LMR Fest — Горячая кровь.

Влюбленный волк - уже не хищник. (Взято из фан-клуба).

Читать под: Z.TAO (Huang Zitao) – Adore

Позади остаётся утренний город. Лес встречает прохладой, трава - мокрой росой, а ветер - легким шепотом. Тао прикрывает глаза, чтобы полной грудью вдохнуть такую раннюю жизнь. В его легких расцветает сад, даря всему телу умиротворение. Ему никогда не бывает лень вставать так рано и выходить в лес, чтобы проследить за передвижениями животных. Парень чувствует, как в животе порхают возбужденные бабочки: сегодняшний улов будет бесценным. Цзытао проходит по тропинке, вытоптанной им, и сворачивает в сторону лесистой местности. Иногда приседает и осматривает землю, видя, что следы волков ведут вверх по горе. Они свежие, одни больше других. Видимо, старший волк был в гневе, потому что его следы глубже, чем у молодого. Черноволосый удивлен, ведь по его подсчетам сегодня ночью юные волки впервые должны были пойти на охоту, но следы говорят обратное. Неужели что-то случилось? Тао закусывает губу и видит еще один след – Пака. Кажется, все встает на свои места. Охота прервалась из-за Чанеля? Не уж-то он пошел на такое ради Бекхёна? Цзытао прекрасно осведомлен о том, что этот день в стае важнее даже рождения сына вожака. Это день, когда новые храбрецы обретают свое место среди своих. Охотник надеялся поймать кого-нибудь из молодых волков на рассвете, когда обессиленный зверь с уловом будет возвращаться к сородичам. Тао колеблется, не зная, стоит ли ему сейчас заходить глубже или же лучше вернуться обратно и выждать другой ночи. Волосы на затылке встают дымом, когда он слышит протяжный вой волка. На минуту ему кажется, что это тот самый блондин из местной речки. Но зачем парню так отчаянно выть? Это ведь не он похитил сердце охотника. Цзы решает, что если сегодня не поймает его, а он планировал поймать не какого-нибудь, а того малыша с молочной окраской, то хотя бы взглянет на него. Убедится, что волк так же красив и притягателен, чтобы продолжать гореть днями и ночами от такого запретного желания. Теперь-то Хуан прекрасно понимал все чувства Бекхена. Понимал, что даже без крови оборотня можно раз и навсегда стать зависимым от них. Черноволосый осторожно поднимается вверх по горе, временами останавливаясь и осматривая землю. Чем выше он поднимается, тем больше становится следов. Многие стерлись и остались лишь невидимыми отпечатками на земле. Тао смотрит на след, который словно кричит о том, что хозяин в душевных терзаниях, и осторожно проводит пальцами по нему. Быстрыми шагами идет меж деревьев, проходит мимо речки и снова поднимается по склону. Несколько раз застывает в неуверенности. Солнце уже печет голову, а это значит, что наступил полдень. Сейчас опасно подходить к волкам и уж тем более похищать кого-то из них. Обычно охотник обезвреживал животное, набирал нужное количество крови, перевязывал рану, которую сам же нанес, и отпускал на волю. Ему не нужно мясо или шкура, ему нужна кровь для соседа-вампира. Проезжие охотники много раз спрашивали у Тао о том, не утруждает ли его искать кровь за «эту ленивую задницу». На что парень лишь улыбался и говорил, что весь азарт в ловле. «Не вам ли знать?» - произносил он каждый раз. И Цзытао не обманывал, у него кровь закипала, когда его цель - особенно сильный и неподдающийся зверь - игрался с ним, боялся его и поддавался ему. Люди - худшие звери, и Тао не отрицал этого. Хотя вписывать в ряд людей себя не торопился. Ведь древние охотники, которые точно так же как и он собирали кровь и держали баланс между волками и вампирами, не считая себя людьми. Их сила превышала человеческую, но значительно уступала звериной. Они считали себя земными Богами. Цзы всегда фыркал, когда его старший брат в детстве рассказывал ему эти сказки, а со временем и сам понял всю прелесть. И пусть он все еще не мог смириться с мнением