Гарри Wolf Эванс

Объектом моего обожания был трусливый эгоист. Мальчик, чья внешность пускала пыль в глаза, но чей характер убивал любую симпатию прежде, чем можно было составить впечатление о нём. Мужчина, чья рука была изуродована на всю жизнь клеймом, но… у которого были такого чудесного цвета серые глаза, что можно было простить, забыть, растоптать это чувство презрения, что зиждилось все эти недели в моей душе, пытаясь убить на корню эту едкую любовь, которая травила, а не возвышала. Стоя в тени гостиной, не подавая голоса дабы успокоить своих друзей, сжимая в руке ладонь домовика, а в другой держа книгу в зелёной обложке, которая обязана была стать нашим спасением, я мог думать только о своём муже. Ведь стоило только увидеть его, как до меня тут же дошёл простой факт, что и через сто лет я буду любить Драко Малфоя. В доме Эвансов меня с нетерпением ждали, Рональд метался из угла в угол возле окна, видимо полагая, что я войду через калитку, а не как маг. Гермиона сидела с ногами в кресле недалеко от угасающего камина и листала какую-то книгу, она казалась такой умиротворённой, подобно тихой гавани. В то время как у меня на душе было штормовое предупреждение. Вспоминать Драко, ощущать его боль, злиться на него - это совсем не то же самое, что снова увидеть, почувствовать его тепло и вновь отпустить. Это никак не было легко, и мне до сих пор не верилось, что я его отпустил. Но как бы сильно мне не хотелось, поддавшись эмоциям, кинуться в обрыв своих дум о муже, дела обстояли так, что я обязан был предотвратить бомбу замедленного действия под кодовым именем Том, и для победы у меня наконец появился шанс в тёмно-зеленой обложке. Которая согревала промёрзшие пальцы, напоминая, что теперь можно было найти ещё один крестраж, а чем тех больше, тем ближе развязка этой затянувшейся пьесы из слёз, горя и извечной драмы. - Я нашёл книгу. – Ребята тут же обратили свои взгляды на меня, в то время как я принял очередное решение, и оно было таковым, не рассказывать о том, что случилось, им и без пожирателей и Драко было сложно, и я уже не говорил о страхе. – Осталось лишь найти человека, что купил чёртов медальон. – Отпустив руку Добби, я прошёл по гостиной до Гермионы, которая оставалась сидеть в своем кресле. Дойдя до подруги, я протянул ей макулатуру, а сам, не смотря Грейнджер в глаза, двинулся к маленькому столику, на котором стояли графин с водой и пара пустых стаканов. - Всё прошло гладко? – Подруга раскрыла книгу и, не смотря на меня, стала ту с конца пролистывать, но даже так я понимал, Гермиона пыталась уловить моё состояние, которое, как не посмотри, с трудом можно было назвать нормальным. Рон же, обхватив себя руками, смотрел на меня с очевидными вопросами, которые отчего-то парень не спешил озвучивать. - А разве по мне не видно? Но можешь не волноваться, всё было тихо, пускай и не совсем по плану. Так ведь, Добби? – Наполняя стакан водой, я не смотрел на домовика, но мне и не надо было, он всегда оставался на моей стороне, таков был Добби, когда мне было двенадцать и таким он остался, когда мне уже семнадцать. - Да! – Крикнул домовик, слегка пугая своей порывистостью Гермиону. – Да, так и было, мисс Гермиона Грейнджер! – Я лишь улыбнулся краешком губ, ведь Добби так очевидно врал, что только глупый тролль бы не заподозрил лжи. - Спасибо, Добби. – Гермиона всё поняла и без моей правды, она, как и Пэнси, читала меня как открытую книгу, но Рона я понять, увы, уже не мог, как бы прискорбно это не звучало, но мы не были уж такими хорошими друзьями, как было ещё три года назад. Это не было виной Рона, только моей, поэтому пока он стоял, обхватив себя руками, мне было не ведомо, о чём он думал. – Гарри, я изучу книгу, а тебе стоит немного отдохнуть, ты бледный. Так ведь, Рон? – Друг лишь кивнул спустя пол минуты, я улыбнулся, словно говоря «спасибо, но я в порядке», после чего я всё же пошёл к себе в комнату, ведь мне и правда необходимо было немного отдохнуть. Стоило моей голове только коснуться подушки, как я моментально провалился в сон, и хотелось