Пробуждение
7 января 2017 г., 17:11
Йона не сразу открыла глаза, долгое время она просто прислушивалась. Тишина вокруг нее пела. Тихим протяжным эхом проникала глубоко в душу. Пробуждала что-то потаенное и так давно спящее внутри. Это было похоже на цветение и раскрытие лотоса. Так же мягко, так же нежно. Йона не чувствовала под ногами твердь, она буквально парила в воздухе. Наслаждалась мягким прикосновениям тумана. Он обволакивал и клубился вокруг, нежно касаясь ее обнаженной души. Горячий огонь передал ее в его прохладные владения. Она должна продвигаться дальше. Вздохнув, заставила себя открыть глаза. Взору предстал великолепный мост, туман заволакивал его полностью, но она знала, что за мостом вечность, само время, застывшее и непоколебимое. Розово-белая мгла подергивала вокруг прохладный воздух, такой свежий, который бывает только в морозную ночь при первом выпавшем снеге. Йона улыбнулась этой пустоте и опустилась на каменные плиты. Где-то далеко на вершине поддерживающих опор горели яркие звезды, они придавали этому пространству таинственности, если такое возможно в самом таинственном и скрытому от взоров месте.
Йона глубоко вдохнула морозный воздух, только теперь поразившись такой возможности. Девушка приложила руку к сердцу, но оно молчало. Однако это не волновало ее. «Так и должно быть», — подумала она и подалась вперед. В конце моста, если она сумеет в этом мареве до него дойти, должно было быть нечто, что позволит ей продолжить путь. Ведь его не заканчивают в этом месте, а только продолжают искать. Все это ей было откуда-то известно. Эти знания проскальзывали в отзвуках эха прекрасной тишины, этой музыки, журчащих, как ручей, слов, что тянулись из веков. Если это место позволит ей, она вспомнит больше, пробьется сквозь забвение.
Йона сделала шаг и уверено стала продвигаться вперед. Пространство задрожало в такт ее шагов. Заплясали в бликах туманные клубы. По бокам от девушки обретали форму зеркала, подернутые дымкой. Но стоило ей поравняться с ними, как их тут же обволакивала изморозь, рисуя фигуры ее прошлого. Такого далекого, что ей стоило больших усилий, чтобы вытянуть его из глубин памяти. Йона подошла ближе к первому зеркалу. Дотронулась до его холодного стекла, и оно тут же осыпалось в осколках, открыв кусочек прошлого за пределами тонкой рамы. Это был самый прекрасный момент ее памяти, самый первый из того далекого детства ее неземной жизни. Отец, такой мрачный на первый взгляд, с темной аккуратной бородой и густыми бровями, держал ее высоко над собой, позволяя ей почувствовать себя птицей. Она с расставленными в стороны руками маневрировала в вымышленных облаках. Весело кричала и смеялась, отец вторил ее смеху. Этот высокий молодой мужчина прижимал ее к груди и продолжал двигаться в танце. Их голубые, как сами небеса, глаза встретились, казалось, что весь мир такой же бездонный, бесконечный, но Йона знала, что всему приходит конец. Она отвела взгляд и продолжила путь, миновала несколько зеркал, так и оставленных замершими, покрытыми густым инеем. Она не могла решиться подойти, боялась ворошить прошлое, боялась показаться слабой. В голове возник прекрасный, но неуловимый облик. Йона не удержалась и шагнула к очередному зеркалу. Оно, не дождавшись прикосновения, разлетелось осколками прозрачных кристаллов. За ним был лик ее матери. Увенчанная короной, она мудро взирала на дочь, оставив вышивку. Йона вспомнила, какой вопрос послужил такому тяжелому взгляду. Тогда ей хотелось услышать ответ, что они навсегда будут вместе, но вместо этого пришлось впервые столкнуться с тяжелой и горькой правдой. Мама не могла скрасить то, что неизбежно. Девочка с мягкими русыми локонами прижалась к матери, словно хотела уберечь ее от такой правды. Она тогда никак не могла взять в толк ее слова, ведь они бессмертны, а значит, всегда будут рядом. Вместе с ней и ее сестрами. Она тяжело вздохнула и отстранилась от видения.
