One and Only

*** — Льёт как из ведра, – нарушил тишину Ким Тэхан. Он заглянул к сыну перед тем, чтобы спуститься вместе перекусить в ресторане отеля. Чонин кивнул и вернулся к чтению предоставленной Хёнсу речи к будущему выступлению. — Где мама? — поднимаясь с места огляделся альфа. — Они с Минсоком спустились, внуку не терпится скорее поесть и поехать к Сынхо. Идем, нас ждут. Они рано поужинали, поскольку после больницы поедут домой - с утра у Чонина встреча с рабочими одного из заводов Коян. — Что говорят врачи? — спрашивает Ара у Сын хо, который по-обычному ласков с Минсоком (курс физио-терапии помогает омеге вновь чувствовать свое тело, его стали слушаться и руки и ноги). — Доктор Ли обещает, что отпустит через месяц-полтора. Скорее бы, очень устал от этих больничных запахов и одного вида медперсонала, — удрученно вздыхает омега. — Очень хорошо! Ты извини, что мы редко навещаем, может, тебе чего-то хочется? — спросил Тэхан, Сынхо покачал головой: — Спасибо вам большое, — сделал не большой поклон, — что поддерживаете, и что заботитесь о Минсоке пока я этого сделать не могу. Чонину и Минни очень с вами повезло!.. Сехун вдруг вспомнил редкую, но полную любви и тепла улыбку матери, и вдруг подумал - какой бы она была бабушкой? Вспомнил и как она уходила: мучительно, долго. Он корил себя за ужасные мысли, что очень хочет, чтобы она вздохнула легко и спокойно. Так и случилось, только вот сколько не готовился к ее кончине, когда это случилось он долго не мог в это поверить. Признаться честно, ему и поплакать было некогда: сбор необходимых документов, закрытие счетов и план того, как жить дальше. Даже при живом отце он понял, что остался сиротой. Сынхо очень повезло попасть в такую хорошую, крепкую семью, которая закрывала глаза на его ошибки и промахи, и очень любила внука. Сехуну до скрежета зубов хочется спросить у омеги: "Чего тебе не хватало?". Чонин, Ара, Тэхан и Минсок - очень хорошие и омега бы душу отдал чтобы стать для них настоящим близким, родным. — А Чонин был прав, ты очень изменился, Сынхо! — мягко улыбается старший альфа. Сехун с Чонином хотят что-то ответить, но Тэхан заканчивает: — И это очень хорошо, мы с Арой рады за вас, ведь так, дорогая? — Да, конечно, мы очень рады, — Ким Ара женщина порядочная и воспитанная, от того и соглашается с мужем. Ну не здесь же повторяться о том, что Сынхо довел их всех до ручки, и она больше сына мечтала об его разводе. — Всё изменится, отец, мама, уверяю вас, всё теперь изменится в лучшую сторону. — омега тянется к малышу, что возился рядом и поцеловал его в лобик. — Ты придумал название нашей новой игры, Минни? — Да, но только я скажу позже, когда мы сможем поговорить только друг с дружкой, — как-то странно шепчет мальчик и Сехуну приходится тревожно согласиться. Неужели, малыш о чем-то догадался? Он знает, что он - не его папа?.. — Сынхо-ши, Вам пора на физио-терапию, — в палате появилась медсестра и поприветствовав навещающих, подкатила стоящее в углу палаты инвалидное кресло. Сехуну оно совсем не нравилось, но приходилось делать всё, что требовалось, чтобы скорее восстановиться. — Господин Ким, Вы можете придти вечером, время посещения уже подходит к концу. — Ох, Сынхо, у меня наверное вечером не получится приехать, — спохватился Чонин, и омега понятливо кивает: — Конечно-конечно, у тебя скоро начнется горячее время. Хёнсу помог с речью для встречи на заводе? — Чонин растерялся: Сынхо никогда прежде не интересовался чем он занимается, как проходит подготовка к кампании, а тут вдруг вспомнил о чем он говорил ранее. — Да, помог. — кратко ответил, чтобы не вдаваться в подробности. — Я приеду завтра, в вечернее время, тебе что-нибудь привезти? Ну, кроме пионов? Да, это стало некой их традицией, теперь альфа всегда привозил букеты пионов. Каждый раз букет был составлен по-новому, что очень нравилось Сехуну. Розовые букеты от поддерживающих семью Ким в трудное время быстро отцветали, а вот пионы от Чонина раз в неделю пахли и радовали глаз гораздо дольше. О представлял, что у них с альфой свидания, на которые тот всегда приходит красивым и подготовленным. Помимо цветов Чонин