бы мне лишь одного, чтобы сны не пришли ко мне хотя бы в те крохи, что удавалось поспать. Но мечты были тщетны, а сны жестоки, в общем, в этом не было ничего нового, лишь всё те же кошмары. Помимо снов о моём не состоявшемся браке, в последние недели меня всё чаще начинали окутывать воспоминания или призраки тех, кого я не спас или убил. Этот сон не был исключением, скорее наваждением. Все начиналось одинаково, с меня и моей старой комнаты, что выходила на пожарную лестницу, белые помятые простыни, наушники, в которых играла музыка, солнце в моменте заката, яркое, такое тёплое, живое, ласкающее моё лицо. Запах тлеющих свечей в моей спальне и его парфюм, такой едкий, пропитывающий всё вокруг себя, сиплый смех, а когда он произносил моё имя, столь ласково, я открывал глаза, на миг он стоял в своей любимой кожаной куртке, а в его платиновых волосах играли лучики солнца. Он был прекрасен. Но в следящий миг я оказывался на кухне квартиры Билла в крови и пытался изо всех сил вернуть его, хоть на миг, снова услышать его голос, увидеть его глубокие холодные голубые глаза с оттенками серого. И вот я снова проснулся со сдавленным криком, и меня трясут руки Гермионы, она напугана, это так ярко читается в её ореховых глазах. Рон не знает, что ему делать, ведь нам уже не по двенадцать, он не может, как в былые времена, войти ко мне в спальню и обнять так крепко, чтобы я мог забыться хоть на секунду, на одну долю секунды, всего на долю. - Гарри, твои кошмары. – Гермиона говорит шепотом, но над её головой словно призма ужаса, она то ли хочет меня обнять, то ли боится это сделать, а я только опускаю не менее бледное лицо, с которым ложился спать, и из моего горла с хрипом вырываются слова. - Я не знал. – Слова такие честные, такие правдивые, давно чего-то такого не касались мои порочные губы. – Я не знал, что без него будет так пусто. - Ты про Малфоя? – Всё же подает голос Рон, но всё так же не входя ко мне в спальню, и я киваю на его вопрос, вот только они думают не о том Малфое, о каком думал я. - Да. Морфей Малфой, брат Люциуса, младший сын Абраксаса Малфоя. – И снова тишина, никто не знает, что на это ответить, даже я сам, если уж говорить честно, просто мне плохо, и я не знал… - Гарри. – Гермиона, наверняка, хотела сказать что-то из разряда «мне жаль» или «сочувствую», но это всё было не нужно, мне и моим друзьям, раз уж так вышло, и они со мной, нужно было действовать, а не сидеть и оплакивать себя несчастных. - Всё в порядке, Гермиона. – Мой голос снова стал ровным, и без намека на то, что меня ломало, и я был на грани уничтожения. – Ты что-нибудь нашла в книге? – Гермион, как и Рон, привыкли, что я был из тех людей, что убегали от своих чувств, и они, смирившись, принимали меня таким, так что подруга так же быстро переключилась и спокойно ответила. - Да, я нашла покупателя, но он тебе не понравится. – Я уже было хотел начать материться, когда Рон всё же вошел ко мне в спальню. - Это Амбридж. – Да, Гермиона определённо была права, ответ мне не понравился, так же, как и одна только мысль, что придётся залезть в улей с шершнями, ведь толстую ведьму вечно в розовом можно было схватить за горло только лишь в Министерстве магии, где уже захватил власть Том. – И что теперь, Гарри, каков твой план на сей раз? Вломимся в Министерство магии? Вот будет удачный день для Пожирателей смерти. - Да, Рон, именно так, мы вломимся в Министерство магии, вот только зайдя через центральный вход, и мы останемся неприкасаемыми. – Поднявшись с кровати и пройдя до своего рюкзака, я достал из него три звонких склянки с оборотным зельем, к которым были привязаны по пакетику с волосами тех, в кого следовало обратиться. – Я предусмотрел миллионы исходов и такой был в моём списке, тут три склянки с оборотным зельем, и волосы трёх клерков Министерства, про людей можно не беспокоиться, о них позаботятся мои друзья, дело пройдёт чисто, войдём и выйдем, прямо и по нотам. - Но почему-то мне кажется, что просто и по нотам, как ты говоришь, не будет. – Не хотелось бы этого признавать, но я