One and Only

*** Спустя еще некоторое время *** По всем общим признакам семья Ким была очень богатой. Судя по дому, который Сехуну доводилось видеть впервые, соответствующий вес и влияние в обществе у Ким Тэхана был. Дом назывался загородным, находился под Кояном, омеге же он показался даже не особняком, а целой резиденцией. На полках светлой гостиной было много семейных фотографий (даже свадебная - с Чонином и Сынхо), и О стало очень интересно посмотреть их все по возможности. В кабинете отца Чонина украшением однотонных стен были фотографии, обложки журналов с Ким Тэханом и в обществе известных политиков и бизнесменов, и даже - нескольких президентов страны. Омеге бы присвистнуть (вот у кого стоило ему брать интервью, а не лететь в Китай), но по пятам ходит Чонин, внимательно следит за реакцией омеги. Он забрал омегу из рук докторов между своими выступлениями и привёз домой, где была только прислуга, расставляющая в высокие вазы огромные букеты цветов — это всё избиратели и соратники Чонина, и друзья семьи прислали поздравления с выпиской и пожелания выздоровления для Сынхо. Родители Чонина были на благотворительном концерте, и по пути домой должны забрать Минсока из сада. Сам Чонин спешил, то и дело поглядывая на свои часы. — Ну, как, все в порядке? Помощь не нужна? — Ступай уже, — не выдерживает омега такого надзора. Чонин хмурится. — Неудобно, что одного оставляю. Может, поедешь со мной? — Посмотри на меня ещё раз — я сейчас такой страшный, что только распугаю всех, а не привлеку на твою сторону! — тихо смеётся парень, махая рукой. — Обещаю, что не заскучаю. — И всё же... — Иди, пока твоя команда не отправилась на поиски. — Скажешь тоже. — едва улыбается альфа. — Ну, ладно, я пошел. Если что понадобиться — зови Рози и Джину, ты ведь их помнишь? — Да-да, конечно, — поспешно восклицает омега и провожает Чонина до дверей, лишь бы поскорее выпроводить из дома, ему сейчас свидетели ни к чему. — Удачи на выступлении! — кричит он уже вслед альфе и даже машет рукой, стараясь не напрягать сильно руки. Особенно еще немного беспокоили пальцы — трудно держать что-то мелкое, или одеваться и обуваться самостоятельно (особенно, когда дело касалось застегивания пуговиц, замка и шнуровки на ботинках). При выписке ему помогали две медсестры, дома теперь придется больше тренироваться, чтобы не упасть лицом в грязь. Доктор Ли обещал, что совсем скоро омега и не вспомнит об этих проблемах — осталось ещё два с половиной месяца физио-терапии, на которые он будет ездить через день начиная со следующего дня. Убедившись, что альфа уехал, омега закрывает за ним входную дверь и спешит как может, слегка прихрамывая на второй этаж. В коридорах никого из прислуги не видно, что облегчает поиски комнаты, в которой ему предстоит жить. Ею оказывается большая комната в темных серых тонах, больше похожая на две его квартиры из прошлой жизни. Мебель же была вся из чёрного лакированного дерева, отчего омега передергивает плечами - напомнило ужасные воспоминания о крематории и его мертвой матери в черном гробу. Он прикрывает за собой дверь и осматривается. Из спальни ведут две черные двери, и они оказываются тем, о чем и подумал Сехун — огромный гардеробная и ванная. В ванной комнате кроме бутылочек с различными косметическими средствами да фена с утюжком, ничего интересного нет. Мраморная отделка раковины и огромного джакузи в центре — была тоже чёрной с серыми вкраплениями, Сехуну захотелось поскорее покинуть эту комнату. Нет, мыться, одеваться и спать он в этой страшной спальне совсем не хочет. В этой резиденции определенно есть свободные комнаты. На всякий случай парень ещё раз осмотрел все ящички, и пошел прогуляться по гардеробной комнате. Иначе не скажешь - она просто огромных размеров, где и туалетный столик, и тумбы для аксессуаров (безвкусных, кстати), и уйма полок и вешалок с разной одеждой. Превозмогая боль в руках, он обшаривает все шкафы и полки, но также ничего не находит — только забытую наличность в долларах и вонах по разным сумкам и карманам пальто. Кредитки, ключи