всегда привозил что-то вкусное: пирожные, тортик или шоколадные конфеты. Се всегда был сладкоежкой, но не очень любил фрукты, предпочитая сладости к чаю. Альфа это быстро понял и старался не забывать прихватить что-то для омеги. — Ничего, только ты и цветы, этого достаточно. — улыбается Сехун и обнимает Минсока, прижимая к себе покрепче. — Ты сегодня очень тихий, малыш. Как твои дела в саду? — Это я просто не выспался, папочка. — в подтверждении слов он сладко зевнул. О вспомнил, как Чонин не однократно упоминал, что мальчик до сих пор плохо спит. — Тебя еще мучают кошмары? — мальчик неопределенно кивает и утыкается лицом в плечо омеги. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? Что мне сделать? — он совсем не хочет, чтобы малыш страдал от того, что произошло много месяцев назад. — Возвращайся скорее домой, пап, — тихо просит Минсок и Сехун понимает, что теперь возьмется за свое восстановление куда более рьяно. — Хорошо, я тебе обещаю, маленький. А теперь извините, — он посмотрел на семью Ким, — мне пора на занятия, чтобы поскорее вернуться к полноценной жизни. Пока, малыш, — он чмокает мальчишку в носик и медленно поднявшись (отказавшись от помощи Чонина и ожидающей на пороге медсестры) усаживается в кресло. Он прощается с собравшимися и торопиться подъехать к лифту, чтобы спуститься на первый этаж, где и проходят занятия-тренировки с физио-терапевтом. Минсок прав, пора возвращаться. Если уж так сложилось, что он теперь занимает чужое место, и раз уж ему очень нравятся Чонин и Минсок, то нужно играть до конца, по крайней мере, до того момента пока он сможет помочь им, спасти от того злого человека. *** — Он вроде как, немного изменился что ли, — неуверенно пожимает плечами Чонин, когда Хёнсу заводит разговор о Сынхо. — Сынхо и изменился? — недоверчиво протянул Пак, задумчиво постукивая пальцем по столешнице. — А в чем именно, ну, как это проявляется? — Неважно в чем именно, — ответил за сына Тэхан, — я тоже заметил эти перемены, дай Бог, чтобы они были только к лучшему. — мужчина грузно устроился в кожаном кресле в кабинете сына. — Вы с Сынхо живёте с нами с самой женитьбы, и каким бы стервозным он не казался, иногда он словно приходил в себя, будто просыпался от долгого сна и пытался быть другим. Было бы хорошо сохранить семью ради Минсок-и. — Думаете? — снова встревает Пак. — Мне всегда казалось, что такие люди как Сынхо не меняются. — Не знаю. В голове куча мыслей, но думаю сейчас ничего толком не понять, нужно дождаться его выписки, а там уже действовать по обстоятельствам. Давайте лучше о делах поговорим. Что там с выступлениями? Всё по плану? — Встреча на заводе прошла удачно, теперь еще три встречи в этом месяце, потом нужно еще решить, когда назначить встречу с местными фермерами. План я давно скинул тебе на почту, просмотри потом. — Хорошо, вот только... Может, стоит отложить саму кампанию в целом? — сомнение мучило Чонина не первый день. — Что? О чем ты говоришь? Нам с таким трудом удалось обойти трёх кандидатов, какого черта? — вспылил Хёнсу. Тэхан тоже был удивлен поведением сына, но не высказывался столь резко предпочитая поддержать, а не устраивать спор. — Хёнсу прав, подумай хорошенько. Ты шёл к этой цели очень долго. Правильно ли будет, отменить всё, и потом, разве есть что-то ещё, что столь интересно тебе? Нет. А ты потом будешь себя корить. — И всё же... Сынхо ещё нужно время на восстановление, а Минсоку нужна семья. — озадачился альфа. — Решать тебе, но не торопись, не принимай таких решений сгоряча, — посоветовал отец. Пак же был очень зол. — Мы наймём хорошую сиделку, и она присмотрит за твоим мужем. У Мина есть дедушка с бабушкой. О твоих омегах есть кому позаботиться, Чонин. А Сынхо не стоит таких жертв. — Хей, придержи коней! По крайней мере сейчас, пока Сынхо — мой муж, и я должен думать о них с сыном, а не только в угоду политической карьере! — начал злиться теперь и Чонин. — Вы оба правы, и уверен — Хёнсу не хотел тебя обидеть, но стоит прислушаться к его мнению, помни, что у тебя есть мы. Мы с Ара всегда поддержим тебя и присмотрим за Минни. Сынхо же пусть спокойно восстанавливается. И