тоже не то, чтобы уже совсем доверял своему плану, поэтому даже для основного плана и для плана б, у меня были запасные варианты, ведь проигрывать мне ой как не нравилось. *** Не скажу точно когда, но однажды директор во время наших тренировок сказал мне: «Главное — сражаться, снова и снова, только так можно остановить зло, пусть даже истребить его до конца никогда не удастся». И вот к чему я это, мы вошли в здание Министерства, без сучка без задоринки, точно так же с лёгкостью и даже играючи нам удалось найти Амбридж. И вот на этом этапе всё и пошло, как и предполагал Рон с самого начала, по одному месту. Вокруг нас был хаос, в котором невозможно было спрятаться, пришлось, вновь уворачиваясь от заклятий Пожирателей, убегать от неминуемой смерти, которая, казалось бы, поджидала нас под каждым углом – так и было с самого начала. Ведь я забыл учесть тот момент, что как бы глубоко я не прятал в себе свои планы, какими бы изворотливыми те не были, между мной и Томом всё так же оставалась наша с ним чёртова связь, которая и сдала меня с потрохами. Иначе как можно было объяснить появление Сами-Знаете-Кого в чистых стенах великого Министерства магии, которые уже давно благоухали гнилью. Мы прятались в небольшой коморке с какими-то документами, пока на полу сидела Амбридж, держась за голову, рыдая и раскачиваясь из стороны в сторону, Гермиона в свою очередь, ругаясь как сапожник, пыталась остановить кровь, которая с брызгами хлестала из руки Рона. Я же поставил очередной заслон, который, каким бы могущественным не был, долго бы не продержался против Тома и его Пожирателей. У меня было три запасных плана, которые бы помогли нам сбежать из западни, в которую мы бы попали, но ни в одном не было коморки с документами, и Тома за маленькой деревянной дверью. В моей голове творился тот же хаос, что встретил нас в тот момент, как мы оказались в зале суда, где заседала за фальшивым судом Амбридж. - Гарри! – Я не услышал голос Гермионы. Скорее было бы правильнее сказать, что услышал, но не стал на него реагировать, ведь мне нужно было из тех трёх моих планов создать один единый, который бы помог нам выйти отсюда желательно живыми, про невредимых я уже и сам заикаться не стал бы, это было бы из разряда фантастики. – Гарри! Сука! Очнись! – Когда подруга во второй раз криком позвала меня, я всё же оторвался от двери, на которую опирался кулаками, в одном из которых был зажат медальон Слизерина, и обернулся на друзей. Гермиона как бы не старалась не могла остановить кровь, а Амбридж лишь жалобнее выла, забившись в самый грязный угол, пока в её волосах копошились пауки. – Заткни её, я не могу сосредоточиться. -Навряд ли это получится. – Моё признание звучало максимально виновато, отчего даже Рон, бледный как полотно, рассмеялся. - Так мне не послышалось, ты проклял её обливейтом, только не говори, что она прямо вот всё забыла. – Рон хрипел, было понятно, что друг едва мог держаться в сознании, уже не говоря о том, какую небывалую силу он использовал для того, чтобы говорить. Гермиона же пыталась, как могла, остановить кровь, что получалось у неё с трудом, учитывая сложность ситуации, в которой мы оказались, волосы подруги, лицо и шея, всё было в поту и крови Рона. - Я запаниковал. – Подойдя к Гермионе, я поймал её руки своими, после чего мягкий свет окутал её, девушка словно перестала дышать, после чего подняла на меня свои огромные ореховые глаза полные слёз. - Я не могу остановить кровь, Гарри, это было сильное режущее проклятье, сильное и тёмное, у меня ничего не получается. – И когда первая слеза сорвалась с ресниц подруги, я тут же ту смахнул большим пальцем и улыбнулся, ведь какой бы катастрофической не казалась ситуация, в которой мы оказались, выход даже из неё найти я был в состоянии. - Иди к Амбридж, сделай так, чтобы она уснула, а я помогу Рону, нам надо поторопиться, моя магия долго не удержит барьер. – Без лишних споров подруга коротко кивнула и отпустила рану Рона, после чего поспешила к визжащему розовому комку в углу комнаты. Я же в свою очередь перевёл