старейшин, это не мешало двигаться по своему пути. Разве могут Боги жить на земле? Нет, конечно, это абсурдно. Ведь тогда кем же являются те, что находятся на облаках? Разве могут совершенно разные существа называть себя одинаково? Тао уверен, что маразм старших именно в их самоуверенности. Будучи мальчишкой он сбежал с их клана и встретил разбитого вампира, возжелал ему помочь, ведь те глаза, пропитанные грустью и болью, не могли не вызвать ответной реакции. Затем и вовсе отправился вместе со своим некровным братом в чужую страну, в которой обрел себя. Ему нравится этот национальный парк, нравится горы и леса. Он не побоялся бы сказать, что влюблен в местные красоты и в обителей этих красот. Ему нравится тишина вокруг, уютный город и даже высокомерный Чонин, ведь, наверное, без него и его друзей жизнь Тао и Бекхена стала бы совсем скучной и однообразной. Цзытао прячется за дубом, смотрит на коричневого волка, который пока что его не заметил. Оборотень стоит на месте и прислушивается, охотник задерживает дыхание, боится, что его найдут по запаху тела, и сильнее жмется к стволу. Волк оглядывается в его сторону, ведет носом, но, видимо, не улавливает посторонний запах и продолжает свой путь. Черноволосый парень стоит на месте, отсчитывает несколько секунд, затем медленными и осторожными шажками следует за зверем. Они доходят до скрытого поселка волков. Тао удивленно смотрит на несколько деревянных брусов и одетых оборотней, которые только-только начали таскать материал для постройки легких домов. Цзы ищет в толпе знакомую макушку, но нигде не видит блондина. Парень оседает за деревом и думает, что, возможно, мальчишка не из этой стаи или же просто находится в другом месте. Только вот где? Хуан резко дергается, когда слышит посторонний звук. Поворачивает голову в сторону и видит волка с абсолютно белой шерстью. Понимает сразу: вожак. Замирает, прокручивая в голове тысячу вариантов дальнейших действий, и вместо того, чтобы пуститься в бега или же схватить свое оружие, продолжает сидеть на месте и смотреть на зверя, который оскалился и приближался к нему. Безмятежная улыбка появляется на лице Хуана, что настораживает волка, и тот останавливается всего в метре от него. Глаза горят огнем, особенно когда замечают заряженный ствол оружия на бедре парня. Крис скалится: он всегда ненавидел охотников. Для него они словно яд этого мира, леса и земли. Вещество, уничтожающее волков. Знал бы он, насколько масштабен яд именно этого охотника, то стал бы медлить? Ведь это вещество смуглого парня давно проникло в грудную клетку сына Ву, заставляя сердце при каждом воспоминании биться быстрее, отчаяннее, словно еще чуть-чуть и разорвется внутри все, окрашивая в любимый оттенок вампиров. Реакция у охотника оказывается быстрее. Тао вытаскивает ружье и направляет на волка, прежде чем тот успевает на него прыгнуть, но не стреляет, хочет припугнуть. Однако, видя непоколебимый огонь в глазах напротив, поддается вперед голыми руками, отбрасывая оружие в сторону, и хватается за шерсть. Волк прокусывает плечо и сжимает своими крепкими челюстями, но Цзы чувствует, что тот пытается доставить минимум серьезных ранений. Поэтому внезапно гладит волка по шерсти, словно это заигравшийся котенок. Ладони горячие, по теплоте не уступающие коже оборотня, дарят спокойствие, которого давно нет в сердце одинокого волка. Крис впервые столь близок к охотнику и впервые пробует кусать человеческую плоть. Ему хочется быстрее отплеваться, потому что кровь на вкус неприятная, совсем не животная, с металлическим привкусом. Проскальзывает мысль, что сейчас под ним вовсе не человек, а что-то среднее, застрявшее между мирами и так отчаянно пытающее доказать свое место. Ву сам не замечает, как хватка начинает ослабевать, чувствует лишь дрожь чужого тела и слышит посторонний рык. - Отпусти его, отец, - проникая в чужой