний Лиам, которого я стал воспринимать, как и Альму, как нечто хрупкое и неизмеримо дорогое, даже бесценное для меня. - Вот оно как. – Мои пальцы, словно начав жить собственной жизнью, незаметно оказались в густых светло-каштановых волосах Лиама, которые так напоминали мне Джеймса, в принципе, как и синева глаз мальчика. – Лиам, а твой дядя Лука часто водит тебя в «Голубую Фею»? - Иногда, когда очень сильно скучает по маме, и обычно в такие дни меня забирает тётя Кэролайн. – Лиам вёл себя уже более свободно с нами, и даже когда Гермиона попросила мальчика выпить немного не приятного зелья от простуды, малыш лишь кивнул и всё без возражений сделал. – Вы похожи на мою подругу. – Уверено сказал ребёнок после того, как выпил горького зелья, которое тут же стало работать, отчего Лиам зевнул, а глазки его стали слипаться. – У неё тоже чёрные волосы и зелёные глаза… - Альма? – Мальчик, вновь распахнув свои большие глазки, с самой счастливой улыбкой стал кивать, отчего его густые волнистые волосы раскидало по детскому личику. – Она моя младшая сестрёнка. - Вы её братик, она вас очень любит, особенно ту книгу! Но мне книга показалась очень скучной, мои комиксы куда интереснее. – Уже тараторил Лиам, пока его глаза неумолимо закрывались, а когда мальчик стал рассказывать про прошлый вторник и печенье с шоколадной крошкой, забыл слова и попросту заснул уже на моих руках. От Лиама пахло травой и сладкой ватой, мне хотелось раствориться в сладком аромате сына Джеймса, пока тот, сладко посапывая, обнимал мою руку. - Он такой чудный. – Прошептала Гермиона, глядя на спящего мальчика, но не успел я ответить подруге, как в кабинет вошёл Рон, на руках у которого было вусмерть пьяное тело Луки. Друга уложили на другой край дивана, отчего он что-то промычал о том, как его уже все достали, и о том, что он просто хочет к Джеймсу. - Да, друг, я тоже по нему скучаю. – Влить в Луку зелье от похмелья было куда сложнее, чем дать зелье пятилетнему ребёнку, а ведь всё должно было быть совершенно наоборот. Мне бы хотелось сказать, что за считаные секунды мне в голову пришёл гениальный план побега, такой, который учитывал в себе наш с ребятами чистый отход, и такой же для Генриетты, Лиама и Луки. Но всё было, как и всегда, через одно место, без которого просто невозможно было обойтись. Ведь я совершенно ничего не придумал, когда звоночек на двери в «Голубую Фею» сообщил нам о том, что гости вошли. Конечно, они вошли не в бар, а в дебри леса в Японии, а это давало ещё примерно пять минут, прежде чем пожиратели вернутся в здание. Генриетта уже смотрела на меня, и только и ждала указаний. - Генриетта, ты берёшь Лиама и бежишь со всех ног к Ину, он не в замке, но там должен быть Джон, он поможет в этом, я тебя уверяю. Я отправлю Луку на диван в замок, он будет в кабинете Джеймса, это в северной части первого этажа, дверь из вишневого дерева, сразу увидишь, в том коридоре лишь одна дверь. – Я говорил быстро на что девушка уверено кивала, даже не сомневаясь во мне или в моих словах, ведь ей и не следовало, ведь я отказывался даже мысленно подвергать опасности ребёнка и брата Ина. – Можешь воспользоваться чёрным ходом, вот возьми, это необходимо надеть. – Скинув со спины небольшой рюкзак, в котором были самые необходимые вещи, на дне я нашёл мягкую ткань мантии-невидимки Джеймса Поттера. – Это мантия-невидимка, закутаешься в неё с Лиамом, и убегай, когда я свисну, и напомни мне, где ружье? - Где и всегда, сегодня приходила Пэм, она заправила его. – Кивнув в такт словам Генриетты, я был предельно благодарен Памеле, которая, добрая душа, заправила ружье, а то что-то мне подсказывало, у меня самого навряд ли хватило бы на это сил. – Гарри, ты же помнишь, что с ружьём надо быть аккуратнее, его заправила Вейла, так что там будет необузданная сила отдачи. - Не волнуйся, Генриетта, если уж ты с ним справлялась всё это время, то и у меня выйдет. – Девушка