всё своё внимание на друга, который всё ещё оставался в сознании, а на его белых губах была лёгкая улыбка. Я не знал причины улыбки, но она смущала меня, как бы глупо это не звучало. Опустив руки на глубокую рану, из которой виднелась плечевая кость друга, я затянул воздух через нос и собирался закрыть глаза, когда Рон заговорил. - Не закрывай глаза, Гарри. Хочу их видеть. – И я выполнил его просьбу, как бы неловко мне от этого не было, но времени думать о неловкости тоже как-то особо не было, поэтому уже в следующую минуту меня окутало знакомое тепло, что поднималось от рук. Тёплый свет проникал в рану Рона, и я ощущал ту самую колющую боль в плече, что говорило о том, что исцеление шло полным ходом. – Первое, что я увидел в тебе ещё там, на платформе в одиннадцать лет, были твои глаза, Гарри. – Мне не нравились речи, которые заводил Рон, они пугающе напоминали прощальные, ведь именно так говорил Энзо со мной, сидя на том чёртовом стуле, и мне бы хотелось больше никогда и ни от кого не слышать подобного тона. – Я так злился на тебя, что в последние годы ты общался исключительно с Пенси и Забини, и я всё думал, почему так, мы же с тобой лучшие друзья… или так только я всегда считал. – Мне хотелось попросить Рона заткнуться, но при этом я не хотел сбиваться с чар, рана была серьёзнее, чем могло показаться, и лечение занимало очень много сил и времени, которых у нас попросту не было. - Рон, закрой рот, ты ему мешаешь. – Мне на помощь вновь пришла Гермиона, она всегда была такой, приходила на помощь, даже когда её не просят, и всегда в той помощи отдавала всю себя. Даже к такой мелочи, как заткнуть рот нашему другу, она подошла кардинально, когда накрыла его губы ладонью. – Тише, тебе надо восстановиться, без тебя мы не сможем сбежать. – Кончики моих пальцев стали неметь, а на левом плече скользнула кровь из открытой раны, которую я почти полностью исцелил на Рональде. - Любовь должна придавать сил, а не заставлять гнить изнутри. – Как только эти слова сорвались с губ Рона из-под ладони Гермионы, меня словно что-то ударило по виску с такой силой, что я отскочил от друга, а на его плече в место раны красовался уродливый глубокий рваный шрам нежно-розового цвета. Гермиона с восхищением ахнула, увидев очередную полностью затянувшуюся рану от моих сил, но уже через секунду девушка подскочила ко мне, видимо вспоминая, какая цена была у такой силы. - У тебя кровавые слезы и кровь из носа, Гарри. – Но я лишь улыбнулся, смахивая кровавые слёзы, они не пугали меня, как и микроинсульты, что поражали мой мозг, и которые я явственно ощущал, но те слишком быстро заживали под силой волчьей крови, чем ближе была полная луна, тем легче мне давалась та магия, которая ранее буквально убивала меня. – Гарри. – В голосе подруги были нотки неподдельного страха, пока Рон, поднявшись с пола, выглядел всё таким же бледным, но он не стал отводить своих глаз с меня, лишь так же с волнением смотрел на меня, кусая нижнюю губу. Между нами осталось слишком много недосказанности, которую следовало обговорить, чтобы хотя бы попытаться отпустить те чувства, что были между нами годами. Но это явно следовало делать с бутылкой бурбона и где-нибудь в уютном месте, где не было бы смертельной угрозы за маленькой деревяной дверь. – Что теперь? Их там десятки, Гарри, а нас трое… - Знаю. – Пока Рон говорил, а я старался не думать о его словах, в моей голове, помимо вспышек боли, сумел вырисоваться новый план, который подпитывался тем, что завтра должна была быть полная луна. – Поэтому я обращусь в волка, выбью дверь и раскидаю ближайших Пожирателей, после чего вы молниеносно под защитными чарами запрыгиваете на меня. – Гермиона кивнула, поправляя лямку сумки на своём плече, Рон же молчал, прожигал своими синими глазами мои и молчал, что чертовски мешало думать. – И, Гермиона, на тебе будет все самое важное, надо будет сесть за Роном, держать его, и желательно за меня. – Подруга всё так же уверенно, даже не сомневаясь в себе, кивнула, словно уже продумывала как именно будет это делать, хотя, зная