Astronauts.

It don't matter what I do No, I can't keep my hands off you

- Мы оба были полнейшими придурками. - Оба? - Ну.. ладно, я был на капельку бОльшим придурком, но ты тоже им был. - А почему я? - Нечего было меня в кафе отталкивать. - Пф, вы хам-с! - Ох-с, простите-простите, моя маленькая принцесса-с! – промурлыкал мне на ухо Джерард, на что я бросил ему в лицо горсть попкорна под истеричные вопли девушки с экрана телевизора. Два часа ночи. Опустошенный холодильник. Бардак на кухне. Разбитая лампочка. Новый ужастик на экране. Весь диван в попкорне. Или удивительная история о том, как Джерард Уэй зашел в гости. - Джи, ты сам сказал, что мы друзья, угу? - Да, и что с того? - А то, что в таком случае я не могу быть твоей маленькой принцессой, - небрежно бросил я, возвращаясь к просмотру фильма. - Пф, ты всегда был моей маленькой принцессой и не спорь, - Уэй пихнул меня в бок и тоже перевел взгляд на экран. - Фу, это, наверное, так противно - блевать черной жижей, - поморщился я. - Конечно, когда из тебя лезет огромный червяк – мало приятного. - Отвратительный фильм. Смотри, он ей сейчас живот разорвет! - Не-е-ет, ничего с ней не будет. Сейчас придет тот крутой чувак с пушкой и все разрулит. - Думаешь? - Да, я уже смотрел этот фильм. - Ах, ты великий сеятель спойлеров! На тебе! – с этими словами я шибанул друга подушкой по башке. - Вызов принят, - оскалился Джерард и тоже вытащил подушку. Завязалась жаркая битва. Пыль взлетала и опадала на волосы, воздух со свистом рассекали белые тяжелые подушки, диван стонал под нашими буйными телами, рассыпанный попкорн неприятно впивался в кожу, тяжелое дыхание и короткие вздохи отражались от стен пустой квартиры. - Я выиграл, - победно прошипел я, подминая под себя Уэя и припечатывая того к дивану подушкой. - Я возьму реванш, будь уверен! – тяжело пропыхтел Джи, елозя и слабо пошевеливая конечностями. – Ты тяжелый. - Брось, я легче тебя. - Ты.. Ты – вздох, - Ты такой.. взъерошенный. «Ты такая сексуальная, детка!» - проворчал телевизор. Мои поднятые брови. - А каким я еще должен быть? - Я просто.. «Я хочу заняться с тобой умопомрачительным сексом прямо сейчас, крошка!» Джерард сжал губы и прикрыл глаза. Я сдержал рвущийся смешок. - Слезь с меня. - Ни за что, - ухмыльнулся я, несколько раз подпрыгнув на друге. Джерард простонал в один голос с «деткой», и тогда комната огласилась моим звонким, дурацким смехом. - Что за извращенные фильмы ты мне подкидываешь? Совратить меня хочешь, да, Джи? - Ага, мечтаю. - Мечтам свойственно сбываться, - ехидно пропел я, сползая с парня и плюхаясь на пол. Каждая шутка имела горький осадок, настолько едкий, что я чувствовал остроту на языке и першение в горле. Как мы еще можем в таком контексте издеваться друг над другом после того, что было? После распухших губ, сплетенных пальцев, тихого шепота и обжигающих касаний – кожа к коже.. Джерард приземлился рядом на полу, и я почувствовал сладкий, медовый запах карамели. Парень, освещенный сменяющимися картинками на экране, улыбался и пальцами лохматил волосы. - Я скучал по этому, Фрэнки. Мне, действительно, не хватало тебя. - Чего это ты подлизываешься? Я не буду заказывать тебе пиццу! - Я не подлизываюсь. Я честен. Я скучал по нашим совместным вечерам, по нашим не смешным шуткам, скучал по твоему смеху и по тому, как ты машешь руками. Мне не хватало теплоты на душе, твоего запаха, твоего присутствия и.. тебя. Я сглотнул и сжал кулаки, стараясь сдержать себя. Лишь одно желание взорвалось внутри черепной коробки, растекаясь легкой дымкой перед глазами: это желание поцеловать тебя. Мне хотелось легко прикоснуться к твоей щеке, стукнуться об твой лоб, коротко и влажно касаться твоих губ, попутно шепча, что мы дураки, что мы напрасно бегаем от своих чувств, вновь играя в просто друзей… Я хотел смотреть в твои глаза, близко-близко, глупо улыбаться, тихонько бормоча: «Джи, ты так чертовски нравишься мне!» Хотел уткнуться в изгиб твоей теплой шеи и крепко обхватить тебя руками, сминая пальцами ткань одежды. Но я просто отвел глаза и с усмешкой произнес: - Все равно не стану заказывать пиццу.

***

- Таким образом, мы должны решить.. мистер Айеро и мистер Уэй! Я стыдливо опустил глаза и спрятал улыбку в кулаке. Джерард улыбнулся, опустил ручку, которой обстреливал меня, и сделал самое серьезное выражение лица, на которое он только способен. Сейчас идет важное совещание по поводу предстоящего проекта, а мы друг друга обстреливаем из ручек. Незабываемо. - Может, вам выдать лопатки, и вы пойдете играть в песочницу? Что за детский сад, а?! Взрослые мужики плюются друг в друга бумажками! Как смешно, Джерард! Мне стыдно за тебя, - гремел мистер Уэй, грозно стуча тростью по паркету. - Извините, сэр, - прохрипел Джи, изо всех сил сдерживая смех. Дональд Уэй презрительно фыркнул и продолжил пышную речь, медленно курсируя от одного конца стола к другому. Восемь человек внимали каждому слову, следили за малейшим движением, внутренне содрогаясь от мысли хоть что-то пропустить, а двое детей, почему-то оказавшиеся во взрослых мужских костюмах, заговорщицки переглянулись. Я медленно потянулся пальцами к своему «оружию» в виде корпуса обычной шариковой ручки. Джерард зеркально отображал эти нехитрые движения, не спуская глаз с моих пальцев и возбужденно покусывая нижнюю губу. Попутно я уже сминал маленький клочок бумажки и готов был вставить его в корпус, чтобы попасть прямо в лоб поглощенному азартом Уэю, как.. - Айеро! – пауза. Я замер с ручкой между пальцев. – Кхм-кхм, Фрэнк, вам есть, что добавить? Давайте же удивите нас всех своими ораторскими способностями. - Почему вы разговариваете со мной, будто я ваш непослушный ученик, сэр? – я перевел взгляд на начальника. - Ты ведешь себя как семиклассник, вот почему. К твоему сведению на данный момент мы выдвигаем кандидатов на звание первого человека, покорившего другую Вселенную, и в твоей персоне я очень сомневаюсь. Если ты не проявишь хоть каплю уважения по отношению ко мне и к своим коллегам, я урежу тебе заработную плату. Или у тебя испарились все проблемы с деньгами, м? Едва последняя фраза со свистом рассекла пространство, как я почувствовал, что кончики ушей начинают нестерпимо гореть. Большую часть жизни я трачу на то, чтобы исправить материальное положение семьи Айеро. И мистер Уэй знает это. Он знает, на что нужно надавить. Видя незамедлительную реакцию, мужчина усмехнулся, щелкнул пальцами и продолжил. Я бросил короткий взгляд на Джи, и друг виновато посмотрел на меня, одновременно махнув рукой, мол, не обращай внимания. Я сосредоточился на поверхности стола, прислушиваясь к четкой, размеренной речи Уэя старшего. Совещание только подошло к концу, как друг уже тянул меня куда-то за руку за какими-то обалденными пончиками, возбужденно жужжа без умолку. Я плелся за ним, понуро опустив голову, большую часть монолога пропуская мимо ушей. Мысленно я вновь и вновь возвращался к фразе: «Или у тебя испарились все проблемы с деньгами, м?» - Фрэнки, - Уэй со вздохом остановился и развернулся ко мне, - ну, чего ты? Если это из-за отца, то брось, не обращай внимания. Он всегда так делает, но он совершенно не то имел в виду. Он просто хотел ужалить тебя, - Джерард ласково щелкнул меня по носу и успокаивающе улыбнулся. Я хотел что-то возразить, но меня прервал вибрирующий телефон в кармане. - Извини, - буркнул я, вытаскивая звонящий аппарат на волю. – Да? - Привет, - Джамия. - Привет. Что-то случилось? - Нет, я хотела спросить, как прошло совещание. - Да ничего особенного. Выдвинули десять кандидатов, каждого будет рассматривать одна супер важная комиссия, и затем выберут одного, - Уэй настойчиво потянул меня за руку дальше, и я покорно последовал за ним. - Хм, понятно. Ты рад, что тебя выдвинули? - Я.. э-э-э.. Пока не определился, - я с трудом заставлял себя следить за нитью разговора, пока Джерард корчил гримасы из-за плеча. - Все ясно. Пока. - Э-э-э, - промычал я, слыша гудки, - обиделась что ли? - Фрэнк, пончики! – заорал Уэй и пустился бежать, крепко сжимая мою конечность. А черт со всем этим.

