Гарри Wolf Эванс

Даже король без трона привлекает внимание. Король Неверленда. Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния. Помню, кто это мне сказал, отец Яна в день, когда я узнал, что мои отцы развелись, Луис позвонил мне и напомнил, что развод двух дураков не перестал делать нас семьёй. Сейчас я чаще стал вспоминать нравоучения деда, особенно ту фразу. Моё утро началось за два часа до рассвета, когда я упал с кровати, ощущая в каждом сантиметре своего тела жгучую боль, что сравнима была с моей агонией в приступе акселерации. Из меня рвались немые крики, которые встряли комом в горле, и вновь душили меня. Всё дело было в брачной метке, и нашей с Малфоем связи, которую я создал, что не переставала о себе напоминать. Я подсознательно знал, когда у Драко болит голова, когда ему было одиноко, я так же ощущал лёгкую печаль, и моё тело и разум бесконечно тянулись к нему, из-за чего рука горела, но эту боль можно было переносить. Эта же агония напоминала пытки, и если так больно было мне, что же происходило с Драко. Казалось, что мучениям не было конца, но, когда она сошла на нет, прошло не больше пары минут, хотя ощущалось как вечность. Мне было любопытно и страшно одновременно от мысли, что такого могло происходить с Драко, раз его так ломало, а главное, кто посмел с ним это сделать, хотелось собраться и идти убивать любого, кто мог поднять на мою пару руку, но пока сердце пылало, мозг с холодом напоминал о предательстве. И тогда все мои желания и огонь вновь унимались и становились тлеющими углями моей боли. Когда мне удалось подняться с пола, нельзя было сказать, что боль прошла и мне было лучше, скорее я чувствовал слабость и усталость, но при этом спать не хотелось. Тело пробивало короткой дрожью, казалось, что я находился в холодной комнате на мраморном полу, хотелось банального тепла. Мне удалось дойти до ванной комнаты, которую я делил с Роном, но друг не был из тех людей, кто использует миллион разных склянок, чтобы привести себя в порядок, у него на всё был один медовый шампунь, что он купил еще летом в Косом переулке. В то время как у меня повсюду были свечи и склянки с маслами, кремами и всем остальным, мне нравилось, когда моя румяная кожа была мягкой, а не серо-прозрачной, как было почти всю мою жизнь. В доме у Лили была такая очень старая цветочная ванная, которые можно было увидеть лишь в музеях, либо в домах, которые строились ещё в 1890 годах. Возможно лишь из-за большой ванной с краном посередине мне и нравилось проводить часы в воде, хотя совсем недавно я чуть снова не утонул. Вода меня никак не могла отпустить, всё хотела утянуть меня обратно в свои сети. Пока вода заполняла ванную, я добавил в воду масло из зелёного чая и жасмина, отчего в воздухе повис нежный запах сладости, такой тонкий, что его могли уловить лишь волки. Забравшись в горячую воду, которая приятно обжигала кожу, я чуть в ту не окунулся с головой, закрывая глаза и закидывая голову назад. Не хотелось ничего, кроме как мягко водить пальцами по метке, зная, что такое прямое прикосновение Драко точно почувствовал. Да, я не переставал злиться на него, частично ненавидеть, но я не мог возненавидеть того, без кого просто не знал, сумею ли дышать. Да, метка не была как та, что прописана в запрете, умру я или нет, Драко и я, мы сможем жить друг без друга, но… Я просто не хотел учиться жить без своего мужа, поэтому мне и было необходимо как можно скорее завершить свой поход по душу Темного Лорда, и когда всё закончится… Прикусив нижнюю губу, я слегка улыбнулся и обхватил себя руками, смотря на розоватую от масла воду, во мне просыпалась некая нежность. - Драко. – Было так волнительно до болезненных бабочек в животе вновь звать мужа по имени, хотя он точно не мог меня услышать, но мог ощутить моё волнение и всю ту всепоглощающую любовь к нему. – Знаешь, в Нью-Йорке есть такая пора, когда ты ощущаешь дыхание осени задолго до того, как упал первый лист. Воздух стал прозрачным, лето осталось позади, и однажды ночью впервые за долгое время тебе хочется накрыться тёплым одеялом. В следующем году мы проведём ту ночь под одеялом, вспоминая прошлый год лишь как неприятное мгновение. – Это было обещание моему мужу, которому придётся очень постараться, чтобы снова услышать от меня слова любви к нему, ведь я так злился на него, но при этом я бы ни на секунду больше не отходил от мужа, уж точно первые пару лет, мы бы всё время были вместе, я бы хотел путешествовать и засыпать у него на груди, всегда и навечно, только с ним. *** Вокруг туман, через который выступала зелень травы и округлости кустов, рядом со мной стояла розовая коробка из кофейни «Вавилон». Небольшое кафе, где работает пожилая женщина по имени Андромаха, за всю свою жизнь я впервые встретил настолько старое и сложное имя. Наверное, из-за этого мне оно понравилось, можно даже смело было сказать, если в будущем так выйдет, и у меня все же будет дочка, я бы смело ту назвал Андромаха. Каждое утро на протяжении уже трёх дней для меня начиналось примерно одинаково, с боли, не знаю, что происходило с Малфоем, но точно ничего хорошего. Забини так же сказал, Драко какой-то странный ходит по замку, а по ночам и вовсе пропадает. Я же, не имея каких-то возможностей спасти своего принца, который не желал спасения, всё, что