Гарри Wolf Эванс

Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию. Джейн Эйр. Засыпать в ванной не лучшая идея. Однако меня нашли и даже откачали, по словам Флёр её нервные клетки серьезно пострадали, когда она нашла меня мокрого и голого на полу, пока её сестра всеми известными Габи способами пыталась откачать моё тело. Но везде есть плюсы, на мне было не так много крови, все же вода сделала свое дело и смыла большую часть. Хотя был и минус, когда Габриэль нашла в моих волосах чей-то зуб. Ну а в общем, с того момента, как меня откачала Габи, прошло чуть больше шести часов, я спал в одной комнате с Гермионой, ведь каким бы большим не казался дом, на деле в нём было лишь три комнаты, и все три были заняты. Гермиона была приятным сожителем, она тихо сопела себе в подушку, после того как ей обработали спину, в которой было более сотни осколков самых разных размеров. Тихий и мирный план оказался не таким уж тихим, и точно не мирным, каким я его себе представлял изначально. Да и остаться в доме у Крама придётся больше, чем на одну или две ночи, ведь одной Гермионе восстанавливаться было необходимо неделю, что уж говорить про Рона, хотя я и залечил ему рану, он всё равно потерял много крови. И как бы обидно и неприятно не было признаваться, но и мне самому нужно было немного восстановиться, хотя бы ту же недельку, ведь мои магические силы были на исходе, я слишком много израсходовал магии за последние недели. Но спать на фоне всего того ужаса и усталости мне больше не хотелось, хватило и пяти минут поплавать под водой без кислорода, и сон как рукой сняло. Выбравшись из спальни, где я за спиной оставил спящую под успокоительным зельем Гермиону, поплёлся по направлению на кухню. В доме стояла пугающая тишина, когда даже самый малейший шорох было слышно даже в самых тёмных углах. Мой обострённый слух улавливал звуки метели за окнами, и вой волков, которые были не дальше пяти километров от нас. Грубо говоря, звуки были естественными, а значит не пугающими, стоило мне только оказаться у лестницы, как из конца дальнего коридора донеслись характерные звуки секса. Учитывая, сколько я тем занимался, а моментами заставал кого-то за соитием, сложно было ошибиться. Стоны были сдавленные, словно тот, кто стонал, закрывал рот рукой или же и вовсе стонал в подушку, а из коридора ярко пахло булочками с корицей, молоком и мёдом. И кому любопытно, так обычно пах Рон, а значит и стонал друг, и я даже чётко мог сказать, под кем именно. - Вот поэтому я и хотел идти с Блейзом и Пенси. – Закинув голову к потолку и моля Аллаха о терпении, я всё же устремился на кухню, но как бы далеко я не уходил, мой слух, словно издеваясь надо мной, только и делал, что улавливал стоны Рона. Заварив себе чашечку кофе и найдя в холодильнике кусочек сыра и масла, решил приготовить немного жареного сыра. Но все те пятнадцать минут готовки я не мог перестать подслушивать стоны, тихий шепот Крама о том, какой Рон красивый, и слова Рона о том, чтобы Крам даже и не думал останавливаться. Я был в курсе, что у Рона и Алика небольшие проблемы в отношениях. Точнее Алик рассказывал, что из-за грядущей войны и страха его народа ему придётся уйти и оставить Рона, что убивало арахнида. Так же Алик как-то раз обмолвился о том, что у них всё никак не получалось заняться любовью, Рон замыкался, то у него голова болела, то он не хотел или же в очередной раз умирал их общий друг и время похорон было не самым лучшим для секса. Сказать честно, я не был лучшим другом для Рона, ведь зачастую я был занят чем угодно, но не дружбой, и было совершенно неудивительно, что Рональд перестал чем-либо со мной делиться. И не было никакого оправдания, что последние три года мы скорее приятели, чем друзья. Стоны прекратились, и снова тихий шёпот Крама, он сказал, что пойдёт в ванную. Как только до моего слуха донёсся звук тихо закрывающейся двери, а за ней и шум воды, вновь послышался едва уловимый скрип половиц. Сыр шипел на сковороде, в то время как я потянулся за второй чашкой с полки, повторяя всё те же действия, кофе, молоко и три ложки сахара, и когда в нежном напитке оставались лишь круги на поверхности от помешивания на кухню вошёл ночной гость. Укутанный в простыню, красный и с взлохмаченными волосами возле барной стойки