На своей стороне

— Лейтенант, тут Кудрявцев… ранен. Тебе лучше подойти, — доложил Саймон. Лейтенант чертыхнулся — про стажера он забыл — и, кивнув киборгу, начал пробираться по камням. Егора они нашли быстро. Он был жив. Еще жив. Никита видел такие раны — в живот, самые подлые, не убивают сразу, заставляя мучиться, затягивая агонию. Спасти можно. Если быстро изобрести телепортацию и переправить раненого сразу к врачам на стол. У них хорошие аптечки: можно остановить кровь, зафиксировать перелом, обезболить, зашить. Если живот разорван до грудины, со всем своим содержимым — никакая, даже самая лучшая аптечка не поможет. Если бы не бронежилет — убило бы сразу, а так — еще час, может два, если не повезет — то пять. В любом случае это конец. Никита оглянулся на стоящего рядом Саймона. Тот смотрел на лейтенанта с сочувствием: тащить раненого на себе не выход, да и смысла нет, только скорость потеряют. Но решать командиру. — Тихо, Егор. Ты не переживай, пустяки. Сейчас полечим тебя, — оптимистично пообещал Никита, не смотря парню в глаза. — Я не дурак, лейтенант, — неожиданно четко сказал Егор, но тут же закашлял, на губах выступила кровавая пена. — Конечно не дурак. Ты герой. Ты дрона сбил. И нас спас. Никита, наконец, посмотрел на стажера и опешил, натолкнувшись на взрослый, серьёзный взгляд. Парень всё понимал, и от этого было еще тоскливей. Почему-то вспомнился невысокий полковник, читавший им в академии курс по оказанию первой помощи. Есть несколько типов ранений: легкие, серьезные, жизнеугрожающие. А есть такие, что лучше застрелиться — и сам меньше мучаешься, и группу не задерживаешь. Они тогда, молодые, зеленые, обсуждали после лекции, что да, это логично и правильно, они точно так сделают. Хорошо рассуждать о смерти, когда собираешься жить вечно и пока у тебя это получается. — Я не хочу один оставаться. — Егор, — Никита опустился на колени рядом с раненым, — мы тебя не дотащим. Только хуже будет. Мы вернёмся за тобой, я обещаю. — Прикажи DEX`у добить. Я сам не смогу выстрелить, я рук не чувствую. А меня он не послушает. Егору было страшно умирать. С того момента, как он смотрел на сломанного киборга, прошло меньше суток. Тогда он тоже боялся, но сейчас страх был совсем другим, как будто страх имеет цвет. Отстраненным, холодным и очень конкретным. Страшно, что там, за чертой, ничего больше не будет. Ни солнца, ни голубого неба, ни теплого моря. И его тоже не будет. Мир выцвел, стал серым и чужим. В нём уже не было места для него, он почти перешагнул черту и знал это. Мама так не хотела, чтобы он шёл в армию, но Егор собирался поступать в медицинский колледж, а у них совсем не было денег. Зарплаты медсестры хватало только на самое необходимое, а отслужившим три года Федерация оплачивала образование. Он мечтал стать хирургом, заработать денег, чтобы мама ушла с работы, чтобы они полетели отдыхать и может даже купили свой дом, вместо мизерной квартирки в мрачном сером доме на окраине курортного города. Он чувствовал холод, который заполз на грудь и подбирался к горлу. И не чувствовал тело. Совсем. Зато видел. И не хотел ждать. Ждать было особенно страшно. Лучше уж так. Быстро. Пока ты жив, ты веришь, что не умрешь. А если ударит киборг — то и не успеешь понять. Самое главное, чтобы не больно. — Егор… — Я не хочу один. Пожалуйста. Не бросай вот так… Вдруг они вернутся. Никита смотрел на розовую пену на губах мальчишки и чувствовал тягучую пустоту внутри. Киборг действительно не послушает парня, производители это учли, нельзя организовать самоубийство с помощью DEX`а. А вот командир группы, с приоритетным правом управления, такой приказ отдать может, в том числе и для себя. Но это всё равно, что самому поднести бластер к голове и выстрелить. Никита сидел и смотрел на парня, чувствуя, как убегает время. Им нельзя ждать, надо уходить. Но и не выполнить просьбу невозможно. Такую просьбу. — Лейтенант… — Да? — А кому можно называть… Ники? — Тебе уже можно… Тебе уже всё можно… Прости, Егор. — Никита натянуто улыбнулся, встал и, не давая себе времени передумать, скомандовал: — DEX, добить. Быстро. Киборг молча прыгнул вперед. Один кулак впечатался в горло, дробя трахею, второй — в висок, ломая кость. Тело конвульсивно дернулось, выгибаясь дугой, изо рта хлынула кровь, и через пару секунд всё было кончено. — Выстрелить не мог? — испуганно поинтересовался Никита, с трудом отрывая взгляд от руки киборга. — Рандомный выбор. — Киборг повернулся к командиру. Странно, что человек не понимал, что бластеры им заряжать негде, а заряд тратить глупо. Ему приказали — он выполнил, и непонятно, чем человек недоволен. Никита наклонился и провел рукой по лицу Егора, закрывая глаза. — Если что, отдай такой же приказ для меня, — серьезно попросил Саймон. — Не надо меня утешать, я в порядке! — зло огрызнулся Никита, выпрямляясь. — Хорошо, — не стал спорить Саймон, хотя с его точки зрения закушенная губа и сжатый кулак — это не совсем в порядке. — DEX, найди место, где можно завалить камнями. Похороним. Собери оружие и вещи. Можешь взять себе любое оружие, реши сам. — Приказ принят. Никита проводил взглядом киборга и