и мог, так это продолжать движение. Пока что мои движения были неспешными и можно даже сказать спокойными, не смотря на мои достаточно неприятные и крайне ранние подъёмы по утрам. Или вернее будет сказать посреди ночи. После моих спасательных процедур я убегал, хотелось бы сказать туда, где меня не знали и не было бы проблем, но это была самая обыкновенная глубоко ранняя пробежка, которая заканчивалась в кафе «Вавилон», где я покупал коробку с самыми разными пончиками. Особенно сильно мне запали в душу воздушные с сахарной пудрой пончики с вишнёвым джемом внутри, они чуть ли не таяли во рту. Мне нравилось так же покупать пончики с шоколадом двух видов для Рона, и с голубикой для Гермионы, а также с кокосом, карамелью, и другими сладкими наполнителями просто для того, чтобы они были. Рассуждать о сладостях было проще, чем думать о том, что мой план не двигался с мёртвой точки, хотя и ту, по сути, я предусмотрел, но сидеть в загородном доме с друзьями и при этом ментально чувствовать, как истязают моего мужа, было таким себе удовольствием. Хотелось курить, но всё, что я выдыхал, это пар изо рта от лёгкого мороза. На кухне цвета небесного лазурита небольшой кофейник наполнялся кофе, а в духовке запекалась запеканка с колбасками и сыром. Сидя на крыльце заднего входа у дома и глядя на просторы полей, где через туман мягко поднималось утреннее солнце, рядом со мной стояла остывающая кружка кофе, в то время как кончики моих пальцев скользили по брачной метке. Было совершенно глупо с моей стороны соединять нас брачными узами, но самое безумное было в том, что даже если бы у меня был шанс всё исправить, я бы ничего не стал менять. Солнце неумолимо заливало небо нежно-розовым светом, всё вокруг было таким чистым, а воздух мягким. Жизнь в небольшом городке Англии кардинально отличалась от Нью-Йорка, где был такой тяжёлый воздух из-за пыли и выхлопных газов. На одно мгновение хотелось, чтобы время остановилось, и я остался в некоем временном кубе. Где заварник с зелёным чаем, лимонный тарт, грозовые тучи и небо в жёлтых пятнах заката. По вечерам детективное кино, тёплое одеяло, не смотря на тёплую осень за окнами. Вот только во всём хорошем нельзя было прятаться бесконечно, нужно было найти способ сделать будущее таким же хорошим, как и дни в домике семьи Эванс. Пока я гулял в прекрасном мгновении, оно бесследно прошло, и передо мной с хлопком появился Добби, на его лице была лучезарная улыбка, а на теле висела моя старая футболка с фразой: «Normal People Scares Me». - Доброе утро! Сэр Гарри Поттер! – Добби приходил каждый день, через него мы обменивались информацией с Пенси и Блейзом, которые уже на минуточку были в замке. А в Хогвартсе всё было далеко не просто, по словам Пенси школу заполнили Пожиратели смерти, которые, как бы, защищали и оберегали студентов, а на деле просто выжидали, тепля надежду, что моё высочество снизойдёт до мысли что «Хогвартс самое безопасное место». А также директором после смерти Дамблдора стал не абы кто, а Снейп, тот самый Снейп, что убил директора пару месяцев назад и скинул его тело со Астрономической башни. Так же Блейз писал так, в школе балом правят брат с сестрой Кэрроу, их друг описывал как «большие любители наказывать», чаще всего наказывали моих одногодок, особенно с Гриффиндора. Так же Блейз кратко сообщил о том, что Драко так же присутствовал в школе, хотя и выглядел побитым. Вот и этим утром Добби доставил тайную почту из Хогвартса, письма были не только для меня, но и для Рона с Гермионой. - Спасибо, Добби, не знаю, что бы делал без тебя, а сейчас, не хочешь чаю с пончиками? – Домовик в первый раз отказывался от чаепития, но стоило лишь раз Добби попробовать мой медово-молочный черный чай, как тот уже не мог мне отказать, хотя до сих пор краснел. - Почту за честь, сэр Гарри Поттер. – Поднявшись с крыльца, пихнув под мышку письма и взяв в руку кружку с уже остывшим кофе, я направился обратно в дом. На кухню как раз вошла Гермиона, её волосы были заплетены в растрёпанную со сна косу, но подруга радостно улыбнулась, увидев Добби, который со скромной улыбкой вышел из-за моей спины. - Доброе утро, мисс Гермиона Грейнджер, вы и сегодня прекрасны, словно роза. – Гермиона стала усердно убирать за уши выбившиеся кудряшки, мне искренне нравилось видеть по утрам улыбку подруги. Закинув письма в центр стола рядом с коробкой пончиков, я отправился ставить чайник для Добби, ведь домовик и Рон кофе не любили, в отличие от нас с Гермионой. Рутинная жизнь была весьма приятной, пока мы убирались по утрам, а Рон играл в садовника, мы с Гермионой мыли полы и стены, пыли становилось всё меньше, а комнаты тонули в солнечном свете, что лился из чистых ветровых окон. Во время обеда мы обсуждали дальнейшие действия, я рассказывал о местах, где нам ещё придётся побывать, и про тайные места, где можно прятаться без особого страха, но туда без крайней необходимости соваться не следовало, так же я научил ребят солнечному зайчику, заклятью, что показывало место нашего нахождения, на тот случай, если бы мы разделились. После обеда к нам обычно приходил Добби, он помогал чинить мебель и исправлять замки в доме, сломанных вещей было больше, чем рабочих. В то время как Рон боролся с боггартами, тех было столько, что даже передо мной парочка