её, она наверняка именно этим и занималась. – А также у тебя в кулаке будет горсть чёрного пепла, и когда мы окажемся в камине, вы ни в коем случае не должны думать, лишь я. Только так мы спасёмся. - Гарри. – Гермиона хотела что-то сказать, и я догадывался что именно, но лишь мотнул головой, после чего взмахнул рукой, рассёк воздух и с моих губ сорвалось заклятье, которое обожгло всё вокруг, а на ребятах возник невидимый щит. - Все вопросы и разговоры будут после, я обещаю. – Давать обещания в подобной ситуации было глупо и крайне нелепо, но хотелось верить, что хотя бы это у меня бы получилось выполнить. От тёмного дерева двери стали исходить голоса, словно эхо, которое слышишь издали, что говорило о том, что чары держатся лишь на добром слове. Обернувшись к двери, моя кровь закипела под кожей, отчего внутренности обдало огнём, и всё моё нутро задрожало под болью ломающихся костей, обращение не заняло и пары минут. Невозможно было привыкнуть к той боли, когда рвётся кожа и ломаются кости, но всё окупает та сила, которая возникает вместе с огромными когтями, что клацают о мраморный пол, а в пасти блестят сорок два зуба, которые острее наточенного лезвия, а чёрная шерсть плотная, как доспехи. Мои медвежьи габариты едва помещались в маленькой коморке, где с полок посыпались чёрные папки с документами. Шерсть стала иголками на загривке, из пасти с рыком брызнула слюна, и мой волк сорвался с места, сшибая дверь под чарами, как ветер срывал листья по осени. Столько новых запахов ударило по носу, а яркий свет ослепил, и лишь на секунду я дал себе слабину, чтобы после кинуться прямо на него. На монстра из моих историй. Он был прекрасен в своём тёмной одеянии с убранными назад чёрными кудрям, прямо дьявол. Том чувствовал меня, и знал, что я кинусь именно на него, ведь в тот момент мы видели лишь друг друга, но я не успел даже долететь до Тёмного Лорда, ведь его прихвостни сбили меня, и тело ударилось об мраморную балку. По мрамору пошла трещина, в то время как я вскочил на лапы, вновь кидаясь на врага с громким рыком. Обычные заклинания ударялись об меня, никак не действуя, и лишь сильные заклятья могли хоть как-то воздействовать на меня через мех. Такие как Авада Кедавра, Круциатус и Империус, если первое могло убить, второе действовало болезненно, но не настолько, чтобы волк весом более семисот килограмм мог упасть и завыть, как бывает с людьми под круциатусом. Про империус я ничего сказать не мог, потому что старался, как мог, избегать его. Пожиратели смерти летали, словно тряпичные куклы, моё рычание не сходило с эха, оно заглушало взрывы от заклинаний. В этом месиве Рон с Гермионой пробирались к огромным лестницам, что вели в общий зал с каминами, где мы и собирались скрыться. Но кое-кто из тени решил напасть на тех, кто тихо крался, но я изначально вёл битву только для того, чтобы моим друзьям было под силу выбраться. С рыком из меня вырвалось проклятье, которое, словно бушующая волна, накрыло всех Пожирателей смерти, мимо которых моя туша пронеслась вихрем, люди в чёрных мантиях и белых масках с немым криком обрушивались на пол. Под чарами слепой агонии я перехватил Тома в ту секунду, как он коснулся кончиков волос Гермионы своими пальцами, мои клыки сомкнулись на руке мужчины. Он не закричал, не стал вырывать свою руку, ведь это в очередной раз был не он, а его чёртова кукла. Мне следовало предвидеть нечто подобное, ведь такой человек, как Том, не станет рисковать своим драгоценным телом, когда не будет на все сто процентов уверен в своей победе. Мне под рёбра ударил нож, он был небольшим и не задел даже внутренностей, лишь оставил глубокую царапину, в то время как я своими клыками оторвал руку у глиняной игрушки тёмного. - Привет, Гарри, я соскучился. – Тело обдало огнём, и не тем приятным, к которому привыкло тело, когда я сбрасывал шкуру, это был омерзительный жар, тот, который оповещал тело перед смертью. Нож, которым прошёлся Том по моим рёбрам, выпал из пальцев куклы, пока та с благоговением смотрела на то, как из волка я обратился