***

Я ворочался без сна. Постельное белье нагрелось и путалось где-то между ног, между пальцев, подушка скомкалась, врезаясь в макушку. От меня пахло средством от москитов, отчего побаливали виски. Я бросал долгие взгляды на циферблат часов, заставляя стрелки бежать быстрее, но они, смеясь надо мной, замедляли свой привычный ход. Редкие лучи уличных фонарей разбивались о стены. За остывшим под действием ночной прохлады стеклом стремительно скользили одиночные машины. Я бы хотел сейчас услышать твое дыхание и увидеть лохматую макушку рядом. Хотел бы провести рукой по оголенной коже и коротко выдохнуть, замирая от счастья. Я люблю чувствовать, как в груди что-то дрожит, когда ты находишься рядом. Это чувство уже стало родным. Ох, Джерард. Мой гребаный кошмар, моя несбыточная мечта, мой худший враг, мой лучший друг.. Мой свет и мрак, моя жизнь и моя погибель. Я бы умер ради тебя. Я бы убил ради тебя. Мой самый большой страх – это бесследно исчезнуть для тебя.

***

- Уэй! Уэй! Якорь тебе в глотку, стой! – надрывался, задыхаясь, я в погоне за широкой спиной в белой рубашке. Преследуемый не сдавал позиций. Миновав стеклянные двери, он выскочил на улицу, шаркнув ногами и подняв столп пыли, устремился дальше. Ему сигналили машины, возмущенно кричали прохожие, разбегаясь по сторонам, предгрозовой ветер бил в глаза – но это его не останавливало. Как и меня тоже. Перебегая мимо дорожных знаков с названиями улиц, Джерард все хитрее петлял, стараясь уйти от погони. Он резко сворачивал, прятался за домами, юлил на детских площадках и, наконец, устремился к сараям прочь от людей, от лишних назойливых глаз. Посеревшие облака вспыхнули и задрожали. Листья зашептались, заметались на ветках, предсказывая скорую грозу. Но ничто не остановит меня. - Джерард! – попробовал я в последний раз, но парень лишь только ускорился. – Нет, черта с два, ты от меня не уйдешь, - прошипел себе под нос я и ринулся следом. Пульс сбился, в боку предательски закололо, пересохло в горле, но все это сущий пустяк, так как впереди маячит силуэт, который во что бы то ни стало нужно догнать. Ветер усилился, воздух раскалился от духоты, и первые капли разбились о кожу. Джи скрылся за ветхим сарайчиком, и я, спотыкаясь, в нетерпении завернул туда же. - Попался, - скорее выдохнул, чем прошептал я, сгибаясь пополам и не сводя глаз с разгоряченного Уэя. Друг вновь шаркнул ногой по грязи, разметав камушки, и, щурясь, задрал голову к небу. Из бледно-молочного оно стремительно набирало краски темно-синего и черного. - Что-то страшное грядет, - также выдохнул Джи от недостатка кислорода и внезапно включил музыку. (Twenty One Pilots «Fall Away»). - Потанцуем? – прохрипел парень. - Снова шутишь? – произнес я с глупой улыбкой. - А ты снова смеешься? Раскат грома. Дождь пошел яростней. - И как прикажешь танцевать под песню, которой я даже не знаю? – отчего-то мы начали ходить по кругу, ни на шаг не приближаясь друг к другу. - Просто отдайся музыке. И моим рукам. Хождение по кругу. Ледяные капли, рассекающие кожу. Напряжение. Твоя протянутая рука, с кончиков пальцев которой уже стекает влага, погибающая в пыли. К ч е р т у. Шаг навстречу. Ловушка из твоих рук. Вздох. - Это танго? – твои дьявольские глаза напротив. - Это больше, чем танго, - твои шепчущие бледные, тонкие губы. Шаг. Точное движение рук. Мокрая одежда, липнущая к телу, сплошь усыпанному мурашками. Я прижимаюсь к тебе ближе и слепо следую за собой, куда бы ты ни повел меня. Ливень, который пытается похоронить нас под своим напором. Ветер, свистящий в ушах. Молнии, рассекающие небо. Твой одурманивающий взгляд. Мы будем смотреть друг другу исключительно в глаза. Еще несколько шагов и поворот головы. Я чувствую притяжение, и от этого моя кожа расплавляется и разваливается на куски. Я больше не смеюсь. Ты больше не шутишь. Я умираю в твоих ледяных, но таких горячих, влажных руках. Боже, не останавливайся. Веди меня, просто позволь мне умереть. Поворот. Я издаю немой умоляющий вздох и закатываю глаза, откидываясь головой на твое плечо, чувствуя спиной властное тело, пока ты медленно ведешь ладонями вниз по моей мокрой рубашке. Я дрожу и задыхаюсь от каждого твоего прикосновения. - Тебе ничего это не напоминает? - Ничего не говори сейчас, - возвращаешь меня на исходную позицию. Грязь хлюпала и расползалась под ногами, пока мы синхронно двигались в одну сторону, не отпуская друг друга и не прерывая зрительного контакта. Наклон. Ты заставляешь меня прогнуться в спине, а сам нависаешь сверху, зачарованно не сводя с меня глаз. Одна капля оглушительно падает с кончика твоего носа и попадает на мои губы. С едва слышным и одновременно оглушительным очередным вздохом я поднимаюсь и расцепляю замок из наших пальцев. Перемещаю ладонь на твою мокрую шею. Я чувствую мурашки на твоей коже. Твои угольно-черные пряди намокли, с них поминутно стекают капли, прокладывая дорожку ото лба до кончика носа, исчезая где-то между бледных приоткрытых губ. Зеленые глаза так близко. Так близко, что ради них стоит умереть, сгореть, утонуть, упасть, поставить все на зеро и все, до последнего цента, проиграть. Я буду проигрывать вновь и вновь. Резко притягиваю тебя к себе и припадаю жадно, ненасытно к твоим полуоткрытым губам. Бог мой, они такие горячие. Шумно выдыхаешь, и я чувствую твою руку на своей спине, которая в кулак сжала мою мокрую до последней нитки рубашку. Я чувствую ледяные капли дождя, которые стекают с подбородка. Я чувствую, как горит моя душа, чувствую агонию и страсть, но самое, действительно, важное – я чувствую твои губы, которые также яростно сминают мои. Я сжимаю тебя в своих руках, не позволяя отстраниться ни на секунду, ведь ты - мой, мой целиком и полностью и только мой. Рука незаметно проскользнула в волосы, сжимая их. Не могу дышать, не хватает кислорода. Кружиться голова, и все, что я могу это прервать поцелуй и прижаться лбом к твоему, распахивая глаза. - Больше ты от меня не сбежишь, Джи. - Смотря, как держать будешь, Фрэнки.