К следующему стеклу прильнула сразу, боясь потерять смелость.
То был бал, посвященный прохождению Пути ее тремя самыми старшими сестрами. Путь даровал знания, даровал мудрость самого Создателя и давал возможность встать в один ряд с правителями, стать правой рукой прекрасного короля Атланта и мудрой королевы Плейоны, их отца и матери. Отец в тот вечер был бесконечно счастлив видеть, как повзрослели его дочери, это было для него высшей наградой. Он танцевал с ними весь вечер, говорил младшим, что надеется увидеть и их становление.
Йона отошла от потухшей сразу рамы, она вспомнила, что надежде короля было не суждено сбыться.
Остановилась у следующего, но подходить не решалась. Воспоминания тоже медлили, словно пробивались сквозь что-то крепкое. Пришли медленно, наплывая на ледяное стекло, и оно треснуло под его тяжестью. Йона видела в его трещинах, как сгущались тучи над их дворцом. Тревожные лица родителей. Их сомнения. Нерешительность. Впервые они были такими. Да, тогда ведь речь шла о безопасности всего Мира Порядка и о ней, о ее жизни.
Йона обернулась к зеркалу за спиной. В нем уже отражались отзвуки ее страхов. Правители Хаоса в стенах их дома, взволнованы и напряжены. А с ними напуганный мальчик, что чуть старше ее самой. Он храбрится, старается приободрить и ее. Она изо всех сил подыгрывает ему. Так старательно сдерживает слезы, как всегда, непрошено подкатывающие к горлу.
Йона задыхалась от волнения, ей не хотелось видеть того, что произойдет дальше, она знала, в мутном сознании проскальзывали уже не раз эти моменты. Нет, нет, ей не хотелось их ворошить. Пусть спят. Йона побежала вперед. Так быстро и так долго, как только могла. Но разум подсказывал, что этот путь в никуда. Она упала на колени, опустив голову почти до земли, обняла себя за плечи.
— Этот путь в никуда, — шептала она, и эхо разносило ее слова, отражаясь от зеркал. Они, словно хладнокровные судьи, терпеливо ждали ее раскаяния или признания.
Впервые ей стало холодно. Они жалась к своим ногам, старалась стать еще меньше, еще незаметнее, но некуда было деться от пронизывающего ледяного взгляда зеркал, они осколками впивались в душу. Страх замерзнуть вот так, в этом месте, где для ее души уже ни будет спасения, заставил ее поднять голову. Прямо перед ней возникло зеркало и, девушке не оставалась ничего, как прикоснуться к нему. Она нерешительно протянула пальцы к холодному стеклу. Иней затрещал в предвкушении прикосновения. Йона отдернула руку, но лишь на миг, а затем с ожесточением ладонью припала к стеклу. Тысячи осколков легли к ее ногам, пробудив воспоминания.
Белое Древо в ожидании чего-то взволнованно звенело миллионами хризолитовых листьев. Под ним четверо коронованных особ с непроницаемыми лицами готовили ритуал. Двое детей в смятении ожидали его свершения. Их алые и золотые одежды развевались на ветру, исходящем из двух сияющих камней, повисших в воздухе. Янтарь и Рубин — сердца двух миров сияли и пульсировали на закате семи солнц. Дети знали, что были ключом к заговору взрослых. В руках русоволосой девочки белым пламенем горел меч. Йона дотронулась до его изображения.
— Каванак, — прошептала она его имя.
Темноволосый мальчик смотрел, не отрываясь, в глаза девочки, а она не смела отвести их. В его глазах она черпала силу. Чувствовала, как он поглощает ее страх. Затягивает его и прячет, чтобы уничтожить, избавить навсегда от липкого ужаса. Ему тоже страшно, и она изо всех сил пытается вытянуть его из вязкой трясины. Окутать его светом, охранить от бед. Нет, они не были близки. Он не был ей даже другом. Но под этим Великим Древом все изменилось. Они делили одну тайну на двоих. Нависшая над обоими Мирами угроза заставила родителей пойти на отчаянный шаг. Судьбы их детей были ценой спасения. Оставалось лишь надеяться, что дети, если не полюбят друг друга, хотя бы поладят. С этого часа, с этой минуты их Пути слиты воедино. Совсем скоро они будут принадлежать друг другу.