встал Рональд, в то время как я протянул другу кружку с мягким кофе. Рон принял кружку, все наши действия сопровождались тишиной. Друг сел за барную стойку, в то время как я вернулся к приготовлению сыра. Прошло ещё какое-то время, когда Рон всё же решил заговорить. - Ты же всё слышал. – Это не было вопросом, скорее утверждением факта, на что я кивнул, ведь врать было бессмысленно, когда мы оба уже знали правду. – Мне не стыдно, если тебе любопытно. – А вот это уже было ложью. Сердцебиение у человека едва уловимо, но меняется даже при самой маленькой лжи, так было и с Роном, он врал, сердце подводило, но я понимал, почему друг так говорил. Это было сделано не для меня, это говорил Рон для себя, чтобы не чувствовать себя так, как он чувствовал. Мне было знакомо то чувство. – Я хотел его с четырнадцати лет, Гарри, ты же помнишь, Крам бегал за мной. - Помню, но ты выбрал Алика. – Мой собственный голос казался каким-то чужим, да, я понимал друга, но при этом мне было по-человечески жаль Алика, ведь в моей памяти всё так же было то ядовитое чувство, когда тебя предаёт тот, от кого ты совершенно не ожидал предательства. - Может я ошибся. – И снова тишина, лишь масло шипит на сковороде. Выключив огонь и переложив жареный сыр на деревяную дощечку, я с лёгкостью разделил сэндвич надвое, после чего, достав тарелки, вновь вернулся уже с едой к Рону. Друг с радостью принял еду, и мы молча ели каждый свою половинку в тишине, иногда запивая жареный сыр сладким молочным кофе. Когда Рон доел свою часть сыра, друг потянулся за салфетками через всю стойку, но стоило ему выдернуть лишь одну из коробки, как друг вновь заговорил. – Алик рассказывал тебе, что, как у короля, у него есть обязанности перед своим народом. - Да. – Быстрый ответ, но стоило только посмотреть на Рона и увидеть на его бледных губах тень улыбки, до меня вмиг дошло, что Алик не всё мне рассказывал. – Кое-что. – Рон тщательно вытирал свои пальцы, то и дело поглядывая на меня, видимо, друг раздумывал, говорить ему мне что-то или нет. Снова же, мы уже не были теми друзьями, какими были на первых курсах, это было слишком давно. Но всё же, отложив салфетку и придвинув к себе наполовину опустевшую кружку с кофе, друг вновь посмотрел на меня, после чего так тяжело вздохнул. - Он обязан оплодотворить по меньшей мере двадцать самок из своей стаи, чтобы те могли продолжить род арахнидов. Но также он должен выбрать королеву, ту, кто родит наследника, таковы их законы. – Моментами, когда Алик смеялся или просто учился вместе с нами, или же когда он обнимал Рона, я забывал, что Алик паук, что он правитель, и что у него были обязанности. Алик рассказывал о том, что на него наседают старейшины из стаи, что младшие братья хотят отнять права на престол, ведь у них уже была и самка, и наследники, но Алик всё так же был первым и самым крупным из арахнидов, поэтому на него не нападали, но он часто говорил: «Пока не нападали». Но почему-то я не задумывался, чего именно от друга требовали старейшины, но от слов Рона всё стало ясно. - И сейчас Алик, он… – Мне не хотелось говорить, что друг изменяет Рону, хотя по факту это и было так, пускай и носило более высокое название, такое как «долг народу». Но это действительно не отменяло чувств Рона, и мне было страшно только подумать, что творилось в душе у Алика из-за всего того хаоса, что навалился на его плечи. - Не только. Алик тебе не сказал, но Пожиратели смерти склоняют арахнидов на сторону Темного Лорда, чтобы победить в войне, в то время как сам Алик и другие племена держатся нейтральной позиции. – Это я знал, перед тем как уйти, Алик всё мне рассказал, ведь он был частью моего злодейского плана, поэтому слова Рона и не удивили меня, лишь та часть про размножение. – Ты знал, вот почему Алик так быстро ушёл. - Прости, это было частью плана. - А мне или Гермионе ты расскажешь о своем плане? Или нам так и идти не зная куда, не зная зачем. – Прикусив губу, мне хотелось крикнуть, что я и не просил идти со мной, что одному было бы легче, но вместо этого пришлось промолчать, не после всего, что Рон и Гермиона сделали для меня. - Пока не могу, это подвергнет вас и план опасности. – Рон кивнул, но я видел, как заблестели от злости и негодования его голубые глаза, и всё же мне следовало