Сестры Плеяды

      Тишина окутывала, умиротворяла, обнимала напряженные плечи, проникала в самую суть мыслей и чувств. Йона плыла в ней, словно тонула в молоке цвета слоновой кости. Сознание отдавало отчет, что все это только сон, но чувства говорили об обратном. Пространство вокруг не было пустым, оно отдавало вибрацией на кончиках пальцев. У эфира был даже вкус, нежный, сливочный, с едва уловимым запахом ванили. Если это и было сном, то точно не таким, какие приходили к ней раньше.       Ее ноги коснулись земли, и молочная дымка таяла, расходясь рябью по поверхности зеленого луга, запах ванили тут же сменил аромат свежей зелени, сочной и нежной, какая бывает только ранней весной. Из серебра тумана проступил едва различимый образ. Она не могла видеть, кто стоял рядом, могла лишь с уверенностью сказать, что это был мужчина. Он протягивал к ней руку. Но как ни старалась девушка, не могла рассмотреть его лица, зрение подводило ее, образ ускользал. Осторожное, но решительное прикосновение его ладони к ее щеке всколыхнуло целый фонтан чувств. Йона закрыла глаза, вдохнув как можно больше ароматного воздуха. Чувства поднимались, как пламя из недр вулкана. Били в голову и путали мысли. Он что-то тихо говорил ей на ушко, едва касаясь мочки. Бархатный тембр его голоса выдавал в нем волнение. Но девушка не могла понять его слов, запах тела, такой родной и желанный, томил ее чувства, хотелось отдаться этому моменту целиком и продлить его настолько долго, насколько это возможно. Но что-то чуждое этому пространству коснулось ее плеча и все настойчивее пыталось вырвать из наваждения. Она не владела собой, а потому быстро поддалась касанию.