потом, зять расстроиться, если узнает, что стал причиной твоего отказа от участия в выборах. Если же подумать с точки зрения как твоих выборов, то состояние Сынхо – как бесплатная реклама для нашей семьи. Подумай об этом. — Твой отец прав. Все только и говорят о жуткой катастрофе, пусть и прошло много время. Если бы только Сынхо дал интервью... — И снова ты о работе. — вздыхает Чонин. Он правда начинает всё больше задумываться: а стоит ли политическая карьера таких жертв и усилий. — Я не хочу заставлять омегу делать нечто подобное ради своей выгоды. Не хочу его напрягать, ему еще необходимы время и силы. На интервью обязательно будет много дурацких вопросов и он может испугаться, замкнуться в себе, спрятаться... С этим мне и Минни с головой хватает. Нет. Не сейчас. — Хорошо-хорошо, пусть он восстанавливается, а потом я сам с ним поговорю. — нехотя соглашается Пак. — Вот, другое дело. — примирительно хлопает младших альф по плечам Ким-старший. *** Чонин пытается совместить всё: выступления и интервью, игры с сыном, навещать Сынхо. Омега хоть и может двигаться практически без труда, но всё ещё плох для написания благодарственной речи в ответ на многочисленные письма избирателей. Люди желали омеге скорейшего выздоровления, присылали цветы и фрукты, так как поддерживали семью Ким. Сынхо честно пытался напечатать хотя бы "спасибо" на все пожелания, но еще плохо получалось — кожа на руках срослась как и кости, но суставы немного отвыкли от работы за компьютером или написанием писем. — Не торопись, — просит альфа. Омега снова пытается набрать хоть что-то, но получаются только странные слова, совсем не похожие на то, что он хотел. — Всё придёт со временем, не напрягайся. — Я хочу домой, Чонин. Мне даже не верится, что могу видеть кого-то еще помимо врачей. — совсем по-детски всхлипывает омега. Чонин снова задумывается, как же сильно меняются люди после таких вот случаев... Раньше Сынхо бы только злился и ныл, а не обижался как ребенок. Альфа долго смотреть на такое не может, и проводит рукой по его забинтованной голове (волосы еще плохо отрастают и омеге предлагают помочь инъекциями, но тот отказывается). — Я же терпеть не могу бездельничать, — вот тут альфа сильно удивляется. Любимыми занятиями его мужа были: массаж, шейпинг и шоппинг. Больше он ничего не делал, уж тем более не работал с тех самых пор, как стал носить подаренное на помолвку Чонином кольцо. — Найди мне какое-нибудь занятие пока я отлеживаю бока здесь, а как выйду - сразу приступлю. — А чем бы ты хотел заняться? — Да хотя бы тебе в штабе помогать: могу листовки рассылать или письма; звонить избирателям — для этого не нужно много стараний. Хотя, конечно, в данной ситуации, с меня только руководитель неплохой получится — не более. Но звонить и письма рассылать смогу чуть позже. — Ну, руководить тоже уметь надо, — отшучивается Чонин. А сам всё смотрит, как омега пытается взять ручку левой рукой. — Что говорит доктор по поводу твоих сдвигов? — Будто ты не знаешь. Собирается продержать меня тут ещё. Господи, я скоро всё закоулки выучу во всем крыле! — омега недовольно бурчит и делает глоток остывшего кофе, который принес ему альфа. Чонин идёт к врачу сразу после того, как Сынхо засыпает. — О, мистер Ким, здравствуйте. — Скажите, доктор Ли, — он отводит взгляд, ведь неудобно такое спрашивать, но очень нужно знать сейчас. Поэтому вываливает на врача сразу всё, что хотел узнать: — А возможно ли забыть простые вещи вроде того: какой рукой ты пишешь; какой кофе или еду любишь; забыть некоторых родственников; изменить свой распорядок дня. К примеру - раньше мог целыми днями бездельничать, а теперь хочешь работать. Такое вообще бывает? — Мозг — сложная материя, мистер Ким. Можно забыть о событие пяти минут назад, а можно помнить то, что было давным-давно. Но не бойтесь, у Вашего мужа нет амнезии или склероза. Всё иначе: он чуть не погиб. И теперь он скорее всего пытается изменить свои привычки и образ жизни в лучшую сторону, он боится что может чего-то не успеть. Понимаете? А то, что пишет теперь другой рукой — в этом также нет ничего страшного, некоторые начинают это делать и в