Письма

В безвкусно обставленной комнате, принадлежащей священнику Ирву, было мрачно, тихо и по-похоронному уныло. Неразлучная последнее время парочка, собственно, сам хозяин помещения и его дорогой друг и подельник советник Арвен уже битый час глядели друг на друга не произнося ни слова. Все, что они могли друг другу сказать, они уже сказали. Обматерили коварного лорда Драго, сорвавшего им такую замечательную провокацию. Вечно он сует свой нос во все щели! Вечно все портит! И убрать его, как бы ни хотелось этим двоим, определенно будет непросто. Кто знает этого безумного мага, что он может еще выкинуть? Ни Ирв, ни Арвен не обладали магическими способностями и не понимали всех возможностей первого советника. Они вообще мало знали о нем, не любил Эрик публичности и, по началу, казалось этим двоим, что он попросту не умеет себя вести в обществе, так как держать язык за зубами для Эрика невозможно. Ни одна подначка не осталась без ответа, а рука его то и дело сжималась на рукояти меча. Но вот традиционный бал — и Эрик, джевлы б его побрали, блистает там, танцует, и так искусно опускает оппонентов, что тем и ответить нечего. И запланированную операцию не отменишь, слишком поздно, да и деньги уплачены... И все бы обошлось, если бы этот же Эрик не пошел допрашивать исполнителей. Ирв видел, что от них осталось — до сих пор страшно вспоминать. Нет, все трое живы и физически здоровы, а вот душевное состояние... Сделать из матерых рецидивистов пускающих слюни дебилов... — Арвен, мы в полной заднице, — наконец, сказал Ирв. — Подписанный закон у Эрика, оглашать его будет Эрик. И я не знаю, что он там поменяет. — Так, может, его того... на оглашении? У тебя есть стрелок, который наверняка, с одного выстрела... — Найду. Носом перерою весь Нордгард, но найду. Последние штаны сниму... Уберем лорда, короля и королеву, а там я на трон, а ты — в советники. Своими руками бы задушил эту мразь. Ненавижу его. Насытиться, наверстать упущенное за пять лет разлуки. Набраться впечатлений на всю оставшуюся жизнь. И как ни старайся, от привкуса горечи в каждом движении, в каждом поцелуе, не избавиться, ведь, и почти наверняка, это последний раз, когда можно получить желаемое. А что дальше — неясно, убьют ли его, станет ли он чем-то иным, но это последний раз, когда он касается, когда его касаются... Теплые руки, любимые пальчики повзрослевшего и возмужавшего мальчишки. Невозможно-любимого, всегда желанного, и ни пять, ни пятьдесят лет разлуки этого не изменили бы. Семья Драго — однолюбы. И не виноват никто, что избранником последнего из рода стал мальчишка без роду и племени. Но магия, магия льнула к нему с первых минут встречи. И сейчас, когда столько прожито и пережито, когда нервы натянуты, как стальные струны, того и гляди, полопаются, когда над твоей головой висит занесенный топор, не хочется думать о том, что будет с Бойе после. Лишь бы выжил он, удержался на краю. Ну зачем, зачем он ответил на письмо, написанное в порыве чувств? Зачем вернулся сюда, спустя столько лет? Он-то свободен, молод, красив до умопомрачения, но вопреки всему, зная, что ничего хорошего впереди их не ждет, с ним. Нежится в объятиях, принимает жадные ласки, как должное, словно не пять лет прошло, а пять дней... Что он чувствует? Знать бы... Столько нужно успеть сделать, и так мало времени... Выполнить условия клятвы, данной предками, подготовить слуг к тому, что он больше не увидят хозяина. Надышаться, наглядеться, наговориться. Пока есть такая возможность, пока он способен осознавать и чувствовать. До чего же тоскливо на душе! Может, он ошибся, когда устроил его отъезда в Клайдель? Может, в бешеном желании уберечь самое дорогое, не стоило отвергать единственное светлое в его жизни? Может, будучи вместе, не погряз бы он, Эрик Драго в водовороте грязных интриг и не нажил бы себе смертельных врагов? Но вышло, что вышло. Он — повзрослел, стал еще красивее, чем был. А вы, лорд Драго? Вы пьете уже пятый год, не всегда понимая, что творите. Вы, лорд Драго виноваты, что пропустили за своими душевными мучениями приход к власти священника Ирва. Вы, лорд Драго, клятвопреступник! За то и поплатитесь своей головой. Еще жара эта, какой на его веку в Нордгарде отродясь не было. Да одуряюще пахнет цветущая вишня под окном. Лишь бы Бойе не видел его взгляда, лишь бы не понял, что он прощается... Когда любимый видит пятый сон, утомленный ласками и поцелуями, когда весь мир спит, ты, вопреки всему, засвечиваешь сферу, хватаешься за перо, жмуришься... Боль прошивает от макушки до копчика, как разряд молнии. И не нужны ни свечи, ни зажженные магией сферы, чтобы рассмотреть, что написано. Поправить все, что можно еще поправить, подумать, что еще можно сделать для Мариуса, для Ирмы и детей. Не потому, что Ирма двоюродная сестра, не потому, что Мариус — король. Потому, что ты их любишь, они твоя семья. И твоя ошибка может обойтись им дорого. Ну почему, почему при всех его талантах он не провидец? И даже магия не поможет. При всех своих талантах ты, Эрик, всего лишь человек. Пока человек. Не стоит полагаться на старые легенды. И приговор ты подписал себе сам. Успеть, сделать как можно больше, чтобы без него Нордгард устоял, чтобы не прервался королевский род так же, как вскоре прервется род Драго. Впервые Эрик молился высшим силам, прося защиты для дорогих ему людей. Для себя он ничего не просил. Письмо... Написать еще одно письмо для Бойе. Чтобы знал. Чтобы понял. Дрожит перо в руке, да. Не от выпитого, от беззвучных рыданий, от бесполезных сожалений. Что толку теперь жалеть и бояться? Все, что можно, Эрик разрушил собственными руками. Принести себя в жертву, чтобы жили другие, чтобы устояла страна в непростое время... И сколько бы он сегодня ни выпил, чувство стыда и страх не унять. Хорошо, что Бойе спит и не видит его таким. Что ж, дела на сегодня можно считать оконченными, теперь — в постель. Последний раз ощутить тепло любимого мальчишки. Только... — Брабус, кончай придуриваться. Я давно знаю, что ты не просто птица. Иди сюда, поговорить нужно. Ворон насмешливо каркнул и перелетел на стол с присады, склонил голову набок: «И давно ты знаешь, Эрик?» — Пару лет точно. Кто тебя послал и что ты такое? «Я не могу назвать тебе имени. Просто знай, что я — не враг. Видишь ли, фамильяр не может вредить хозяину. Но мы оба знаем, что скоро ты освободишься, а, значит, свободен буду и я. Одно скажу: ты на верном пути, но если засомневаешься, то все будет кончено. Я по возможности пригляжу здесь за всем, когда ты уже не сможешь. Не переживай. Верь себе.» — темные глаза птицы светятся насмешкой. И уж больно взгляд у Брабуса смышленый... А, да ладно. Теперь уже все равно, раз уже он с птицей говорит, то терять нечего. — Пожалуйста, Брабус. «Я не имею права говорить тебе о том, что будет после, а что было ты знаешь и сам. Ложись, Эрик. И хотя бы раз в жизни послушай свое сердце, а не разум. Больше я тебе ничего не скажу.» Ворон улетел, а лорд Драго послушно лег в постель. Все остальное он доделает завтра. Только бы хватило времени!