обратно в человека. - Ты не умеешь скучать, Том. – Говорить о том, что нож был отравлен, было просто глупо, ведь стоя друг напротив друга и смотря в глаза, мы уже оба это знали, и я не нападал на куклу лишь для того, чтобы Рон, держась за Гермиону, мог спуститься. А мне было необходимо немного времени, чтобы вновь обратиться в волка и пойти за друзьями. - Не будь таким жестоким, мы оба знаем, что это не так. – Уже была моя очередь улыбаться, ведь его слова не могли меня не смешить, ведь со смертью Горация последние крупицы так называемой любви в Томе умерли вместе с профессором. - Да, оба знаем, что это было не так. – Том кивнул, после чего в один шаг оказался рядом со мной, а его уцелевшая рука метнулась к моему лицу. Кончики холодных пальцев прошлись по моей коже лишь для того, чтобы утрать волосы мне за ухо. - Вот это ближе к правде. – Он мягко поглаживал меня по голове, словно и правда мог скучать, а не оттягивал время, чтобы с его прихвостней спала моя магия, или для того, чтобы подоспела подмога, но пока никого не было, и мы просто смотрели друг другу в глаза, в этом было что-то такое, как было и той ночью. - Не играй со мной, Том. – Я говорил с ним, как со старым другом, которыми мы уже давно перестали быть, но к чьей совести я бессмысленно пытался воззвать. Рон с Гермионой уже были у каминов, всё, что было необходимо от меня, так это запустить свою волчью кровь и, вновь обратившись, кинуться к друзьям, как и было в нашем изначальном плане до лезвия ножа. - Что ты, я люблю тебя, как я могу не играть с тобой, я просто хочу убить тебя, дорогой. – Я кивнул, понимая, что это самое искреннее, что я вообще мог получить от Тома, ведь та ночь навряд ли повторится между нами, и этот разговор уже сам по себе благословение, ведь если бы он хотел, то мог с лёгкостью расправиться со мной. - Ты окончательно поехал головой. – Сбросил руку Тома, отступая от него на шаг, кровь вновь вскипела, и проклятье было запущено под моей кожей под звук ломающихся костей. Пока я вновь становился волком, Тёмный Лорд следил за мной, и на его губах была мягкая улыбка, такая трепетная и такая несвойственная человеку, который буквально хотел умыться в моей крови. Тяжело дыша, стоя на краю лестнице в виде огромного волка, мои глаза сами собой заглянули в глаза кровного врага, на что тот вновь протянул ко мне свою руку, проводя кончиками пальцев по моему меху у самого уха. - Ты безумно красив как человек, и не менее прекрасен в виде волка. – Из моей пасти вырвалось гогочущее рычание, на что Том лишь рассмеялся, после чего порывисто прижался ко мне своим телом, шепча мне на ухо. – Я безумен, а ты словно забыл, Гарри, мы не выносим людей с теми же недостатками, что и у нас. – Не было смысла тратить силы на умерщвления куклы, которую Том так или иначе утилизируют уже к ночи, так что, оттолкнув от себя сломанную игрушку, я в один большой прыжок пересёк всю лестницу и оказался возле друзей. Гермиона поспешила забраться на меня, после чего затащила ко мне на спину и Рональда, пока я, не прекращая, смотрел на Тома, что остался сидеть на полу возле лестницы, куда я его оттолкнул. Я стоял на месте, глядя в глаза своему тёмному отражению ровно до того момента, пока Гермиона не сжала мою шерсть на загривке в своём кулаке, что словно кричало о том, что пора было бежать, и это не минутная удача, а дар Тома, который тот мне издевательски поднёс. И не желая растрачивать драгоценное время, я сорвался в первый же камин, влетев к который ударился о стены, но в котором тут же вспыхнуло пламя после того, как Гермиона к моим лапам метнула чёрный пепел. Я сам построил план, наказал ребятам строго по нему действовать, но в самый ответственный момент сам же и загубил план, ведь вместо безопасного места, о котором мне было положено думать, который был во всех моих возможных планах, в голове вспыхнула мысль, и камин посчитал именно её местом назначения. Нас закрутило не хуже, чем домик Дороти в том торнадо, краски сменялись, тело то холодило, то обжигало огнём, и в итоге нас троих словно выплюнуло в