пятьдесят лет, и много старше. Что же относительно того, как Сынхо смог обнять вашего сына тогда как в то время и ручку держать не мог — это омежья сущность. Он выносил Минсока, дал ему жизнь и он же вынес его из горящего самолёта. Это просто любовь на самом высоком уровне — отцовская, родительская любовь, вот он и смог не только обнять но и касаться вашего сына. — Что же, вроде бы всё понятно. Значит, мне не удивляться, если муж заговорит на незнакомом языке? — О, нет, сразу приводите его ко мне! — мужчины пожали друг другу руки. *** Некоторое время назад, после ряда операций Сехуна *** Сехун напряженно думал. Документы лежали в чемодане, который скорее всего сгорел вместе с другими. Таким образом у него даже доказательств собственной личности нет. Родных и близких как и друзей в его жизни не было, оставалась вся надежда на коллег, которые почему-то не спешили спасать его из этой ужасной ситуации. Ответ на этот вопрос поразил омегу своей очевидностью. Всё тело словно пронзило током. Если его приняли за мистера Ким, то он, О Сехун, числится среди погибших рейса 398 Сеул-Пекин. На глаза навернулись слезы бессилия, которые он хотел бы стереть, да не мог. Нет, нет! Пока он жив, он не должен сдаваться! Надо думать, что и как можно сделать!.. "... Слава Богу, что с Мином всё в порядке!" — сказал тогда Чонин. Из слов окружающих, Сехун понял, что он, вынес из самолета Ким Минсока — сына Ким Чонина и Ким Сынхо. Теперь-то он вспомнил, как дико кричал маленький омежка, что сидел в соседнем кресле, пока он торопливо отстегивал его ремень. Ремень поддавался через силу и Сехуну еле это удалось. Справившись наконец, с пряжкой, он схватил перепуганного мальчишку на руки и вместе с каким-то мужчиной стал пробираться сквозь едкий густой дым к аварийному выходу, крепко прижимая ребенка к себе. Поскольку ребенок оказался с ним, все и решили, что он – Ким Сынхо. Но это еще не всё: они с Сынхо и местами в самолете успели поменяться. В мозгу омеги наконец, с трудом сошлись все части головоломки, о которой теперь знал только он. Он припомнил, что на посадочном талоне у него было обозначено место у окна — 85, но оказавшись в салоне он обнаружил, что его кресло занято. Там сидел омега, а рядом с ним – ребенок. Се, поняв, что это папа и сын, которым наверное не удалось купить билеты на желанные места, на стал поднимать шум и сел на свободное место у прохода, то что по талону было того омеги — на 87 место. Они поменялись местами. У того омеги были выкрашенные в соломенный цвет волосы, совсем как у самого Се, и глаза такие же – карие с прищуром, правда чуточку больше. Сехун бросив заинтересованный взгляд, подметил, что и роста они почти одинакового, как и телосложения – худые, немного нескладные (хотя тот парень вполне уверенно чувствовал себя в обтягивающих джинсах и тонком свитере). Они действительно были сильно похожи внешне. Даже стюардесса, что их обслуживала спросила кто из них отец, а кто дядя ребенка, приняв омег за родных братьев. Единственным, что отличало их при первом взгляде это – запах. Тот омега пах сливками, тогда как у Се был ярко выраженный молочный аромат. Хотя, в принципе, даже тут можно было спутать. Раз его лицо изуродовано до неузнаваемости, конечно его опознали Ким Сынхо по наличию ребенка и места в салоне. Сынхо наверняка обгорел и погиб, и потому следовало рассказать его мужу правду, как можно скорее!.. После встречи с сыном Сынхо и его свекровью, Сехун никак не мог понять, почему мать Чонина — Ким Ара не была рада его видеть, а сам Чонин вёл себя по-началу сухо и даже грубо. И только ребёнок — малыш-омега был искренне рад его видеть и даже ничего не сказал про его "новое" лицо. К нему, как к Ким Сынхо больше никто не приходит — неужели у того омеги не было родственников и друзей?.. Неужели и в этом они с тем омегой похожи?.. ...