whispers in the dark

Cinema Bizarre – My Obsession.       — Рене, спускайся вниз, живо! И это была отнюдь не просьба!       — Ну, нет, я не хочу! Это же разврат какой-то! Ты вообще о чём думал, когда это делал?!       Стоит, наверное, немного пояснить ситуацию. Помните нашу вторую встречу? Питч тогда попросил меня сыграть ему что-нибудь на фортепьяно, а я тогда сказала, что потом как-нибудь. Понадеялась, блин, что он забудет. Ага, как же. Память у него оказалась чертовски хорошей. А пока я пребывала в его замке, мне даже выделили свою комнату, что уже радовало. Правда, с другой стороны это омрачалось тем, что Кромешник не выпускал меня отсюда и упрямо не хотел говорить, почему. Сегодня был уже третий день моего «заточения». Первый даже описывать не хочется, ей-богу. И вот, когда я тихо-мирно просиживала штаны за чтением книги, стащенной из библиотеки (которая, к слову, была просто огроменная), Бугимен появился в моей комнате и заявил, что желает послушать музыку. Ну, я, как истинный фанат, сразу, на автомате, предложила ему Nikelback, но он смерил меня насмешливым взглядом и сказал, что желает классику. И про фортепьяно напомнил, зараза. К слову, вы, наверно, уже поняли, насколько я бестолковая, и что мой язык давно пора отрезать? Чтобы хоть как-то отвязаться от него, я ляпнула, что мол, могу играть только в вечернем платье, как играла на школьных вечерах. Так «чувственнее» получается. А раз нет платья — то нет и игры. Ох, наивная. Питч дал мне платье. Шикарное чёрное вечернее платье, с длинным вырезом на спине и таким же длинным подолом. Когда я нелепо натянула его, то сразу же почувствовала, как ткань словно обволакивает моё тело, становясь идеально по фигуре. Несомненно — платье тоже сотворено Кромешником из той же чёрной материи, что и его Кошмары и оружие. А ещё он дал мне туфли. Да, чёрт возьми! Туфли на высокой шпильке. Платье, кстати, ещё на шаг приблизило меня к инфаркту, свалившись мне на голову с потолка, когда я входила к себе в комнату. Хорошо хоть туфли не упали, а то, боюсь, пришлось бы мне играть с одним глазом.       И вот сейчас я пыталась хоть как-то стянуть пониже переднюю часть юбки, которая здесь была предусмотрительно укорочена выше колен, а сзади наоборот — волочилась по полу. Никогда не любила платья. Да что уж там скрывать, Я ПРОСТО НЕНАВИДЕЛА ПЛАТЬЯ. Ну ладно-ладно, это всё отговорки. На самом деле, я просто не умела их носить. Каблуки, кстати, тоже, поэтому туфли оказались для меня ещё большей подставой, нежели платье. Ох, Питч, а я ведь даже не могу придумать, как тебе отомстить.       — Рене, я ещё раз тебе повторяю, спускайся, живо! А не то сейчас в твоей комнате появится несколько инвалидных колясок!       Знаете, для меня — это весьма весомый аргумент. Сдавленно вякнув, я, бегло глянув на себя в зеркало, вылетела из комнаты. Вот в этот раз действительно вылетела. Ну не умею я ходить на каблуках, хоть убейте! Держась за стену, я дошла до лестницы, и схватилась за каменные перила, но старалась держаться увереннее — было жутко стыдно и мне не хотелось, чтобы Питч это понял. Приняв вертикальное положение, я медленно ступила на первую ступеньку. Потом вторую, третью. А потом внизу показался сам Король Кошмаров. Сначала он стоял ко мне спиной, но потом, видимо услышав мой сдавленный писк, повернулся. И тут, как в дешёвом женском романчике, наши взгляды встретились. Я даже забыла, что надо держаться за перила. Так я спустилась почти до самого конца. Мне оставалось всего чуть-чуть, чтобы не нарушить эту идиллию, но я была бы не я, если бы не испоганила всё. Споткнувшись, я негромко матюгнулась и нелепо повисла на перилах, успев избежать падения тем, что вовремя вцепилась в них мёртвой хваткой.       — Боги, и даже такой момент ты смогла испортить, бестолковая женщина.       — Вот, прям как с языка сорвал. На этот раз я с тобой согласна.       