и документы были у настоящего Сынхо, и сгорели вместе с ним. Решив поискать позже, поскольку со двора донесся шум подъехавшей машины и детский смех. Омега быстро вытащил конверт со своими не хитрыми украшениями, и убрал поглубже в сумку, в которой Чонин привез ему кое-какие вещи Сынхо для выписки. Убедившись, что сумку не видно он поспешил спуститься. Но у лестницы на него налетел Минсок. Мальчик крепко прижался к омеге, шепча: — А я не поверил бабушке! Как хорошо, что ты дома! — И я очень рад тебя снова видеть. Как твои дела, Минни? — он опускается на верхнюю ступеньку и усаживает омежку на свои колени, рассматривая ангелочка. Лисьи глазки светились радостью и каким-то любопытством. — Ты стал еще красивее, — мальчик нежно гладит Се по щеке. Омега улыбается и чмокает омежку в лоб, отчего тот хихикает. — Скажешь своё имя? — вопрос выбивает из омеги воздух, затапливая отчаянием и страхом. — Что ты такое говоришь, Минни? Это же я — твой папа, — О старается улыбнуться как можно естественнее. Мальчишка хитро разглядывает его и отрицательно качает головой: — Мой папочка не звал меня Минни, не говорил ласковых слов и не любил обнимать меня просто так, только когда папа его очень просил. Папа был другой, ты — хороший и ты нравишься мне, — честно без всяких взрослых уверток говорит Минсок. Се давиться своим ответом и молчит открыв рот. — Я скажу тебе, но ты должен пообещать мне, что никому не проговоришься, — Минсок хватает старшего омегу за мизинец левой руки, сцепляет со своим так крепко, что Се сводит ладонь от боли. — Обещаю! Се уже собирается подняться в комнату Сынхо, чтобы за закрытой дверью рассказать все этому смышленому мальчику, но на лестнице появляется Ара. — Ах, ты тут? Спускайся немедленно, Ким Минсок! Ты же можешь упасть и поранится. Здравствуй Сынхо, с выпиской. — Я хорошо его держу, мама, не переживайте. Всё в порядке, просто мы соскучились друг по дружке. Рад вас видеть! — женщина хмурит лоб и отводит взгляд, Минсок улыбается ей невинно: — Я хотел обнять папочку, вот и торопился. Мы скоро придем, бабуля, — Ара странно смотрит на омег, но после короткого замешательства уходит. — Расскажу позже, хорошо? — Минни соглашается. Они спускаются и идут в столовую, где уже накрыт обеденный стол, едят вчетвером: Тэхан, Ара, и они с Минсоком. Едва омега заканчивает есть и хочет отнести посуду на кухню, как откуда-то слева появляется служанка и быстро всё собирает. Ара пытливо всматривается в зятя, чувствуя какой-то подвох. Сынхо никогда не изъявлял желания убраться, наоборот — только и успевал звать Рози, отдавая что-то в чистку, стирку или не скрывая недовольства, кричал, заставляя молодую бету протирать не существующую пыль в его комнате. Ара не молчала, выговаривала омеге, просила быть вежливее, но Сынхо сразу срывался на крик и они ругались снова и снова. А то как омега был холоден к своему сыну — убивало женщину. Ну в чем виноват маленький омега? Теперь же Сынхо словно подменили: нежничает с Мином, вежлив ко всем, не кривит красивое лицо от скуки. И конечно, его изменившаяся внешность тоже вопрос, ведь Сынхо обожал своё лицо, а тут — незначительные на первый взгляд, но изменения. А быть может, он играет в очередную игру? Делает то, что от него всегда хотели, чтобы потом ударить больнее в неожиданный момент?.. Нет, нужно с этим разобраться. *** Как ни странно, но Минсок не потребовал выполнить обещанное сразу. Наоборот — вел себя так, словно, ничего не говорил лже-папе, даже когда они остались наедине с новой детской книгой в детской. Мальчик с удовольствием сидел рядышком, прислонившись к теплому боку старшего омеги. Сехуну нравилось отвечать на его вопросы касающиеся героев книги, слушать предположения о концовке. Они как раз обсуждали прочитанное, когда в гостиной появился Чонин. — Папа! — Минсок слишком резко подскочил на ноги и неаккуратно зацепился носками о ковёр, Сехун не понял, как так быстро поднялся с ног, резко наклонился и успел подхватить мальчишку под подмышки за секунду до встречи детского личика с полом. Он прижал