***

      Йона долго жмурилась от яркого света семи светил. Лицо Мэй, нависшее над ней, выражало тревогу и замешательство.       — Йоночка, с тобой все хорошо? Ты стонала во сне.       Йона с сожалением вздохнула, осознав, что все это было только лишь сном.       — Нет, Мэй, я в порядке. Это был сон, чудесный сон и только, — такого каскада чувств девушка еще никогда не испытывала, они до сих пор не отпускали ее, а словно утекали, медленно, но верно оставляя наедине с повседневностью. Так жаль было утратить их. Но удержать не было никакой возможности.       — Хорошо, что ты уже встала, — отозвался Эл. — Я уже был бы не прочь отдохнуть.       — Хорошо, — ответила Йона, переползая на козлы. Принимая поводья, девушка невольно обратила внимание на руки парня. — «Нет, они не такие как во сне», —подумала она и огорченно вздохнула.       Эл прилег на телеге, заложив руки за голову.       Обернувшись, Йона заметила его задумчивый взгляд, устремленный в небо.       — Странно, правда, — произнесла она, — в этом мире столько солнц.       Мэй перебралась поближе к Йоне и тоже запрокинула голову.       — Они такие красивые, — произнесла Мэй.       — Да, — отозвался парень, — я вот думаю… Василина говорит, что они носят имена семи дочерей правителей этого мира. Мне интересно, это звезды назвали в честь сестер или сестер — в честь звезд?       — Думаю, логичней, что принцесс называли в честь светил.       — Но тогда у меня другой вопрос. Правители, как там их звали, Василина?       — Атлант и Плейона, — ответила девочка.       — Ага. Так вот, они специально старались народить столько дочек, чтобы было поровну?       — Это риторический вопрос? — поинтересовалась Йона, оглянувшись.       Эл с улыбкой отмахнулся.       — А как называют эти звезды? — спросила Мэй.       — Василин, перечисли, я как-то не запомнил.       Василина принялась перечислять, указывая на каждую пальчиком.       — Целена, Меропа, Астеропа, Электра, Тайгета, Альциона и Майя.       Эл с удивлением наблюдал за направлением ее пальца.       — Ты их что, различаешь? — спросил он, наконец.       — Они разные, это не трудно.       — По мне, так все одинаковые.       — Если посмотреть на них через копченое стекло, то сразу станет видно разницу.       — Надо будет как-нибудь попробовать, — Эл взял совет на заметку.       Мэй и Йона согласно кивнули.       День, равно как и путь, однообразно тянулся. Йона правила лошадьми, Эл дремал. Мэй и Василина развлекали себя плетением фенечек из соломы. Нарен изредка спускался размять лапы. Пару раз они останавливались у водоемов, давая лошадям отдохнуть и утолить жажду. Правили повозкой, соблюдая очередность. Ближе к вечеру дорога пошла в гору. Поля и холмы сменил густой лес, совсем не такой милый и приветливый, в котором начинали свой путь Йона и Нарен. Небо рассыпало звезды, ночной спутник всплыл над их головами, как могучий великан, предостерегая об опасности, освещая дорогу. Нарен, который прибывал в полудреме, тревожно вскинул голову, напрягая слух. Встрепенулась и Йона, ощутив волнение друга. Невольно стали прислушиваться все, страх тянул свои холодные пальцы.       — Там кто-то есть, стая, возможно волков, — предупредил пес, принюхиваясь.       — Не хорошо это, — прошептал Эл. — Йона, садись за руль и переходи на пятую передачу, у тебя есть опыт, ты справишься лучше.       Девушка послушно пересела на облучок и приняла вожжи, понукая лошадей. Те, казалось, и сами были не прочь ускориться.       Звук становился ближе, сердца друзей застучали чаще в такт конной поступи.       Глаза Василины были полны ужаса. Нарен вскочил на лапы, шерсть на его загривке поднялась, он скалился, обнажая белые мощные клыки. Эл потянулся к бите, что так заботливо была прибрана в сено.       Совсем скоро уже слышалось не только бешеное рычание многочисленной стаи, но и треск ломающихся ветвей. Мгновение — и животные вынырнули из чащи. Друзей окатило волной ужаса. Брызжа слюной и скаля кровавую пасть, на них неслись огромные шестилапые волки. Мех на их теле отсутствовал, казалось, оно было обожжено и заросло многочисленными шрамами. Лошади, почувствовав смертельную опасность, понесли, не разбирая дороги. Йоне оставалось только надеяться, что они не свернут с пути. Девушка, вцепившись в поводья, старалась хоть как-то контролировать бег.       Стая нагнала телегу, лязгала зубами, жаждуя поймать добычу. Одна из них, первой набравшись норова, подпрыгнула на бегу, пытаясь ухватить кого-то из путников. Василина и Мэй пронзительно завизжали, пригибаясь к Бораму. Тело последнего кидало из стороны в сторону. Девочки прижались к нему, пытаясь удержать на месте. Блестящая бита, как молния, рассекла воздух и встретилась с мордой поднаторевшей твари. Та коротко взвизгнула и покатилась в сторону от дороги. Но, казалось, это только завело остальных. Они стали бросаться с обоих боков, клацая острыми зубами. С одной стороны их нападки отбивал Нарен, мощными атаками лап, с другой крепкие и уверенные удары Эла не давали спуску. Но хищники тоже были не промах. Казалось, они учились налету, отталкиваясь от тел друг друга, их прыжки становились выше. Шесть лап давали больше устойчивости, атаки были точными, как выпады копья. Очередной прыжок, взмах широкой лапы — и тварь покатилась под колеса телеги. Та подскочила едва, не опрокинув пассажиров. Балансируя, им все же удалось удержаться и избежать заваливания набок самой повозки. Пес и без того с трудом удерживался на телеге, все же вылетел из нее, но сумел с толком использовать и это. Понимая, что падение неизбежно, он оттолкнулся от днища и полетел прямо на тварей, подмяв сразу двоих под себя. Эл закричал, перепугавшись за друга. Стал еще усердней и быстрее орудовать битой, теперь уже со всех сторон отбиваясь от нападок и при этом успевая следить за псом, который на бегу умудрялся хватать противников и перекусывать шеи. Те не оставались в долгу, кусали того за бока, но у Нарена было преимущество в виде густой шерсти, которая, как броня, не давала прокусить кожу. Эл перегнулся через край, опасно балансируя, отбивал зубастых от друга, тем самым предоставив последнему преимущество. Нарен не упустил момент. Оттолкнулся от земли и снова оказался на телеге. Быстро развернулся и затащил Эла обратно, потянув за футболку. Стая редела, но все же хищников было еще очень много, и, видимо, они не знали устали — в отличие от их добычи.       Впереди замаячила тень, преграждая путь. Йону окатило холодом: «Неужели препятствие?» Оно быстро приближалось, и стало понятно, что перед ними стена. От ужаса и отчаяния хотелось кричать, но лунный страж как будто нарочно подтянул лучи серебристого света, и взору девушки открылась полная картина. То, что она приняла за преграду, было их возможным спасением. Перед ними выступили врата и надежная высокая стена, уходившая по обе стороны от них. Над вратами маячила фигура, кто-то явно всматривался в темноту.       — Откройте врата! — закричала что есть мочи Йона. — Откройте! Умоляю!       На стене вспыхнули факелы. Казалось, целую вечность ничего не происходило, но все же тяжелые ставни тронулись и поползли в стороны. Открылись они ровно настолько, сколько требовалось для повозки. Нарен и Эл старались, насколько это было возможным, оттолкнуть дальше тварей, чтобы не дать проникнуть внутрь спасительной крепости. Но хищники чувствовали, что теряют добычу, рвали вперед. Взмах, другой. Бита была уже алой от крови. Еще один удар, переломивший челюсть врага. Ворота были совсем близко. Адреналин в крови парня зашкаливал, он потерял счет времени и вошел в кураж. Еще один взмах, Эл видел, как несколько хищников все же успели проскользнуть во двор. Сразу два из них прыгнули на обоз. Схватив за ногу, одного стянул на землю Нарен, ударил о колесо, шея твари хрустнула, и тело тут же обмякло. Другого, размахнувшись со всей силы, ударил Эл. Атака пришлась с такой силой, что бита переломилась и верхняя ее часть полетела прочь, оставив острый обломок. Эл замер, перестав дышать. Глаза его только теперь округлились от ужаса. Он вскричал так отчаянно, с надрывом, что у Йоны, не видевшей произошедшего, встали дыбом волосы. Опасаясь самого худшего, она обернулась и увидела замершего на закорках Эла. Кони продолжали нести, огибая обширный двор, поэтому масштаб трагедии не удалось оценить сразу. Кто-то выступил впереди них, взмахнув руками, и животные тут же, как по команде остановились, отчего Йона полетела вперед, не удержавшись на козлах. Нарен спрыгнул с повозки и помчался навстречу попавшим за стену тварям, но его опередил Эл. С диким воплем, держа обрубок любимой биты на изготовке, он принялся с особой жестокостью лупить хищников, которые лишили его сокровища. Он не остановился, даже когда последний из них выпустил дух. Нарену пришлось оттаскивать парня от бездыханного тела. Когда же Эл понял, что все кончено, упал на колени, приник лицом к земле и разразился рыданиями, не переставая при этом нецензурно громко ругаться.