***

Этот день мог претендовать на звание самого заурядного и обычного дня, если бы не одно но: мистер Крэксли разбудил меня с утра пораньше телефонным звонком и, смешно сопя в трубку, просил приехать на работу «минут на сорок, подписать пару документов». Я, облившись кофе и наступив на шнурки собственных кед, поспешно приехал на рабочее место, ибо не хотел подводить начальство. Мистер Крэксли был «очень-очень г’ад» и, счастливо улыбнувшись, свалил на меня огромную бумажную стопку, с просьбой разобраться и кое-что подписывать на ходу. Итак, шел третий час моего пребывания в душном кабинете со сломанным кондиционером и нескончаемой кипой бумаг. Я, обливаясь холодным потом и изнывая от голода и жажды, пытался вникнуть в текст очередного договора, мысленно вновь и вновь проклиная Крэксли, соглашаясь с ним, что он «очень-очень г’ад», и параллельно размышляя о Джерарде. Уэй звонил накануне вечером и сообщил, что уедет на день, не сказав куда. Внутри неприятно ужалил укол ревности, но я быстро отогнал от себя столь нелепую мысль – я ему доверяю. Если ему срочно требуется уехать по делам, значит, так и есть, и он не будет снимать номер в дешевом мотеле для себя и какой-нибудь пышногрудой девицы.. Фрэнк, за работу! Тяжело вздохнув, я откинулся в кресле, закрывая ладонями лицо. Горячая, влажная кожа неприятно липла, глаза болели и чесались. Наглое солнце просачивалось сквозь почерневшие от темного шрифта пальцы с обгрызенными ногтями и разукрашивало тьму под веками. Осветляло, придавало более мягкий оттенок. Совсем как хорошие, незначительные происшествия в нашей жизни, например, курьер, стучащий в оконную раму с долгожданной посылкой, сто долларовая заначка в кармане куртки, радуга, обрызганная чистыми каплями.. - Мистер Голдманн, подождите! – за плотно запертой дверью послышались шорохи, беспокойные шаги, суматоха. - Чего мне ждать? Дело двигается слишком медленно. - Но наша комиссия делает все возможное.. - Ваша комиссия! – удар по деревянной поверхности. Я насторожился. - Ваша комиссия – это сборище лентяев. Прошло полторы недели, а они рассмотрели только одного кандидата из десяти! Я не могу так долго ждать! Я ждал всю жизнь! - Себастьян, пожалуйста, успокойтесь.. - Я успокоюсь, когда один из них покинет атмосферу и выйдет в открытый космос на «Астре Экстратерра». Работайте быстрее! - Мы стараемся.. - Вы недостаточно стараетесь! – голос мужчины сорвался до визга, эхо отлетело от пустых коридорных стен. Мне показалось, что даже с тихим шорохом осыпалась на пол штукатурка. - Я даю вам один месяц. Месяц на все. Ровно через тридцать дней астронавт должен вылететь в открытый космос. - Но это невозможно! – голос собеседника дрогнул. – Даже если мы выберем кого-то уже сейчас, то.. подготовка, расчеты.. космический корабль нужно испытывать.. - Никаких испытаний не будет. Слишком много денег ушло на разработку и постройку ракеты, и собак или роботов мы отправлять не будем. Полетит сразу человек. - Но.. это.. - Вы хотите сказать опасно? – скрипучий смех стекал через замочную скважину, и я невольно поежился. – Нет, это не опасно. Я лично вел расчеты. Ошибки не будет. - Вы уверены? - Абсолютно. - Но, Боже, месяц… Это так мало, мистер Голдманн. - Месяц или я отказываюсь от дальнейшего финансирования. На вашем ведомстве свет клином не сошелся. Я найду других заинтересованных людей. - Хорошо, Себастьян. Мы вас поняли и мы постараемся. - Я надеюсь на это, - удаляющиеся шаги, тяжелый вздох, выкрик: «Месяц!», вновь шаги и тишина. Я тупо моргнул пару раз, стараясь осмыслить услышанное. Затем расстегнул пару верхних пуговиц и уставился в темные строчки бумаг. Один месяц – это чертовски мало. Астронавту придется ежедневно по несколько часов готовиться, сдать кучу анализов, пройти мед. осмотры… Лететь на неиспытанном космическом корабле – огромный риск. Никогда не знаешь, что может выкинуть сверхсовременная ракета, и как эту проблему устранить. Интересно, что по этому поводу скажет Джерард?

