One and Only

*** Чонин стоял у окна своего гостиничного номера, глядя на машины нескончаемым потоком несущиеся по автостраде. На мокрой мостовой отражались огни оставляя за собой размытые красно-желтые полосы. Услышав за спиной звук открываемой двери, он повернулся на сто восемьдесят градусов и кивком поприветствовал друга. – Я несколько раз звонил тебе. Где ты был? Почему не ответил? – обеспокоенно спросил Хёнсу. – Расслабься. Я отмокал в душе. Боюсь, еще немного, и ты не позволишь мне даже самостоятельно дышать, – устало усмехнулся Чонин. Пак Хёнсу примирительно поднял руки вверх, как бы сдаваясь. – Ты же знаешь, всё это для твоего блага. Мы с твоим отцом сделаем всё что в наших силах, чтобы ты стал вторым… – Я умираю с голоду, – быстро прервал его Чонин переводя тему. Сейчас он не был настроен говорить о политике. – Ты не хочешь есть? – Эм, ну да, – слегка растерялся Пак, но после быстро пришел в себя. – Ничего не имею против ужина, в связи с последними событиями, я совсем позабыл про еду. – и дождавшись согласного кивка Чонина, он быстро набрал ресепшен, чтобы заказать еду в номер. Ким отошел от окна, и опустившись в кресло, прикрыл глаза и устало потер веки. – Должен заметить, что вид у тебя ужасный, друг. Твоей семье не будет от тебя никакой пользы, если ты не будешь беречь себя, Чонин. – Спасибо, хён. Я обязательно последую твоему совету, как только Сынхо восстановиться. Да и Минни… Я волнуюсь за него, Хён Су, очень сильно. Малыш плохо спит и совсем закрылся в себе. Он и раньше не был открытым и разговорчивым ребенком, а после аварии – словно скрылся в скорлупу ото всех вокруг, в том числе и от меня. Я не знаю, что делать!.. – Я понимаю тебя, но всё что могу посоветовать сейчас лишь то, что ты должен быть рядом с семьей, но и не забывать о своей политической карьере, которая только начинается! – он положил руку на плечо Кима не сильно сжимая и тот кивнул, слегка кривовато улыбаясь. – Наверное, ты прав. Учитывая твою прямоту и уверенность, это тебе стоило идти в политики, а не мне. – Ну уж нет! Я сунулся в это пекло только из-за тебя! И всегда рядом, и буду помогать пока могу это сделать, но для себя такой жизни я не желаю, – оба рассмеялись. Когда спустя некоторое время принесли пиццу и пиво, как и просил Хёнсу, альфы ели молча. Съев нехитрый ужин, Пак покинул Чонина, отправившись в свой номер. Чонин вновь замер у большого панорамного окна, уже смотря вверх – на темное небо с едва видными звездами. Он вспомнил, как беспомощно выглядел Сынхо стоило ему рассказать об аварии. На какое-то короткое мгновение, альфе показалось, что тот был искренен в своих слезах и паникой в моргающем глазе. Но отбросив все мысли о нерадивом муже, альфа думал только о своем малыше Минсоке – сыне, который сейчас нуждался в своих родителях как никогда, но им снова не до него. У отца – избирательная кампания, а у папы – операция и реабилитация. Зная Сынхо более пяти лет Чонин был уверен – омега будет доставать всех вокруг, тем более раз это касается его внешнего вида. Альфа хмыкнул: знай он каким омега окажется в будущем, когда покажет истинного себя он бы никогда не женился на нем! Единственное хорошее, что он принес в жизнь Чонина – это Минни, которого отец безгранично любил, на пару с дедушкой и бабушкой. И только папе–омеге не было дела до собственного ребёнка…Чонин горько вздохнул, Мин Сок не должен был быть его единственным ребёнком, ведь совсем недавно омега устроил истерику мужу признавшись, что залетел. Да, именно так Сынхо и выразился «залетел», как будто, он и не замужем вовсе, и ему заделал ребёнка какой-то первый встречный–поперечный альфа. Чонин винил себя, что не смог сдержаться в последнюю течку мужа и переспал с ним. А услышав о беременности его обуревали двоякие чувства – хорошо, ведь альфе всегда хотелось иметь большую семью. Сам он был единственным ребёнком своих родителей, и будучи очень желанным получил любовь и заботу сполна. В то же время почувствовал себя хуже – он прекрасно понимал, что Сынхо не будет заниматься и этим малышом, а значит и он будет обделен папиной омежьей любовью. От этого сердце альфы обливалось кровью. А после катастрофы доктор сказал, что Сынхо не беременный. Значит, снова пошёл против и мимо него и сделал самую ужасную вещь на свете - аборт. Чонин тяжело вздохнул, и поняв, что ничего сейчас толкового решить не сможет лег в постель. Сон не шёл, перед глазами, в сегодняшних новостях сказали, что спасатели ещё пытаются собрать обгоревшие останки, чтобы их можно было опознать. Если верить журналистам, это