говорить чуть более тактично, чтобы не казаться аморальным уродом в глазах друга. – Знаю, что ты не доверяешь мне так, как раньше, но этот план - единственный шанс не дать победить тёмному лорду. - Когда мы перестали доверять друг другу. – Если это и было вопросом, то скорее риторическим, я и сам часто задавал себе такой каверзный вопрос. Но ответ так и не нашёл, ведь я и сам не понимал, как так вышло, что мы с Роном больше не лучшие друзья, что не спим в одной комнате и не обсуждаем всё на свете. - Видимо, когда стали взрослыми. – Глядя друг другу в глаза мы сидели так ровно до той секунды, пока на кухню не вошёл Виктор. Парень был с мокрыми волосами и в домашней одежде, он прошёл к барной стойке с обычной своей дружелюбной улыбкой и встал по правую руку от Рона. - Сейчас три ночи, чего вы не спите? – Отчасти Рона можно было понять, у Алика долг перед его народом и многое другое. А тут появляется спустя два года Виктор, он старше, умён, красив, богат, и всё ещё хочет Рона, а ещё, в отличие от арахнида, у Крама не было обязанностей и ответственности за целое племя. И он просто был ближе, от этого Рон и сделал то, что сделал, винить или осуждать друга я не имел права, кто угодно, но не я. - Я выспался в ванной. – Виктор прыснул смехом, и у него на щеках были таким милые ямочки, в них с лёгкостью можно было провалиться, но Рон даже не смотрел на Крама, лишь на дно своей кружки. - Ты прав, я устал, пойду посплю. Увидимся чуть позже, Гарри. – Рон, отодвинув кружку, быстро двинулся прочь из кухни, всё так же укутываясь в одну простыню. - Гарри. – Как только под ногами Рона заскрипели половицы на лестнице на второй этаж, заговорил снова Виктор, я же в свою очередь стал собирать посуду. – Мы переспали. – Я кивнул, просто начиная мыть посуду, мне не хотелось повторного разговора по душам, хватило одного с Роном. Но Виктор рисковал уже помогая нам, и мы были в его доме, я не мог как капризный ребёнок убежать, даже не выслушав Крама. – Я мечтал об этом с семнадцати лет, когда впервые увидел Рона, а теперь, что делать теперь. - Прости, но я не лучший советчик по отношениям, мои всегда заканчиваются смертью, горем или же изменой. – Встряхнув тарелку и убрав ту на сушилку, я слышал, как за спиной парень сел на то же место, где до этого сидел Рон. - В семнадцать я был влюблён в Рона, но я порвал с ним, потому что он любил того парня, и я бы радовался за них, если бы не сегодня. – Крам, в отличии от Рона, говорил с восторгом, пускай и с горечью, Виктор не сожалел о случившемся, он был в восторге. Отчего, выключив воду, я так и оставил две недомытые кружки в раковине, сил уже не было стоять полубоком к Краму, это было неуважительно к собеседнику. – Гарри, он поцеловал меня, и я не смог сдержать чувств. - Прости, Виктор, но я не знаю, что тебе посоветовать, последние два года мы с Роном только и делали, что отдалялись. – Я хотел развести руками, чтобы стало понятно, что из меня советчик действительно максимально плохой, но вместо этого я обхватил себя руками. – Всё, что я знаю, так это то, что Алик любит своего парня, и Рон, он тоже его любит, но то, что между вами, видимо, имело место быть, раз это случилось. – Мне было до невозможного сложно подобрать какие-то верные слова, такие, какие могла бы дать Пенси. У моей подруги был дар на дельные советы, или же если бы был на моем месте Блейз, он бы сумел поддержать Виктора, ну а я был не рыбой, не мясом. – Вам следует поговорить, желательно утром, а не сейчас. Как говорится, тише едешь дальше будешь. Прости, Виктор, но это единственное, что я могу посоветовать. Правда, прости. Мягко хлопнув по плечу друга, я тихо ушёл обратно к себе в комнату, и стоило мне подняться, как я уловил тихий всхлип из дальней комнаты, в которой был Рон. И всё-таки из меня был ужасный друг, да и советчик не лучше. Добравшись до своей комнаты, я тихо, как мышь, забрался в кровать к мирно спящей Гермионе, и хотелось бы сказать, что стоило моей голове оказаться на подушке, как я тут же провалился в сон, но этого не было, я лишь ворочался и не мог уснуть, сколько бы овец не сосчитал. *** Следующие пару дней были не лучше, по ночам было нельзя даже за водичкой сходить, ведь Крам спал в гостиной на диване, парень не хотел смущать Рона, который даже в глаза