Сборы
12 августа 2016 г., 19:14
Шум и возня снаружи разбудили Йону. Она оглянулась по сторонам. Мэй спала рядом, мирно посапывая. Нарен, спящий у кровати, почувствовав пробуждение хозяйки, тоже поднял голову. В окнах занимался рассвет. С минуту Йона прислушивалась к звукам, они не были угрожающими, скорее монотонными и деловыми. Девушка поняла, что скоро ее разбудят, поэтому она осторожно попыталась выскользнуть из-под одеяла, но побег не удался. Мэй тут же подскочила следом, пытаясь разлепить сонные глаза. Ее всклокоченные волосы напоминали гнездо сказочной птицы — феникса.
— Что, уже пора? — невнятно пролепетала Мэй, растирая лицо и глаза ладонями, сгоняя остатки сна.
— Кажется, да, светлеет, — ответила Йона, натягивая джинсы и рубаху.
— Хорошо, хорошо, я сейчас буду готова, — все еще не до конца открыв глаза, Мэй поднялась на ноги и тут же запрыгнула обратно на кровать, когда почувствовала под собой нечто мягкое и подвижное. Нарен недовольно фыркнул и вышел в кухню.
— Прости, Нарен, — пробурчала Мэй ему вдогонку, но тот уже скрылся из виду.
— Я выйду, посмотрю, не нужна ли помощь, — указала Йона на окно, откуда исходили звуки, и выскользнула следом за псом. Мэй проводила подругу мутным взглядом и плюхнулась обратно на подушку, бурча в нее что-то про слишком раннее утро и дальние походы.
На улице было свежо и тихо, природа замерла в ожидании света и тепла. Роса, лежавшая повсюду, отражала скудный свет, серебрила предметы. Прохладный воздух придавал бодрости и освежал мысли.
Эл возился с упряжью. Йона подошла ближе, предложив свою помощь.
— Доброе утро, Йона, ты знаешь, как управляться с этим? — раздраженно спросил парень, показывая на уздечку.
— Доброе, Эл. Вполне себе представляю, когда-то увлекалась конным спортом.
— Что ж, отлично, тогда займись этим. А я застелю телегу, чтобы уложить на нее Борама.
Йона приняла у него снаряжение и принялась за дело.
— Ты вчера неплохо справилась с этим парнем там, в баре, то есть в корчме.
Йона только улыбнулась про себя.
— Где так научилась? — полюбопытствовал Эл, укладывая сено в повозку.
— Да особо нигде, в школе часто донимали мальчишки, волей-неволей пришлось научиться обороне.
— Приставали, говоришь? Наверно, потому что ты красивая. Хотели привлечь твое внимание, да не знали как, зато ты знала, чем ответить на заигрывание, хук справа, хук слева — и парень у твоих ног, — Эл запрыгал по телеге, демонстрируя боксерские приемы, чем растревожил лошадей.
Йона расхохоталась, ловя животных за уздечку.
— Тише, тише, — успокаивала она. — На самом деле никогда не считала себя красивой, но спасибо.
— Я же парень, знаю, о чем говорю, — со знанием дела ответил Эл.
Щеки Йоны залил румянец, и она поспешила отвернуться, чтобы Эл не заметил ее смущения. На самом деле отношения с парнями у нее всегда складывались однобоко, трудно было понять почему. Друзей среди них было достаточно, но в особые взаимоотношения дружба никогда не переходила. До поры этого девушке вполне хватало, но с возрастом хотелось чего-то иного. Любви, может, не такой о которой пишут в романах, но чего-то уютного, что совсем иначе отзывалось бы в сердце.
Мэй высунулась из-за двери.
— Ребята, завтрак на столе, марш домой.
— Это она у Василины уже переняла, — Эл указал на девушку и, укоризненно мотая головой, посмотрел на Йону.
Йона ответила недоверчивым взглядом.
— У Василины? Да ладно! Она такая тихая, — возразила девушка, оставив лошадей и подходя к умывальнику.