сузила свои алые глаза, отчего я лишь улыбнулся, не замечая явной угрозы во взгляде сквиба. Генриетта покачала головой, шепча про себя реплику на испанском о том, какой же я придурок, ведь пускай она и была сквибом, но это не отменяло вейловской крови в ней, а во мне не было такой мощи. Я же лишь кивал словам девушки, ведь пускай я не был вейлой, но был волком и надеялся, что эта мощь тоже могла хоть немного побороться с силами вейл. Девушка взяла на руки спящего Лиама, из рук которого выпал телефон Луки. Я успел подхватить гаджет в голубом чехле с милейшими динозаврами, но не отдал его девушке, и при этом не убрал тот в карман ребёнку, вместо этого телефон скрылся в заднем кармане моих джинс. Генриетта вновь вскинула на меня свои большие красные глаза, а я лишь дёрнул уголками своих губ вновь улыбаясь, могло даже показаться, что мне и вовсе не было страшно. Но нет, мне было страшно, ведь я был слишком слаб во всех понятиях, а за моей спиной стояли Рон с Гермионой, а перед глазами был сын моего бывшего парня, я не мог никого из них подвести. – Рон, заверни, пожалуйста, Генриетту в мантию так, чтобы её не было видно, даже если она будет бежать. – Друг, ничего не говоря, кивнул мне. Пока Рон был занят свои делом, я, быстро развернувшись на каблуках своих ботинок, опустился на колени перед Лукой, который пускал слюни на диване. – Займусь Лукой, когда он придёт в себя, Генриетта, дай ему укрепляющего зелья, ему будет чертовски плохо после первой телепортации. - Гарри. – Вместо Генриетты голос подала Гермиона. Подруга ломала себе пальцы и казалась максимально взволнованной, глядя на меня. – Может я его трансгрессирую, ты и так потратил очень много сил. – Я лишь качнул головой на предложение Гермионы и не потому, что не доверял ей, всё было проще, ведь на замок, на этот бар, и ещё на несколько зданий я наложил проклятья точно такие же, какие не позволяли маглами видеть здания, так и маги не могли видеть те. И только я и ещё пара людей с доступом могли в те войти, и Гермиона, как бы сильно я не любил подругу, не входила в те круги, кому был доступен вход в замок. - Ты не сможешь, я их проклял. – Сказал я, даже не глядя на подругу. Я понимал, Гермиона волновалась за меня, но меня моё состояние здоровья в тот момент волновало меньше всего, да и в будущем это не особо изменилось, ведь я так отчаянно стремился всех спасти. Выдохнув и положив левую руку на голову Луки, а правую на его живот, я стал вырисовывать в своей голове до деталей кабинет Джеймса, пол из дуба, диван со старой кожей, которая казалось вот-вот в некоторых местах должна была лопнуть, и то, как мой друг часто падал на тот диван, не боясь, что оный разрушится под его весом. Лука так же не раз лежал на том диване, пока Джеймс был жив, поэтому я был уверен, что у меня с лёгкостью должно было получиться перемещение. Моё дыхание оставалось ровным, когда, казалось, воздух вокруг меня начинало сдавливать, я ощущал кончиком носа слои пыли, которые поднялись облаком, когда тело Луки опустилось на диван. По коже стали растекаться электрические разряды и покалывало кончики пальцев, и тогда тело словно ударило, меня тряхнуло, а мои ладони коснулись кожи дивана малинового цвета. Мои губы сухие от лёгкого обезвоживания растянулись в хищную улыбку, ведь у меня получилось. - Гарри. – Меня позвала Генриетта, от девушки осталась только её голова, и то капюшон накинуть должен был Рон, который всё так же стоял рядом с моей подругой, которая выглядела ещё более взволнованной, чем десять минут назад. – У тебя кровь из носа идёт. – Сказала девушка, на что я лишь махнул рукой, вытирая тыльной стороной руки свой нос, словно кровь из носа для меня обычное дело. Но самое страшное возможно заключалось в том, что именно так для меня и было, мне было привычно, что у меня истощение магии, из-за чего дрожат руки, вспышки перед глазами, и идёт кровь из носа. Но я буду в порядке, ведь в этом