Всадник. Молнии и Лёд

      Сумерки спускались на Олух, покрывая белоснежный остров темно-синей мантией. Сида брела по снегу к себе домой, посматривая на север. Второй день прошел, как учителя покинули остров, прихватив с собой Вульфсонов. И почему такая несправедливость? Она же куда опытнее их. У нее даже есть целый один убитый в рукопашную!       Девочка пнула ком снега, улетевший в сугроб. Недовольное фырканье и чих, раздавшиеся оттуда, отвлекли всадницу от гнева. Забыв о своем негодовании, Сида подобралась поближе и увидела зеленую рептилию размером с кошку. Умные желтые глаза недовольно сверлили олуховку. Кожистые крылышки ритмично вздрагивали, стряхивая белую пыль. На боку, припорошенный снегом, виднелся кожаный тубус. — Сэнди? Это ты? Иди сюда, не бойся, — всадница присела на корточки и поманила дракончика к себе. Жуть боязливо потянула носом воздух, но все же признала частую гостью хозяина и позволила взять себя на руки. — Заблудился, что ли? Тебе это не натирает?       Девочка расстегнула ремни на спине ящерки и забрала тубус. В кожаном цилиндрике что-то стукнулось о дно. Похоже, внутри находилось послание. — Пойдем, я тебя домой отнесу. Мьельнир очень беспокоился за тебя. Куда же ты запропал?       Возле амбара темного всадника было полным-полно снега. Одна редкая цепочка следов шла от двери к протоптанной тропе, где раньше проходили деревянные мостки от распутицы. — Похоже, он дома, — произнесла Сида, смотря на заносимые поземкой следы — в ближайшей к двери стороне глубокие узкие вмятины как у носков сапога ломали более ранние отпечатки ног. Стало быть, кто-то шел именно к дому, и больше оттуда не возвращался. Да и кто бы еще выходил на улицу в такой собачий холод? Сэнди, в подтверждение мыслей девочки нырнул ей под шубу.       С присущей ребенку беззаботностью, девочка стала прыгать из одного следа в другой, утопая по бедра в снегу. Ее даже не сильно удивило отсутствие свежих следов на глубоком снегу, хотя за последнее время к Мьельниру довольно часто заходили жители, да и ученики бывало заглядывали, но сейчас кроме одной цепочки следов возле дома был только снег. По сторонам Сида не смотрела и потому не заметила, что в стене дома напротив торчала пара арбалетных болтов. Несмотря на сумерки, древки с перьями разительно выделялись на фоне досок.       Перед самой дверью Сида на мгновение замерла. Мьельнира сильно изменился после потери Чека — стал совсем мрачным, нелюдимым, словно его чувство юмора украли вместе с драконом. Правда, как это обычно бывало, Сида не долго думала. — Что это я? Не броситься же он на меня с ножом? — усмехнулась молодая всадница, пинком открывая дверь, на ее руках по-прежнему свернулся калачиком Сэнди. — Мье, как дела? Ответом на громкое приветствие был лишь резкий щелчок.       Сида даже не поняла, что произошло, ее неожиданно кто-то сильно толкнул, и она опрокинулась навзничь. Сэнди вырвался из обмякших рук девочки и бросилась прочь. — Сида! — раздался испуганный голос Темного Мьельнира. Через секунду всадница увидела над собой лицо учителя. — Сколько раз тебе говорил, что нужно стучаться! А если бы я не стоял около двери?       От неожиданности всего произошедшего, девочка потеряла дар речи и не могла ответить, что похоже еще сильнее встревожила Мьельнира. — Сида, все нормально? Неужели тебя все же зацепило? — пробормотал Мьельнир, быстро поднимая ученицу на руки. — Давай в дом. Тут не безопасно.       