выскакивала, как оказалось воды я больше не боялся. А если и боялся, то уже не так сильно, чтобы утонуть. После ужина мы отправлялись глубже в лес, Гермиона накладывала защитные чары, а после мы все вместе старались уничтожить осколки души Темного Лорда. Сказать честно, получалось у нас пока так себе, примерно как и найти медальон после того, как его украл тот чёртов… Зла не хватало, но о мёртвых либо хорошо, либо никак, и я старался придерживаться своего правила. После тяжёлых дней мы разбегались по своим комнатам, сил просто не было, Рон жил в старой комнате тёти Петуньи, и по словам друга, моя тётка увлекалась в юности эротическими романами про королей и королев. Это было мило, ведь зачастую Петунья походила на кусок льда, мне даже казалось, что она асексуальна. Гермиона заняла вторую по величине комнату, она принадлежала Александру и Розе Эванс, а вот я жил в комнате мамы и Анис, и она была самой большой в доме. Но я её занял из-за обстановки и огромных расписных пионов на стенах, которые так же встречались с хризантемами и розовым закатным небом, что перетекало в ночное звёздное, где ярко виднелось созвездие большого пса. В дневнике Снейпа я читал, что Лили искусно рисовала, но увидеть на потолке созвездия большого пса и минотавра было чем-то поистине волшебным, а вот во мне не было таланта к рисованию. Лили не просто красиво рисовала, она могла создавать магию красками и своим мировоззрением, мне становилось грустно, что я её не знал. А также мы с Гермионой узнали, что моя мать любила брать книги из библиотеки и не возвращать те, учитывая, сколько на книжной полке у Лили было собственности библиотеки Хогвартса. Рон же едва ли не визжал, когда нашел миллион колдографий, на которых были как мародёры, так и Лили со своими подругами, мне даже удалось найти кадр с Беллатрисой и Нарциссой и братьями Блэк, это было удивительное фото. Но также было фото, на котором я нашёл Морфея, он был там таким юным, что не удивительно, ведь это фото было первокурсников 78 года, в котором выпустилась Лили и поступил Морфей. До того момента, пока мы не нашли фотографии, я и не догадывался, каким красивым был младший брат Сириуса, это был аккуратный юноша с бледной кожей и огромными яркими, как само небо, глазами, но на обороте колдографии была пометка «Последнее фото Регулуса. Скучаю, твоя подруга Лилс». И каким статным красавцем являлся Снейп, и что на его фоне Джеймс Поттер смотрелся как простой соседский глупый парень, не удивительно, что Лили поддалась чарам того принца. Пока я думал о своём, Гермиона хохотала с Добби, а на кухню вошёл Рон в одних спальных штанах и босиком, друг, подойдя к Гермионе, на автомате поцеловал ту в макушку и пошел ко мне. Руки Рона обвили мою талию, и он сонно протянул с моего плеча. - Ты же купил те самые пончики с беконом? – Кроме Рона никто не мог есть пончики с беконом, но даже так, те так же были в отдельной коробочке голубого цвета поверх крышки, у которой была изображена маленькая фея с цветком. - Конечно, они возле духовки, если пойдёшь к ним, достань, пожалуйста, омлет. – Который можно было уже называть запеканкой. Хотелось бы чтоб всё и дальше было столь уютно и просто, когда нет пожирающего страха из-за проблем, которые нависают над головой, как коллекторы, которым нужны их деньги. Но когда мы уже расселись я тут же взял кричалку от Блейза, через них было куда проще, как оказалось, общаться, да и приятно было слышать голос Блейза и Пенси. Стоило мне только разломить печать на письме, как то с красным всплеском взметнулось в воздух посреди стола, отчего Рон замер с полностью набитыми щеками. - Гарри! – Письмо было больно громким, обычно Блейз был немного сдержаннее, чтобы нам было удобнее общаться, но видимо это письмо было куда эмоциональнее прошлых трёх. – Нам удалось найти место, куда медальон продал Наземникус, как мы и предполагали, это была лавка «Горбин и Бэркес». Пару лет назад Демиан вёл с владельцем дела, и брат говорил, что последний всё записывал в журнал, всех, кому продавал и у кого скупал, даже если то была тайная продажа! Тебе надо наведаться в лавку и попытаться найти толстую книгу тёмно-фиолетового цвета в выцветшими позолоченными буквами, так журнал описал Демиан. – Блейз продолжал рассказывать, но я уже был всеми мыслями в лавке и мысленно крал книгу, ведь это было самым важным для меня, по крайней мере я так себе внушал, чтобы без конца не думать о своём развалившемся браке, который даже не сумел начаться. *** После завтрака шла война. Ребята хотели пойти со мной, я утверждал, что выкрасть учётную книгу был в состоянии и самостоятельно, лишь бы их лишний раз не подвергать опасности. Но Рон и Гермиона не были бы гриффиндорцами, если бы не упёрлись рогом в то, что тоже обязаны пойти со мной, ведь так они подвергали меня опасности, считая, что там может ожидать меня ловушка пожирателей. А когда я в свой черёд вновь напоминал, что больше не был слабым и больным ребёнком, Гермиона, давя на жалость, начинала плакать, чётко зная, что я падок на женские слёзы и моментально мог уступить. Но всё же как бы сильно не ревела подруга и не спорил Рон, пришлось сойтись на том, что я возьму с собой Добби. Домовик должен был шалить и как-то отвлекать хозяина магазина, пока я бы последнего обворовывал, или как я уже решил, быстро