был кромешный ад, голливудские фильмы о катастрофах – ничто по сравнению с жестокой реальностью, представшей перед следствием. Стоило Чонину подумать о том, что Минсок и Сынхо могли оказаться в числе погибших, как у него внутри всё переворачивалось. От этих мыслей его начинала одолевать жуткая головная боль. У каждого из погибших была позади своя жизнь, и все они по каким-то своим причинам оказались именно в этом самолете. Каждый прочтенный и увиденный некролог вызывал мучительную душевную боль. Он бы не вынес. Не вынес, если бы с ними что-то случилось с Минсоком. Он бы потерял всякий смысл жить дальше без своего любимого малыша. К счастью, Судьба распорядилась иначе. Они не погибли благодаря удивительному мужеству Сынхо, они вышли из этого ада живыми. ... Они даже не поцеловались на прощание. Из-за бурной утренней ссоры отношения между ними были по-обычному напряжены. Сын Хо не терпелось поскорее оказаться в Пекине и заняться шоппингом в дорогих магазинах. Хотя как подозревал Чонин, на самом деле мужу не терпелось удрать подальше от него. В аэропорт они приехали рано, так что у них ещё было время выпить по чашке кофе. Минсок пролил на себя апельсиновый сок, после чего Сынхо отреагировал слишком бурно. Выходя из кафе, он всё отчитывал сына за испачканные шортики. – Господи, Сынхо, пятна даже не видно, – вступился Чонин за поникшего сына. – Я его отлично вижу. – фыркнул омега, даже не глядя на альфу. – Тогда не смотри. Сделай вид, что ничего на Минни нет! – он не позволял себе отвечать мужу в той же манере, тем более при сыне. Но порой Сын Хо будто напрашивался на большой скандал, или на синяк под глазом, до чего альфа не опускался и омеге приходилось хмурить идеальное лицо и ретироваться. Омега смерил мужа тем убийственным взглядом, который давно перестал на него действовать. Чонин нёс на руках Минсока к выходу на посадку, рассказывая, какие замечательные вещи его ожидают в китайской столице, и что он сможет посмотреть. У самых выхода он присел на корточки и опустив малыша, обнял его. – Желаю тебе интересно провести время, солнышко. Привезешь мне в подарок сувенир? – Конечно, пап! – малыш прижался к отцу сильнее, и Чонин, словно что-то предчувствуя, втянул мягкий запах мяты, исходящий от сына. – Буду ждать вас с нетерпением. – Он еще раз притянул сына к себе на прощание. Выпрямляясь, он спросил у мужа не хочет ли он, чтобы он дождался пока самолёт взлетит. – Зачем? – удивился омега. Альфа не стал спорить с мужем, только удостоверился, что все вещи с ними и они ничего не забыли. – Ну, тогда до вторника. Пока, Мин–а! – Не опаздывай когда приедешь нас встречать! – прокричал Сынхо, подталкивая сына к проверяла посадочные талоны стюардессе. Перед тем как пройти в двери Минсок обернулся и помахал ему. Сынхо же даже не посмотрел в сторону мужа. Он самоуверенно и целеустремленно шёл вперед. Впрочем, как и всегда… Чонин прикрыл глаза, стоит постараться уснуть, чтобы быть в форме перед встречей с хирургом. *** Молодой сотрудник следственного отдела, криминолог Хван Джинри многократно проверял и перепроверял всякую информацию, прежде чем представлять её начальнику, вот и сейчас, проверив свои догадки в который раз, он решительно подошёл к старшему судмедэксперту До Кёнсу. – У Вас сейчас есть минутка, шеф? Измученный и ворчливый человек в измазанном загустевшей кровью, резиновом переднике бросил на него уничтожающий взгляд через плечо. – Смотря для чего. В чём дело? – Вот в чём, мистер До. – он показал ему карточку. Но шеф даже не взглянул: – Что там? – мужчина опять повернулся к обгорелой куче, которая когда-то была человеческим телом. – Рентгеновские снимки зубов О Сехуна, – ответил Хван.– Труп номер восемьдесят семь. – Вскрытие и опознание уже произведены, что ты там ещё нашёл? – Эксперт на всякий случай сверился с таблицей на стене. Имя О Сехуна было вычеркнуто красным карандашом. – Да, всё верно, родственников нет и его опознали коллеги. – патологоанатом кивнул. – Я знаю, но… Но судя по этим снимкам… – попытался было парень вновь донести свое открытие до начальника. – Послушай, Джинри, – резко оборвал его тот, – у меня здесь туловища без других частей тела; головы без лиц; конечности без пальцев, и я должен разобраться с ними сегодня. Так что если кого–то определенно опознали по останкам, то дело закрыто, и не приставай ко мне со своими снимками. Договорились? Подчиненный угрюмо засунул снимки в конверт, в котором они были присланы и отправил его в мусорную корзину. – Прошу прощения, шеф До, больше такого не повториться. ***