Небо сменилось дощатым потолком, освещенным очагом. Девочка повернула голову и посмотрела на несшего ее учителя. Вид его был ужасен — волосы всклокочены и запутаны, лицо заострилось и осунулось. Ужаса его образу добавляли тени, отбрасываемые огнем, словно глубокие морщины изрезавшие лицо всадника. Между тем, обойдя какое-то препятствие, Мьельнир положил девочку на что-то мягкое. — Все же не попало… При падении ничего не ушибла? — бубнил Мьельнир, склонившись над ученицей. — Нет, все со мной в порядке, — ответила девочка, снова обретя голос. — Сида? Цела! — голос Мьельнир дрогнул. — Как же ты меня напугала. Уже думал к Готи тащить… — И поделом! Нечего толкаться! — Сида приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть комнату.       Вокруг творился хаос. Возле самого порога были навалены поленья и тонкие ветки в случайном порядке. Между очагом и выходом расположилось некое подобие баррикады из лавки, поленьев и досок и скользнув глазами по этой конструкции Сида чуть не вскрикнула, ей стало понятно за что извинялся всадник. На небольшом постаменте из поленьев стоял арбалет с бечевкой, привязанной к двери. — Мьё, это что? О чем ты думал? — Извини, я… — голос учителя задрожал. Впервые всадница видела его в таком расклеенном состоянии. — Впрочем, с чего тебе меня прощать? Я тебя едва не убил. Проклятые привычки… А ведь когда-то спасали мне жизнь…       Сида посмотрела на Мьельнира — тот сидел рядом с ней в полном боевом облачении, уставившись невидящим взглядом в камин и вертел в руке метательный нож. На дом словно вот-вот должны были напасть. — Что же случилось? — сама себе задала вопрос Сида и тут же нашла ответ. — Чек. Это все из-за его пропажи? Мьельнир кивнул. Неожиданно по темному пятну под его глазом и дальше по щеке к подбородку, оставив мокрую дорожку пробежала капля. — Ты не спишь, — проговорила всадница меняя тему и отвернувшись к огню. — Уже два дня. С тех пор, как мы вернулись. — И время ты проводил… мастеря ловушки на невинных жителей Олуха? — Сида постаралась развеселить Мьельнира, но заметив что тот от ее слов еще больше погрустнел, резко вскочила на ноги и обняла всадника. Тот отпрянул от неожиданности, но Сида еще сильнее сомкнула руки у него на плечах, тихо проговорив. — Я не сержусь на тебя. Просто… очень испугалась. Знаю, что ты бы так никогда не поступил, не будь веской причины. Я прощаю тебя, но все-таки не надо больше ловушки на проходах ставить. Хорошо?       Всадник кивнул, тогда Сида его отпустила. — Ладно, с этим разобрались, теперь нужно вызволять нашего чешуйчатого друга, — Сида толкнула локтем все еще прибывающего в некоторой прострации всадника, снова усевшись рядом. — Ни за что не поверю, что ты тут просто все две ночи этот капитальный ремонт делал, — девочка обвела рукой царивший в доме бардак.- Есть ведь план?! Вижу по глазам, что есть! А я в нем участвую? Ну, пожалуйста! — Конечно, участвуешь, — Мьельнир наконец без вины на лице посмотрел на Сиду, а в его глазах появились знакомый Сиде блеск. Это явно было хорошим знаком. — И что мы имеем? — с улыбкой спросила девочка, потерев ладони друг о друга.       Резкий порыв ветера стукнул дверью. Мьельнир резко поднялся и кинул нож в сторону выхода. Лезвие точно поразило тень в области «лица». — Ты только не дергайся, — проговорила Сида, пока наставник запирал дверь.       Вернувшись к лавке, всадник накинул на плечи ученицы толстое одеяло. Только сейчас девочка заметила, что сидит на сером, немного пыльном тюфяке. Такой раньше лежал на кровати на втором этаже. — К сожалению, немногое, — Мьельнир передал Сиде какой-то лист бумаги из стоявшей недалеко кучи. На чуть желтом полотне был крайне криво намалеван какой-то кружок. — И что это? Твой детский рисунок? — съязвила девочка, вращая лист. — Щит, — пропустив остроту мимо ушей произнес Мьельнир, смотря на ученицу сверху вниз. — Как-то мало похоже. У меня для тебя плохие новости — художником тебе не стать. — Не больно то и хотелось, — Мьельнир откинулся на баррикаду, смотря на потолок. — А вот ты сможешь сейчас нарисовать символику, что использовали те уроды, которые на нас напали?       