Правители Хаоса подали окутанный алой дымкой меч своему сыну, он с трепетом принял его. «Хагалаз», — шептали его губы. Он мужественно провел по ладони лезвием, орошая его молодой кровью. Девочка подле него медлила, еще не до конца осознавая последствия такого шага, но уже готовая к чему-то неминуемо ужасному. Отец наклонился к ней, его глаза были подернуты слезами.
— Папа всегда будет с тобой, дорогая. Вот здесь, — он осторожно дотронулся до ее груди. — Я буду смотреть на вас с небес ночного небосклона.
Слезы невольно скользнули по лицу его дочери, превращая глаза в глубокие озера непостижимых мыслей.
Она отважно коснулся лезвия и, оно вспыхнуло алой зарей нового утра.
Кровь слилась в крепко сомкнутых ладонях и оросила землю. Проникла сквозь землю в корни Древа, рисуя на нем кровавые узоры, знаки Хаоса на кодексе Порядка. Открывая Порядку двери в свое тело. И он вошел в него, оставив бесконечной лентой свет на заиндевелых рунах. Свет и Тьма окутали детей, поглотили, проникли внутрь. Вторглись в саму их сущность, перекраивая судьбы, сплетая ленты жизни в одну косу. Их души разрушались под натиском Тьмы и заново рождались в Свете. Их терзала боль, душили сомнения, ужас, рождаемый разумом, испытывал на прочность. Но сердца были полны решимости, дети кричали истошным воплем, только крепче сжимая ладони. Свет и Тьма кружили вокруг диким вихрем. Мальчик тянул девочку к себе, боясь, что буря отнимет ее у него, — единственное, что ему сейчас осталось. Она оттолкнулась от земли, собрав всю свою волю. Прижалась к его груди, прислушиваясь к биению сердца, к пульсации их жизни, отсчету времени, которое хотелось растянуть на вечность и в то же время прекратить сейчас же. Было невыносимо тяжко осознавать, что это отчет жизни их родителей, жизнь которых унесет этот кровавый вихрь, дарует им силу, прогонит Мрак.
Йона стонала, облокотившись на раму, роняя слезы на осколки. Душа трепетала от боли, хотелось кричать тем же истошным воплем. Прогнать, изменить прошлое, но это было невозможно. Она шагнула за раму зеркала, давилась собственными рыданиями так, что саднило горло. Обняла этих несчастных детей, окутанных пламенем из тьмы и света. Два тела одной сущности. Их волосы утратили цвет, побелели. Девушка укрыла их, заставила свое сердце забиться снова, выпустить импульс, послать им уверенность сквозь время, дать знать, что все будет хорошо, ничего не проходит даром, все награждается сполна. Они уже никогда не будут одиноки, сколько бы их Пути не расходились, они всегда сольются воедино, вопреки всем замыслам Судьбы.
Йона поднялась, обретая силу, теперь она принимала прошлое обнаженным и раненым, она согреет его, поместит около сердца, убаюкает его колыбельными.
Девушка бежала вперед, бежала на этот раз не от чего-то, а к чему-то, кому-то такому родному и близкому, она знала — он ждет ее. Зеркала по обе стороны бились, искрились звоном. Осколки прохладной росой омывали ее душу, с каждым шагом пульсация сердца становилась все громче и живее. И зеркала вторили в такт ему, а звук разносился эхом. Вот уже вдалеке переливалось светом Древо жизни. Вот уже ее слуха коснулись перезвоны его зеленых листьев. И вот уже друг встречал ее у Древа. Как и в первый раз, он навис над ней и слизал соленые слезы, а она обняла его, мысленно благодаря Судьбу за эту встречу. То ли она была так к ним благосклонна, то ли это клятва духа Большого Пса связала их так крепко, что даже в земной жизни он неизменно сопровождал ее. Нарен было его земным именем, здесь же оно звучало как Эйнар — нареченный в присутствии Создателя и младшей сестры, в центре их Пути, который люди прозвали Лабиринт Минотавра.