я убедил даже самого себя. – Куда потом девать мантию, не оставлю же я себе такой ценный артефакт. - Отдай её Джо, можешь не сомневаться, мантия найдёт меня в кратчайшие сроки, а теперь, прошу, иди к дверям, они совсем скоро будут тут. – И после моих слов Рон накинул на Генриетту капюшон. Дальше лишь было слышал, как скрипели половицы, когда Генриетта вышла из комнаты. – Сюда сейчас прибудет толпа пожирателей, если вы захотите уйти, я вас винить не стану, ведь не такой был изначальный план. – Мне хотелось, чтобы мой голос звучал сильно и уверено, но если уж говорить честно, он дрожал от усталости, и, если бы во мне не нуждались Генриетта и Лиам, я бы к чертям собачим сам такого дёру дал. - Эй, Поттер, ты за кого нас принимаешь, мы дружим вот уже семь лет, и если идти драться, то уж всем вместе. – Я оглянулся на широко улыбающегося Рона, казалось, мой друг и вовсе радовался возможности помахать палочкой. Гермиона же точно так же светилась, словно в подруге вновь зажглись лампочки, отчего я и сам беззаботно улыбнулся. Когда мы пришли в бар, Гермиона встала перед барной стойкой, беря воинственно палочку в руку, поза подруги отдавала угловатостью, так, словно была вырезана из учебников. В то время как Рон стоял свободно, словно на нас и вовсе не надвигалась смертельная угроза. Я же в свою очередь кинул рюкзак к ногам за барной стойкой, а из-под столешницы достал красный бархатный кейс, в котором и хранилось ружьё. Гермиона тут же присмотрелась, как щёлкнули замки, крышка с легкостью открылась, а внутри лежало старинное ружье с резными грифонами на позолоте. - Это что, настоящее ружье? – Встрепенулась подруга, глядя на мою любовь в виде идеального мушкета, который Генриетта привезла прямо из Испании. Это ружье передавалось у них от отца к сыну, но из-за того, что у отца Генриетты не было сыновей, ружьё досталось дочери и служило обороной в не магическом баре от редких магов, у которых не было никаких манер при виде хрупкой девушки-сквиба. - Чёрт, это же магическое ружьё, оно стреляет наэлектризованной дробью, которая пропитана магией. – Воскликнул Рон, слишком быстро говоря, но я был совершенно не удивлён, что Рональд точно знал, каким именно оружием я решил воспользоваться, ведь давайте не забывать, что мой друг являлся от мозга до костей чистокровным магом. - Что? – Хотела переспросить Гермиона, когда я ощутил волосами на загривке, как кто-то яростно схватился за ручку двери, а учитывая, что магия уже начала действовать, и маглы не могли до восхода солнца видеть бар, наши гости явно были не простыми пьянчугами. Перехватив ружьё одной рукой, а другой, опершись на барную стойку, я за считаные секунды уже стоял между своими друзьями. Сняв ружьё с предохранителя, я не собирался играть в игры или вести мирные переговоры с пожирателями, не после того, как уже взорвался дом, в котором я вырос, и не было пути назад. Как только звякнул колокольчик, предупреждающий о новых посетителях, я, быстро заглушая топот ног пожирателей, присвистнул, давая знак Генриетте бежать. Я смотрел без единой эмоции на дверь, в которую ворвалась немалая толпа пожирателей, какие-то из них были погоревшие, другие в ссадинах, на каких-то была грязь, так, словно они упали лицом в лужу. Не успели пожиратели что-либо понять, когда я спустил курок. Как я уже сказал ранее, у меня не было желания играть в какие-либо игры, или же умирать сегодня ночью. Магическая дробь мутно-белого цвета вырвалась из дула ружья, ослепляя противников и раня насквозь, пара из первых мужчин взвыли и рухнули на пол в агонии, ведь ружьё стреляло не просто патронами, а словно холодной серной кислотой, которая разъедала плоть, а холод проникал прямо в кровь через глубокие раны. После неожиданного выстрела из ружья, пожиратели больше ждать атак не стали, в нас полетели яркие лучи, которые ребята ловко отразили, в то время как я попросту увернулся, перезаряжая ружьё. Щелчок. Вновь