Сида задумалась, но в памяти эта деталь совершенно не отложилась. — Не-а. — Вот и я тоже. Мало, того почти уверен, что ее попросту не было. — Фиговенько… Как я помню, на острове мы ничего не нашли — все эти гады утащили, точно знали, что искать будем. Даже тех головешек, что я поджарила, на обрыве забрали. Хотя, было бы что забирать… Архимед с Пламенем аж до земли сугробы раскопали, и ничего. Даже гнутой закопченной пряжечки. Думала Торхильду подарок сделать, носил бы как трофей всем на зависть… — Даже пряжки… — Мьельнир нахмурился. И чего это его заинтересовала какая-то железка? Точнее, ее отсутствие. — Есть подозрения? — В том-то и дело, что есть. Всякую мелочь утащили, а вот целую ночную фурию упустили, выкрав с нее всадника. - Значит, им не нужен дракон? Но это же нелогично - кто угодно захочет себе такой... трофей. Впрочем, он же был на соседнем острове. Ой... Это же вдвойне нелогично. - Если им только не нужен исключительно Иккинг без дракона. Кто угодно захватил бы еще и Беззубика, как бонус, даже империя. Такой парадокс... Ох, да как же я еще там об этом не подумал? Мои бывшие однополчане имеют такую привычку. Те, что из Стражей. — Побираются по местам боев, не трогая драконов? — Нет. Боги, мне тебя на мороз выгнать, чтобы ты вела себя посерьезнее? — Что и правда тырят все что плохо лежит? — девочка чуть склонила голову и озорно улыбнулась. Мьельнир тяжело вздохнул. Ну как такую выгонишь? — Нет, забирают с собой все улики, а Беззубика они просто не взяли в расчет, — Выдохнув, учитель поднялся и начал копаться в бумагах, поглядывая на карту. Угольные пометки выделяли на деревянных островах поселения, откуда могли прибыть враги, и их схематические гербы. На некоторых островах располагались целые россыпи «щитов». Сида узнала среди них знаки ближайших к Олуху племен и даже одной пиратской шайки, о которой ей доводилось слышать от торговцев. — Ты ведь была возле кораблей, — отбросив очередной лист в сторону, спросил всадник. — Паруса были подняты? — Не-а, и символов я никаких не видела. Закрасили или закрыли чем-то… наверное. — Они хотят, чтобы я их не узнал. Кто бы это мог быть… — Да кто угодно! — развела руками девочка. — У тебя же врагов не меряно. Берсерки, стоиков брат, вот, тебя тоже не любит, кланы там какие-нибудь по мелочи… Сам же со счета сбивался. — Да, сбивался, — кивнул Мьельнир, но тут же внезапно заявил. — Это были Стражи. — Стражи? — переспросила девочка. — Но они же не ходят… такой толпой. Да я же говорила — тебе и без империи врагов хватает. — Опытный Страж должен понимать, с кем борется, и у кого можно запросить помощь, а для этого приходится изучать геральдику. Горе тому, кто в ней не разбирается. Я же составлял эту карту с самого моего переезда. Любой бы из Стражей так поступил, а с моими возможностями, мне не составит проблем найти любого, под кого бы ни замаскировались враги. Я бы допросил каждого, и вызнал правду рано или поздно. И заметь, как все интересно складывается, — всадник показал рукой на черную стрелку от границ бумажной карты к вырезанному Ореховцу, — империя отвлекла всадников под Ореховцом, вынудив меня искать Иккинга в… очень маленькой группе. — Ну да, будь там Астрид или хотя бы близнецы, никакой Зайчик со своими подручными не справился. — «Зайчик»? — растерялся воин. — А что такое? Белый, значит беляк, а беляк у нас только заяц. Нормальный человек не сбежал бы с поля боя, — поймав укоризненный взгляд наставника, сбежавшего со своей последней битвы, девочка