последнему посмотреть на мог. Гермиона же весь первый день проспала, вставала лишь в те секунды, когда Габи поила подругу зельями, а Флер кормила Гермиону супом. Я же, как и обычно, прятался там, где были книги, или же и вовсе, обернувшись волком, бегал по лесу, было холодно, но в снегах было всё лучше, чем смотреть на драму Рона и Виктора. Второй день был не лучше первого, единственное, что изменилось, так это то, что Гермиона пришла в себя и уже начинала двигаться, конечно, не без помощи девушек. Отчего я вновь проводил всё свободное время в лесу в виде волка. Меня начинал пугать тот факт, что в виде животного мне становилось комфортнее, чем быть человеком, когда ты волк, проблем не столько много, да и чувства словно приглушаются. Но подолгу тоже бегать не было вариантом, ведь бросать друзей было глупо, когда они пошли ради меня, поэтому пришлось свои чувства и желания затолкать поглубже и в образе человека. Третий день запомнился мне особенно ярко, ведь Гермиона уже сама могла ходить, за что было отдельное спасибо сёстрам Делакур, сложно было бы представить, что с нами было, если бы не они. Но не только хорошее было в тот день, дерьма тоже хватило. Не желая вновь сбегать в волчьей шкуре, я спрятался за стеллажами книг, читая всё, что было можно, про защитную магию, чего я мог не знать. Сказать честно, такой литературы попадалось мало, отчего по больше части я практиковал старые заклятья, стараясь те усилить или же, что было в моём случае, усовершенствовать, своего рода делая из простых защитных заклинаний комбо, после чего те становились как защитными, так и атакующими. Пока я старался хоть как-то расширить свои магические способности, чтобы в следующей схватке не полагаться на клыки и когти. И вот в моё сонное царство книг, пыли и совершенной боли в спине от сидения на полу вошёл Виктор, а за собой болгарин слегка грубо тянул уже достаточно красного Рона. Подслушивать никогда не было моим любимым хобби, но с волчьим слухом подслушивать стало в момент ока моим кредо. Вот так я в очередной раз был втянут в драму, не желая этого. - Сколько ещё ты будешь меня избегать? Два дня, Рон. Ты шарахался от меня, как от прокажённого, я не могу больше это терпеть. – Мне откровенно хотелось всех крыть благим матом, ведь я попросту устал от грустных взглядов, которые парни бросали друг на друга, их вздохов, и чертовых топтаний друг возле друга, без попыток подойти и поговорить. Они мои друзья, и я мог их понять, но, чёрт возьми, сбегая от своей собственной драмы, мне совершенно точно не хотелось становиться свидетелем чьей-либо трагедии. Мне бы и свою как-нибудь пережить, учитывая, как моментами жгло руку с брачной меткой, и мне становилось до безумного любопытно, что там такого мог творить Малфой, раз меня всего сотрясало от боли. – Просто уже наберись смелости и скажи: «Прости, Виктор, это было ошибкой, я поддался моменту, но, на самом деле, я влюблён в своего парня, а ты лишь увлечение». И я пойму всё, и мы уже наконец всё забудем. – Стоило отметить, что я восхищался Виктором, он действительно говорил по делу, совершенно не по-детски, и при этом мог простить Рона, который в свою очередь вёл себя как ребёнок, которого ранили. Хотя, как я уже успел понять, именно Рональд и был зачинщиком того «случайного момента». И мне хотелось уйти и не слушать очередное мыло от своих друзей, но стоило заметить, если бы я ушёл, то стало бы максимально неловко, и Рон со сто процентной вероятностью вновь бы сбежал от Виктора, и всё бы снова началось. А мне и сёстрам Делакур было уже по горло противно за обеденным столом обсуждать погоду, которая отказывалась меняться, и всё это было ради того, чтобы не задеть какую-нибудь личную тему, чтобы ни один из двух наших друзей не сбежал, как раненый зверь, из-за стола. Тем самым оставив всех остальных в неловкой тишине, после которой, извинившись, уходил второй друг, после чего в рот вообще ничего не лезло, и ты чувствовал себя мразью, которая не так выразилась. Проще говоря, от неловкости между Роном и Виктором сложно было всем. - Давай, Рон, скажи уже что-нибудь и покончим с этой неловкостью в доме. – Хотелось, конечно, говорить это не сквозь зубы в свой кулак из другого конца библиотеки, а крикнуть в лицо Рону, чтобы он уже начал двигаться, но