разум, просит Сехун. Молодой волк стоит совсем рядом, все его тело напряженно, словно он готов напасть на вожака, на собственного отца. - Зачем тебе это? Подумаешь, умрет один охотник, нам от этого только лучше, - стальным голосом отвечает ему старший, сильнее прокусывая плоть, отчего парень снизу хрипит и внезапно перестает дрожать. Его веки тяжелеют, а рубашку окрашивает ярко-красное пятно. Сехун подрывается с места и с силой вцепляется в отца, кусая его в первое попавшее место. Волк от внезапности отпускает свою добычу, после чего оказывается отброшенным в сторону. Се скулит и тычется то в шею, то в грудь неподвижно лежащего парня. Затем принимается разрывать чужую рубашку, чтобы провести шершавым языком по ране. Он морщиться от вкуса крови, не замечая, как с края карих глаз скатывается одинокая слеза. Зато от вожака это не скрывается. Глаза наполняются злостью и яростью. Он добегает до своего сына за считанные секунды и хватает за загривок, пытаясь отнять волка от тела охотника. Сехун хватается ногтями за землю и корни деревьев, не позволяя себя поднять и откинуть. Он рычит угрожающе, впервые при отце, и, несомненно, тот был бы рад таким способностям и силе своего сына, если бы сейчас здесь не лежало этого окровавленного тела. Кровь, словно вино, стекает по оголенному участку кожи, касается сосков и тонет в ткани порванной рубашки. Хун вырывается и снова начинает зализывать рану, проходиться по кровавым следам, оставляя свои, затем замирает, почуяв яркий запах. Отец пометил его человека? Белый волк вскакивает с места и устремляет свой взор к затихшему старшему. В глазах того страх, боль, непонимания и разочарование. - Ты пометил его?! – если бы он сейчас кричал, будучи в теле человека, то его горло давно засаднило, однако сейчас слышится только протяжный рык. - Пометил? – вожак удивлен, взгляд проясняется и становится абсолютно чистым, он осторожно шагает навстречу, но Сехун прикладывается к земле, готовый напасть за любое движение в их сторону. - Я его лишь укусил, наверное, когда сильнее вдавил клыки, то просто коснулся языком раны, отчего там остался мой запах. Зачем мне метить какого-то охотника? – Сехуну хочется верить, но он боится. Боится того, что потеряет своего человека, боится, что Тао понравится его отец, а не он, страшится увидеть перемены в чужих сомкнутых глазах, которые в его воспоминаниях блестели яркими искрами. Поэтому он снова поворачивается к Хуану и проходится по следам на коже, чтобы стереть чужой запах, стереть все эти касания, оставить только свои, почувствовать аромат смуглой кожи, и снова опьянено провести кончиком носа по длинной шее. Оба волка превращаются в людей. Сехун приподнимает Тао и пытается привести того в чувства. Рана от его стараний медленно затягивается, словно он волшебник. И магия его только в том, что каждому волку по силе залечить раны любимого человека. Крис все понимает и прекрасно видит, как полосы на коже становятся тоньше. Он сжимает кулаки, ему хочется сейчас же подойти к сыну и ударить того по рукам, чтобы они больше не прикасались к «яду». Хочется вырвать язык, несмотря на цену, которой обойдется этот поступок, лишь бы Сехун больше не касался, не лечил, не любил. - Отойди от него, - немного устало произносит Ву, отчего Се удивленно смотрит на него. Неужели все маски с лица сняты? Но вдруг снова этот взор, заставляющий кровь в венах стынуть. - Я знаю, что ты никогда меня не поймешь, возможно, не простишь. Будешь ненавидеть, как и Чанеля. Скажешь, что это он на меня плохо влияет, но его вины в этом нет. Я встретил Тао случайно, - Сехун говорит спокойно, тихо, чтобы никто лишний не слышал их разговора, мягко гладит темные волосы и проводит кончиками пальцев по гладкой коже запястий, переплетая свои пальцы с чужими в крепкий замок. Крис дергается от чужого имени, осознает, что эти двое знакомы не первый день. – Встретил