нажатие на спусковой крючок, громкий хлопок, и очередные дроби нашли тела пожирателей, в этот раз удар поразил не троих, как было при первом выстреле, а лишь одного щуплого и не особо быстрого мужчину в чёрном балахоне, другие более умные успели отскочить. Я балансировал между лучами разных цветов, вспышек и простых ударов, меня старались поймать руками, видимо, для того, чтобы свернуть шею, но я лишь изящно уклонялся словно танцевал, не переставая стрелять по движущимся чёрным точкам. В меня кинули очередное проклятье, то вонзилось в задний бар с элитным алкоголем, полки разнесло, бутылки посыпались на пол, а у меня в голове пронеслось: «Чёрт, Ин, точно убьёт меня». Алкоголь на сотни тысяч долларов оказался грязной лужей на полу, но никому не было до этого дела, кроме меня, как экс-владельца бара. Но не было времени оплакивать уничтоженный алкоголь, следовало поторопиться, ведь к этому отряду обязательно должны были подоспеть на помощь ещё пожиратели из армии Тома, и в той группе могли оказаться такие люди, как Брайн, и что-то мне не хотелось сталкиваться с настоящими монстрами. Пожиратели один за одним падали, как мухи, но нельзя было сказать, что мы оставались невредимыми, ведь Рон очевидно был вымотан, а на его руке красовалась открытая глубокая рана, после которой даже при лечении останется глубокий шрам. Увидев рану друга, пожиратели решили, что друг стал слабым звеном и кинулись на него толпой из трёх человек, в то время как Гермиона боролась с мужчиной вдвое больше неё, я же уклонялся от ряда заклятий от ещё двоих ребят, за спинами которых стол смутно знакомый мужчина. Я помнил его по астрономической башне, и казалось мужчина был главным, но марать руки в сражении не собирался. Пока я отвлёкся на тех двоих, что усердно старались попасть в меня маломальским проклятьем, которые они кидали без остановок, я не усмотрел за тем, как с грохотом обрушенной люстры от Тиффани Рон взвыл зверем. Среагировав на крик Рона, я увидел, как друг стоял на коленях, его рука выглядела хуже прежнего. Кровь текла водопадом из порванных сухожилий, на плече не хватало куска мяса, а на голове были бесчисленные ссадины. Забывая о собственных противниках, я направил ружьё на того единственного из троих, что остался напротив Рона, и который уже поднял палочку, чтобы покончить с моим другом. Вот только я выстрелил быстрее, чем тот мужик успел сказать свои последние слова. Рябь из дробей попала в голову того пожирателя, отчего голова буквально лопнула подобно чертовому воздушному шарику, всех стоящих рядом обдало кровью и мозгами. Даже до меня умудрилась долететь кровь, а об мою щёку ударил острый камушек, который на нежной коже оставил глубокую ссадину. Тем камнем, как мне позже стало известно, был зуб, который запутался в моих волосах. Но из-за того, что я отвлёкся на Рона, забыл о собственных противниках, которые не собирались оплакивать очередного убитого из своего ряда. В меня полетели два самых мощных, но всё ещё не смертельных проклятья, которые могли бы серьёзно меня ранить, но Гермиона быстрым движением отвела от меня проклятья, направляя те обратно в пожирателей. Мужчин откинуло прямо на того хлыща, который прятался за ними. Одного из пожирателей поразило сильное режущее, а другого мощная бомбарда из-за чего хлыщ оказался под мёртвыми телами своих товарищей. Огромный парень, что всё это время противостоял Гермионе, сумел нанести удар девушке, отчего подругу откинуло всё в тот же дальний угол. Подруга, вскрикнув, с силой ударилась спиной и затылком об остатки полок и рухнула в осколки и алкоголь. От увиденного перед моими глазами вспыхнула алая дымка. И как невовремя патроны закончились, что неудивительно, ведь они были не бесконечны. Громила двинулся на меня с ухмылкой во весь рот, когда понял, что у меня больше не было патронов, но не растерявшись, я ударил мужика по руке прикладом, отчего палочка его улетела в неизвестном