Приняв помощь в виде протянутой руки Кромешника, я отцепилась от перил и, поправив платье, пошла за ним, всё ещё покачиваясь на каблуках. Он привёл меня в большой зал, освещённый только двумя люстрами, висящими в центре, и охватывающими небольшой участок помещения. Под одной из них стояло большое чёрное фортепьяно.       — Ну, давай, — голос Питча послышался чуть ли не над самым ухом, отчего я вздрогнула.       Повелитель Кошмаров чуть подтолкнул меня рукой к инструменту и отошёл на шаг назад, оставаясь тёмной фигурой в свете ламп. Я неуверенно подошла к фортепьяно и села. Оно было уже открыто, словно специально для меня. Глубоко вздохнула. Боги, как же давно я не играла. Мелодия, которую я собралась играть, всплыла у меня в голове случайно, но именно она, несомненно, больше всего подходила Кромешнику. Что ж, думаю, ему понравится мой выбор.       Быстро размяв пальцы, я, по привычке, отсчитала клавиши, и начала. Помнится, первые ноты у меня долго не получались, хоть они и архи простые. Мизинец и большой палец левой руки потом долго болели. Потом пошла правая рука, а потом всё вместе. «Реквием по мечте» — моя любимая композиция. Я даже какое-то время, когда впервые услышала её, думала, что это Моцарт. Да, оказывается, легко спутать просто «Реквием» и «Реквием по мечте». Нот на второй ни у одного из учителей не было, поэтому мне приходилось довольствоваться только скачанной мелодией и редкими нотами из Интернета.       Не знаю, сколько я так просидела, но мелодия, по-моему, уже пошла по второму кругу. Руки словно не хотели останавливаться, продолжая играть и играть. У меня по телу пробежал рой мурашек. У меня всегда появлялись мурашки, когда я играла или слушала эту мелодию. Резко оборвать игру меня заставила рука Питча, аккуратно опущенная поверх моей. Мужчина взял меня за руку и, потянув на себя, заставил подняться.       — Потанцуешь со мной?       О, Боги, он сказал это таким тоном, что я готова была не только потанцевать с ним, но и в пропасть за него прыгнуть.       — Без музыки?       Кромешник чуть дёрнул головой и тьма, окружавшая нас за пределами света ламп, повинуясь его приказу, длинными щупальцами поползла к фортепьяно. Зал залила новая мелодия, тоже знакомая мне (см. песню к главе). Ох, ну и как он узнал, что я обожаю её? Под неё просто превосходно танцевать. Слава Восьмерым, что хоть танцевать я умею более-менее прилично, спасибо любимой маме.       Бугимен положил одну руку мне на талию, а второй взял мою. Вальс, ну конечно. Только не очень быстро кружи меня, пожалуйста. Один шаг вперёд, потом назад — я стала судорожно вспоминать, что за чем идёт, чтобы не ошибиться, а потом мне стало так спокойно, что все движения пошли сами по себе. Он вёл, а я лишь подчинялась ему, смотря в эти прекрасные янтарные глаза. Я стараюсь не дышать, отчего лёгкие немного сжимает от нехватки воздуха, но вздохнуть глубже боюсь — кажется, что полноценный выдох будет громким, словно взрыв бочки с порохом. Боюсь, что это всё окажется моей глупой иллюзией, мечтой, видением, сном. Боюсь, что Король Тьмы тот же час рассеется, оставив после себя только слабо чувствующийся запах пыли и старых книг. Не знаю, может мне показалось, но почему-то именно это сочетание проскочило у меня в голове, когда я, не в силах противиться, ближе прижалась к нему.       Где-то на фоне играет музыка, придавая всему какой-то безмятежный вид. Я просто любуюсь им, а он не может запретить мне этого. Медленно, всё так же медленно, ведь эта музыка не терпит быстроты. Я всё смотрю на него, только на него — обвожу взглядом каждую мелкую морщинку, скулы, золотые глаза, нос и плотно стиснутые тонкие, словно змеиные, губы. Нет, не змеиные. Божественные. Прекрасные. Музыка проникает в каждую частичку тела и я словно чувствую его тепло. И это завораживает, затягивает в круговорот, который он сейчас же устроил, кружа меня по залу.       Я не хочу оставлять его. Теперь я это ясно уяснила.