Мин Сока к себе, кажется даже слишком, но и омежка крепко обхватил его за плечи. Чонин же будто застыл. Альфа ошарашенно смотрел в глаза Сехуну, пока в какой-то момент, тряхнув головой, он подошел к нему и потянулся за сыном. Сехун обиделся — не доверяют. Сынхо, не ему, но под именем другого — разве О заметят? Ситуацию спас Минсок, он взял отца за протянутую руку, и привлек к ним с Сехуном. Омега почувствовал тепло альфы и приятный, слегка тяжёлый, запах мускуса. Чонину ничего не оставалось, как приобнять омег за плечи. Эти ощущения были в новинку для Сехуна и поэтому, когда Мин успокоился и захотел поиграть в игровой он вышел на кухню, давая время Чонину привести себя в порядок. Альфа спустился по лестнице, что вела из кухни на второй этаж, и на ходу засовывал руки в домашнюю футболку. — Что ты делаешь? — удивление политику скрыть не удалось. — Разогреваю ужин. — Для меня? — Конечно. — доставая из холодильника салаты, Сехун роняет некрасивой кучей-лужицей вокруг себя, а всё из-за непослушных пальцев. — Твою мать, — тихонько ругается и мечется между открытым холодильником и шипящей сковородой. — Эти чертовы пальцы... Где здесь тряпка? — Иди, приведи себя в порядок, я всё тут приберу. — Садись и ешь, только вот с закуской не вышло... Я сам, это же я виноват. — Иди, я сам. — начинает злиться альфа. — Не стоит изображать из себя хорошего мужа, я давно привык к твоей холодности и к тому, что не выйдет у нас тобой стать семьей ... — Все только и делают, что указывают на мои прошлые ошибки и недостатки! — перебивает его омега. — Я думал, мы всё выяснили ещё в больнице, я ведь просил тебя о втором шансе, и ты мне его дал, а теперь снова ведешь себя как ледяная глыба! Говоришь, что я строю из себя того, кем не являюсь? Если ты не забыл — я провел на больничной койке очень долгое время, и все это время я только и думал о том, как отплатить тебе за доброту, за то, что не оставил меня после всего, что я успел натворить прежде... Я пытаюсь исправить, изменить общее мнение обо мне, я хочу стать любящим отцом и мужем... Я пытаюсь, Чонин, и больше всего сейчас мне нужна ваша с Минсоком, поддержка. — на глазах давно слёзы, потому что обидно. Чонин молчит когда подходит, молчит, когда стирает первые сорвавшиеся слёзы с щек Сехуна. Омега читает в его взгляде желание поверить, желание помочь и недоверие тоже видит. Поэтому убрав руки альфы от своего лица он разворачивается и уходит в комнату Сынхо. Ещё немного и ему надоест доказывать всем, что Ким Сынхо изменился, устанет просить о новом шансе. Он ни к месту вспоминает как это — уходить с работы под утро, но удовлетворенным; как быть самому себе хозяином; как хмурится Джунмён-хён, когда его отдел косячит. О знает, что старший за ним приглядывал, пусть и молчал об этом. Омега долго буравит взглядом телефон на столике в коридоре второго этажа. Но он понимает, ему сейчас не с чем идти к коллеге, он даже не знает кого подозревать в сговоре с Сынхо. Се вздыхает и возвращается в ненавистную комнату. Своей он ее назвать не может - слишком темно и сильно давит на голову. Просить маму Чонина или самого альфу о временном переезде в другую комнату он не стал - по-началу забыл, а потом стало как-то даже всё равно. Переодевшись в единственную нормальную пижаму, что нашел в одном из комодов, он заглядывает к Минсоку. Комната чуть меньше комнаты Сынхо, зато очень светлая и уютная. От мягких жёлтых звёздочек на стенах и потолке — это всё ночник, до нежно-голубой постели. Чонин поправляет одеяло на мальчике, а Сехун не удерживается от мягкой улыбки и поцелуя в щечку. Омежка тянет за руку к себе ближе и тоже легонько целует в щеку. — Спокойной ночи, ангелочек. — И вам, — Минсок машет ладошкой и прикрывает глазки. Мужчины выходят в коридор и Чонин молча провожает его до двери комнаты омеги. Он кивает Сехуну и идёт к себе — его спальня за следующей дверью. Значит, сердце Чонина ещё не оттаяло. Ещё не время тогда и для правды. Ещё не время сбрасывать маску, нужно найти заговорщика, который хочет причинить вред Чонину с Минсоком. ***