One and Only

*** Возле полноводного ручья, бегущего с известковых скал, Чонин опустился на мягкую траву и блаженно вытянул ноги. Выше воды на камнях росли дубы и хвойные деревья. Дул легкий, южный ветер, не смотря на то, что был конец сентября. У Чонина раскраснелись щеки от мысли об омеге. Прикосновения, речевые обороты, новый имидж, всё это было так на него не похоже. И как же это было прекрасно! Сынхо словно стал тем, кем его всегда мечтал видеть муж. Он вёл себя культурно, был приветлив с избирателями, старался помочь команде Чонина, выдавал гениальные идеи рекламы и новых направлений. Когда они обсуждали кампанию только вдвоём, омега не стеснялся говорить о том, какого кандидата выбрал бы сам. В это же время Чонин помнил, что омега умел обращаться с ним. Когда ему было что-то нужно, всегда действовал как змей — искуситель, мастерски умел поддразнить, завлечь, заинтриговать или быть излишне откровенным. Сейчас же он больше напоминал святую невинность. Нет, всё-таки, Сынхо был хорошим актером. Последнее откровение — когда муж плакал вместе с их сыном, когда печалился по поводу дальнейшего выздоровления малыша, стало для Чонина знаковым и невероятно откровенным. Но он принимает нового, изменившегося омегу. Он тоже хочет нормальной семьи и нормальных взаимоотношений. Устал следить за омегой и ждать подвоха. Отец сел рядом, сорвал травинку, прикусил между челюстей и немного пожевал. Чонин повернулся к нему, резко спросив: — Ты не заметил, как он изменился? Думаешь, это навсегда? — Врач говорил тебе, что какие-то изменения возможны, но они едва заметны. — Я говорю не о внешности. Я говорю о том, как он теперь реагирует на некоторые вещи. Теперь у него совсем другое отношение ко всему. — Конечно, я заметил это. Всё потому, что они с Минсоком вместе пережили. Чего еще следовало ожидать? Он стал ценить то, что имеет. Это нормальная реакция, сынок. Мой тебе совет: прими всё как есть и действуй по ситуации. Чонин вспомнил те случаи, когда в глазах омеги отражались неуверенность, беззащитность, страх. Посмотрев на сына, Тэхан похлопал его по плечу, добавив: — Просто зять наконец, научился ценить то что имеет. Порадуйся его приличному поведению, тому, что он теперь похож на того юного омегу, которого ты когда-то встретил. — Наверное, ты прав, – пробормотал Чонин. — Мне начинает нравится, пап, это же нормально? Старший альфа по-доброму усмехнулся: — Всё нормально, что не аморально, Чонин-а. Дыши спокойно, всё хорошо. Оба рассмеялись с его слов, обычно Ким Тэхан применял в разговоре другие слова, теперь же он говорил как современный дедушка. — Это всё Минни, научил старика таким словечкам. *** Чонин на мгновение задумался, когда мать заговорила с ним о Сынхо тем же днём когда он обсуждал эту ситуацию с отцом. Ара выглядела не такой довольной как муж, но кажется женщина смирилась с тем, что теперь зять больше улыбается, не выставляя себя на показ, и кажется, ей только-только кажется, — он очень любит ее сына и внука. И только ради них она готова была переменить мнение о в прошлом, ненавистном зяте. — Как ты думаешь, это же не игра, да? — Нет, — почти уверенно ответил Чонин. — Но я боюсь, что это... — Временно? — подсказала мать. Альфа неуверенно кивнул. — Да, — сказал он ровным голосом. — Я привык смотреть фактам в лицо, мам. Ты сама это знаешь. Я не... не знал что делать, как поступить, но...