и полюбил, можешь поверить? Мне не нужны были причины для любви, я просто видел его насквозь. Видел, что его ружье, - Ву старший скользит взглядом по земле, чтобы найти упомянутую вещь, – никогда не было использовано против живого существа. Его руки чисты, словно он врач, спасающий какого-то непонятного мне пока что существа. Видел смуглую спину, которая даже от груза жизни не прогнулась, а ровные линии лопаток – точно крылья – раскрепощали его образ. Назовешь охотника ангелом или же меня безумцем? Как хочешь. Только знай, что отступиться от него я не смогу. Старался потушить костер внутри как мог. Ты представляешь? Увидел его всего лишь один раз, а так полюбил... Даже дышать без него тяжело. - Ты на самом деле не безумец, а идиот! Как ты представляешь вашу жизнь? Тебе нужно учиться становится вожаком, растить волчат и оберегать свой семейный очаг, а не думать о каких-то мальчиках-охотниках. Сегодня у тебя первая охота, после которой ты должен выбрать волчицу! Я повторюсь, волчицу. Я никогда не отпущу тебя к нему. Никогда не позволю человеку быть в нашей стае. Откуда ты можешь знать, что ружье его чистое? Он ведь направлял его на меня. Скажи мне, кто в вашей клетке зверь, а кто добыча? Сехун затихает и опускает голову, знает, что это бесполезно, поэтому просто молчит. На лице вожака растягивается довольная ухмылка, он шагает вперед и садится по другую сторону от тела. Тао медленно открывает веки и несколько раз моргает. Его плечо жжет от боли, словно кожу разодрали в клочья. Пальцы скользят по плечу, но находят лишь царапины, острая боль сменяется тупой и пульсирует внутри. Цзы еле поднимается на ноги и подбирает свой ствол, оборачивается, видя позади пустоту: нет никаких начавшихся построек и досок. Удивленно спускается вниз к небольшой поляне и оглядывается. Кожу под разорванной рубашкой холодит вечерний воздух. Охотник уверен: все, что было здесь до потери сознания, правда. Не может ему такое показаться или присниться, да и боль реальная. Он догадывается, что причиной всего этого может являться то, что чужак узнал о месте нахождения волков и те решили переехать в другое место. Правда, Цзытао не знает, почему оборотень не добил его, но чувствует, что тот самый белобрысый паренек-волчонок мог этому посодействовать. Сердце греет неясная надежда, потрескавшиеся губы растягиваются в неуверенной улыбке. Тао просто не может оставить все так. Только не сейчас.

***

Волк и вампир сидят на больших садовых качелях, которые расположены во дворе дома Бёна. Мягкие подушки лежат по бокам от парней. Хозяева продолжают медленно покачиваться и смотреть на ночное небо. Чанель утыкается в макушку Бекхена и блаженно улыбается. Не нужен ему никакой полет в космос, он теперь полностью находится в нем. Вампир смущенно прижимается щекой к горячей груди и тихо выдыхает. Позволяет себе представить, что это навечно. Что нет никаких делений на вампиров и волков, что Чанель только его. - Стая, наверное, ищет тебя, - тихо начинает Бек, чувствуя, как в груди становится горячо и больно. Пустота пытается снова поедать все внутренности. - Стая... На самом деле, волки не свободные, как, например, вампиры. Они постоянно находятся в клетке под названием стая, без которой выжить не могут. Потому что мы слабы, одиночество съедает нас, - Пак хватает Бекхена за лицо и заставляет смотреть в свои глаза. Напротив - Галактика, сосредоточенная в одном человеке. – Подари мне свободу, Бекхен. Защити от одиночества, заставь гореть меня вместе с тобой до самого победного конца. - Победный конец? Ты уже не первый раз оставлял меня. Бросал и забывал. Зачем тебе свобода, в которой нет ценности? Наш конец бесконечен... Слова тонут в мягких поцелуях. Пак наслаждается касанием, горькие слова тонут где-то во внутреннем океане. Язык осторожно лижет губки напротив и влажным касанием снова соприкасается к устам. Кожа