— Ага, а за этой тишиной командирская поступь. Но это и к лучшему, — добавил Эл, помолчав, — на ее хрупкие плечи свалилось слишком многое, рано пришлось повзрослеть. Если у нее не останется и папки… — он покачал головой, задумчиво глядя под ноги.
Йона положила ладонь ему на плечо.
— Все будет хорошо, вот увидишь, мы вернем ей отца.
— Да, конечно, — ответил он нарочито бодро и принялся усердно мыть руки.
Йона оставила его и прошла в кухню, где вовсю суетились Мэй и Василина.
Позавтракать толком никому не удалось. Эл постоянно торопил всех и сам хватал пищу на бегу, продолжая укладывать вещи. Когда же с приготовлениями было покончено, парень подошел к входу, потянулся руками вверх, только сейчас друзья заметили, что над дверью висела блестящая, лакированная бейсбольная бита. На ней были маркером выведены многочисленные автографы. Эл вытер об штаны руки и с каким-то особым трепетом взял ее в руки, заговорщицки улыбаясь, оглянулся на друзей, которые наблюдали за его ритуалом.
— Когда меня накрыл туман, я не выпустил ее из рук, — держа биту в одной руке, как дитя, он поглаживал ее другой.
Хоть девочки не разделяли его трепета, с пониманием кивнули. Эл завернул биту в полотенце и укрыл под сеном на телеге. А затем полез на чердак за Борамом.
Впервые гости увидели брата своего знакомого. Он был совсем не похож на Барка. Невысокого роста, мускулистый, сейчас изрядно исхудавший, бледный от недуга, но седина не тронула еще его волос. Глаза были затянуты белой пленкой, лицо испещрено мелкими морщинами. Йона сомневалась, что он видит их. Сам мужчина еле держался на ногах. Эл буквально тащил его на себе. Что удивило девушек, от мужчины не шел неприятный запах, как можно было бы ожидать. Видимо, Василина и Эл тщательно ухаживали за ним все это время. Теперь, увидев Борама, в сердце Йоны закралось сомнение в успехе их предприятия — мужчина был очень плох. Сердца девушек дрогнули, было больно смотреть на беспомощность еще молодого и полного жизни мужчины. Йона обратила внимание на твердый и решительный взгляд его дочери, она держалась молодцом, хотя и на ее лице читалась глубокая скорбь.
***
Покидали поселок тихо, никто не встал у них на пути. Даже собаки не поднимали шум. Все были погружены в свои тяжелые мысли. Борам вздрагивал, хотя был укрыт теплым одеялом, а под боком его грел Нарен. Временами мужчина вскрикивал, когда телегу подбрасывало на кочках. Василина держала его голову на коленях и ласково гладила по волосам, это немного успокаивало мужчину, и он снова затихал. Мэй сидела рядом с грустным видом, чувство беспомощности пыталось взять над ней верх, но она мысленно старалась утешить и приободрить себя. Время от времени ее рука тянулась к холке Нарена, иногда он отвечал ей на прикосновения, облизывая ладонь, тем самым прогоняя грустные мысли. Йона достала карту из рюкзака. И подсела к Элу, который держал вожжи. — Как далеко нам ехать? — спросила девушка, расправив карту. Эл долго смотрел на нее, пытаясь сообразить. Наконец, он ткнул на маленький знак, затерявшийся в горах. — Думаю, нам сюда. — Далеко, — протянула Йона. — Два дня пути, так люди говорят, мы останавливаться не планируем. Будем сменять друг друга, так доберемся быстрее. Ты пока приляг, а я поведу. Йона не стала с ним спорить. Останавливаться, действительно, было нельзя, каждая минута для Борама была на счету. Две гнедые лошадки бойко вышагивали по пыльной дороге, неся путников навстречу новому и неизведанному. Телега мерно раскачивалась, убаюкивая девочек. Прижавшись к друг другу, они погружались в сон, уходили прочь от нахлынувших мыслей и душевной боли туда, где они были счастливы.