***

- Брось, Фрэнк, это абсурд, - фыркнул парень, ведя машину и поправляя новенькие, отполированные солнечные очки. – Этот старикашка мистер Голдманн всего лишь блефует, он просто хочет показаться таким грозным и страшным, а на деле у него уже лет пятнадцать не стоит. - Джи, он звучал довольно убедительно.. - Никто не будет отправлять астронавта в космос с месячной подготовкой, да с такой важной миссией, - Джерард приспустил очки на кончик носа и выразительно посмотрел на меня, отчего я улыбнулся. – Голдманн сейчас брешет, а как только выберут астронавта – тут же успокоится, вот увидишь. И подготовка растянется месяцев на шесть. К тому же, - парень свернул на повороте, и теплый ветер взлохматил темные волосы, - его угрозы о прекращении финансирования – обычный блеф, он уже подписал контракт с NASA, ему некуда деваться. Так что выкинь эту ерунду из головы и подумай лучше о том, как потрясно мы проведем сегодняшний день! - Тебе не кажется, что парк аттракционов – это несколько по-детски? - Кончай занудствовать, моя принцесса! – Уэй быстро перегнулся и смазано чмокнул меня в щеку. – Мы проведем незабываемый день, я обещаю. - А раньше ты не особо проявлял свои чувства на Земле, - смущенно улыбнулся я и отвел взгляд на стремительно сменяющиеся пестрые дома. - Все течет, все меняется, - мурлыкнул довольный голос в ответ, а затем Джи начал громко подпевать задорной песне по радио. Машина бесшумно скользила по городским дорогам, теплый ветер танцевал головокружительный вальс с волосами, Джерард пел, смеялся, и я чувствовал себя таким молодым, живым и чертовски влюбленным. Мы напоминали сейчас парочку сумасшедших подростков: на мне была пестрая футболка с Мстителями и ярко-красной надписью Марвел, драные на коленях джинсы и счастливая улыбка, а Джи нацепил на себя непонятно откуда взявшиеся разноцветные резиновые браслеты, джинсовку с кучей значков и нашивок поверх любимой темной футболки с Бруклином и джинсовые шорты. На панели салона резво подпрыгивала пачка мятной жвачки при выезде на ухабистую дорогу. Парк развлечений, куда мы держали путь, расположился за городом и, чтобы до него доехать, придется нехило потрястись. Уэй, заметно прибавив громкости и крича во всю глотку дерзкие слова песни, потянулся за баночкой газировки, одной рукой удерживая руль. Раздался щелчок открываемой банки, машина подпрыгнула на кочке, и незамедлительно последовало тихое шипение: «Блять». Скосив взгляд, я обнаружил, что парень залил себе пузырящейся, сладкой жидкостью кеды. - Ха-ха-ха, ты чертов победитель! - Дерьмо! – Джерард смеялся и придирчиво осматривал обувь. - Смотри за дорогой! Ты сейчас нас разобьешь к херам! – закричал я, выхватывая из его руки банку и разворачивая его лицо на дорогу. – Если ты хочешь пить, я тебя сейчас напою. - Звучит заманчиво, - хмыкнул горе-водитель. Взяв поудобней газировку, я, насколько это возможно в трясущейся и подпрыгивающей машине, аккуратно потянулся к парню и приставил баночку к его губам, слегка наклоняя. Джи, жмурясь от тысячи пузырьков, лопающихся на языке, начал неторопливо пить: пара сладких капель скатилась к подбородку и, не удержавшись, сорвалась вниз. Друг (любовник) так смешно выглядел: солнечные очки съехали, волосы растрепались, парень поминутно морщил нос от жарких лучей солнца. Убрав напиток, я, не удержавшись, легко коснулся губами его подбородка и, облизнувшись, почувствовал вкус газировки. Джи продолжал петь, а я просто любовался: любовался его искренней радостью, его эфемерным счастьем, его неуловимым обаянием. Ни один художник не смог бы передать его внеземную, спрятанную от чужих глаз, красоту. Я – счастливец, ведь именно мне выпал шанс увидеть и влюбиться в него, в этого необыкновенного мальчика с самой солнечной, весенней душой. - Приехали! – радостно крикнул Джерард, едва в поле зрения попали большие, пестро разукрашенные ворота с пристроенными неподалеку рядами касс, едва осела песчаная пыль, поднятая колесами, едва хлопнули дверцы машины и в легкие ворвался соблазнительный запах сладкой ваты и попкорна. - Идем? – парень с широкой улыбкой протянул мне руку, и я отчего-то заволновался. В груди что-то со звоном затрепетало, рука по-детски вспотела, и внезапно стало холодно от мелькнувшего страха, что это просто хороший сон, и сейчас я проснусь один среди холодных стен, которые давно не слышали смех Джерарда. - Идем, - но все-таки это единственно верная реальность с теплой рукой Джи в моей слегка влажной руке, с его восторженным взглядом, с пением птиц в ветвях деревьев и на душе. Это был наш Июль. В мире, в мыслях и на сердце. - Смотри, Фрэнки, это же очередь на русские горки! – крикнул он и ринулся с места, утягивая меня за собой. (Simple Plan “Can’t Keep My Hands Off You”) Очередь пролетела молниеносно, потому что мы с Джерардом затеяли спор о том, кто круче Дэдпул или Росомаха. Когда я с пеной у рта приводил все достоинства любимого героя в красном трико, нас некультурно прервала кассирша, сердито вскрикнув: «Молодые люди, вы билеты брать будете?» А в следующей очереди на непосредственно крышесносящий аттракцион Джи каким-то образом умудрился пролезть в начало, утягивая меня за собой, и мы заняли первые сиденья в цепочке. - Мне страшно, - честно признался я, бросая нервные взгляды на усатого мужчину, который с кровожадным видом пристегивал посетителей. - Мы летали в чертов космос за пределы нашей планеты, и тебе сейчас страшно? – рассмеялся Уэй, в нетерпении потирая руки. - Там была кабина. А здесь кабины нет! Когда «усач» дошел до нас, я буквально почувствовал, как мое лицо побелело, а живот скрутило. Опустив какую-то совершенно, как мне показалось, ненадежную железную штуку мне на грудь, он, плотоядно оскалившись, закрепил ее до щелчка. Тоже самое он проделал с Джерардом. - Джи, - начал шептать я, впиваясь пальцами в страховку, - Джи, может, не надо.. Давай слезем… Пока не поздно, - «усач» дошел до кабины и, зайдя внутрь, опустил рычаг. - Поздно! – обернулся ко мне собеседник с дико горящими в предвкушении глазами. Колесики заскрежетали, и я почувствовал, что мы тронулись. Медленно, нехотя, в горку. - Ну, пока не страшно, - начал без остановки трещать я, на что Джи только смеялся.- Это ничего, это нормально, все будет хорошо. Вагончик доехал до пика и замер. Внизу угрожающе простирались крутые пике, мертвые петли… - Возьми меня за руку! - судорожно выдохнул я, вцепляясь в теплую ладонь Уэя ледяными пальцами. Через секунду я подумал, что моя душа, как в мультиках, осталась на месте, а тело сорвалось вниз. Мой крик был слышен в гребаной Аляске. Полет. Ветер, обнявший все твое тело. Непрошеные слезы, навернувшиеся на глаза. Свобода. Адреналин, кипящий в крови. Страх, щекочущий нервы. Сумасшедшее, вырывающееся продолжительными выкриками, пенящееся счастье. Солнце то оказывалось на ладони, то ухало куда-то под ступни. В какой-то момент я повернулся к Джерарду и увидел напротив такое же очумелое, счастливое, орущее лицо. Единственное, что я еще чувствовал из осязаемого, материального – это наши крепко сплетенные руки до впивающихся ногтей высоко в воздухе. Больше ничто было не важно. Больше ничто нельзя было поймать, понять, схватить за хвост и пощупать. Только его рука в этой огромной ветряной бездне. Накатавшись вдоволь, мы выползли на дорогу и, двигаясь, как улитки, заглянули в местную забегаловку. Там мы накупили хот-догов с горчицей и кетчупом, пару бутылок колы и уселись на залитую солнечным светом лавочку поглощать лакомства. Джи смешно хрюкал, когда подавился сосиской, хохоча над моей шуткой, он вымазался кетчупом и решил вымазать им и меня, затем кола вторично пролилась на его кеды, и тут уже я, оглушительно засмеялся, откинув голову назад, из-за чего вспугнул стаю голубей. Вокруг бегали дети, шныряли подростки, из-за деревьев доносились крики с аттракционов. В воздухе пахло летом, безумием, молодостью и развлечениями. Затем Уэй захотел сахарной ваты и отправил меня на ее поиски, наказав купить непременно розовую, а сам таинственно исчез. В очереди я чуть не подрался с маленькой девочкой в зеленом платьице из-за последней ваты розово-малинового цвета, но та, показав фиолетовый от чупа-чупса язык, согласилась на белую вату за мой счет. Когда же я, чувствуя себя героем, вернулся к месту Х, то есть к той самой лавке, Джерарда все еще не было. Поэтому, воровато озираясь, я неторопливо поглощал сахарное лакомство, беззаботно болтая ногами в воздухе и рассматривая пушистые, рваные облака. Внезапно в поле моего зрения попало нечто красное. А точнее Джи. С огненно-красным торнадо на голове. - Это.. Это.. - Нравится? – улыбался Уэй во все тридцать два. - Очень, - честно сознался я и кивнул головой. – Тебе идет. - Спасибо. Но меня заверили, что это на один день. Хэй, хватит лопать мою вату! - Я тоже хочу себе что-нибудь сделать, - задумчиво ответил я, протягивая парню угощение. - Ну, - он набил полный рот, - мы.. фм.. мы фмофем пойти пофмолеть фто-нипфуть. Когда он окончательно разделался с ватой, предварительно испачкав шею, мы отправились гулять по парку. Джерард сжимал мои пальцы, и некоторые люди косо на нас смотрели. Пару раз я слышал выкрики: «Как не стыдно! Тут дети! Сидите дома, эй, педики!» и бросал встревоженные взгляды на парня, но тот казался невозмутимым и лишь успокаивающе проводил большим пальцем по тыльной стороне моей кисти. На нас всегда будут со злобой смотреть. - Вот! Вот смотри! – выкрикнул я, показывая на яркую вывеску. – Я хочу проколоть себе пирсинг. Это было волнительно и немного больно. Чувствовался запах перчаток, антисептика, металла и краски для волос. Я появился на улице, робко смотря на Джерарда. В носу ярко поблескивало металлическое колечко. - Как тебе? Нравится? - Ты очарователен, Фрэнки, - улыбнулся Джи и потянул меня под тень старых дубов, пряча от людских глаз. Его губы были со вкусом сахарной ваты. Мы целовались, смущаясь и прячась, как школьники, глупо посмеиваясь над этими чмокающими звуками. Я легко проводил пальцами по его испачканной, сахарной шее, и Джерард тихо хихикал в поцелуй, лохматя мои волосы. Пару раз он нечаянно задел нос, на что я тут же недовольно прошипел, зажмуриваясь, от боли, но Джи быстро покрывал извиняющимися, быстрыми поцелуями подбородок, находя губы, и тогда я точно забывал о каком-либо дискомфорте. Я хмелел от столь долгожданной близости, терял голову от пальцев в своих волосах, от конфетного дыхания.. - А теперь побежали. Я должен кое-что тебе показать, - улыбнулся Уэй. Где-то в самом неприметном и темном уголке парка спряталась крошечная кабинка фотобудки с потертой шторой. - Что? Фотобудка? Но я не люблю фотографироваться.. - Ради меня, Фрэнки, - прошептал Джи, отдергивая шторку и затаскивая меня внутрь. Первый снимок. Мы не ожидали, что камера начнет снимать так быстро, поэтому оба сидим с глупыми, смешными физиономиями. Второй снимок. Я демонстративно показываю язык, а Джерард, закусив губу, подмигивает в камеру. Третий снимок. Джи утягивает меня к себе на колени и, довольно жмурясь, внезапно целует в щеку, отчего на моем лице вспыхивает неконтролируемая счастливая улыбка. Четвертый снимок. Я обнимаю Уэя за шею, и мы влюбленными глазами смотрим друг на друга. Пятый снимок. Не меняя положения, мы переводим взгляд в камеру и широко улыбаемся. - Ты такой красивый, - мурлыкал Джерард, внимательно вглядываясь в распечатанные фото. – Больше всех мне нравится эта, - он ткнул пальцем в третий снимок. - А мне вот эта, - я показал на пятый. Мы веселились и дурачились целый день, катались на каруселях и качелях, прятались за аттракционами и по-шпионски целовались, гоняли местных откормленных голубей и играли в дартс (я так хотел выиграть для Джи огромного плюшевого медведя). Как бы я ни желал, чтобы этот летний день не заканчивался, он все же подходил к концу. Закат мы встретили, медленно перемещаясь в кабине колеса обозрения и любуясь потрясающим видом. - Красиво, правда? – спросил Джерард и, повернувшись, я увидел его освещенный ярким огненным светом профиль. Умирающие солнечные лучи так естественно целовали его лицо, путались в его ярко-красных волосах, тонули в оливковых, смеющихся глазах. Я даже на секунду позавидовал солнцу. - Да. Этот закат совсем как твои волосы, - выдохнул ему в висок и прижался носом к скуле. – Обещай мне, что мы вместе встретим такой же алый рассвет в самый последний день лета. - Обещаю, Фрэнки. Для тебя все, что захочешь, - парень сплел наши пальцы, и мы вместе наблюдали, как погибает солнце, чтобы родиться вновь на другой стороне планеты. Я так счастлив сейчас.