одно дело чего-то хотеть, а другое делать. И вот я лишь хотел. Время тянулось, а Рон всё так же молчал, в то время как я с горечью вспоминал, как раньше Рональд совершенно ничего словно не боясь говорил буквально всё, что было в голове. Мне не хватало того моего приятеля, он был смелее, и из-за него у меня не было столько неловко подслушанных драм. - Я избегал тебя. – Что-то кардинально изменилось в голосе Рона, отчего я даже выглянул из-за угла, желая увидеть друга, но мне совершенно в голову не пришло, что увижу я лишь ряд книжных колок и бархатную стену с картиной какой-то некрасивой крупной женщины. В то время как звуки стали ярче, до меня стало доноситься то, как Рон оттягивал рукава своей кофты и топтался на месте, а также я слышал, как тяжело дышал в тот момент Виктор. Я не должен был становиться свидетелем того момента. – И секс и правда был ошибкой. – Дыхание у Виктора всё тяжелело так же, как и ускорялось его сердце, а мне хотелось оглохнуть, но желательно так, чтобы не вредить себе. - Я тебя понял, спасибо за честность. – Крам говорил сдержано, но при этом в его голосе сквозили нотки разочарования, он надеялся на иной исход, пускай и говорил, что простит, поймёт, но не переставал надеяться. Послышалось то, как тяжелая подошва ботинок шаркнула по мраморному полу, что говорило о том, что Виктор намеревался было уйти. Но чётко раздался шелест одежды и, как мне казалось, по звукам Рон схватил Крама, или наоборот, но кто-то кого-то остановил. - Нет, ты не дослушал. – Воскликнул Рон, отчего даже у меня мурашки по коже пробежались. – Да, секс был ошибкой, но не поцелуй, в тот момент, когда ты помогал мне, то, как смотрел на меня, я хотел тебя, всего тебя, а не только твоё тело. – Прижав кулак к губам, мне хотелось крикнуть: «а как же Алик». Но я молчал, ведь это было не моё дело, да, и Виктор заслуживал, чтобы никто не встревал в такой важный для него момент. – Тогда на четвёртом курсе я был твоим фанатом, а ты кумир, который снизошёл до меня. Было откровенно сложно поверить, что я нравился тебе, да и мне правда понравился Алик, и я выкинул все чувства к тебе, а когда ты уехал, я не читал твоих писем, хоть ты и не переставал писать. – Становилось противно, ведь такие разговоры должны оставаться между двумя, тремя, в общем, только между теми, кто причастен к моменту, но я был лишним, а обратиться жуком не было возможности, лишь волком, но навряд ли это бы помогло моменту. – Думаю, я всегда догадывался что стоит мне только прочитать твоё письмо, или встретиться с тобой, и все моим чувства к тебе станут больше, чем просто симпатией к знаменитости. Я поцеловал тебя, потому что желал этого больше всего на свете, а избегал я тебя не из чувства сожаления, а вины перед Аликом, ведь за годы вместе я так сильно его полюбил. – И снова тишина, которая сопровождалась звуками, ветра, дыхания и сердцебиения парней, а я же молился всем богам, в которых не верю, чтобы парни ушли. – А сейчас я должен извиниться за всё, что я тебе сделал. – Ветер особенно громко взвыл, послышалось, как Рон встал на носочки, а дальше уже рисовало моё воображение, пока я, откинув голову к книжной полке, смотрел в потолок. – Особенно я хочу извиниться за то, что делал, и что сделаю сейчас. - Всё хорошо. – Голос у Крама был таким тихим, словно он шептал, но на самом деле он говорил так тихо от того, что Рон стоял столь близко к нему. - Нет, это не так. – Рон плакал, по крайней мере так звучал его голос, пока в окно с особой активностью бил снег. - Это так. – Закрыв глаза и закрыв уши руками, мне хотелось слушать собственное сердцебиение, то, как бился снег об окно, как выли волки, что угодно, но не разговор этих двоих, ведь от этого брачная метка на руке начинала чесаться. Что говорило о том, что я скучал по своему мужу. - Виктор, я хочу оборвать твою надежду, я не хочу, чтобы ты и дальше любил меня. - Я знаю. – Как бы мне хотелось не слышать их, как бы хотелось сбежать, всё же следовало уйти до начала разговора и не важно, насколько бы это было неловко, зато это было бы правильно. – И это нормально. - Почему это нормально? – Облизнув губы, я поднялся с пола, мне стоило уйти ещё вначале, и я собирался уйти сейчас, ведь мне совершенно не хотелось влезать во что-то настолько личное. Но стоило