покалывает, а дыхание гоняет кровь, и непонятно, чью именно. Звук мотора отрезвляет пару, и они отрываются друг от друга, дыша часто и слегка краснея. Кай останавливается возле ворот и смотрит на дом. Свет кроме прихожей нигде не горит, и парень думает, что, возможно, хозяев нет дома. Однако в саду появляется Бекхен, одетый в домашнюю одежду и с растрепанными волосами. Чонин на несколько секунд зависает, для него непривычно видеть Бена таким. - Чонин? Что ты тут потерял? – спокойно спрашивает Бекхен, будто и не было того случая. Чанель появляется следом и сразу напрягается. Запах чужого тела не может его обмануть. Это тот байкер, который причинил Беку боль. Он рычит и сразу подходит к Бену, чтобы прикрыть его своим телом и встать спереди. - Привет, Бекхен. – Кай произносит слова и чувствует неловкость. – Я думал, что вы с Тао вместе, но сейчас я уверен в обратном. - Мы с Цзы, - Бекхен выходит из тени Чана и переплетает с ним пальцы, успокаивая, – всегда были друзьями. А это мой парень. - Приятно познакомится, я Кай. – Ким протягивает руку, волк колеблется, но все же пожимает протянутую ладонь в ответ. - Чанель. - Парень смотрит хищным взглядом, отчего внутри неприятно стынет. Кай передергивает плечами и торопится перевести взгляд на вампира. У того на губах усмешка и в глазах искорки, которые, словно настоящие огни, горят и меняют цвет зрачков. Чонин качает головой и снова смотрит на простого Бека и на его подозрительно нормального парня. Видит выжидающий взгляд и торопится объяснить причину своего появления. - Пришел, чтобы извиниться. Прости за содеянное. Думаю, мои оправдания ни к чему, ты же прекрасно понимаешь, какого это. - Понимаю лучше, чем ты можешь предположить. Я поступил бы точно также с тем, кто собирался забрать мою свободу. Поэтому не парься и скажи Кенсу, что все хорошо. - Бен улыбается мило, обнажая ровный ряд зубов, а ревность в Паке медленно достигает отметки «мое». Вампир, в отличие от волка, чувствует, что неподалеку стоит еще один человек. Сомнений нет, это Дио. Кенсу стоит возле другого дома, там, где свет от фонарей не касается его тела. Он должен был убедиться, что Чонин извинится. Нет, До не подталкивал парня, они даже не разговаривали на эту тему. Сейчас, стоя здесь и видя, как его парень нервно двигает одной ногой, понимает, что тот извинился, и чувствует себя неловко. Дио хочет уехать обратно, следом за только что севшим на байк Чонином, но останавливается, чтобы посмотреть в горящие глаза двоих и слегка вздрогнуть. Парень давно почувствовал, что что-то странное надвигается на их город. Однако понять, что именно, не в силе. Чанель утягивает Бекхена обратно в беседку, чтобы продолжить расслабленно раскачиваться на качелях. Они целый день провели вдвоем, временами обмениваясь редкими словами, а под вечер засели в саду. И только сейчас Пак замечает, что в доме не хватает Тао. - Бекхен, а где Цзытао? – оторопело спрашивает Чан. Вампир смотрит через плечо и задумчиво закусывает губу. - Думаю, что он на охоте. - Он часто так пропадает? - Не чаще, чем ты, - с усмешкой произносит Бекхен и отталкивается от земли, чтобы слегка раскачать затихшие качели. Чанель решает не продолжать разговор в этом русле, но не может не спросить интересующий его вопрос. - Кто его сегодняшняя цель? – пальцы скользят по линии брюк к коленам, взгляд стремится за рукой и резко цепляется за чужие подрагивающие и сжимающие в кулаки ладони. - А ты как думаешь? Только вас, волков, можно так долго ловить, - язвить явно не получается, потому что голос ломается, точно стекло. И волку кажется, что осколки больно впиваются в его кожу. Он поднимает голову и смотрит на опущенную макушку Бекхена. - Я оторву ему голову, если он причинит вред кому-нибудь из моей стаи. Прости, Бек, но иначе не получается. - А иначе и быть не может. Ты с самого начала, даже в прошлом произносил только «я», «волки» и «стая». Даже сейчас, Чанель, даже сейчас... Бекхен встает со своего места и неторопливым шагом направляется в сторону дома. Он слышит скрип качели, скорее всего, Пак не последует за ним, как бы этого не хотелось вампиру. Возможно, сейчас парень делает неверный шаг, который окажется путем в длинную дорогу, ведущую в неизвестность, но Бен готов на все, лишь бы она вывела его к счастью. Метка на коже начинает гореть огнем. Брюнет резко выдыхает, когда крепкие руки оплетают его со спины и прижимают к себе. Холодный из-за вечернего воздуха нос тычется куда-то между шеей и плечом, чтобы вдохнуть глубже аромат кожи. Бекхен поворачивает голову и видит подрагивающие ресницы: Чанелю тоже нелегко. - Не уходи, Бекхен. Не стремись строить счастье без меня. Не оставляй меня за бортом своей жизни, - они стоят в тишине, каждый думает о своем. Пак знает, что высказался грубо. Его долг защищать своих, а для волка долг превыше всего. Однако сердце требует полета, от которого удары будут заходиться в груди чаще, отдаваясь гулом в ушах. И Чанель знает единственный полет, дающий такой эффект – Бекхен. Кажется, будто каждая клеточка его тела трепещет от этого имени. В венах застыл образ, а на губах - вкус. Он полностью в нем, глубоко, так, что никто не сможет занять место белобрысого юного вампира. Бекхен прекрасно знает ответ. Для него Чанель - это неизбежная дверь в одну вселенную. Бен часто видит призраков прошлого. Они носят разноцветные маски, под которыми кроются настоящие лица. Возможно, эти маски - его фантазия, и они сразу приходят без них, оголившимися, чтобы снова доказать нам, что двери прошлого нужно закрывать крепко. Так, чтобы никто не смог пробраться в твое будущее. Только вот незадача: откуда же знать, кого можно отнести к прошлому, а кого - к еще одному счастливому будущему? Это все кажется нескончаемым, словно ты находишься в самой середине знака бесконечности и смотришь на две стороны восьмерки - куда бы не пошел, дорога изгибается и снова приводит к началу. Но что если воспринять этот знак не как клетку, а как восьмое чудо света? - Пора бы уже запомнить, Чанель, что ты не за бортом, а за его штурвалом, - большие карие глаза и без того расширяются, счастливая улыбка растягивает уголки покрасневших губ. Тао бежит, не чувствуя ног. Еще чуть-чуть. Интуиция его никогда не подводила. На что рассчитывает этот глупец, непонятно. Оружие осталось лежать на земле, тело покалывает от боли и ранения, но что-то внутри охотника требует продолжать идти. Цзытао шестым чувством ощущает, что может потерять сегодня своего волчонка навсегда. Поэтому продолжает бежать, спотыкаясь и снова вставая. Выходит на скалистую реку и решает освежить лицо в воде, но стоит только подойти к берегу, как слышится вой. Парень сразу присаживается на корточки и ползком доходит до скалы, чтобы спрятаться там. Он видит, как несколько крепких волков пробегают мимо реки и устремляются вперед. Видимо, охота уже началась. Тао прислоняется спиной к остывшему камню и прикрывает глаза, плеск воды приводит в себя, и парень видит перед собой молочного волка. Тот смотрит прямо в душу и даже не моргает, шагает ближе. Тао испуганно жмется к камню, потому что не узнает в этом волке блондинистого милого парня. Думает, что, наверное, поступил глупо, ведь зверь всегда останется зверем. Сехун же борется с самим собой. Сейчас именно в эти несколько ночей, когда происходит созревание, он особенно чувствителен и восприимчив. «Откуда ты можешь знать, что ружье его чистое? Он ведь направлял на меня. Скажи мне, кто в вашей клетке зверь, а кто добыча?» - голос отца звучит в голове и туманит разум. Волк блуждает взглядом по потрепанной одежде, поднимается выше к разорванной рубашке и не может оторвать взгляда от затянутых следов на коже. Рычит и срывается с места, Тао стоит на месте, решительно принимая удар. Сехун превращается