Мост таял под жаркими объятиями друзей, под пламенным сиянием принцессы, принявшей без остатка свое прошлое, а значит, теперь она сможет смело продолжить жизненный путь, в котором лукавая и хладнокровная Судьба приготовила немало трудностей. Но она справится с этим теперь, когда обрела себя и свое прошлое.
— Альциона, как всегда, копается, — услышала она нетерпеливый голос Эла.
Девушка открыла глаза, долго пыталась проморгаться. Села на постаменте, так долго служившем ей постелью. Все суставы ныли.
— Никогда теперь не смогу уснуть на жестком, —сказала она заспанным, скрипучим голосом.
Йона потерла глаза, чтобы согнать последнюю дрему, с удовольствием потянулась и огляделась вокруг. Кольцом ее окружали сестры. Бодрые и живые, они улыбались ей, ожидая пробуждения. Эйнар, виляя хвостом, подошел ближе и положил голову на колени.
— Йоночка! — кинулась ей на шею рыжая Мэй. — Ой, — смутилась она, слегка отстранившись и осторожно заглядывая в глаза сестре, — теперь же ты Альциона, то есть, ты вообще-то Альциона. Что-то я запуталась.
Все дружно захохотали.
— Эх, Майя—Мэй, если бы ты знала, как запутался я! — воскликнула Эл. — Тут убыло, — она провела рукой между ног, — тут прибыло, — сжимая ладони на груди, произнесла она.
— Вероятно, это из-за того, что ты всегда выдавала себя за мальчика, — прожурчала голубоглазая Тайя, прижимаясь к руке светловолосой. — Во всяком случае, теперь мы стали еще ближе, сестра.
Светловолосая Электра обняла Тайгету и смачно поцеловала в губы.
— Ну вот, все встало на свои места, вернулись Электра с Тайгетой и их провокации, — пожимая плечами, махнула в их сторону Мира, едва сдерживая смех.
— А Меропа и Астеропа все такие же строгие и решительные, как и их земные сущности Мира и Астра? — спросила Электра.
— Да, если ты об этом, — хитро ухмыльнулась Астеропа, призвав в ладонь, сияющую катану, сестра-близнец последовала ее примеру.
— Нет, постойте, — воскликнула самая старшая.
— Ох, нет, Леена, то есть, Целена, не будешь же ты сейчас призывать нас к милосердию, — разочарованно воскликнула Электра.
— Да за кого ты меня принимаешь? — с негодованием спросила старшая. — Мы дочери одного отца! Я только хотела сказать, что нам нельзя без этого, — она указала на подвешенный в воздухе Янтарь.
Только сейчас Альциона обратила внимание на источник теплого света в этой уютной зале.
Майя тихонько вздохнула, пораженная забытой красотой.
— Он все это время хранил нас, — с благоговением протянула она.
— Да, вероятно, нам грозила серьезная опасность, с которой мы были не в силах уже справиться, — произнесла Целена. — Янтарь погрузил наши тела в сон, а наши души — в земную плоть. Ведь именно Земля является первым миром нашего Создателя. За это время мы должны были восстановить силы и теперь просто обязаны вступить в борьбу со злом, поработившим оба мира.
— О Боги! Дан и Эш, они же в опасности! — воскликнула Альциона, прижимая к губам пальцы.
— Не волнуйся, — постаралась приободрить ее Астеропа, — скорее всего, они так же пробудились в своем замке и какое-то время будут в безопасности.
— Ну почему Судьба постоянно разлучает нас с Эриданом? — с горечью в голосе произнесла Альциона.
— Видимо, потому что родители пошли против ее воли, объединили ваши жизни в обмен на Силу. Однако, сколько бы она не старалась, вы обречены быть вместе, только вам решать проклятье это или благословение.
— Эш…берн, Эшберн в опасности, я хочу ему помочь, — прошептала Майя, заливаясь краской, как будто делала признание.
— Мы поможем им, девочки. Только задержимся ненадолго, — протянула Тайгета.
— Совсем на чуток, — поддержала Электра, ее тело испускало разряды молний, — наваляем обидчикам и двинемся дальше!
В руках Целены вырос посох из ветви Белого Древа, она протянула его к Янтарю и тот покорно опустился в навершие. Дворец вспыхнул тысячами огней, испуская золотой луч в небо, оповещая мир о пробуждении.