только услышать ответ Виктора, как я уже никуда не шёл. - Потому что я буду ждать. – Отчего-то слова Виктора заставили меня с болью затянуть воздух, ведь пока за Рона держатся двое, меня бросил тот, кому я поверил, и это дико злило, настолько, что становилось больно. - Я не хочу заставлять тебя снова ждать, я не хочу этого делать. – Их даже не прервали лёгкие шаги моих ботинок по мраморному полу, когда я вышел из ряда с книгами, парни стояли в самом начале у дверей. Рон, как я и предполагал, стоял на носочках, держа свои ладони на лице у Виктора, который с такой нежностью смотрел в ответ. - Ты и не обязан, просто, я знаю, что мы будем вместе. – Усмехнувшись так, словно услышал старую заезженную шутку, опустив взгляд на носки своих ботинок, сложно сказать, чего хотелось мне в тот момент, но я точно мог знать, чего хотел Рон. Поэтому я продолжал стоять в самом темном ряду с книгами, даже сделав шаг назад, чтобы вернуться в тень за полку. - Не стоит загадывать наперёд. – Рон отстранился от Виктора, при этом на лице у друга была всё та же глупая улыбка и нежность во взгляде, оба парня выглядели наполненными решимостью, и казалось, каждый из них добьётся в конечном итоге своего. А мне лишь и нужно было, что постоять в темноте ещё пару минут, до конца их разговора. - Не стоит меня недооценивать. – Виктор, пожав плечами, улыбнулся так, словно Рон растворится через минуту, наклонился к Уизли и слегка скользнул губами по скуле парня. Этот жест был таким мальчишеским, так можно было и забыть, что мы в бегах от долбанутого маньяка, который грезил о чистой крови волшебников. – Я уже жду тебя девятнадцать лет, что какие-то ещё пару лет. – И спустя пару секунд Виктор ушёл, оставив Рона со слегка открытым ртом и круглыми глазами. - Он же болгарин, для них «нет» это не ответ. – Меня чудовищно удивил мой собственный голос, было даже страшно подумать в ту секунду, как же я мог напугать Рона, но парень лишь прыснул смехом, пересекая библиотеку до меня. - Подслушивать невежливо, Поттер, разве тебя этому не учили. – Рон появился с лёгким румянцем на щеках и с очень яркой улыбкой, такой, какая и должна была быть у семнадцатилетнего парня. - Не вам, мистер Уизли, меня этому учить. – Прокряхтел я в ответ Рону, имитируя при этом голос профессора Снейпа, отчего друг, отвернувшись, залился громогласным смехом. Мы смеялись не меньше пары минут, до хрипоты и слёз из глаз, так, словно это мог быть наш последний настоящий тот самый беззаботный смех. Когда приступ хохота прошёл, Рон, вздохнув, так тяжко поднял на меня глаза и по-детски попросил, так, как не просил меня аж с одиннадцати лет. - Ты побудешь со мной, пока я буду говорить с Аликом? - Всегда, Рон, я буду с тобой до самого конца. – Друг, кивнув, достал из кармана своей куртки кусок зеркала, в котором незамедлительно показался Алик, а по библиотеке пронёсся до боли родной голос. - Рон! – Алик был счастлив увидеть своего парня, так было каждый раз, когда они не виделись хотя бы пару часов, отчего-то мне казалось, что они всегда из-за такого взгляда паука будут вместе. Меня Алик не видел, я стоял рядом с Роном, но так, чтобы не попадать под свет осколка. - Привет. – Рон же улыбнулся, но в его голосе так и сквозили нотки печали, казалось, друг мог заплакать в любой момент, и я понимал, что это правильный поступок, но в то же время мне так хотелось и дальше верить в нерушимые отношения Рональда и Алика. – Любимый, послушай меня внимательно, хорошо? – Алик кивнул, из-за чего его длинные слегка волнистые чёрные пряди волос упали на его глаза. – Я был эгоистом, потому что очень люблю тебя. – Рон провёл рукой по носу, видимо, в том стало щепать, после чего в голубых глазах развернулся океан слёз, которые так и оставались в глазах. – И я знаю, как сильно ты меня любишь! – Алик смотрел так на Рона, словно щенок, которого вот-вот выкинет хозяин из машины на полном ходу, и пёс это уже понимает, но всё равно влюблённо смотрит на хозяина. Алик кивнул в такт словам Рона, после чего втянул в грудь побольше воздуха, Рональд сказал с полной уверенностью. – Но между нами всё кончено. Алик мы должны… - Рон, я не… – Из тёмных глаз Алика потекли слёзы, сказать честно, видеть, как такой сильный человек как паук плачет, ранило даже меня, отчего было