я принял его предложение о попытке попробовать все вернуть нашим отношениям лёгкость и нежность. Ты думаешь, что я поступил неправильно? — Мы с отцом никогда не вмешивались в твою личную жизнь, дали благословение на ваш с Сынхо брак, и рады, что вы подарили нам Минсока. Видя, что у вас творится, старались не лезть в ваши взаимоотношения, чтобы не сделать хуже. Ты всё и всегда решал сам, будь то омега или работа, ведь в тебе есть стержень. И если ты решил дать вам с мужем второй шанс, то почему бы и нет? Чонин медленно кивает, но не успевает ничего ответить — в гостиную влетает Минсок. Мальчишка взбирается на колени довольному отцу, чмокает в щеку и прижимается к груди. — Ты чего так рано проснулся? Тебе в сад к девяти, — удивляется бабушка. Мальчик пожимает плечами. — Родители же уезжают, — Чонин перебирает мягкие растрепанные завитки, — я хочу вас проводить. Пап, а что есть интересного в том месте, куда вы едете? Что оттуда можно привезти? Чонин с матерью смеются, а мальчик-то совершенно серьезно. — А что ты хочешь? Мы с папой привезем тебе всё, что пожелаешь! — Ну... — четырёхлетний омежка задумчиво потирает указательным пальчиком аккуратный носик. — Знаешь, в моей группе у всех есть младшие или старшие братья и сестры, только у меня нету. Может, можно и мне? Я буду учить их всему, что знаю сам. Пап, ну можно? — Минни, сейчас не совсем подходящее время, да и с папой это тоже нужно обсудить, ведь так? — Ким-младший быстро кивает: — А он не против, я знаю! Ну, пап, соглашайся, вы же хотите, чтобы я был счастлив? — Конечно, хотим. Чего тебе хочется, хороший? — с порога, уверенно заявляет бодрый Сехун. О не понимает, почему так странно на него смотрят Чонин и Ара. — Что? — Доброе утро, — солнечно улыбается ему Минсок и тянет ручки. Се подходит к ним с Чонином и дарит утренний поцелуй мальчику, затем недолго мнется, прежде чем чмокнуть в щеку и альфу. Чонин становится похож на статую, и омега засомневался в верности своего поступка, но что сделано то сделано. — Внучек, идем завтракать? А родители пусть пока подумают над твоим желанием, — Ара взяла внука за руку, уводя на кухню, — ждем вас в столовой. — Я сделал что-то не так? — Минни хочет братика и сестренку. А всё начиналось с невинного гостинца из студгородка, — хмыкает альфа. Сехун бледнеет. Зачем Минсок с ним так поступает? Мальчик ведь знает кто он, и что он только притворяется его папой. — Оу... — Вот тебе и оу. Ладно, идём, до приезда Хёнсу осталось два часа. О жевал любимые поджаристые тосты, что заботливо приготовила Рози, и напряженно думал. Минсок весело рассказывал детсадовскую историю, пока Се не знал как быть. Чего от него хочет сын Чонина? Чтобы он, Сехун, остался? Но ведь он планировал узнать кто желает зла Чонину, рассказать ему об этом и... уйти. Он точно не сможет остаться с Минни и его семьей, ведь стоит им узнать кто он такой и что он притворятся Сынхо все это время, его вышвырнут взашей. Мысли жужжали нестройным роем, не давали сосредоточится на чем-то конкретном. Се принял душ, оделся в приготовленные накануне белые джинсы и голубую рубашку, обул белые в черную полоску мокасины. Он нанес легкий крем от загара, привел в порядок брови, нанес на губы бледно-розовый блеск и принялся за прическу — быстро расчесал короткие, темные волосы и сделал очень лёгкую укладку. Омега прихватил солнцезащитные очки и уже хотел выходить, когда к нему зашел Чонин, держа на руках сына. Даже последние события и странное желание мальчишки не смогли заставить Сехуна не улыбнутся, стоило Минни вытянуть губы трубочкой. Чонин выбрал одежду в той же цветовой гамме, что и омега: светло-голубые джинсы, белая рубашка в мелкую полоску. У них была одинаковая обувь — это был совет помощника, который считал, что студенты оценят парные вещички. Втроем они спустились вниз, где в холле беспокойно расхаживал Хёнсу, жарко споря с кем-то по телефону: — Но мистер Ким с мужем уже выезжают, как вы могли так с нами поступить? — он замолчал, слушая собеседника. — Ну, ничего, мы ещё встретимся