***

Without POV. Дональд Уэй сидел в дорогом кресле и сосредоточенно курил. Пасмурный свет крался по стенам его помпезного кабинета, осторожно и аккуратно, будто мужчина мог в любой момент рассердиться и прогнать его восвояси. На дубовой поверхности стола всевозможные бумажки находились в легком беспорядке, что так несвойственно мистеру Уэю. Договора, счета, контракты беспорядочно расползлись по столу, темно-синие ручки рассыпались из подставки, пепельница была доверху наполнена выкуренными сигарами и пеплом, а рядом стояла чашка холодного, забытого зеленого чая. Начальник поминутно нервно сжимал трость и вновь отпускал ее, кидал взгляд на часы, затягивался и хмурился. Взгляд умных, темных глаз сосредоточено, по-ястребиному зацеплялся за незначительные безделушки помещения, но затем, будто поняв, что это совсем не то, рыскал в поисках новой жертвы. В комнате ясно чувствовалась атмосфера напряженного ожидания, пропитанная запахом дыма и денег. - Мистер Уэй, - из динамиков послышался мягкий голос секретарши, - он пришел. - Пусть войдет, - незамедлительно откликнулся мужчина и отбросил сигару в сторону. Прошло несколько секунд, ручка двери со скрипом опустилась вниз, и на пороге появился прилично и со вкусом одетый Джерард. Его лицо не выражало эмоций, он спокойно выдержал взгляд отца и бесшумно прикрыл дверь. Сделав пару шагов вперед, он поправил воротник свежевыстиранной белоснежной рубашки и медленно произнес: - Вы вызывали меня, сэр? - Да, я вызывал тебя, Джерард, - также медленно ответил Дональд, вставая из кресла и обхватив ладонью трость. – Нам следует поговорить. Старший мужчина стряхнул невидимые пылинки с костюма и подошел к окну, сосредоточенным взглядом вглядываясь в горизонт, собираясь с мыслями. Снаружи тяжелые, свинцовые облака застыли на небе, не в силах двинуться дальше. На горизонте полыхали зарницы. - Размышляю, с чего начать, - не оборачиваясь, ответил мистер Уэй на выжидающий взгляд сына. – Я не люблю ходить вокруг да около, ты знаешь это, но сейчас я впервые в жизни, не знаю, как следует начать. Я пребываю в смятении, Джерард. Что ж.. комиссия рассмотрела всех кандидатов. Участники были подвержены жесткому отбору. И наиболее подходящими кандидатурами являетесь ты и Фрэнк Айеро. К сожалению, комиссия не смогла сделать выбор, поэтому это предоставили мне, - начальник повернулся к собеседнику. Лицо того не выражало эмоций. - Почему именно мы? – просто спросил Джерард, а затем добавил. – Сэр. - Остальные восемь астронавтов, если так можно выразиться, связаны некими узами с Землей: у одних жены с детьми, у других престарелые родители, которые не могут позаботиться о себе самостоятельно. Проект «Астра» несет в себе немалый процент риска, и в случае неудачи семьи понесут огромный ущерб. Этого мы допустить не можем. Вы с Фрэнком, - мистер Уэй стукнул тростью по паркету, - не имеете ни жен, ни детей, ни беспомощных родителей. Добавь к этому вашу отличную физическую подготовку и опыт. Вы оба идеально подходите на предоставленную роль, - пауза. – Но полететь должен один. Отец взглянул на сына. Джерард обеспокоенно переметнул взгляд в пол, а затем снова на отца, закусывая нижнюю губу. Оба мужчины понимали, что Дональд уже принял решение. - Джерард, ты был рожден для этого, - мистер Уэй принялся медленно ходить по кабинету. – Я всегда готовил для тебя великое будущее. И этот проект – твой счастливый пропуск к признанию, славе.. Ты оставишь след в истории. Если переживаешь за мать, то не беспокойся, она поймет и будет гордиться своим единственным сыном. Как и я. - Но, сэр.. - Джерард, – Дональд прервал того взмахом руки. – Я не желаю тебе зла. Я твой отец и знаю, что для тебя лучше. Я столько дал тебе, столько вложил, чтобы ты стал достойным человеком. Это – шанс. Шанс доказать, что ты чего-то стоишь. - Папа, но ты не можешь заставить меня. - Джи, - властно ответил начальник и приблизился к юноше, - это твой долг. Долг передо мной, перед страной, перед всем человечеством, наконец. Я всего лишь хочу, чтобы ты был мне достойным сыном. - Я не... - Сын! Ты обязан! - Что если я откажусь? – сощурив глаза, ответил Джерард. Наступило молчание. Лицо Дональда стало более жестким и холодным. Тикали настенные часы. - Хорошо. Не полетишь ты, полетит Фрэнк. Только на принудительной основе. Я вышлю ему приказ. И он обязан подчиниться. - Фрэнк может подать в отставку. Я могу подать в отставку. Ты не заставишь нас. - И кто вам их подпишет, м? – с ядовитой усмешкой произнес старший мужчина. – Ты думаешь, я ваши пустяковые заявления подпишу? Ха-ха, очень смешно. - Должна быть причина, по которой ты отказываешь, ты не имеешь права, - начал Джи, но был прерван. - Думаешь, я не знаю, что произошло между вами на борту «Обливиона-537»? Лицо Джерарда мгновенно побледнело. Он испуганно распахнул глаза и сжал губы в тонкую линию. - Никогда не думал, - с ненавистью продолжал начальник, - что на меня ляжет такое пятно позора, как сын педик. Уэй младший резко отвернулся, не в силах видеть полные презрения и отвращения глаза отца. - Никогда мне не нравился этот бедный оборвыш Айеро с отцом алкоголиком и.. - Прекрати, - жестко ответил Джерард, ненароком смаргивая выступившие слезы. Дональд развернул к себе лицо сына, впиваясь пальцами в подбородок, разглядывая зеленые глаза с мокрыми ресницами и выделяя каждое слово: - Нет, это ты прекрати. Даже если ты заставишь меня каким-либо немыслимым образом подписать ваши бумажки, я составлю вам такие рекомендательные письма, что вас посудомойкой в дрянной кабак не возьмут. У меня огромные связи, ты прекрасно об этом знаешь. Вы сдохните в нищете. Так что подумай, мой мальчик, хорошенько, - мужчина так сильно сжал подбородок собеседника, что тот зажмурился от боли, - очень хорошенько подумай. Проект «Астра» - твоя единственная возможность хоть как-то подняться в моих глазах. Контракт на столе. Сделай свой выбор, Джерард. Джи кинул взгляд на стол и отступил от Дональда на пару шагов. Тот опустился обратно в кресло и соединил кончики пальцев вместе, прожигая надменным взглядом сына. Уэй младший взял дрожащими руками контракт и поспешил покинуть кабинет. Вдогонку он услышал жесткое: «Подумай и сделай свой выбор, Джерард!»

