Заложник одной молекулы

Тему привел в относительное сознание холод. На улице было отнюдь не лето — заканчивался октябрь, а таксист оставил из одежды одно одеяло. Треклятый блокатор все еще действовал, но совсем неправильно — спазмы в анусе едва можно было выносить, по бедрам обильно текло, щекоча кожу. В ушах отчетливо звучали голоса. Резкие, незнакомые, настойчивые, они то шептали, то вдруг переходили на крик и ругались нехорошими словами. Было так плохо, что хотелось разбить голову обо что-нибудь твердое. Ближайшим твердым предметом оказалось толстое дерево, то ли дуб, то ли клен — сходящий с ума в темноте омежка не способен был в своем состоянии отличить скамейку от фонарного столба. Со стоном опустившись по стволу на колени на пропитанную дождем землю, истерзанный желанием мальчишка скользнул пальцами в пылающий анус и одновременно крепко приложился лбом о мокрую ледяную кору. Боль отрезвила на мгновение, но низ живота свело сладкой судорогой, и несчастный отчаянно всхлипнул, выгибая спину — пальцы лишь распаляли, не давая кончить. — Ты тут сдохнешь, корчась, с рукой в заднице, — вкрадчиво сообщил один из голосов, и Тема, пытаясь заглушить его, вновь приложился лбом о ствол. Неровная кора дерева рассекла бровь, вниз поползли тяжелые пахнущие железом капли, а голос продолжил — неспешно и с ехидцей. — Ну как, полегчало? И сразу несколько голосов засмеялось, поддерживая друга. Увы, Темке не полегчало… Терзаемый недостижимостью столь желанного и вроде бы близкого оргазма и галлюцинациями, подросток продолжал одновременно ласкать себя изнутри и колотиться головой о дерево, по ногам текла смазка, по лицу — кровь. — Оставьте меня в покое, — умолял он, всхлипывая от наслаждения и боли. — О-о-о-х-х-хх… А-а-а-м-мм… Да-а-а… Оргазм скрутил весящее едва ли сорок килограммов обнаженное тельце и швырнул на опавшие листья. Несколько минут, показавшихся вечностью, омежка блаженствовал, отдыхая, но накачивающий себя гормонами спятивший организм и не думал успокаиваться. — О нет… — залепетал мальчишка, чувствуя новую, охватывающую низ живота волну желания. — Господи, пожалуйста, хватит, я не могу больше… Сил совсем не осталось. Перевернувшись на живот, Артем начал тереться возбужденным пахом о колючее одеяло. Стало еще хуже, воспаленная дырка требовала ее заполнить. — Течная шлюха, — радостно пропели в уже несколько суток лишенном сна мозгу хором голоса. — Хочешь член в жопочку? — Да!!! — страстно выдохнул почти утративший связь с реальностью омежка, невольно приподнимая тощие ягодички. Но чувство заполненности так и не пришло. Напрасно подросток извивался, пачкаясь в земле и насквозь промочив одеяло — в парке, кроме него, никого не было. — Хочу… — выстанывал он напрочь сорванным голосом. — Хочу… О-о-о, пожалуйста! Трахните меня хоть кто-нибудь… Еще один оргазм сотряс замерзающее тело. Желание притупилось, голоса угомонились. Было очень холодно, веки сомкнулись сами собой, и вымотанный напрочь Артем, скорчившись в коконе из негреющей более шерсти, провалился в сон, который должен был стать для него последним. Артемку нашли случайно забредшие в парк подвыпившие гопники, разумеется, по запаху. Удивленные альфы безумно обрадовались бесплатному развлечению. Разложив несопротивляющегося подростка на ближайшей скамье, парни принялись было получать удовольствие и даже успели прогнать омежку один раз по кругу, но абсолютная неподвижность жертвы привела всю троицу в чувство. Спрятав опавшие в испуге агрегаты обратно в штаны, альфы некоторое время теребили пацаненка, но он так и не очнулся, и вообще едва дышал. Поспорив и переругавшись, гопники решили проявить милосердие и не оставлять находку замерзать, а позвонили кому-то из старших товарищей. Тот примчался довольно быстро. Бесчувственного омежку погрузили в машину и отвезли к «знающему челу». Так Артем очутился в борделе. Отогретый и напоенный горячим чаем, подросток быстро пришел в себя. С теплом вернулось и неукротимое желание — течка и не думала угасать. Хозяин заведения несколько удивился добровольно разводящему ноженьки красотуле, но не особо обеспокоился. Мальчик хочет траха — что ж, он его получит. Хоть двадцать четыре часа в сутки пусть подмахивает! Правда, опытного, немолодого бету несколько насторожила худоба новенькой шлюхи и общий истерзанный вид, но мало ли что могло случиться с пацаненком… Короче, мужчина велел дать рыжику пару таблеток блокатора, накормить и уложить отдыхать до завтра. Если бы он знал, какую ошибку совершает, заставляя Темку пить лекарство… С блокатором течка омежки вспыхнула с новой силой, несчастного вновь захлестнуло галлюцинациями. Он кричал, бился головой о стены, пугая охрану, пытался раздирать ногтями лицо и умолял, буквально заклинал его трахнуть. В конце концов взбесившегося рыжика попросту связали и положили на матрац в одной из дальних комнат — отдавать его клиентам оказалось опасно для самих клиентов, ибо омежка был агрессивен и неадекватен и запросто мог кого-нибудь покалечить в своем безумии. С новеньким промучились несколько суток и так ничего от мальчишки и не добились. Артем почти ничего не ел, спал урывками и только после убойных доз транквилизаторов и, разумеется, не в состоянии был работать. От его беспрерывной течки в борделе прибавилось шума и головной боли, а на редкость привлекательный запах потихоньку сводил с ума охранников-альф. Им надоевшего и бесполезного раба хозяин заведения и отдал — пусть парни поразвлекаются. И опять лопухнулся — тощенький омежка с потрясающим запахом сорвал в гон более половины охраны. Бордель встал, а его владелец, шипя и ругаясь, подсчитывал убытки. Ровно через неделю накаченного транквилизаторами Артемку попросту подкинули на крыльцо ближайшей больницы. Истощенный до последнего предела, затраханный почти до смерти подросток продолжал течь. Гормоны в его крови шкалили все допустимые нормы.