в человека во время прыжка и нападает на Цзы голыми руками. Хуан удивляется силе юнца и не может сдержать странную волнительную улыбку. Се припечатывает его к скале, больно ударяя лопатками и раздирая кожу на обнаженных локтях. Рычит прямо в лицо, его скулы и челюсть не до конца приняли человеческую форму. И это должно устрашать, но охотник упрямо стоит на месте и пытается освободить свои руки от крепкого захвата. Сехун не отпускает и прижимается всем телом. Здесь он зверь, а добыча – Тао. Он хочет это доказать себе, но не может позволить сделать больно своему человеку. Внезапно появившаяся ярость остывает, оставляя легкое чувство вины. Хун не спешит ослаблять хватку, ведя носом по обнаженному плечу. Смуглая кожа пахнет солнцем, теплом, и волк не может сдержаться. Лижет широким мазком и прихватывает зубами кожу. Охотник сопротивляется, вырывает свою руку и бьет по широкой спине. Боль растекается по всему телу и пульсирует в одном месте. Тао осведомлен о волчьей метке, поэтому прекрасно знает о её последствиях, поставленной на родового охотника. Нет, все должно быть по-другому. Он должен был поймать, похитить молочного волчонка, испробовать его и успокоить свою душу, затем просто отпустить и вернуть стае. Всего на несколько дней, но сейчас все идет не по его плану и, видимо, молодого охотника клеймят навсегда. Что может быть унизительнее, чем зверь, запечатавший охотника в клетку? Тао стискивает зубы и пытается успокоиться. Ему сразу понравился этот малый, так почему бы не взглянуть на все с другой стороны? Но с какой другой? Черноволосой раздражается и кипит злостью, пока внезапно не чувствует чужие мягкие губы, которые целует его шею, щеки и подбородок. Губы касаются совсем неумело, и Хуан рвано выдыхает. Глупый юный волчонок. Старший зарывается в мягкие белоснежные волосы и придвигает к себе ближе, чтобы обнять и понять свои смешанные чувства. Чувствует влагу на своем помеченном плече и грузно выдыхает. - Только не плачь, ладно? Парни не плачут, тем более волки, - говорит Тао, понимая, что бесполезно. Плакать дозволено всем, даже зверям. Сехун что-то бубнит и растирает влагу сильнее, двигая головой в сторону. - Я пометил тебя, прости. Это... наверное, позорно для охотника? – поднимает голову и смотрит своими блестящими глазами, которые завораживают и притягивают. И Цзытао понимает, что это рано или поздно все равно случилось бы. Он только улыбается и просит не думать об этом. Тао больше не состоит в племени, его жизнь не должна касаться остальных. Ну и что, что охотник стал жертвой, главное ведь не это. Хотя Цзы в душе сожалеет. Ему так не хочется прощаться со своим темными волосами, которые он так любил. Отличительная черта охотников от оборотней – черные, словно смоль, волосы. При потере своего статуса волосы сами по себе медленно окрашиваются в светлый каштан. Этакое позорное чудо. Сехун осматривает раны Тао и прячет глаза от режущего взгляда. Что бы не говорил язык, глаза выдают обладателя. И юный волк боится, что Цзы возненавидит его, оттолкнет и уйдет. Видит, как кончики волос слегка светлеют, и он, возможно, даже не заметил бы этого, если бы случайно не перевел на них свой взгляд. Меченый охотник Ву Сехуна. Будущий вожак стаи сделал свой выбор. Волк лижет царапины и раны на спине Тао и локтях. Тот не издает никакого звука, задумчиво сидя на месте. Теперь-то им что делать? - Тебе-то на охоту не пора? – спрашивает Хуан, вставая с земли и устало смотря на потрепанного парня. – Думаю, вожак не оценит. Убегать мне нет смысла, не так ли? - Да, потому что благодаря метке я могу чувствовать тебя, найду в любой точке земли. - Как страшно, - фыркает Тао и делает шаг в сторону небольшого города. – Встретимся позже. Машет уверенно, но от волка не скрывается дрожь чужих пальцев. Сехун смотрит на небо и воет, отчего в груди человека сердце заходится бешеным ритмом.