***

POV Frank. Джерард сосредоточенно вел машину, впиваясь в руль и следя исключительно за дорогой, а я растерянно поглядывал на него, теребя шнур от наушников. Поведение парня казалось мне чертовски странным: он позвал меня в кино и поначалу изо всех сил старался быть беззаботным и веселым, но затем его наигранная улыбка сползла с лица, брови нахмурились, лишь редкие реплики стали небрежно падать с искусанных губ. Я хотел спросить у Джи, в чем дело, что его гнетет, но, видя его сосредоточенный взгляд, я понял, что он должен со всем разобраться один. Если я должен это знать – он расскажет мне. Я не имею права лезть в его проблемы, нарушать личное пространство. Фонари осветили номер моего дома, и машина резко затормозила. Я уже потянулся к двери, чтобы открыть ее и уйти, как был прерван тяжелым вздохом: «Подожди». Я с удивлением обернулся на Уэя. Джерард пару раз провел рукой по волосам, зачесывая их назад, а затем повернулся ко мне, развел руки в стороны и выдохнул: - Иди ко мне. Я безропотно упал в его объятья, утыкаясь носом в ткань одежды и вдыхая запах парня. Тот медленно провел рукой по моей спине, а другой зарылся в волосы, поглаживая. От него исходит тепло, и я слышу, как под тканью футболки дрожит сердце. Бьется так быстро и громко. Что тебя тревожит, Джи? - Прости, что я так себя отвратительно веду, - пробормотал парень. – Мало уделяю тебе времени. Я исправлюсь. Просто сейчас появились кое-какие проблемы, и я должен их решить. В голове пронеслось тысячи вариантов. Какие проблемы? Что-то с родителями? Быть может, это Лин? С самого начала наших официальных отношений, мы не говорили о девушке, и я надеялся, что Джи с ней расстался. Не может же он встречаться с нами одновременно.. А вдруг нет? Что если он до сих пор ничего ей не сообщил? Я нахмурился. Нет, это невозможно. Конечно, Джерард все уладил. Я доверяю ему, и он не стал бы так жестоко поступать со мной. Но что тогда? Проблемы с деньгами..? Внутренне я усмехнулся и дал себе подзатыльник. У Джерарда не может быть проблем с деньгами. Он всегда был крайне обеспеченным. Дорогие подарки, качественная одежда, постоянные смятые купюры в карманах, лучшая техника, роскошная машина на восемнадцатилетие.. Маленький черноволосый принц с золотой короной на голове. А я.. полная противоположность. До сих пор не могу понять, как такой чистенький мальчик обратил внимание на такого оборванца, как я. Я постоянно чувствовал голод. Я донашивал старую одежду, хоть изо всех сил старался держать ее в презентабельном виде. Я старался помочь матери с деньгами, не гнушаясь любой работой: был и посудомойкой, и дворником, и выгуливал чужих собак… К счастью, Джи всегда было плевать, что у меня нет ни цента в кармане. А сейчас я смог встать на ноги и смог не бояться завтрашнего дня. Я уверен, что смогу сытно и вкусно поесть, также как и мои родители. Я перестал быть бедным, перестал ловить на себе презрительные взгляды, будто я падаль, грязь под их подошвами.. Я смог заставить всех меня уважать. Я смог стать уверенным в себе человеком. - О чем задумался? – обеспокоенный шепот в макушку. Я приподнимаюсь для того, чтобы установить с Джи зрительный контакт. У него такой усталый взгляд. Как бы я хотел, все твои тяготы забрать себе, разделить ношу, что упала тебе на плечи. - Ты справишься, Джи. У тебя все получится. Я верю в тебя, - ответил я и, взяв его лицо в руки, встретился губами с его. Я никогда не привыкну к этому. Никогда не привыкну к его обжигающему дыханию, к его тонким, искусанным губам. Джерард медленно провел языком по моей нижней губе и проскользнул внутрь. Я рвано выдохнул и почувствовал, как мои пальцы, дрогнув, сжались, несильно впиваясь ногтями в его кожу. Я чувствовал, как он бережно сжимает меня, как неторопливо, но с чувством, горячо и влажно целует, отчего сердце сбивалось с ритма, а перед глазами расцветали тысячи фейерверков. Спина затекла от неудобного положения, но это не имеет никакого значения сейчас, когда раскрасневшийся Уэй оторвался от меня, и шатко выдохнув, прошептал: - Спасибо, Фрэнки. Спасибо за то, что веришь в меня.