Из раздумий его вывел голос Чонина: — Слушай, Сынхо, относительно кампании… Я, как и планировалось, намерен баллотироваться. Отец с Хёнсу считают, что я должен это сделать. Это с самого начала обещало быть нелегким делом, но не настолько, чтобы я все бросил именно сейчас, когда осталось всего ничего. Теперь конечно все ещё более усложнится, но я для себя всё решил. Я не собираюсь увиливать от своих обязанностей по отношению к тебе и Мину, пока вы не поправитесь, но ты должен понять, что будущие выборы — дело всей моей жизни. Я же больше ничего не умею, с юности только и думал что стану мэром, совсем как отец. Поэтому я не намерен ждать ещё несколько лет до следующих выборов, иначе рискую потерять своих избирателей. Я просто обязан сделать это сейчас. Взглянув на часы, он продолжал: – Мне надо идти, я обещал Минни пойти с ним поесть мороженого. Детский психолог обещал, что скоро его кошмары закончатся. Я говорил, что нашего сына мучают ночные кошмары и он плохо спит? — Нет, — покачал головой омега. — Это из-за катастрофы? — Да. Психолог говорит, что с сыном нужно проводить больше времени. — Да-да, конечно иди. — кивнул омега, пристально разглядывая анфас альфы. — Передавай привет родным, поцелуй за меня Минсока. И, найди, пожалуйста, мне хоть какое-нибудь занятие. Меня выписывают через три недели. — Мы ещё вернёмся к этому разговору позже. А пока думай только о своём здоровье. — Сехун кивнул. — А, да, совсем забыл. Мне выдали твои драгоценности, они были в сейфе главврача, пока ты восстанавливался. Принести их тебе? Внутри у омеги все похолодело. Местами поменялись, внешность похожа, но вот вещи-то при них были абсолютно разные! Если сейчас всё раскроется, он не сможет помочь Чонину и его семье... — Могу я взять их сам? Можно попросить медсестру перед выпиской, — он попытался выглядеть спокойным, и прятал взгляд. — Конечно. Я попрошу принести их тебе потом. — Да, я сам с этим разберусь. Конечности тряслись от нервного напряжения и боли. *** «Чонин никогда не станет мэром». «Он умрет раньше. Минсок умрет…» Сехун вновь и вновь переживал этот кошмар. Он отчаянно пытался отогнать от себя зловещий голос. Как и в тот раз, он никого не видел, но чувствовал где-то совсем рядом присутствие некого зла. Даже дыхание его омега как будто ощущал. Это было похоже на легкую вуаль, накинутую в кромешной тьме, – ты ее не видишь, но чувствуешь – как призрак. Кто-то желает зла семье Ким, кто-то готов и даже хочет убить маленького омежку, и О не может этого допустить!.. Нет, ему это не приснилось! Это было на самом деле! Но кто это был, он не сможет опознать, ведь из-за сломанного носа в первый раз он не почувствовал того человека. А во второй раз не смог, думая, что это сон. Больше до самого рассвета он не мог сомкнуть глаз. Думал о том, кому может быть выгодна смерть Ким Чонина. Всё же – должность мэра Кояна не такая уж и высокая ступенька в политической карьере, это не Сеул и не Белый Дом. Но все же… что Сынхо не должен рассказывать даже под угрозой смерти? Что этот омега знал?.. О понимал, что для решения этой головоломки, ему необходимо лично заняться расследованием, но как это сделать – он не знал. Прямо сейчас он не мог ничего пока он заперт в палате. Помня всю ту нечеловеческую боль в первое время после того, как он окончательно пришёл в себя, как пытался промычать кто он такой на самом деле, как терпел пред и после операционные отходы. Как болело всё и сразу, как хотелось выть, но получалось лишь мычать. Как срастались кости, старая с новой кожей, сухожилия. Как болело лицо, десны после того, как удалили все корни зубов; как чесалась голова от постоянной повязки. И какой был не передаваемый кайф ощущать воду на потном и вонючем теле, каково это чувствовать всем телом и рецепторами, свой природный аромат. Он помнил всё, что с удовольствием забыл бы. И поэтому он не может сейчас раскрыть свое истинное имя, ему остаётся заменить Ким Сынхо, хотя бы на какое-то время. Он понимал, какую боль он причиняет своим обманом Чонину и Минсоку и поэтому решает, что проведённое с ними время он будет тем, каким они хотели видеть бы Сынхо: добрым, отзывчивым, любящим. Странно, но на самом деле он быстро привыкает к визитам Чонина с Минсоком, и каждый день ждал их с нетерпением. Ему почему-то было с ними надежнее, чем одному. ... И всё же, иногда он задумывается: может, позвонить Джунмёну, попросить его о помощи в сложившейся ситуации и в расследовании. ***