направлении. Мужик схватился за руку, когда я, выпустив уже бесполезное оружие из рук, двинулся прямо на громилу, с лёгкостью оттолкнувшись от пола, скрутил мужика ногами за шею, отчего тот уже через секунду оказался на залитом кровью полу. Не имея ни какого оружия в руках или у себя за спиной, мои глаза вспыхнули янтарём, во рту ощущался медный привкус моей собственной крови, когда зубы обратились с сияющие белизной острые клыки. Закинув голову, под вскрик ужаса громилы, который не успел даже ничего толком понять, я вцепился ему в шею. Отрывая прямо зубами куски плоти пожирателя смерти, ощущая кровь в своём рту, я вёл себя как дикое животное, которому удалось изловить желанную добычу. Держа одной рукой голову пожирателя, а другой впиваясь когтями мужику в грудь, я вырывал уже не кожу, а куски мяса. Кровь залила мне глаза, отчего я с трудом мог что-то видеть, глотая кровь мне с трудом хватило ума выплевывать куски мяса, а не поедать те, как истинный волк. В себя я пришёл лишь в ту секунду, когда что-то очень острое вошло мне между лопаток, а после тело обдало огнём, и пелена сошла с моих глаз. Как оказалось, не только мне Джини дала аконитовые таблетки, но и Рону, вот только друг получил шприц с аконитовой сывороткой, которая за секунду успокаивала моего внутреннего волка. Друга всего трясло, его губы сливались с бледно-зелёным цветом лица, но даже это не помешало парню ввести мне успокоительное. Оттолкнув от себя наполовину обезглавленное тело пожирателя, я провёл кончиком языка по губам. Моё лицо, волосы, всё было в крови, и уже нельзя было вытереть лицо об руку, ведь мои руки уже давно по локоть были в крови. Поднявшись на ноги, я едва успел поймать Рона, чьи глаза закатились. Друг тяжело дышал, и, казалось, в любой момент такого тяжелого дыхания Рон мог и вовсе перестать дышать, его сердце могло не выдержать и просто остановиться. - Всё закончилось? – Спросила Гермиона, выбираясь бледная, как смерть, из-за барной стойки, я же обвёл глазами бар, где повсюду лежали тела, пол утопал в крови и останках людей, повсюду стоял стойкий запах крови, мочи и алкоголя. И не было чувства, что мы победили, учитывая, в каком состоянии были ребята. – Как Рон? - Ему нужна серьёзная медицинская помощь, и нам пора уходить. Гермиона, собери наши вещи. - Подруга без вопросов или возражений тут же пошла собирать вещи, я же всё так же продолжал держать на руках тело Рона. Я, конечно, не переставал бегать и тренировать своё тело, чтобы больше не быть те слабым ребёнком, которого с лёгкостью могли опрокинуть на пол и поиметь, но какими бы сильными и развитыми не были мои мышцы, держать не менее слабого парня на руках было не так и легко, как бы мне хотелось. Но, к моей радости, Гермиона довольно быстро собрала наши пожитки, и как только подруга подошла ко мне, я заметил, что девушку тоже пробивала сильная дрожь. - Что теперь? – Спросила Гермиона, когда я подругу попросил как можно сильнее обнять меня, что девушка тут же сделала, прижавшись в моей спине так плотно, что я мог ощутить грудь подруги. Не без труда я нащупал на своей шее медальон, голова адски болела, и долго бы я не продержался, так что, прикрыв глаза, я чётко представил место, где необходимо было оказаться. *** Меня качнуло, однако мне удалось устоять на ногах, в носу щекотал запах кленового сиропа и оладушек, где-то звенели голоса граничащие со смехом, отчего по губам скользнула улыбка, ведь у меня получилось. Открыв глаза, я окинул глазами огромную гостиную, выполненную в охотничьем стиле, ведь над камином висели отрубленные головы животных, а на полу располагались шкуры. И сказать начистоту, я был чертовски рад, что мне удалось переместить нас в тот малый уголок дома, где не было светлых шкур на полу, и мы те не заляпали кровью, а то владелец дома разорвал бы моё тело на куски и не посмотрел бы на наше хорошее общение. - Где мы? – Тихо поинтересовалась