тут же добавила, взглянув в сторону от Мьельнира. — И вообще, много чести его по имени звать. За конокрадство руки отрубать надо, а за дракона так не жалко и грохнуть мерзавца. — Откуда ты слов таких набралась? — От учителя моего. Тот еще фрукт, — довольно улыбнулась Сида и подмигнула. — Как-нибудь о нем расскажу, но ты продолжай. Я же тебя перебила. — О, спасибо, — Улыбнулся Мьельнир. По крайней мере, тревожности у него заметно поубавилось. — Беляк — будем называть его так, мне нравится — может сотрудничать с Империей, но скорее всего, он — одиночка. Жаль ты не видела его оружие… — Большое копье с длинным и широким лезвием. Вдобавок с шипом на другой стороне, — Сида подняла из кучи бумаг лист, где была грубо изображена человеческая фигура с описанным вооружением. — Именно, а такое оружие довольно редко среди даже Стражей, значит, прибыл издалека. Дракон у него, если эта тварь действительно дракон, поменьше даже Чека, стало быть, компанию он с собой бы не взял. — Будь у него друг или подружка, то набросились бы они на тебя вместе, — махнула рукой Сида. — Что? Я бы с Торхильдом так и поступила, охотясь на кого-нибудь. — Это-то верно. Хейд с Сигрид никаких сообщений о белых тварях не присылали, да и торговцы молчали. Из этого следует… — Мьельнир выразительно посмотрел на ученицу, предлагая ей закончить свою мысль. — … что у нас полная глухомань. Торговать почти не с кем и нечем, да еще пираты, с которыми только Йохан с парой отъявленных психов могут договориться. — Я хотел сказать, что в империи этот всадник недавно. — Это нам что-то дает? — Он в незнакомой среде, если только не доверится полностью своему командиру или даже самому императору. — Значит, попросить его свалить по добру, по здорову не выйдет, — подвела итог Сида, стащив с ног валенки и поплотнее закутавшись в одеяло. Сидеть в них на лавке было очень неудобно. — И это очень печально, — согласился Мьельнир, начав ходить перед картой взад-вперед. — Считаешь, это все империя? — Это только домыслы. Однако, щиты… Так Стражи не поступают. Взяли бы знаки отдаленного клана по другую сторону империи, и все… Какой клан по свой воле снимет свои знаки? — Мьельнир нахмурился, буравя взглядом карту. — Тот, который не хочет, чтобы его потом уничтожила одна темная личность. Прецеденты вроде как были. — Если кто и пытается на меня напасть, то тот обычно уверен в своей победе. — При всей их уверенности, ты сбежал. Как рассказывала Астрид, этот фокус у тебя частенько получался. — Исключительно из-за вас с Торхильдом. Они думали, что я заявлюсь один… — внезапно Мьельнир запнулся и резко развернулся к ученице. На его лице застыло недоумение. — Когда это Астрид успевает сплетничать обо мне? — На уроках. Мы ее очень хорошо просим. Не отвлекайся на малозначимые темы. Итак, нападавшие хорошо тебя знали. Я бы не удивилась — ты ведь совсем не похож на заурядного наемника.       Всадник пренебрежительно фыркнул и явно сделал себе в мыслях зарубочку серьезно поговорить с Астрид обо всяких лишних рассказах о нем. — Хорошо меня знают лишь Стражи, да и то… Я за последнее время изменился. Только Сигрид с Хейд разбираются в моих повадках. Вот только они молчат…       Мьельнир помрачнел и сжал кулаки. Это был плохой знак, особенно, в условиях сильного психоза всадника. Сида неожиданно вспомнила, что письмо-то при ней. — Эй-эй-эй! Погоди! Я чего к тебе пришла-то, — девочка сунула руку за пазуху и выудила тубус. — Вот!       Учитель вдохнул побольше воздуха, но, осознав, что при маленьких девочках не стоит разбрасываться гневной риторикой — еще пристыдят за скудный запас ругани — выдавил из себя лишь одну короткую фразу. — Так чего же ты молчала?! — от экспрессии Сиду чуть не смело с лавки. — Да потому что нечего ставить ловушки на кого попало! Стрела как пролетела надо мной, так все у меня из головы и вылетело. Сам виноват! — протянув всаднику кожаный цилиндрик.       