нашел бы имя и просто запомнил бы то, чтобы не вызывать лишнего подозрения, мне и без него непросто жилось. Решение пойти в магазин выпало на четверть второго, когда было не так много людей из-за обеденного времени, и сам владелец магазина мог быть увлечён обедом и не заметил бы одного парня под мантией-невидимкой. Я же надеялся, что мне действительно удастся остаться не замеченным, как было в двенадцать лет, ведь один раз получилось, могло выйти и во второй. Я не стал одеваться как-то супер особенно, как обычно это делали персонажи книг и кино, на мне был самый обычный спортивный костюм, состоящий из треников, белой футболки под чёрным худи, и моих любимых кед. Ну и конечно же мантия, без неё было уже никуда, примерно, как и медальона Малфоя. Не мог же я, как и в двенадцать лет, воспользоваться камином, ведь в тот раз я попросту оговорился, до сих пор не понимаю как именно. Когда я уже был полностью готов, Гермиона и Рон отпускали меня так, словно я был их сыном, что вступал во взрослую жизнь, уезжая в университет, честное слово, а ведь я уходил меньше чем на тридцать минут. После всё было по плану, мантия и медальон. Когда я оказался в лавке, там было всё так же, как и пять лет назад, казалось, даже пыль и пауки были всё теми же, и всё так же на своих местах. Это позабавило, но не более того. Пройдя бесшумно до общего зала магазина, там я и нашёл старика с длинным носом и с лохматыми седыми волосами, он сидел за прилавком, возле него был надкушенный сэндвич и чашка чая. От чая всё вокруг опустилось в аромат бергамота и пыли, такое себе комбо, но что я мог поделать с англичанами, они были сами не свои до чая. Но больше всего в старике заинтересовало меня не то, что он ел, а то, куда записывал своим облезлым пером что-то. То было огромным старым зелёным фолиантом, в котором я моментально узнал учётную книгу записей. Добби был рядом со мной точно такой же невидимый, как и я, только эльф использовал свою магию, слегка нагнувшись, чтобы мой шёпот мог услышать только друг, я хотел его попросить отвлечь прямо сейчас старика, когда в магазин вошли с грохотом. Дверь ударилась об стену, едва не вырвав из стены колокольчик, что оповещал о прибывших посетителях. От резкого грохота пыль посыпалась с потолка, а я едва не подпрыгнул, в то время как Добби, испугавшись, пискнул, схватив меня за штанину. Честно, мог бы я его видеть, возможно тоже за Добби бы схватился, ведь наверняка не каждый день к старику заходят с таким грохотом и криком. - Старик! – Моё везение было как у утопленника, ведь как ещё можно было объяснить неожиданный визит Струпьяра, человека, которого я видел лишь в газетных зарисовках и очень громких статьях об убийствах, очередном похищении или разрушенной торговой лавке. Он не был похож на других Пожирателей, он был молод, одет как маггл, а его волосы были длинными и с красными прядями, громкий и, казалось бы, озорной, именно поэтому я моментально узнал его, хотя и видел лишь рисунок. Он вошёл, раскинув руки, напрямик к старику, по виду которого можно было сказать одно, он не ждал гостей и уж точно не этих. Когда Ступьяр прошёл до прилавка, он пугающе безумно смахнул с последнего всё, что было на том выставлено, после чего запрыгнул на него и сверкнул своими глазами. И когда я увидел его глаза, то понял, что этот молодой парень безумен, как и любой из приближенных Пожирателей. – Упс. Надеюсь, там не было ничего ценного. – Он насмехался над запуганным стариком, который, очевидно, читал газеты и знал, насколько безумен молодой парень, что сидел, закинув одну ногу ему на прилавок. - Веди себя тише. – За егерем вошёл и Сивый. Оборотень обвёл глазами общий зал, я был максимально далеко от него в самом конце зала, едва ли не в служебном помещении, но глаза Сивого всё равно за секунду нашли меня. - А что я такого сделал? Лишь присел, разве он, как хозяин, не должен предложить лучшие места, чтобы гость мог сесть? – Я знал, что Сивый видит меня, это было ясно по его улыбке, он мог и не видеть меня напрямую, но как волк он чувствовал своего альфу, коим был всё ещё я. Было ещё двое в мантиях, чьи лица были спрятаны за масками, мне было и не любопытно узнавать, кем были те люди, всё, чего мне хотелось, это остаться незамеченным. Поэтому, недолго думая, в пару шагов, пока все были чем-то увлечены, а Сивый с улыбкой старался не смотреть в мою сторону, я решил спрятаться. - Добби, спрячься где-нибудь в товарах. – Вновь прошептал я в сторону домовика, который всё так же держался за мою ногу, но стоило только просьбе сорваться с моих губ, как руки друга исчезли. И по иронии судьбы спрятаться мне удалось там же, где и пять лет назад, в железной деве, всё так же радуясь, что в той не было шипов, а её двери не скрипели. Дева была огромной, словно для двоих, металлический гроб пыток. Разве не романтично. Пока я стоял в деве, магазин закрыли на замок, я чётко услышал тот щелчок, который словно говорил со мной, а сказал он: «Ты в жопе». После на лавку наложили уже чары, те самые двое в мантиях, они действовали быстро, а их движения были крайне слаженными, на секунду мне даже подумалось, что это брат с сестрой, о которых не так давно писал Блейз, но стоило лечь печати, как мантии полетели с незнакомцев, и свету явили лик Малфой-старший и Снейп. - Твою же мать. – Мне бы