Гермиона, выходя из-за моей спины, подруга была как новогодняя ёлка увешана сумками, а лицо её становилось всё бледнее. - У друзей. – И как только я это сказал, со второго этажа дома показалась молодая девушка с длинными распущенными золотыми волосами, которые струились вдоль её светло-голубой блузки и спускались до её теннисной юбки серого цвета. Девушка испугано оглядела незваных гостей, что стояли в пяти метрах от лестницы, и казалось, розовые губы были готовы вот-вот издать вой, не хуже крика банши, когда в ясных голубых глазах у девушки появилось удивление. – Привет, Габи. – Я бы и хотел махнуть рукой девушке, которую помнил ещё девочкой, коей та была ещё три года назад, но руки мои были заняты. - Флёр! Виктор! – Габриэла, тут же соскочив с лестницы, как ангел, пробежала к нам, она хотела схватиться за Рона, привести моего друга в чувство и помочь ему. И это было не удивительно, ведь как писала Флёр, после случая на чёрном озере малышка Делакур решила стать медиком, но для хрупкой девушки глубокие кровоточащие раны были перебором. Ведь как только Габриэль оказалась вблизи с Роном, девушку едва не стошнило, учитывая то, как она схватилась за свой рот. На крик сестры с кухни во всём светлом выбежала Флёр, и моя подруга выглядела сказочно, на секунду мне даже показалось, что Флёр это лишь моё видение, настолько была красива. Но за хрупкой фигурой Флёр вырос Виктор, и мысли о видениях растаяли. Виктор, казалось, стал ещё выше, а его мускулы стали ещё шире, я и рядом со своим телом не стоял с румыном. Мои старые друзья побежали к нам, первым рядом со мной оказался Виктор, он с особенной нежностью забрал из моих рук Рональда, и тогда я напомнил себе, что у этих двоих что-то было три года назад. Флёр же пробежалась трусцой до Гермионы, девушка забрала из рук моей подруги сумки и сопроводила Миону до дивана, куда через боль та опустилась. Виктор же скрылся со скоростью рыси на втором этаже, мне бы и хотелось остаться с Гермионой, но я знал, что Рону помощь нужна была больше. Последовав за Виктором, я нашёл парня в хозяйской спальне, где на белоснежных простынях лежал Рон. Друг перестал шумно дышать, казалось даже, что тот и вовсе не дышал. Скинув со своих плеч куртку и кинув на в ближайшее кресло, я прошёл до Рона, над которым склонился Крам. Виктор держал в своих руках маленькие медицинские ножницы, которые в руках гиганта выглядели игрушечными, но парень аккуратно срезал с Рональда белую футболку. - Я могу позвать семейного врача, он никому и ничего не расскажет. – Проговорил Виктор, даже не глядя на меня, тёмные кофейные глаза смотрели лишь на огромную рваную рану на руке и плече Рона. Но когда я положил руку на плечо Краму, парень всё же посмотрел на меня своими глазами цвета эспрессо, и было понятно, что Виктор безумно напуган, и я уже видел такие глаза у парня тогда, в пучине чёрного озера, когда нас пытались убить. - Я здесь, какие ещё тебе нужны врачи. – Слегка отодвинув Виктора от Рона, я сел на край кровати рядом с другом. Задержав дыхание и положив ладонь на рану Рона, прикрыв глаза сосредотачиваясь только на своём сердцебиении, стараясь синхронизировать наши сердцебиения, как одно. В теле ощущалась вибрация, которая проходила по кончикам пальцев и опускалась в тело моего лучшего друга, тонкие линии света, словно паутинка, разрасталась на ране, и та затягивалась, сухожилия срастались, вены восстанавливались. Цвет лица Рона возвращался к нормальному, на щеках даже стал проступать румянец, моё сердце становилось тише, в то время как у Рона сердце билось с такой силой, словно грозясь вырвется из груди. И когда на коже у друга остался один уродливый длинный разрывающийся белый глубокий шрам, я опустил свою руку, не в силах избавить друга от следа на его оливковой коже. Руки немели, губы пересохли, и кожу стянула подсохшая кровь, но всё неприятное и болезненное ушло на задний план, когда небесно-голубые глаза Рональда