и уж тогда я вам это припомню! — сбрасывает звонок изо всех сил борясь с желанием швырнуть аппарат в какой-нибудь угол и едва сдерживается. — В чем дело? — спрашивает у помощника Чонин. Пак оборачивается к ним и нервно ведет плечом. — Этот козел Чо снова перешел нам дорогу, он должен был ехать завтра на завод ферросплавов, послезавтра - в университет, а теперь они все переиграли, и он уже приехал в университет, сегодня! А этот старый хрен, декан Ли, решил, что ты сможешь выступить после Чо! Можешь себе это представить?! Молчавший Сехун решил впервые внести лепту в кампанию Чонина: — А я не вижу в это ни какой проблемы. Хотят два выступления в один день — получат. Альфы заинтересованно поднимают взгляды, но теперь омега внимательно смотрит на омежку и обращается только к нему: — Нам уже пора, но по возвращению у нас с тобой состоится серьезный разговор, Ким Минсок, — констатирует О, спустив мальчика со своих рук. Тот не сказать что доволен, но кротко кивает и обнимает родителей на прощание. — Что там у вас? — интересуется Чонин когда они выходят на улицу. — Так, омежьи дела. Едем? — Да, деваться некуда. *** Приехав к университету Хваса, Сехун просит остановить машину у ворот, а не въезжать во двор с присущей политикам помпезностью. Оказавшись на залитой солнечным светом и ароматом растущих фиалок, дорожке, омега предлагает Чонину немного пройтись до выступления. — Здесь очень мило, я даже подумал сюда поступить, — слова срываются раньше, чем Сехун успевает подумать. Чонин удивленно приподнимает бровь. О сильно прикусывает нижнюю губу между челюстями. За языком своим он успевает не всегда. — Но это оказалось далековато от дома... — он запнулся, так и подмывало дать себе хорошего тумака: он снова не подготовился по информации о Ким Сынхо. — И ты поступил в пусанский гуманитарный колледж. — закончил за него альфа и О выдохнул: пронесло. — Всегда хотел спросить. Ты же из Ульсана, почему поехал учиться в Пусан? Не пронесло. В голые закрутилось всё, что он знал и слышал о жизни Сынхо и выдал первое, что пришло в голову: — Просто хотел сбежать из родного города как можно дальше. Думал сюда, а прошёл по конкурсу в Пусане. А как в итоге, всё равно увидел и Хваса, благодаря тебе. — Чонин улыбнулся поправил очки на переносице. — Удачно я тебя встретил, а, Ким Чонин? — Ты никогда не говорил об этом. — Да, не говорил. Просто, случая не подворачивалось. — Се поджимает губы, недовольный собой. Дурак, журналист ты или нет?! Пора завязывать попадать впросак из-за прошлого Сынхо, о котором он конечно многого не знал. — Хм, понятно. Ну, что, пойдем? — Да, конечно, идем. Заметив мелкие магазинчики, где продавалась всякая всячина с университетским логотипом, омега потащил мужа туда. Там они долго присматривались к милым сувенирам, которые могут украсить полочки в комнате Минсока. Чонин так увлекается процессом, что замечает следующих по пятам студентов только когда слышит звук спущенного затвора, а сбоку от Сынхо сверкают вспышки — вот зачем они нужны, если за окном такой яркий день? — Думаю, лучше нам найти ректора и провести поскорее встречу. — склонившись над ухом омеги, шепчет Чонин, но тот отрицательно мотает головой. — Почему? — Потому что так мы соберем больше любопытных, чем в зале, и у нас ещё куча времени. О, посмотри-ка, думаю, Минни это понравится! Чонин решил следовать совету мужа, чтобы в очередной раз убедиться что тот изменился и стал более серьезным. Они покупают несколько премилых вещиц для сына и идут пить кофе в кафетерии кампуса, на первом этаже. — М, надо было поступать именно сюда, — омега стирает молочные усики над губой и делает еще один долгий глоток, — этот кофе повкуснее чем тот что Рози