и хотелось сказать, что угрозу в биологическом отце и отце своего мужа я не ощущал, но это было бы ложью, ведь эти двое убить меня хотели едва ли не больше Тома. Так что с моих губ сорвался очередной вопрос. – Да вы, суки, издеваетесь надо мной? – Но, конечно же, ответом мне стал паук, что опустился на моё плечо. Так вышло, что как только легли чары, из лавки нельзя было ни выйти, ни войти, и я оказался в западне с теми, кто больше всего желал увидеть моё кровавое сердце, вырванное из грудной клетки. Права была Гермиона, она, видимо, как чувствовала, что лёгким даже кража чёртовой записной книги не будет. А я смотрел на всё это совершенство, уже находясь в камере пыток, где лишь одним заклятьем можно было восстановить шипы… И я бы даже выбраться из той не успел. - Мы очень надеемся, что ты, Горбин, выполнил поручение Лорда. – Старик едва ли не падал в ноги Малфоя, который, не теряя своего лоска даже после тюрьмы, выглядел как чёртово изваяние. И меня это раздражало, ведь когда мой муж достигнет того же возраста, что и его отец, он будет выглядеть точно так же, ведь они были едва ли не копией друг друга. После лёгкой заминки старик, всё побросав, побежал в сторону служебных помещений, подзывая пойти за собой и «драгоценных господ», буквально он их так и называл. И когда четверо двинулись нехотя за стариком, за собой они оставили ещё одного в мантии, сначала я его даже и не заметил за спинами старших, но стоило увидеть, как сердце пропустило удар. Это был Драко. Мой Драко, у которого залегла тень под его блёклыми серыми глазами, которые никогда такими не были, словно цвета мокрого асфальта. От одного его вида мне хотелось забыть обо всём, кинуться к мужу, я так скучал, неистово, безумно. А он казался таким потерянным, словно отголосок себя прежнего, на такого Драко я даже злиться не мог, ведь он едва казался живым. Ничего не видя и словно ничего и не желая, он не пошёл следом за всеми, скорее со взглядом полным усталости он пошёл мимо рядов с товарами, медленно и держа руки за спиной. Его глаза ничего не цепляло, он просто брёл от нечего делать, видимо, его взяли с собой из принципа, нежели из-за его незаменимости. Когда он проходил мимо моего убежища, его совершенно ничего не интересовало, он даже прошёл чуть дальше железной девы, но замер, словно вспомнив что-то из далёкого прошлого. Принц сделал шаг обратно и, как пять лет назад, встал прямо перед девой. Он смотрел на неё, а я смотрел на него, и мне показалось, что нам снова по двенадцать, и не хватало только, чтобы он снова потянул к деве свою руку, а его отец отдёрнул его, едва не покалечив сына. - Я помню, что в двенадцать ты там прятался. – Всё тело прошибла такая дрожь, ведь в его слова было невозможно поверить, парень, которому я стёр все воспоминания о себе, помнил то, о чём не знал даже я. – Я глаза твои увидел изумрудные из тьмы. – Он улыбнулся и на его лице появилась та жизнь, по которой я так скучал, которая сводила меня с ума, я хотел обнять его, но теперь у меня не было смелости открыть двери. И тогда Драко сам открыл дверь в деву. – Вспомнил об этом только сейчас, это так странно. Жаль только, что тебя тут нет, и жаль, что в двенадцать я не открыл тогда эти двери, возможно, тогда всё было бы иначе? – Я должен был сидеть тихо, должен был, но не стал. Мантия обрушилась с моих плеч и через секунду я, схватив мужа за его ворот, затащил его в свое убежище, после чего закрыл дверь обратно. Мы стояли оба в деве друг напротив друга и не могли моргнуть, я боялся, что снова сплю, он, что окончательно сошёл с ума. – У тебя тёплые руки. – Он шептал, а от его голоса по моей спине мурашки бежали, а на губах, дрогнув, появилась улыбка. Люблю, как я люблю тебя, мой принц. - Потому что я хочу, чтобы и тебе было тепло в последние минуты твоей жизни. – Он поднял мои ладони к своим губам, которые мягко растягивались в улыбке, в уголках его глаз появились морщинки, а глаза, которые ещё минуту назад были цвета мокрого асфальта, заблестели, как ртуть в лучах солнца. Он был рад меня видеть. - Я не против, я так по тебе скучал. – Он шептал в мои ладони, а всё, о чём я мог думать, это его губы, их тепло, вкус и то, какими они могут быть властными, хочу их, люблю их, его… Драко для меня изначально - яд и наркотик в одном лице. Сколько бы я не находился рядом с ним, мне всегда хотелось большего, мне никогда недостаточно, и я чувствовал, что с каждым днём яд всё ближе подбирался к сердцу. Однажды зависимость от него достигнет пика, он отравит меня, прожжёт насквозь, словно щёлочь, а я всё равно не испытаю насыщения. – Гарри. – То, с каким трепетом он произнёс моё имя, заставило тело содрогнуться, ноги едва не подкосились, это всепоглощающее чувство безумия подкрадывалось тёмной тенью со спины. Я так хотел его, вновь. – Ты как пламя свечи, от которого не оторваться и, даже закрыв глаза, видишь отпечатавшееся на внутренней стороне век яркое слепящее пятно. К тебе хочется подойти как можно ближе, схватить и не отпускать, несмотря на то что я обжигаюсь – пламя враждебно не только глазам, но и коже, идут ожоги, но… - Я тоже… Тоже скучал. – И он склонился ко мне, вдохнул в меня жар, и наши губы на миг коснулись друг друга. Это было то самое тепло, за счёт которого тело содрогнулось, мышцы отдало огнём, а тело окунулось