Темный резко выхватил послание, вытряхнул из тубуса, отшвырнув его в угол, и лихорадочно стал срывать нитки, державшие свиток. Наконец, путы поддались, и всадник развернул клочок бумаги. — «Дорогой Мьельнир, шлем с Хейд привет…» Угу. Угу… — бубнил под нос учитель. На лице его играла гамма эмоций — страх, радость, умиротворение. Одна быстро перетекала в другую. — Вот оно! — Сида едва не подпрыгнула от его резкого крика. — «…будь осторожен, Гронадар что-то замышляет. Хейд слышала об отправке флота к вам.». Это все не совпадения! Чек, как и Иккинг, теперь в руках империи. Иначе почему они умудрились устроить мне засаду именно там, где я должен был искать Иккинга? — Ну, Астрид рассказывала, что Иккинга частенько пытались похитить те же Отбросы ради его секретов драконоводства. Небось и имперцы хотят того же, — пожала плечами Сида. — Зачем, если у них и так есть уже один всадник… — начал было говорить Мьельнир, но быстро изменил свою мысль, подняв вверх указательный палец. — Но вот он-то мог как раз и не рассказывать о способе приручения. — С чего такая уверенность? Разве из него клещами бы не вытащили это знание? — По себе знаю. Как видишь, не вытащили, а раз у одного всадника аж три корабля в довесок, то они ему ни капельки не доверяют. — И что с того? Ну, поняли мы, что во всем виновата империя, что делать-то будем? Куда они Чека с Иккингом отвезли? — Это мы легко узнаем. — И как же? — нетерпеливо передразнила Сида. — Все ответы должны быть в Бартхельме. Поэтому… мне нужен дракон. — Тебе нужно выспаться, — категорически заявила девочка. — Дракон от тебя никуда не убежит. Если, конечно, это не Сэнди. Этот может, — Сида взглянула наверх, на дымоход, единственное отверстие, куда могла пролезть жуткая жуть, если она все же захочет ночевать с неуравновешенным всадником. — Я… — потянул всадник, стушевавшись. — Меня не тянет ко сну. Мне еще надо найти подходящего… — По-жа-леешь, — потянула Сида, — когда заснешь посреди драки и получишь мечом по ребрам. Хочешь, я тебе колыбельную спою? — Издеваешься? — всполошился Мьельнир. — Нет, я очень хочу помочь, — после паузы, девочка спросила. — Ты больше привык спать под крылом Чека?       Мьельнир кивнул и сел рядом с ученицей. — Без него мне сняться кошмары. Прошлой зимой, когда Чека ранили, и мне пришлось выживать одному, они приходили еженощно. Тут особо не выспишься. Проще так продержаться.       Сида постаралась вспомнить о том, как сама спала с драконом во время обучения. Архимед укутал ее своими крыльями и прижал к себе. Она чувствовала его дыхание, слушала оглушительный стук сердца и грелась, когда на улице шел холодный дождь. Может, Мьельниру именно этого не хватает? — Я могу…побыть твоим драконом. — Не говори ерунды, — отмахнулся всадник. — Нет! Я всерьез! — девочка вскочила на ноги, вся красная от негодования. Встав позади всадника и накрыв его одеялом, точно крыльями, она прижалась к нему. Благо, роста ученицы вполне хватало, чтобы со скамьи возвышаться над сидящим всадником. — Ты слышишь? Это… похоже на драконье? — О, да, у тебя сердце дракона, — с улыбкой всадник попытался встать, но Сида повисла у него на плечах, не давая уйти. — Пойми, я за тебя боюсь. Сейчас из-за моей паранойи ты чуть не погибла. Но то была лишь ловушка, а ночью я могу подумать, что ты — убийца, пытающийся меня придушить. Спросонья свернуть тебе шею для меня не проблема. — Только попробуй, а теперь спи. Я не хочу потерять учителя из-за его собственной глупости.