поле кроваво-красных маков, раскидав по тому, как какой-то мусор. Я буквально не мог пошевелиться, усталость ударяла под дых настолько сильно, что мне уже не удавалось вновь обернуться человеком. Вокруг красных цветов, в моей голове не было ни единой идеи, где мы могли оказаться, да и следовало ли об этом думать. И ответом было да, ведь за нами уже могла идти погоня, и правильнее было сказать, за нами уже точно шла та самая погоня, так что обернуться человеком было не выбором, а единственным возможным вариантом для выживания, и не только моего, но и ребят. Буквально выдираясь из волчьей шкуры, я на животе полз по цветочному полю к тяжело дышавшему телу Рона, который, в отличие от Гермионы, упал в относительной близости от меня. Глаза горели, а когти отказывались меняться на ногти, и что-то мне подсказывало, что глаза именно из-за этого и горели, так и не вернув свой изумрудный цвет. - Рон. – Добрался я до парня на коленях, тот лежал в цветах без сознания. Его огненно-рыжие волосы разметались в разные стороны, на лице была маска смерти, в виде белых губ, что сливались с кожей, и даже веснушки парня померкли на его лице. – Рон. – Я вновь позвал друга, уже мягко тряхнув последнего за плечо, но парень не спешил открывать глаза. – Рональд. – Вновь воззвав к парню, я уже начал пугаться, пока в моей голове возникла картина кухни, на которой лежал Морфей, который выглядел как Рон, просто спящим. И в момент, когда я уже был готов закричать имя друга, тот кряхтя всё же открыл свои синие глаза, отчего я смог снова начать дышать. – Придурок, ты чего так долго, я испугался. - Даже не надейся, что я умру от какого-то падения. – Ответ Рона смешил, и я размялся, но отчего-то со смехом на моих глазах появились слёзы, ведь Морфей, которого я так не вовремя вспомнил, умер от идиотского удара сковородкой по голове. Не от рук Сами-знаете-кого или от клыков монстра, а от чёртовой сковородки. – Эй, Гарри, ты смеешься или плачешь? Я встать не могу, чтобы посмотреть, у меня всё так болит. - Смеюсь. – Соврал я другу, после чего, вытерев слёзы рукой, поднялся сам, сев на землю, после чего увидел бегущую с другого конца поля Гермиону. Её каштановые кудряшки подпрыгивали во время бега, и она выглядел такой красивой на фоне красного поля маков. – Здесь так красиво. - Ага, небо тоже крутое. – Подал голос Рон, который действительно не мог пошевелиться, оставаясь лежать в цветах. Следовало сделать хоть что-то, и этим чем-то должно было стать укрепляющее зелье, которое было в сумочке у бегущей к нам Гермионы, но зелья, казалось, было мало, учитывая, сколько крови потерял друг. - Я знаю одни чары, которые помогут тебе восстановить немного крови, но это может быть неприятно. – Рональд скосил на меня свои глаза, которые безмолвно спрашивали меня о том, что ему и так не комфортно, так что если я мог что-то сделать, то следовало уже начать. – Хорошо. – Кивнув для себя и прикусив нижнюю губу, я пустил кровь, что скользнула по подбородку тонкой дорожкой, после чего я склонился к другу. Это не то, что я должен был делать после всех тех слов Рона в кладовке, но то, что я должен был сделать, и делал в итоге всегда не состыковывалось друг с другом. Его губы были сухими, а мои мокрыми от слюны и крови, возможно, это был самый мерзкий поцелуй у Рона, но даже не смотря на всю ту кровь, он инстинктивно раскрыл для меня свои губы. Кровь попала на его язык, после того как я пропихнул свой в рот друга, перед моими глазами возникли радужные круги, пока в моей голове кружили чары обмена сил, тем самым кровь Рона должна была восстанавливаться. Но передача сил обретала иные оттенки, когда руки Рональда перетянули меня с травы и цветов на его талию, под влиянием момента, или же из-за того, что между двумя людьми всегда есть что-то недосказанное, притяжение, я не оттолкнул друга, а был готов ответить на поцелуй со всей возможной охотой. Если бы не Гермиона, что буквально выпала на нас, запыхавшаяся, взмокшая от бега под палящим солнцем. - Боже, кажется, меня в километре от вас выбросило, я так долго