***

В кофе плавали белые, разрозненные пенки от молока. А я ненавижу пенки в кофе. Сердито фыркнув, я принялся ловить их маленькой чайной ложечкой. Но они умудрялись каким-то образом ускользать. И черт знает, то ли из-за того, что у меня подрагивают руки, то ли из-за того, что сейчас час ночи, то ли из-за неправильной ложки, а, может, виной всему был Джерард, который ждал меня буквально за стенкой с этими желтыми обоями в цветочек. У Джи специфичный вкус. Специфичная квартира. Специфичная атмосфера. Специфичный Уэй. - Айеро, ты скоро? - Да-да, - нараспев крикнул я, со звоном бросая ложку в раковину и сделав первый глоток из чашки. Пенка попала прямо на язык, отчего я весь сморщился. Чертовы пенки. Прихватив вторую дымящуюся чашку, я неторопливо возвращался в комнату, бросая мимолетный взгляд на стены холла. Картины в стиле импрессионизма, фотографии с парочкой кумиров, автографы, стикеры-напоминалки. У Джерарда была просторная, большая квартира, но из-за небольших окон в ней всегда царил полумрак. Зато друг обожал гирлянды. Эти маленькие огонечки, словно светлячки, украшали стены помещений, создавая особый уют. Мне нравилась такая волшебная атмосфера. Здесь я чувствовал себя в безопасности. - Мы будем смотреть фильм? - Нет, я думаю, мы скоро ляжем спать, так как мне утром рано вставать. - Куда ты пойдешь? – поинтересовался я, передавая ему кофе. Джи напрягся. Минуту он молчал, а затем тихо произнес: - Я не могу тебе сказать. Теперь настала моя очередь хмуриться и напряженно вглядываться в собеседника. - У тебя есть от меня секреты? - Нет, просто сейчас я не могу тебе сказать, Фрэнки, - Уэй отложил чашку и, виновато заглянув мне в глаза, взял за руку. – Ты все узнаешь, когда придет время. - Что-то мне не нравится такой расклад, - сделав последний большой глоток, я последовал примеру парня и также отложил в сторону чашку. - Фрэнк, я серьезно не могу рассказать. - Это связано с Лин, да? – мой голос буквально дрожал от ревности. - Что..? Нет! Конечно, нет, что ты! Мы давно расстались! - Тогда в чем дело? - Я же сказал, что не могу выложить тебе информацию! - А Лин-з смог бы, да?! - Заткнись! Ты ничего не понимаешь! - Конечно, ты же постоянно мне ничего не рассказываешь! Воцарилось молчание, в течение которого мы прожигали друг друга гневными взглядами. Я сходил с ума от ревности и злости, поэтому не отдавал себе отчета в том, что ссора набирает нешуточные обороты. Но я бы не удивился, если бы она опять закончилась дракой. Первым заговорил Джерард. Сделав глубокий вдох и прикрыв глаза, он произнес: - Хорошо. Тебе не нравится, что я тебе, как ты выражаешься, ничего не рассказываю? Я кивнул. - А мне не нравится, что ты постоянно проводишь время в своем телефоне. Ты часто что-то там смотришь в моем присутствии, и меня это раздражает. Я удивленно приподнял брови. Да, быть может, я часто проводил время в интернете и иногда обновлял ленту в присутствии Джи, но я бы никогда не подумал о том, что это может его злить. - Поэтому я предлагаю компромисс. В течение месяца ты не заходишь в интернет и не смотришь телевизор. Если ты справишься, то по истечении месяца я тебе все расскажу. Идет? - Лишаешь меня интернета в обмен на информацию? – усмехнулся я. Уэй кивнул. - Что ж.. это не так сложно. Идет. - Деньги на бочку, - Джерард протянул ладонь. Я понял, что он требует, чтобы я отдал телефон. - А если мне кто-то будет звонить? – попробовал запротестовать я, нехотя залезая рукой в карман. - Я его тебе отдам, и ты перезвонишь. - Ладно, пусть будет по-твоему. Когда все проблемы были улажены, я робко взглянул на парня и тихо произнес: - Мириться будем? Джи расплылся в улыбке, и, заключив меня в крепкие объятья, уткнулся в макушку: - Уже помирились. Ты ведь простил меня? Я промычал в знак согласия, блаженно прикрыв веки, чувствуя исходящее от Джерарда тепло и умиротворение. Сейчас мне казалось, будто после долгой, мучительной и изнуряющей дороги, я, наконец, вернулся домой.