готовит, скажи? Чонин прячет улыбку за стакан с холодным напитком, думая, какой же его муж порой ребенок. — Ага. — Вот вы где! — к ним подлетает Хёнсу и оба вздрагивают от такой неожиданности. — Вы чего тут делаете? Нам пора торопиться в актовый зал, давайте-давайте, ну? Пара поднялась из-за стола, и Чонин зачем-то потянулся рукой к ладони омеги, Сехун было удивился, но быстро смекнул что это для привлечения дополнительного внимания и сплел их пальцы вместе. Перед выходом из кафетерия О метко забросил стаканчик из под кофе в урну и победно вскинул кулак. За спиной послышался дружный смех и он обернулся назад, мило улыбнувшись собравшимся студентам и поспешил за мужем. "Мужем", еще немного и он привыкнет называть чужого мужа — Чонина своим. К хорошему быстро привыкаешь. *** — Знать не мог, что думаешь-то ты получше нас, — странно смотрит на омегу Хёнсу, — все социальные сети пестрят вашими премилыми фотографиями, где в комментариях только то, какая вы отличная и красивая пара и что не похожи на семьи других кандидатов. Говорят, что вы — пара, которая однажды возглавит Белый Дом! — Может, возьмешь Сынхо в помощники? — улыбается Чонин, внимательно смотрит на мужа что сидит с убаюканным в объятиях сыном. — Давай я отнесу его наверх. — Отдохни, я сам. — Омега уносит прижавшегося к нему омежку в детскую, пока альфы празднуют маленькую, но победу, за бокалом с виски и неспешным разговором. Сехун долго смотрит на мальчика, после чего укладывает его на расправленную кровать, и берется переодеть в пижаму. Минсок от его манипуляций приоткрывает сонно глазки и следит за тем как старший омега нежен и ласков с ним. — Ты хороший, О Сехун, очень хороший, — тот от его голоса вскидывает голову и хмурит брови. — Ты поэтому сразу мне поверил и пошел на руки, там, в самолете? — Просто... Отец меня всегда учил верить хорошим людям. А хорошие люди это те, от кого вкусно пахнет и сердце рядом с ними не болит. Ты — хороший. Я это сразу понял, почувствовал, когда ты сказал мне не бояться и протянул ко мне руки. Папочка... Я его люблю, очень люблю... но я помню как они с отцом всегда-всегда ругались и злились друг на друга, а папочка и на меня тоже злился — говорил, я точная копия семейства Ким. Се погладил мальчишку по мягким волосам и тепло-тепло улыбнулся: — Ты похож на обоих отцов, взяв от каждого что-то свое, неповторимое. А твой папа... Он тоже тебя очень сильно любил, Минни, и он не злился на тебя, он был немножко несчастен. Но это было не из-за тебя, просто в трудные времена взрослые не знают что им делать, как поступить. Тогда они начинают злиться и расстраиваться, срываться по любому поводу. — А ты... ты с нами счастлив, Сехун? — вкрадчиво спрашивает омежка. О задумывается, после чего медленно кивает. — Правда-правда? — он аж подскакивает и резко садится, хватает старшего за руки сжимая своими маленькими пальчиками, смотрит в глаза как в самую душу и проникновенно просит: — Тогда оставайся с нами навсегда, а? Мы с папой сделаем всё, чтобы тебе с нами понравилось, чтобы тебе захотелось с нами жить, чтобы, чтобы... — Я останусь с вами, Минсок-и, но не надолго. Как только разгадаю одну тайну, я уйду... Не принимай меня слишком близко к сердцу, думай обо мне как о временном друге. Думай как о человеке, который будет рядом с вами пока я вам нужен. Мальчик задумывается, отпускает осторожно чужие ладони и ложиться, накрывается тонким одеялом и просит: — Ляг со мной рядом, Сехун-а, пожалуйста. — Он думает, что Сехун - глупый очень, потому что не понимает самого простого, он будет нужен им с папой всегда, каждый день, каждый час, каждую секундочку. О теряется от такой просьбы и отбросив детское одеяльце укладывается на краешек кровати, мальчик сворачивается клубком у него под боком, пока сам Се прижимает к своей груди. — Спи сладко, мой хороший. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты был в безопасности. *** Утром, когда альфа идёт на пробежку, заглядывает в приоткрытую дверь детской и тепло улыбается: его омег уснули вместе на кровати мальчика. Сынхо согнулся в три погибели, но трепетно придумал омежку к своей груди. Всё говорило о том, что и он сам не только должен принять перемены в муже, но и помочь ему, делать шаги на встречу. Он достает телефон и быстро делает несколько кадров спящих красавцев, после чего прикрыв дверь в комнату, спускается вниз и попутно набирает Хёнсу. — Мы с Сынхо давно женаты, и я как-то упустил тот момент с названиями лучших ювелирных, которые ты называл... Ага, да, скинь мне смской, хорошо? Что случилось? Да ничего сверхъестественного, в общем-то. Ладно, давай, я жду. *** Сехун непонимающе осматривается в ювелирном салоне, куда их с Минсоком зачем-то привез Чонин. Воскресное утро, им бы с Минни еще поспать, понежиться в мягкой постельке, так нет — Чонин разбудил их возвращаясь с пробежки и велел спускаться завтракать. За столом они были только втроём. Тэхан с Арой накануне уехали в гости к родственникам в Сеул, а прислуга была отпущена Чонином на выходные. Они с Минсоком честно пытались не уснуть, а бодрый Чонин отправил их переодеваться и приводить себя в порядок, пока сам пошёл выгонять машину из гаража. На все вопросы любопытных омег альфа молчал, только велел пристегнуться и опустив стекла, включил двигатель. И вот теперь омеги непонимающе оглядываются на услужливых, профессионально улыбающихся бет за стеклянными прилавками с разнообразием ювелирных изделий, коих О в жизни не видел. Чонин берет Сехуна за руку и подводит к витрине с кольцами. Омега сглатывает горечь недосказанности и долго смотрит на склонившегося над прилавком, альфой. — Ты... Ты хочешь купить мне кольцо? Альфа преспокойно кивает и отпустив руку омеги, поднимает сына на руки, чтобы теперь они все были на одном уровне. — Вау, какая красота! Пап, пап, смотри, ну же! Омежка хватает Сехуна за карман джинсовой куртки и тот чувствует что очнулся. Очнулся и думает, что хватит с него. Он устал пытаться скрыть что-то, переживать о том, что он сейчас не может исправить и обнимает альфу с малышом так сильно, что кажется они слились в единый организм. — Всё хорошо? — беспокоиться Чонин, и слегка отстранившись, смотрит на омегу. О уверенно кивает: — Просто замечательно. — Тогда выберешь? Неуверенность сквозит в чужом голосе и омега снова кивает. Потом он склоняется и рассматривает пристально разложенный товар. Кольца, перстни, всё такое красивое, что глаз не отвести. Но одно кольцо привлекает его внимание больше других: тонкое золотое колечко на котором расположены три некрупных прозрачных, круглых бриллианта, они спаянны между собой так крепко, что не отодрать даже самой большой силой. — Это. — Уверены мистер Ким? Быть может, желаете посмотреть новую коллекцию из Англии? — Нет, я это хочу. Чонин, — альфа смотрит на кольцо тоже и просит менеджера достать его на примерку. Омега примеряет его и довольно кивает себе: подошло идеально, в самый раз, и смотрится просто изумительно. — Оно — как мы, также склеено. Это же навсегда, да? — Слова Минсока отрезвляют обоих и дают пищу для ума, но для мальчика оба кивают. *** После салона Чонин ведет их в итальянское кафе, где они заказывают "Маргариту" и съедают сразу две, запивают всё это колой, но при этой простоте и будничности всё так гармонично, так хорошо и так правильно. Сехуну рядом с ними хорошо. Он чувствует что только помогая Чонину, обретет то, что искал всегда. "Дом". ***