в истому лишь от краткого касания наших губ. – Драко. - Драко! – Моего мужа на всю лавку позвал его отец из недр служебных комнат, которые напоминали лабиринт. Мне не хотелось отпускать его, не после всех тех месяцев, что мы не могли касаться друг друга. Драко оглянулся, словно через стены девы мог увидеть разъярённое лицо своего отца, я же лишь сильнее сжал его руки, не желая отпускать. – Драко. – По лавке разнёсся звук каблуков, что приближались к нам, я знал, что так меня могли найти, и что это могло привести к безумным последствиям, описания которым было не подобрать, но я просто не мог отпустить его рук. - Не уходи. – Мой шёпот опалил пальцы мужа, он же вновь вернул всё своё внимание на меня, и в его глазах читалась та же нежность, что и в моих, и то же нежелание вновь расставаться. - Я должен пойти к нему. – Драко выскользнул из моих рук, и это уже у меня стало складываться ощущение того, что я сплю, а он моё очередное наваждение, которое с минуты на минуту должно было исчезнуть. И он, не дожидаясь моего ответа, быстро выскочил из железной девы, прикрывая ту, чтобы меня никто не мог найти. И в момент, когда Драко сделал всего пару шагов от девы в общий зал вернулся, Люциус Малфой в своей искрящейся персоне со своей неотъемлемой тростью и аккуратно убранными в хвост чёрной лентой волосами с высоко поднятым носом прошёл до сына под мой пристальный взгляд, так и хотелось выскочить из девы и встать между Малфоями, раскинуть руки, защищая Драко, не позволяя его отцу вновь что-то ему делать. Но я лишь и мог, что покорно смотреть на происходящее, как жалкий трус. - Драко, сколько я раз тебе должен повторять быть рядом! Тебе не хватает наказаний? Не хватает того, с какой укоризной на тебя смотрит Повелитель? Сколько ты ещё намерен доставлять неприятностей. – Малфой шипел, подобно змее, глядя на своего непокорного сына, который больше не сотрясался от страха перед отцом, как бывало ещё пять лет назад, сейчас мой муж с уверенностью смотрел в глаза отцу, ничего не боясь и держа прямую осанку, сомкнув руки за спиной, я ощущал себя всецело защищённым за спиной Драко. - Прости, отец, но мне не кажется, что имеет смысл мне находиться на очередных переговорах с оборотнями. – Драко был вежлив в своих словах, но в них так же слышалось презрение, ведь если бы Малфой был всё таким же покорным, то, склонив голову, попросив прощение, пошёл бы делать то, о чём говорил его отец, но мой муж лишь смотрел словно мимо своего отца, ожидая, когда тому надоест строить из себя того, кем он уже давно не являлся. - Ты оборотень. - И это меня не красит, я не такой как Сивый, и ты это знаешь, оборотни недолюбливают тех, кто на них не похож. – Свой ответ Драко за секунду кинул в отца, словно точно зная, что скажет Малфой-старший, и тому совершенно не понравился ответ его сына, из-за чего красивое лицо мужчины стало искажаться злостью, делая его пугающим. Но Драко, всё так же высоко держа голову, смотрел сверху вниз на отца, давно того перерастя и став намного могущественнее. - Повелитель приказал участвовать именно тебе в переговорах, считая, что твой лунный дар особенный. – Но привыкший, что сын ему покоряется, Малфой наступал на него, желая, чтобы мальчишка отступал, потупливая взгляд, как было в детстве. Но даже поравнявшись с Драко Малфой-старший уже не выглядел таким уж пугающим, как раньше, и он это понимал, и именно поэтому Драко имел наглость говорить всё, что он думал. - Дар? Меня в наказание за твои промахи укусили. – Драко даже договорить не успел, как обтянутая кожаной перчаткой ладонь Малфоя-старшего скользнула жёсткой пощечиной по красивому лицу принца. От удара треснула губа и остался яркий след на алебастровой коже моего мужа, отчего перед глазами заволокло всё дымкой ярости, было не передать словами, как сильно я хотел в ту минуту вырвать зубами кадык Малфоя. Ведь за спиной Драко держал ладонь открытой в жесте, чтобы я ждал его, чтобы не шёл на поводу чувств, он знал, мне трудно было сдержать свои чувства, ведь у меня всегда был скверный характер. - Включи наконец голову, мальчишка, твоя брачная метка не помогает найти Поттера, он словно растворился, и при этом Повелитель чувствует, что тот затаился для удара исподтишка. Если ты сейчас не выберешь сторону, неизвестно, как закончится эта война, пойми, нельзя быть и хорошим и плохим одновременно. – Окинув сына ненавистным горящим холодом взглядом, Малфой, развернувшись на своих каблуках лакированных черных туфель, вновь пошёл в недра служебных помещений, а Драко вернулся к деве только тогда, когда звуки шагов стихли. Я сидел на полу, прижав к себе колени, мне было омерзительно от того, что из-за меня и нашей с ним связи, Драко страдал, хотя и уже отказался от меня, как от супруга, но это не помогало ему, хотя мне и казалось, что, предав меня и заимев славу подонка, он будет кем-то важным, а не тряпичной куклой в руках более старших магов. Створки девы открылись, и Драко вновь вернулся ко мне, но у меня не было смелости посмотреть ему в глаза, или же даже подняться на ноги, меня съедало чувство вины перед ним за наши чувства. - В обществе нужно быть двуличным и иметь раздвоенный язык. – Честно признался Драко, вставая передо мной на одно колено. Я всё так же прятал лицо в своих коленках, не находя в себе сил посмотреть