сплюнул, чувствуя иррациональную ненависть. Киборг — не человек, робот, машина, оружие в оболочке человека. Он не думает, не чувствует, не понимает. Но то, как блондин выполнил приказ, не сомневаясь ни мгновения, было дико. Если бы на месте киборга был человек, он бы послал командира с таким приказом далеко и надолго. И был бы прав. Честней было бы самому выстрелить, а так ты вроде и ни при чем, совсем не ты убил. От этой мысли становилось совсем мерзко, и это «мерзко» добавляло ненависти к киборгу. Киборг, чувствуя спиной взгляд человека, с трудом подавил странное желание оглянуться и недовольно дернуть плечом. Люди его раздражали. Они всё делали не так. Слишком медленно двигались. Слишком долго думали. Глупо погибли. Приказ ему отдали тоже бестолковый: у них мало времени, место плохое, надо уходить как можно быстрее, зачем заниматься погибшими — перешагнуть и двигаться дальше. Хотя, оружие надо забрать. Киборг выполнил приказ и нашёл каменную нишу. Послушно натаскал камней и перенес тело парня. Девушку принес сержант, долго стоял на коленях, а потом снял с её шеи маленькую подвеску: зеленый камушек с маленькой дырочкой. — Она говорила, что он приносит удачу. — Сержант отвернулся, сжимая в огромном кулаке тонкую цепочку. — Говорила, что нельзя просверлить, надо найти такой самому. И что найти может только везучий. Лейтенант кивнул. Они все таскали с собой странные штуки, веря, что маленький камушек отведет беду. У него в рюкзаке лежала меховая лапка — отец с охоты принес. У Рекса было небольшое деревянное распятие, прикрепленное к таким же деревянным бусам, а у Красавчика — миниатюрная голография сестры: с мизерного окошка улыбалась и махала рукой красивая девушка с густыми каштановыми волосами. Никита наклонился и поднял первый камень из принесённой киборгом кучи. Блондин молча наблюдал издалека, не забывая сканировать окружающее пространство. Раньше ему тоже отдавали приказ убить, но всегда звучало слово «чужие». Рядовой Кудрявцев был прописан как «свой». И лейтенант отдал приказ убить своего. И дело не в ранении — киборг знал, что люди спасают других людей до последнего, даже если те кричат и требуют их добить. Получается, что разницы между «свой» и «чужой» для людей нет. Киборг отвернулся. Для него эти понятия были всего лишь записью в базе данных. Пока люди занимались погибшими, блондин вернулся к куче вещей, выбрал себе ещё один бластер, пару электромагнитных гранат, покрутил в руках гранатомёт, но брать не стал: зарядов было всего два, а весил он прилично. Подумал и вытянул из кучи шлем Марго — его собственный так и остался у лейтенанта, и было непонятно вернёт или нет. Если бы его кто-нибудь спросил, жалко ли ему погибших, киборг бы сильно удивился: он не умел жалеть и не понимал, как это. Девушка не сделала ему ничего плохого, даже наоборот, но киборгу было всё равно. Так же как он принимал человеческую жестокость за норму, он не умел ценить и доброту. Наверное, он бы предпочёл, чтобы на её месте оказался любой другой из их группы, но он не думал на эту тему. Она просто погибла, оставив после себя шлем и имя. *** Никита оглянулся на каньон, вздохнул и скомандовал: — DEX, идешь впереди. Сканирование не отключать. Держишь темп девять километров. — Приказ принят. — Киборг подпрыгнул, проверяя снаряжение, шагнул вперед и замер, ожидая отмашки. Никита тоже привычно попрыгал и скривился: руку он всё-таки умудрился сломать, и, несмотря на фиксаторы и обезболивающее, было больно. Подтянул фиксатор, попрыгал еще, философски порадовавшись, что сломал не ногу. И скомандовал старт. Давно, в прошлой мирной жизни, им объясняли на лекции: если вы вступили в бой — вы проиграли, ваша задача идти тихо, вас не должны видеть, вас не существует. Никита был не согласен. Они потеряли двоих, но их еще четверо. И киборг цел. Еще посмотрим, кто проиграл. Бежать им было всего ничего — двадцать километров по относительно ровному плато с небольшим подъёмом. Но они были уже на полутора тысячах, и к вечеру им надо было набрать почти две тысячи над уровнем моря. Перепад давления уже ощущался — иногда слегка закладывало уши и постоянно хотелось пить. Никите, с его рукой, приходилось тяжелее всех — каждый неудачный шаг отзывался глухой болью. Два раза останавливались, отдыхали, и Никита, кривясь, колол еще обезболивающего — надо было бежать дальше. Саймон предложил забрать вещи или перевесить рюкзак на DEX`a, но лейтенант отмахнулся: свои и так нагружены, а принимать помощь киборга почему-то не хотелось. Глупо, но Никита не мог прогнать картинку: кулак киборга летит точно в висок, и испуганно распахиваются серые глаза, чтобы в следующую секунду остекленеть. «Себя прикажу пристрелить» — угрюмо пообещал себе Никита, буравя взглядом спину впереди. Киборг бежал легко, как будто под ногами был пляж, а не камни, а за спиной не болтался рюкзак. В отличие от людей, экзоскелет киборгам не давали — своих имплантов навалом — но блондина это не смущало. Когда люди падали на привалах, он просто останавливался и начинал крутить головой — охранял. К реке вышли уже под вечер, когда Никита был готов сдаться и отдать свой рюкзак киборгу.