***

Недели летели за неделями. Я мужественно держался без интернета и телевизора, глотая книгу за книгой, что хоть как-то скрасить досуг. Заняться было абсолютно нечем, так как работы мне никакой не полагалось, а Джерард.. это непонятный ребус. Я не дурак и прекрасно понимаю, что он что-то скрывает. Парень постоянно куда-то пропадает, мы чертовски мало видимся, и я уже готов лезть на стену от того, насколько сильно тоскую. Но я заметил приятную особенность: каждый вечер Джи обязательно звонил на домашний телефон. Он мило сопел в трубку, шутил и смеялся сам, убеждал меня в том, что скоро всё закончится, и мы опять будем проводить много времени вместе. Он рассказывал, как мы пойдем встречать вместе последний летний рассвет. Мы уедем за город ночью, бросив всех и прихватив с собой старый плед, потертую гитару и две пачки чипсов, и приедем в поле. Огромное, готовящееся умереть поле. Мы сядем на пыльный плед, возьмемся за руки и будем не сводить глаз с горизонта. Он шептал, как будут петь птицы и стрекотать кузнечики, как высоко над нами будут плыть безмятежные облака, как будет тихо шуршать потревоженная легким ветерком трава, как он не даст мне уснуть. Джерард описывал слегка дрожащим голосом цвет моих глаз, как он их видит, описывал, как брызнут первые лучи солнца на горизонте, медленно и крадучись подбираясь к нашим сцепленным вместе рукам. Он клялся, что это будет начало чего-то нового, и я, конечно же, ему верил, привалившись к стене и прикрыв глаза, прислушиваясь к любимому тихому голосу. Уэй просил меня лишь немного подождать. И я терпеливо ждал, выполняя все условия нашего маленького компромисса. Когда мы виделись, я спрашивал про работу, интересовался, не выбрала ли еще комиссия кандидата, но он качал головой и шептал: - Нет. Видишь, Фрэнки, я же говорил тебе, что Себастьян Голдманн просто блефует, - он ласково целовал мои пальцы, и я успокаивался. Я считал дни до конца месяца, и, как и всё в мире, он подошел к концу. Семнадцатое августа. - Здравствуйте, мистер Айеро! Я звонила вам на мобильный, но, увы, вы не берете трубку, поэтому я звоню на домашний, - в трубке послушался радостный голос секретарши мистера Уэя. - Здравствуй, Гвен. Что-то случилось? - Нет, что вы! Мистер Уэй просит вас завтра прийти на работу. - Зачем? – я задумчиво потер переносицу. - Я точно не знаю, меня не посвящали в подробности. Мистер Уэй просто попросил вас пригласить. - Ох, да? Ну, хорошо, конечно, я приду. - Буду ждать вас, мистер Айеро. Всего хорошего! - До свидания, - гудки. С каких это пор меня вызывают, не сказав зачем..? Как бы то ни было, придется идти. День тянулся медленно, как вязкая патока. От Джерарда не было никаких новостей. Я пробовал набрать ему самостоятельно, но не получил ответа. Я обеспокоенно поджал губы, кладя трубку на место. Надеюсь, вечером он позвонит. Вечер. Я сидел в кресле, освещаемый мягким светом торшера, и не торопясь шуршал страницами книги, бегая глазами по строчкам. Сюжет захватил мой разум полностью, я не замечал ни тиканья часов, ни шороха тюли от влетающего ветра, ни гудения холодильника. Не знаю, сколько бы еще я просидел за чтением, не замечая времени, если бы не резкий звонок в дверь. Захлопнув книгу, я со стоном поднялся, разминая затекшие мышцы, и лениво прошел к входной двери. Не спросив: «Кто?», я быстро и со скрипом прокрутил ключами в замочной скважине и отпер дверь. На пороге стоял Джерард, робко сжимающий неизвестные мне цветы в руке и во все глаза рассматривающий мою персону. Он был бледным и взъерошенным. - Привет, - тихо начал он, сперва опустив глаза, но затем снова посмотрев на меня. – Я бы хотел провести эту ночь с тобой. Можно? Первые секунды я ошарашено смотрел на гостя, но затем, спохватившись, быстро затараторил, уходя в сторону и уступая дорогу: - Ох, да, конечно, проходи. Я рад! – я улыбнулся, наблюдая за тем, как Джи заходит и аккуратно прикрывает дверь. Мой взгляд снова зацепился за ярко-красные цветы. - Что это? – поинтересовался я, указывая на растения. - Это.. это астры, - улыбнулся Джи и протянул мне букет. – Я принес их для тебя. Мои брови дернулись вверх и с глупой улыбкой я переспросил: - Астры? Ох.. красиво. Спасибо, Джи! Ты раздевайся, а я пока поставлю букет в вазу, - пробормотал я, принимая цветы и скрываясь на кухне. Я видел, как парень разулся и аккуратно повесил джинсовку на крючок. Затем он положил мой телефон на тумбочку и осмотрелся, будто бы впервые видит квартиру, хотя он был уже здесь бесчисленное количество раз. - Ну, вот и я, - начал я, появляясь в прихожей, но невольно не закончил предложения. – Джи? Я встретился со странным взглядом Уэя. Безумный, решительный, горящий. Через секунду я был уже припечатан к стене, а влажные губы гостя терзали мои собственные. Ненасытно и умоляюще. Он буквально вжимал меня в стену, беспорядочно блуждая руками по выпирающим ребрам. (My Chemical Romance “Surrender the Night”) - Джерард, - задыхаясь, прошептал я, пока он спустился на шею, а я откинул голову назад, пальцами взъерошивая его волосы, - это то, о чем я думаю? Уэй оторвался лишь на секунду, лишь для того, чтобы посмотреть затуманенным взглядом и обжигающе выдохнуть в губы: «Да». Затем он завел мои руки вдоль стены над моей головой и хрипло опалил дыханием ухо: - Я вожделею тебя, Франклин. Я не смог ничего ответить, лишь громко выдохнул, когда почувствовал дразнящий укус на собственной мочке, и прикрыл глаза. Боже, пусть он не останавливается. Джерард вернулся к губам, и я понял, что мои колени дрожат. Я чувствовал его страсть, похоть и вожделение с каждой секундой все острее, и от этого все мысли растворялись в сладкой дымке возбуждения. Одним движением Уэй разорвал мою домашнюю майку, и его руки властно заскользили по обнаженной коже. Я распалялся от каждого прикосновения, покусывая и облизывая бледную фарфоровую кожу, намеренно оставляя метки, желая показать ему, как много происходящее для меня значит. Как сильно и до помутнения рассудка я люблю тебя. Иисус, мы грешники, мы сгорим в аду, но главное – мы будем гореть вместе. Мы будем дорого платить за нашу грешную, непростительную любовь, но мы вынесем все мучения, неразрывно держась за руки. Никакой Бог или Сатана не сможет сломить нас. - Джи, - я уже не стеснялся к рваным вздохам примешивать тихие, умоляющие стоны, - Пожалуйста.. Не здесь.. В другой комнате.. Прошу.. - Все, что захочешь, Фрэнки, - выдохнул Джерард, тут же беря меня за руку и уводя в спальню. Он знает, где она. – Помни, я принадлежу тебе. Я буду помнить эту ночь, когда тебя не будет рядом. Не отрываясь друг от друга, мы каким-то чудом дошли до спальни и упали на холодные простыни. Джерард оказался сверху и, не теряя ни секунды, принялся покрывать мелкими, смазанными поцелуями мою часто вздымающуюся грудь. Я задирал его рубашку, безумно проводя ногтями по спине, чувствуя подушечками пальцев жар, исходящий от кожи. Я уже весь горел. Все, что я понимал, это губы Джерарда на своем теле, и от этого я закатывал глаза и приоткрывал рот, не прекращая извиваться под ним. - Я хочу снять твою рубашку, - выдохнул я, и Джи ненадолго отстранился, позволяя мне раздеть его. Ткань отлетела в сторону, и парень, ухмыльнувшись, вновь припал к моей горящей коже. Я хаотично проводил руками по его гладким плечам, внутри все сжималось и трепетало, когда моя ладонь медленно скользила по его груди, ощущая бешеный ритм сердца. Я до боли хотел быть ближе к нему. Я обнимал, прижимался обнаженной кожей к его, шептал какую-то чушь на ухо, вдыхал запах черных, как смоль, волос, медленно и сладко умирал, метаясь в пульсирующей агонии. В какой-то момент мы просто замерли, шумно дыша и смотря друг на друга. Я видел капельку пота, лениво стекающую с его виска, видел его раскрасневшиеся щеки, его приоткрытый рот и его яркие, каре-зеленые глаза. Боже, раньше я готов был продать душу дьяволу, чтобы он так посмотрел на меня: с обожанием, вожделением, исступлением. Я потерялся в глубине этих оливковых глаз. Я буду помнить твои глаза, когда тебя не будет рядом. Повинуясь внезапному импульсу, я быстро приблизился к Джерарду и припал к столь желанным губам. Мокрые, горячие, слегка солоноватые от стекающих капелек пота. Он целовал меня так, как не целовал никогда до этого. За всеми действиями Джи я чувствовал некую лихорадочную жадность, будто мы занимаемся любовью в первый и последний раз, будто он никогда больше не сможет коснуться меня.. Страстные, пылкие поцелуи имели едва различимый горький осадок. - Джи, любимый, ты напряжен, что-то не так? – прошептал я, обнимая его за шею. - Тшш, мой мальчик, не будем говорить сейчас. Эта ночь принадлежит мне. Я, не прерывая зрительного контакта, медленно заскользил руками вдоль этого красивого, бледного тела, коснувшись пальцами джинсовой ткани. Парень часто, громко дышал. Мы оба были уже слишком возбужденны. Оба не могли уже остановиться. Правда, никто и не хотел останавливаться. Полностью избавившись от ненужной одежды, я заворожено, сладострастно ласкал взглядом молодое, гибкое тело Джерарда. Он был совершенен для меня. Мой идол, мой внеземной мальчик. - Ты прекрасен, Джерард, ты прекрасен, - исступленно шептал я, скрывая восхищенный взгляд под трепещущими веками, пока Уэй медленно и невыносимо приятно уделял внимание каждому участку моей кожи, творя что-то немыслимое своим дразнящим языком. Я ощущал мурашки везде, где он прикасался. Я чувствовал опьяняющую страсть. Всей душой я понимал, что любим, и от этого ерзал под ним, неосознанно толкаясь бедрами вверх и хрипло повторяя: - Пожалуйста.. пожалуйста.. пожалуйста, Джерард, я умоляю тебя… - Ох, Фрэнки, как же ты.. красив. Я хотел быть ближе к нему, так близко, как никто не мог. Я хотел стать с ним одним целым. Я хотел, чтобы мы утонули друг в друге. Джерард исполнил мою самую дерзкую, порочную, желанную мечту. Мы двигались медленно только из-за того, чтобы причинить мне меньше боли. Я тихо стонал, поддаваясь Уэю навстречу. Тот запрокидывал голову назад, открывая длинную белую шею, так притягательно усеянную моими укусами и засосами, он то что-то шептал, то срывался на хрип, то без стеснения нараспев смаковал на кончике языка мое имя. Я дрожал от его голоса, крепче хватая его за руку, сильнее переплетаясь влажными пальцами. Волосы налипли мне на лоб, я поминутно сжимал в кулак простынь. Мне никогда не было так хорошо. Это был не просто секс. Это была любовь. Мы кончили почти одновременно, благодаря и проклиная друг друга. Я улыбался, не сводя глаз с его разгоряченного, но умиротворенного лица, а Джерард в свою очередь ласково убрал мокрую прядь волос мне за ухо, рассматривая мое лицо. Затем он бережно сжал меня в объятьях, уткнулся куда-то в изгиб шеи и вызвал тысячи мурашек одним коротким шепотом: «Мой Фрэнки».