на него, боялся увидеть рану на губе и пылающую щёку, казалось, увижу, и волк во мне тут же прорвётся на волю, сметая всё на своём пути блеском жемчужных клыков. Но пока я чего-то не мог, Драко не стал ждать, опустившись на колени, он двинулся ко мне, поднимая своими музыкальными пальцами мой подбородок, чтобы я мог посмотреть на него вновь. Наши глаза встретились друг с другом, и моё дыхание в миг участилось, как же сильно я любил этого мужчину, как же сильно мне хотелось, чтобы всё было хоть чуточку проще. – Гарри. – Я не моргал, казалось, даже перестал дышать, в то время как на лице у моего мужа была всепоглощающая нежность и такая горячая любовь, которая могла согреть весь мир. Он провёл кончиками пальцев по моему подбородку, скользнул к открытым губам, мягко на те надавливая, словно стараясь вспомнить каково это, тонуть в страстных поцелуях моих губ. – Я могу тебя обнять? – И я кивнул, конечно, кивнул, не мог не кивнуть, и он это знал. Меня обхватили сильные руки мужа, раздвинув ноги, я оказался у него на коленях, пока он, уткнувшись носом, дышал в угол моей шеи, а я, закинув голову, смотрел вверх. – Ты мой. – Прошептал он, крепче прижимая меня к своей груди. – Мой. – Смакуя каждую букву, вторил. – Мой. – Ещё и ещё, наслаждаясь, как легко это слово срывалось с его уст, а я таял от его рук, растворяясь в своем муже. И я бы мог так сидеть дни и недели, вот только у нас не было столько времени, и я мечтал о большем, скорее всё моё тело желало большего. - Возьми меня, Драко… Я хочу унять твою боль. – Мой шёпот звучал так громко в стенах девы, что, казалось, я кричал, но это был всё тот же тихий шёпот, который позволил вновь ярко улыбнуться моему мужу, но тут же дернуться из-за разбитой губы. Он не стал отказывать мне, не стал говорить о правильности или о том, что мы должны были делать, мой муж даже не стал спрашивать, что именно я делал в лавке, всё, что сделал мой Драко, так это быстро и неистово припал к моим губам своими. Жар заполнил меня в миг, я не стал тянуть, понимая, что переговоры могут идти часами, а иногда хватает и пары минут. Мои руки стали стягивать спортивные штаны, в то время как мой муж терзал мои губы, казалось, он потерялся в поцелуе со мной, настолько сильно он того желал. Казалось, в этот раз всё придётся делать мне, ведь Драко уже был потерян в поцелуе со вкусом кофе, что я пил ещё час назад, и крови, что сочилась из разбитой губы моего мужа. Но стоило мне только спустить свои штаны с задницы, как мой муж оторвался от моих губ. Он осмотрел меня блестящими страстью ртутными глазами, его руки мягко коснулись моего живота, что виднелся из-под одежды. Его пальцы давили на мою кожу, заставляя ещё сильнее сбиться моё и без того потерянное дыхание, хотелось стонать от одних лишь касаний пальцев Драко к моей коже. - Ты мне снился каждую ночь. – Говоря такие слова, Драко не смотрел мне в глаза, лишь на моё тело, и в его взгляде проглядывался его волк, который изнывал от голода. И, казалось, после этих слов, пока его пальцы мягко массируют мой живот, рисуя какие-то символы вокруг моего пупка, мы предадимся страсти. Заполним деву тихими стонами и запахами грязного секса, но этого не происходило, Драко всё так же водил пальцами по моему животу и съедал меня своими пылающими глазами. – Но я не могу. – Его слова ударили меня поддых, смутившись, как монашка, что увидела мужской сосок, я постарался отдёрнуть край своего худи, чтобы муж не видел моего колом стоящего члена. Драко явно подметил нахлынувшее на меня смущение, перехватил мои руки, не позволяя мне спрятаться от его пронзительных глаз. – Нет. Ты не так понял, я хочу, безумно хочу тебя, не было ни дня, чтобы я не хотел… - Тогда почему отказал? – Из моего горла вырвался хриплый шёпот, было страшно, ведь у меня и раньше был опыт отказов Драко, и те каждый раз разрывали мне душу на куски, и казалось, что больше мне ту и не восстановить, но принц умудрялся разорвать остатки моей души лишь больше и так из раза в раз. - Потому что я не хочу брать своего мужа в грязной пыточной, словно он дешёвая шлюха. Хочу всего тебя на своей постели, долго, нежно, страстно. Ты заслуживаешь большего. – Было приятно, что он ценит меня выше шлюхи, но смущение от отказа всё равно не проходило и хотелось спрятаться от серебра его глаз, которые словно читали мои мысли. – Но я не позволю тебе уйти, не получив удовольствия. – И он поцеловал меня, глубоко, страстно, отчего всё тело содрогнулось не хуже, чем от секса. Он склонился ко мне, а его длинные пальцы накрыли мой стоящий колом член, я бы застонал, громко, совершенно забывая, что мы прячемся, но мой принц, мой могучий Дракон, накрыл своими губами мои. Он целовал меня так, словно это мог быть наш последний поцелуй, а его кулак водил по стволу моего влажного члена. Этого было мало, но мне всегда было мало моего мужа. - Гарри. –Он шептал моё имя мне в рот, и я стонал в ответ. – Ты когда-нибудь сможешь дать мне второй шанс? – Простой вопрос, который ударил молотом по рёбрам, отчего я хотел бы вырваться из рук мужа, остановить его сладкую пытку, которая была своего рода отвлекающим манёвром, ведь пока он ласкал меня рукой, а тело содрогалось, я действительно едва улавливал свои мысли. И если уж совсем честно, был готов абсолютно на всё пойти, лишь бы мой муж