***

      На стол легла миска с кусками угля. — Учти, Торхильд, спалишь дом — накажу. — Спасибо, мам, — буркнул мальчик, перетащив щипцами небольшой черный кусок в ступку.       Ранвейг только вздохнула и потрепала своего сына за волосы. Ритмичный стук пестика по дну сосуда и скрип перетирающегося угля добавились к тихому шуму дома.       Неожиданно раздался грохот, и с потолка посыпалась пыль. Женщина охнула и покачала головой, но ее ребенок так и не отвлекся от создания порошка. Через пару секунд с лестницы, ведущей на чердак, скатилась девочка. Под темно-сером расстегнутом тулупом виднелся кожаный жакет и серп за поясом. Чудо, что она не вспорола себе живот его кривым лезвием. — Не ушиблась? — спросила Ранвейг, помогая ребенку подняться. — Чему тебя только этот Мьельнир учит? Вот, уже перестала по-человечески в дом входить. Все теперь через крышу. Кто тебя такую замуж-то возьмет? — Торхильд, — позвала Сида, закидывая сбившуюся при падении косу за спину. Парень, занятый работой, только промычал что-то неопределенное. — Возьмешь меня замуж?       Мальчик кивнул, так и не отвлекшись от пересыпания порошка в общую миску. — Ну вот, проблема решена! — Ранвейг только головой покачала, а девочка, улыбаясь до ушей, подскочила к парню. — Давай, Торхильд, идем. Нам надо тренироваться. Если ты будешь тут сидеть сиднем, мы никогда Чека и Иккинга не освободим.       Ранвейг, собравшаяся уже вернуться к домашним делам, замерла в ужасе. Что она только что услышала? Они совсем с ума сошли?! Мало им было опасностей у Берсерков?       На попытки девочки вытащить его из-за стола, юный химик сунул напарнице глиняный сосуд с торчащим из верхушки фитилем. Сида тут же села рядом на пол и начала рассматривать подарок. Шубу она скинула, обнажив висевшие на груди ножны с метательными ножами. — Дымовая шашка, — прокомментировал мальчик. — Мьельнир дал рецепт… Только поджигать не вздумай! — Честно, пока ты не сказал, я и не думала, — хитро улыбнулась всадница. — Слушайте вы, оба, — Ранвейг нависла над детьми, нахмурив брови, — я запрещаю вам лететь куда-либо. Хватит с тебя уже приключений! — Женщина указала пальцем на сына. Тот едва ли не сжался в комочек под давления авторитета матери. — Чудом уцелел, весь в шрамах, охромел… — Но ведь… — попыталась вступиться за друга Сида, рывком вскочив на ноги. — …а твоей матери стоило бы хорошенько подумать над твоей судьбой, — Ранвейг едва не ткнула девочку рукой. Сида растерялась. — Может, мы и викинги, но сейчас нам нужны отнюдь не воины — охотники, строители, ремесленники…       Ссору неожиданно прервал вой ночной фурии. Глухой звук падения раздался с заднего двора. Ранвейг выбежала из дома, и увидела барахтающегося в сугробе черного дракона. — Твою мать! Проклятье! Шквал. Снова… — возмущался взмыленный Мьельнир, поднимаясь из снега. Следом за ним, недовольно фыркая, выбрался Беззубик. — А я-то думала, это у нас сложности, — пробормотала девочка себе под нос, а после крикнула бредущему к дороге наставнику. — Мье, это уже какой раз? — За сегодня? Шестнадцатый… — Педаль заедает?       Мьельнир замотал головой. — Шквал слишком стремительный. Не успеваю за ним. С посадкой, взлетом вроде разобрались. — Как думаешь, Иккинг знал, что все так произойдет? — Вряд ли. Если бы не тот случай, когда мы с Беззубиком застряли среди скал. Помните? Весной, Иккинг еще Крика Смерти угробил? — Олуховки разом кивнули. — Вот и вбил себе в голову — раз Стоика научил летать, то и меня сможет. Как в воду глядел. В жизни бы не подумал, что мне это хотя бы еще раз в жизни пригодится. — Что Стоик-то? — спросила Ранвейг. — То, что ты летаешь на драконе его сына, его не беспокоит? — Молчит, хоть и не одобряет. Да я же на Беззубика-то не претендую — мне бы только добраться до Империи и найти Чека с Иккингом. А Беззубик умный, да еще и стреляет неплохо. К тому же ни один дракон не сможет найти незнакомого человека быстрее, чем своего всадника.