бежала! – Пока подруга старалась отдышаться, я, ощущая всепоглощающую неловкость, как перед Роном, так и перед Драко, который всё так же был моим мужем, я аккуратно сполз с колен друга. – Боже, как вы? – Подруга посмотрела на меня, после чего перевела свои глаза на друга, которому я едва помог, но он уже мог двигаться, а его губы перестали сливаться с бледной кожей. – Рон, ты просто кошмарно выглядишь. - Спасибо, Миона. – Рон провёл рукой по своим заляпанным кровью волосам, после чего вновь опустился на землю, где было мягко и пахло маками, место и правда было чарующее, всё, кроме нас, заляпанных в крови и грязи. - Гермиона, у тебя же с собой есть во что переодеться? – Подруга осмотрела нас быстрым оценивающим взглядом, и по её лицу можно было понять, что выглядим мы, мягко говоря, отвратительно. После чего девушка по локоть засунула руку в свою сумочку, начиная из той доставать вещи, в которые нам следовало переодеться, и это было чудно, что мы всё продумывали на несколько шагов вперёд. Быстро переодевшись во всё чистое, так быстро, чтобы ребята не заметили раны от ножа Тома, я кинулся помогать переодеться Рону, который пускай уже и мог двигаться, но делал это медленно. Как истинный парень с Гриффиндора, он стал возмущаться и отказываться от моей помощи, но как только подруга припугнула, что она сама его переоденет, друг перестал возмущаться, а Миона стала искать в своей сумке мешочек со склянками укрепляющего зелья. Пока я боролся с пуговицами на рубашке в клетку, которая досталась Рону, он стоял передо мной босой в джинсах, которые ему явно жали в области паха, и смотрел на меня так, словно тот поцелуй полностью всё разрушил между нами. - Не смотри на меня так. – Попросил я друга, уже сдаваясь застегнуть все пуговицы, после чего просто опустился на одно колено, начиная надевать на друга обувь, но он, держась за моё плечо, под тихую ругань подруги, которая явно не могла найти зелья в сумочки, спросил у меня. - А как я смотрю? - Так, словно готов ради меня броситься на костер с ведьмами. – Я ненавидел, когда люди так смотрели на меня, ведь после таких взглядов шла либо ненависть, либо похороны того человека, и уж лучше Рон бы возненавидел меня, чем я бы стоял возле его могилы. - А если готов, что ты сделаешь, Гарри. – Справившись с одним ботинком, я приступил надевать на друга второй, надеясь на то, что Рональд шутит, и что он в самом деле не собирается умирать из-за парня, который даже не любит его так, как он бы хотел, чтобы его любили. Но стоило мне только закончить со вторым ботинком и поднять голову, как оказалось, что лицо друга слишком близко к моему. - Не говори так, Рон, ты знаешь, что мне это не нравится. – Рон выглядел серьёзно, слишком серьёзно, и всё внутри меня так и кричало о том, что следовало друга просто утопить в укрепляющих зельях, но ни в коем разе не целовать его, словно не знал о его чувствах. Но я знал и подпитывал их годами, играя с Роном, как последний урод, но я никогда не хотел терять ту любовь, которую мне давал Уизли. – И я люблю своего мужа. – И вот тут вопрос, кого я пытался в этом убедить, себя или Рона. Хотя это было и преувеличением, мне не нужно было убеждать себя в том, люблю я мужа или нет, ведь если встанет выбор перед ним или кем-то другим, я дам умереть кому угодно, но не Драко. - Да, я знаю, но где он? – Прикусив нижнюю губу, мне хотелось ударить Рона за его слова, и себя за то, как сильно меня ранили слова друга. Мы бы и дальше так и смотрели друг другу в глаза, не то с ненавистью, не то с извращённой любовью, если бы не ангел нашей команды. - Я нашла! – И пока подруга занялась Роном, я произнёс над нами чары очищения, после чего наши лица избавились от запекшейся крови, как и волосы с ногтями, и мы даже стали похожи на обычных людей и можно было пойти в городок, что виднелся вдалеке. - Стоп. Это не Монако. – Гермиона, которая всё то время вливала насильно в Рона зелье, повернулась ко мне, пока я осматривался по сторонам, словно это хоть как-то могло помочь мне понять, где мы были. – Чёрт, куда я нас перенёс?