горькое ощущение в горле, словно то слегка сдавило. Но Рон же улыбнулся, казалось, будь Алик рядом, друг мог бы мягко взять того за лицо, поцеловать в губы и говорить мягко, успокаивающе, чтобы паук слушал внимательно, и не перебивал. Но даже и без прикосновений Рон справлялся на удивление хорошо, всё так же с любовью глядя в осколок. - Нет, Алик, мы должны. – В этих четырёх словах было столько боли, мужества и силы, что даже я поверил каждому слову Рона, казалось, друг просто не мог ошибаться. - Я знал в глубине души, что, когда я ушёл, в этот раз ты бросишь меня, было неправильно заставлять тебя быть со мной, не отдаваясь тебе целиком. Но если бы я не был правителем, а был просто Аликом… – Алик был бледным, казалось, расставаясь с Роном, друг терял самую важную, самую человечную часть себя, которая делала его самим собой. – То всё могло бы сложиться иначе? - А зачем тебе быть кем-то ещё, если я и так любил тебя? Алик, я люблю тебя, так сильно, что могу тебя отпустить, и отпускаю, но обещай, что станешь сильным вождём, любимым своим народом, и хорошим отцом. – Алик улыбался, кивал, кусал губы и старался не плакать, последнее выходило хуже всего, но главное, что паук пообещал Рону всё то, что должен был сделать для своего народа, то, что не мог бы, если бы Рон не пожертвовал своей любовью к нему. – Прощай, мой любимый. - Рон… Я всегда буду любить тебя, спасибо. И передай Гарри, что я всегда буду на его стороне, как бы темно не будет дальше. – Минута и осколок потух, а Рональд опустил руку с тем. Казалось, короткий разговор вытряхнул из друга всю его душу, прошёлся по той тяжёлыми военными сапогами, а после остатки той души кое-как запихнул обратно в тело. - Гарри, может пойдём поедим чего-нибудь? – Кивнув, я повёл Рона на кухню, где следовало приготовить фирменный горячий шоколад Анис с нотками Гарри Эванса, которого бросали и разбивали сердце столько раз, что и пальцев не хватит. *** После мы в доме Крама провели лишь ещё два дня и одну ночь, после чего Гермиона заявила, что она полностью поправилась, а мы с Рональдам спорить не стали, поэтому, собрав пожитки, быстренько ушли, горячо попрощавшись с нашими спасителями. Виктор же прощался скромно, он махнул Рону на прощание рукой, обнял Гермиону и хлопнул по спине меня, сказав, что в его доме нам всегда будут рады. Сестры Делакур отставать от друга не стали и сказали нам точно тоже самое, что было крайне приятно, что где-то у нас всегда будет кров. Как только мы вышли за порог дома Виктора, то я незамедлительно переместил нас на северо-запад Англии в маленький городок недалеко от Паучьего тупика. Идти пришлось до маленького зелёного домика не меньше трёх миль, но только так мы могли сбить со следа пожирателей. Домик был небольшим двухэтажным со старыми витражными окнами, а весь домик покрывал зелёный плющ, казалось, мы попали в лачугу ведьмы. Старая скрипучая калитка была словно виноградная лоза, в которой, если присмотреться, в листьях прятались феи. Дорожка к домику была из жёлтого кирпича, которого уже не было фактически видно из-за травы, что проросла всё вокруг. Ребята шли за мной, пока я нащупывал в кармане старый медный ключ. Вокруг дома повсюду из-за густой травы виднелись цветы, петуньи, лилии, кусты аниса и многие другие. Так же виднелись яблони из-за домика, а возле окон были розовые кусты, которые едва собой не перекрывали окна первого этажа. Подойдя к старой красной двери, на которой за годы облупилась краска, я замер, сглатывая. Меня вдруг поразила мысль, а сколько раз маленький Эпл и сёстры Эванс входили и выходили в эту дверь. - Гарри, что-то не так? – В пол голоса спросил Рон, замечая мою неуверенность, я же провернул в пальцах ключ, на ушке которого была изображена расцветающая роза, сглотнув и представив ключ к замочной скважине, тот так легко вошёл вовнутрь и провернулся. Скрипнули с недовольством старые засовы, и дверь с душераздирающим скрипом открылась, выпуская затхлый воздух. Что и неудивительно, в доме никого не было вот уже шестнадцать лет. Когда мы вошли внутрь, можно было подумать, что мы вошли в капсулу времени, всё было нетронутым, на старом пыльном диване когда-то малинового или красного цвета с краю висел плед. На стенах, куда не глянь, были фотографии в самых разных рамках, так