***

      Астрид стояла у борта ладьи, оглядывая ее пассажиров. Несколько детей сгрудились на корме или носу, смотря на горизонт. Их матери или старшие сестры с нехитрыми пожитками сидели у своих узлов на палубе, кутаясь в мех. Самые старые сидели в трюме, подальше от холодного ветра. Их всех, таких непохожих внешне, объединяло только одно — они не могли сражаться, и теперь они на время осады должны будут ожидать вестей на Олухе. Впрочем, по рассказам викингов, выведших корабли под покровом ночи из окружения, ждать придется недолго… в плохом смысле.       Воительница отвернулась и уставилась на белую пену, поднимаемую кораблем. Она боялась и оттого злилась на себя. Ей с остальными всадниками Олуха пришлось вступить в бой с неизвестными ледяными чудищами, преследовавшими караван. Бой был сложным, а беженцы потом наперебой рассказывали, что этот «отряд» — лишь скромная часть сил, напавших на Ореховец. «…Большие корабли, ощетинившиеся копьями, стрелами и метательными машинами, надвигались при штурме водных ворот как сплошная стена…». — Лишь скромная часть… — пробормотала девушка, мельком взглянув на своего товарища по несчастью — Сморкалу.       Йоргенсон сидел возле Кривоклыка и бинтовал ему почерневший хвост, куда попало дыхание ледяных монстров. Уже неизвестно, сможет ли ящер вновь покрыть раненое место огнем. Для дракона, чья жизнь полностью зависит от пламени, повторная встреча с такими противниками может оказаться фатальной.       Вся надежда только на Иккинга. Он должен будет придумать какую-нибудь хитрость, план. У него же всегда найдется идея… Вот только где он сейчас? Жив ли, цел ли?       Астрид попыталась закрыть лицо руками, но в последний момент успела превратить свой жест в простое протирание глаз кулаками. На нее же весь корабль беженцев смотрит! Ей нельзя показывать им собственный страх. Как же тяжело быть символом уверенности, когда самой хочется спрятаться от всех и зарыдать… — Ночная фурия! — раздался крик с носа корабля.       Астрид вздрогнула. Дыхание перехватило. Девушка резко развернулась и стала лихорадочно шарить глазами по серому небу. Черные силуэты трех драконов четко вырисовывались на фоне облаков — два змеевика, а между ними ночная фурия. Иккинг…       Всадница едва ли не бегом помчалась к носу корабля. Сердце стучало, разум мутился, а ноги сами несли ее вперед. Ни одной мысли о том, почему Беззубик летел довольно криво, раскачиваясь из стороны в сторону, или отчего Иккинг явился без Темного Мьельнира, у воительницы не появилось. — Очистить палубу! Дайте им приземлиться! — скороговоркой приказала девушка. Голос лишь чудом остался тверд, не дрогнул от волнения. Замерев, Астрид смотрела на снижавшихся драконов.       Внезапно Беззубик, неровно заходивший на посадку, качнулся в сторону и едва не рухнул в воду. Только резкий взмах крыльями позволил черному дракону упасть не в волны, а на палубу. Приземление было совсем не удачным — ящер рухнул на бок, едва не повредив крыло. Астрид бросилась вперед. Иккинг или Беззубик скорее всего ранены, раз так неуверенно летели и столь плохо сели. — Проклятый шквал! — раздался грубый рассерженный голос, и из-под дракона вместо предводителя всадников выкатился Темный Мьельнир. — Сам-то хоть цел, Беззубик? Ничего себе не сломал?       Астрид застыла на месте, не представляя, что происходит. Что на драконе ее мужа делает Мьельнир? Где Иккинг? Что с ним?! — Собирайся, Астрид. Мы тут за тобой, — произнес всадник, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Где. Иккинг, — твердо, сквозь зубы проскрежетала девушка. В руках невесть откуда взялась секира. — Об этом я и хотел поговорить… Он в плену Империи. Слухи о неизвестном драконе оказались западней… — ЧТО?! — вскричала Астрид, замахнувшись секирой. — Убью, сволочь! — Астрид, держи себя в руках, — потребовал Сморкала, схватив девушку сзади. Сделал он это совершенно зря.       Воительница тычком рукояти согнула заносчивого всадника пополам и подсечкой уронила его на палубу. На попытки что-либо сказать Астрид ответила серией мощных ударов ногами. Наконец, оставив побитого соратника валяться на досках перед его же ошалевшим драконом, девушка вонзила секиру в палубу рядом с головой всадника и отошла к борту, закрыв лицо руками. Плевать на пример для других — все надежды рухнули, и всадница не могла контролировать свои эмоции. — …Поэтому я прилетел сюда за тобой, Астрид, — произнес Мьельнир, кивнув Сморкале. Тот, скрючившись на палубе, этой благодарности не увидел. — Мне нужна помощь. Иккингу нужна. Без тебя мы не сможем его вытащить. Со Стоиком я все уладил, так что собирайся. Мы летим в Бартхельм за ответами.