вновь распахнулись. - Привет. – Прошептал перешедшими губами друг, легко улыбаясь, я точно так же улыбнулся и ответил другу. - Привет. – На моё плечо легла рука Виктора, которая тонко намекала, что я могу идти отдохнуть, или например помыться, или можно было пойти посмотреть, как там Гермиона. Но чтобы вы ничего лишнего не подумали, Виктор был таким же эгоистом, как и я, и в первую очередь он думал о себе и своих желаниях, нежели о моих. И в тот момент парень хотел остаться наедине с тем, кто был ему когда-то небезразличен. Или, возможно, Рон всё так же оставался кем-то очень важным для Крама, учитывая, что с каждой секундой промедления пальцы на моём плече сжимались лишь сильнее. – Тут кое-кто хочет с тобой поболтать. – Рон даже не успел спросить кто именно хотел с ним поговорить, когда я, поднявшись с края кровати, уступил место Краму, который тут же вновь навис над Роном. - Виктор? – Рон был так удивлён, но при этом в глубине его глаз что-то вспыхнуло, а дрожащей рукой, на которой красовался огромный шрам, друг потянулся к угловатому лицу Виктора. – О боже, это ты… - Да, это я. – Виктор потёрся щекой о руку Рона, и я понял, что мне пора было уходить, ведь этим двоим было о чём поговорить и без меня. Когда я уходил, парни даже и не заметили, когда я закрыл дверь, пока они тихо переговаривались. Глубоко внутри меня гнило сердце, которому было больно, и которое до хрипоты от крика завидовало тем двоим, ведь я точно так же хотел увидеть Драко, хотел коснуться его красивого лица… Но, затолкнув свои чувства куда подальше, я прошёл до туалета, мне хотелось прополоскать рот, ведь на моих зубах всё так же была чужая кровь. Найти ванную было не сложно, стоило лишь спуститься на первый этаж и повернуть налево. В гостиной Гермионы уже не было, поэтому я набрался смелости решить, что Миона была в гостевой комнате вместе с сёстрами Делакур, мне же медицинская помощь была не нужна, лишь душ. Гостевая ванная была выполнена в белоснежных тонах, и когда я в неё вошёл, было чувство, словно одно моё присутствие замарает ту или даже опорочит. Но откинув странные до нельзя мысли в сторону, я прошёл до ванной, которая стояла возле огромных окон, которые были во всю стену. Никого не смущало, что кто-то мог заглянуть в ванную через окно во время того, как кто-то мог мыться, и это не удивительно, ведь окна выходили на снега Аляски. За окном были лишь горы, снег, деревья и животные, которые без какого-либо страха проходили мимо окон. Таким образом я увидел, как по снегу шли двое северных оленей, и они были прекрасны. Проведя грязной рукой по не менее грязному лицу, я направился прямо к ванной. Пошла горячая вода, мне было всё ещё некомфортно от мысли, что я погружусь в воду. Я отодвинул все свои чувства поглубже в себя, туда же, где была моя любовь к Малфою и горечь от потери семьи. Когда я разобрался с одеждой, ванная комната наполнилась приятным паром, а сама ванная горячей водой, кинув в воду бомбочку нежного ванильного цвета, я забрался в шипящую воду, от которой пахло корицей. Вода обжигала, но в хорошем смысле этих слов, ванная была настолько огромной, что мне с лёгкостью удалось вытянуть ноги и даже оставалось место. Я был до невозможного уставшим, и единственное, о чём я мог позволить себе думать, была Генриетта и Лиам. Мне хотелось верить, что девушка добралась до замка в полной безопасности, и сейчас точно так же, как и я, принимала горячую ванную. Тело размякало, капала вода, все мои конечности были под водой, а голова была опрокинута на высокий бортик ванной. Мне хотелось думать, но сил на это не оставалось, и глаза медленно стали закрываться, видимо, я слишком много на себя взвалил, думая, что трата магии никак на мне не отразится. Глаза неумолимо стали закрываться под звук капающей воды с моего подбородка. Как я понял, что капает не вода, а моя кровь из носа, я уже с головой оказался под водой, как и всё тело в общем.