же были картины и несколько часов, тоже старых, из одних торчала кукушка, которая так и не сумела вернуться в свой домик. В доме было пусто, не считая пыли и пауков, кухня была в нежно-голубых тонах, на втором этаже дома находилось три спальни, и на первом была ещё одна спальня, едва ли не с ноготок, кладовка под лестницей и небольшой кабинет, в котором большую часть пространства занимали книжными полки. Гермиона была со мной на первом этаже, в то время как Рон решил более детально обследовать второй этаж дома, и пока я взял с каминной полки фотографию, со второго этажа раздался голос Рональда. - Гарри, а чей это дом? – Убрав рукавом своей кофты пыль со стекла рамки, я увидел на меня с фотографии двух рыжих девочек, одна была без одного переднего зуба в розовом платье и держала в руке красное ведёрко. А вторая девочка была старше лет на пять, ей было на вид лет десять, она была в джинсовом комбинезоне, а на её голове была соломенная шляпка. Девочка смеялась, держа в одной руке верёвку, на которой висела рыба, которую она по всей видимости поймала. - Гарри. – Меня мягко позвала Гермиона, опуская свою руку ко мне на плечо, за что я протянул подруге фотографию, с которой мне было столь сложно увести свой взгляд. – О боже, это Лили Эванс. - Моя мама. – Дом, который я выбрал как укрытие, был старым семейным гнездом семьи Эванс, которое построил ещё отец отца моей матери. Как не странно, но после смерти Лили её отец слёг с сердцем, а мать умерла чуть ли не через месяц после мужа, Роза и Александр Эванс завещали свой дом мне, своему милому маленькому внуку, чтобы у меня всегда было тёплое место, куда я мог вернуться. А деньги, старый грузовик и цветочный магазинчик достались в наследство Петуньи и Анис Эванс. Анис говорила, что деньги и грузовик отдала сестре, в то время как цветочный магазин расширила и сделала из того франшизу, так по всей Британии, Америке и Европе есть цветочные магазины «Цветы Эвансов». – Этот дом мне достался в наследство, я знал где он, но до этого момента ни разу здесь не был. - Тут очень красиво. - Ты хотела сказать пыльно, много пауков и ящериц? Ты бы видела ванную на втором этаже, я, кажется, только что видел порождение василиска и… Ай! – Гермиона стукнула только подошедшего Рона по спине, отчего друг едва пополам не сложился, в то время как я улыбнулся, было приятно видеть, что Рональд был в относительном порядке. Ведь друг держался хорошо для человека, что отверг парня, в которого был влюблён, и расстался с парнем, которого любил. – Что я такого сказал, что ты сразу меня бьешь?! - А ты почему говоришь совершенно не думая? – Пока Рон не кинулся на Гермиону с кулаками, я протянул другу фотографию, которую тот взял, так и не отрывая своих голубых глаз с нашей подруги. Но стоило рыжему взглянуть на фотографию, как он сразу же глянул на меня, его губы приоткрылись, и он замер. - Она такая красивая. – Проговорил, едва не заикаясь, Роналд видимо понимая, в чьём доме мы находились, друг, теряясь, вскинул глаза на Гермиону, которая, в свою очередь закатив глаза к потолку, вновь взглянула на меня. - Все были правы, у тебя её глаза, Гарри. – Улыбнувшись, я кивнул, всегда знал, что похож чертами лица, цветом кожи, глаз на Лили, ведь рядом был Эпл, и он был отражением Лили, так по крайней мере любила говорить Анис. Забрав фотографию из рук друга и вернув ту на законное место, стоило отметить, что дому нужна была влажная уборка, немного любви, тепла, и у нас с друзьями как раз было в избытке первого, второго и даже третьего. - Мы тут задержимся на какое-то время, и я расскажу план, а также я думаю, что стоит убраться. – Гермиона, улыбнувшись, кивнула, она была рада всему, что происходило, каким бы опасным всё не казалось, мы были втроём, так, как было вначале, так, как и должно было быть всегда. - Замечательный план, Гарри! – Рон так же подхватил веселье Гермионы, так, словно мы веселились в путешествии, а не скрывались от сил зла, которые хотели убить меня, и которых навряд ли в их желаниях остановили бы мои друзья. Но в тот момент улыбка закралась и на моё лицо, мне было хорошо, но главное, мне повезло оказаться в доме, где выросла моя мать, и неподалёку был дом, где рос мой отец, по которому я так неистово скучал. - Ну так с чего же мы начнём?