и дальше водил своими пальцами по моему члену. Но я не был совсем в безумстве, чтобы не заметить манипуляции. – Гарри. - Драко. – Мой шёпот так же был направлен в губы мужа, мне хотелось смотреть ему в глаза, когда я говорю, отчего пришлось переместить свои дрожащие ладони ему на лицо. Наши глаза вновь встретились, и серебро сливалось с золотом волчьих глаз, мой муж так же, как и я, был на грани страсти, ведь мы оба сходили с ума друг по другу. Но я мог отличить заволакивающую страсть от преданности, которую необходимо было заслужить, а мою Драко потерял ещё там, на Астрономической башне. – Прости, я сюда пришёл по делу и должен его сделать, а не разговаривать с тобой о наших взаимоотношениях. – Но перед этим я всё равно собирался кончить, и так и было бы, если бы мой муж не сжал бы мой член у головки, после чего болезненно грубо опустил свои пальцы до основания моего члена, и сжал их там. Тело пробило болью, но такой пугающе приятной, из-за которой я вновь застонал в открытые губы мужа. - А они есть? – Драко не был намерен двигаться дальше, пока не услышит желаемые ответы. – Ну, наши отношения. – В его голосе было столько боли и страха, я давно не слышал от него таких чувств, слишком давно, настолько, что и забыл, что он может любить меня, так что мои чувства ему тоже не чужды, что не только я один страдаю. Но и ответить у меня не получалось, гордость была задета, война шла, чёртова война, мои друзья, семья, столько людей зависело от меня, столько же, сколько и от него. Мы буквально находились на двух разных берегах, которые не могли договориться, всё так или иначе закончится чьими-то похоронами, и мне очень хотелось, чтобы не моими, но я не знал исхода. - Драко, если бы я хотел тебя бросить, никакая бы брачная метка меня не остановила бы, я бы нашёл лазейку в первую же неделю после твоего предательства. – Драко вновь стал водить своей рукой, отчего из меня вырвались стоны, которые смешались с моим же матом. Тело вновь содрогнулось, а перед глазами появилась пелена, откинув голову назад, задыхаясь, из меня рвалась правда, словно поцелуи моего мужа имели действия сыворотки правды. – Драко, если я ещё раз сдамся, то уже не переживу, если ты снова передумаешь. Снова бросишь меня одного, понимаешь? Поэтому я не могу дать тебе ответ, не сейчас. – Открыв рот, я хотел сказать, что когда всё закончится, когда Том умрёт, то я дам ответ, а если нет, то от меня он получит письмо, я пообещал то написать, ведь так было честно. Но все мысли устремились куда-либо ещё, но точно не в нужном направлении, ведь в один миг, прижав к себе мужа, до крови кусая губы, я кончил, судорожно содрогаясь. Это было больно, настолько давно я не занимался самоудовлетворением, ведь касаться себя совершенно не хотелось. Моя голова опустилась на макушку мужа, который одной рукой держал меня на своих бёдрах, а другой всё так же накрывал расслабляющийся член. - Что тебе нужно от Горбина? – Драко мягко выпустил меня из своих рук, он поправил на мне одежду, взмахнув палочкой, очистил свои руки и меня, я даже ощутил, как от меня стало пахнуть мятной свежестью, но всё так же хвойным парфюмом мужа. Когда он спрашивал меня, то не смотрел мне в глаза, просто старался не показывать боль, которую я и так мог чувствовать, видеть лица мне для этого было не нужно. - Его учётная книга, старая и зелёная. – Мой муж улыбнулся уголками губ, после коротко кивнул и, поправив одежду, ушёл за книгой. Драко не нужно было как-то изворачиваться, чтобы забрать учётную книгу, но просто подошёл к прилавку, зашёл за тот, закрыл книгу и принес ту мне. Это было так просто для него, что даже Добби тихо вышел из-за шкафа, за которым, по всей видимости, прятался всё то время. - Пожалуйста, вот книга. – Драко протянул мне книгу, которая с лёгкостью легла мне в руку, мы так и стояли друг напротив друга, он смотрел мне в глаза, и я бы полжизни отдал, чтобы узнать, о чём он думал. Но вдруг пришло осознание того, что мне не нужно отдавать часть своей жизни, чтобы просто спросить у него напрямую. - О чём ты думаешь? – От моего вопроса на лице у Драко скользнула улыбка, словно всё было так очевидно. Нам и вечности будет мало. Наши с ним души связаны красной нитью. Кто-то скажет «судьба», я скорее назову предназначением. Я предназначен ему, а он— мне. Наши души, наверное, встретились на небесах и договорились быть вместе на этой грешной земле. Иначе я не могу объяснить, почему мы с ним снова и снова сталкивались друг с другом. Великие боги, наверное, сочли наш союз достойным, ведь только так я мог объяснить, что нам позволили влюбиться друг в друга, и не раз, и даже не два. Я влюбляюсь в него изо дня в день, даже когда ненавижу, особенно когда ненавижу. Хочу верить, что наши души и в прошлой жизни были вместе. Я люблю тебя, и так жаль, что пока мы не в состоянии быть вместе, может, когда нам будет по двадцать, в возрасте, о котором я и не мечтал, мы сможем быть вместе. - О тебе, всегда о тебе, и я рад, что ты не дал категоричного ответа. – И я кивнул, и он кивнул, а после меня за руку взял Добби, словно почувствовал, что сам я уйти не смогу. И тогда, смотря в его прекрасные серые глаза, в момент, когда меня унесло вместе со штормовым ветром, я едва не крикнул. - Не позволяй им делать тебе больно! Я чувствую ту же боль, что и ты…