На своей стороне

— Где Красавчик? — спросил Никита, заглядывая за плечо мокрого киборга. Переправу с берега было не видно: камень закрывал. — Информация отсутствует, — доложил киборг, скидывая рюкзак. Он действительно не знал, где человек. Можно было прикинуть скорость течения и прошедшее время, но с другой стороны — могло и за камни зацепить или утянуть на дно. — В смысле? — не понял Никита. — Он до тебя дошёл? — Нет. Лейтенант дико посмотрел на киборга и молча кинулся к берегу, уже понимая, но всё еще не веря. Саймон бросился за ним. Река была совершенно пустой. Никита до рези в глазах всматривался в бурлящую поверхность, противоположный берег, но ничего похожего на человека или вещи не было. Река стерла все следы. Люди добежали до каньона, туда, где река превращалась в один бесконечный порог, и остановились. — Не понимаю, как он мог не дойти до DEX`а. Он же пристегнутый был. — Саймон в последний раз оглянулся и шагнул обратно. — Ник, пошли. Разобраться надо. Киборг обнаружился там, где его оставили. Сидящий на земле и задумчиво грызущий протеиновый батончик. — Я выдал, — пояснил сержант, выходя из кустов. — Он слишком долго в воде был. Почти час. Зелёный совсем стоял. Что произошло? Где Красавчик? Сержант отходил проверить ближайший периметр, и как парни убежали, не видел. А киборг ограничился лаконичным «ушли». — Вот сейчас и выясним… — протянул Никита и заорал: — DEX, встать. Подробно доложить, как шёл рядовой Эндерсен, начиная со спуска в воду. Когда голова человека исчезла под водой, киборг вдруг сообразил, что люди своих пересчитывают и наверняка заинтересуются, куда пропал четвёртый. То, что объяснять людям, что ему просто не захотелось протягивать человеку руку, было плохой идеей, он тоже догадался. Тем более, что он сам не мог толком понять — а почему он так сделал. Это не было местью за изуродованную щёку по очень простой причине: киборгу было не знакомо понятие «месть». Он ещё не умел толком обижаться и ненавидеть. И пока ещё не знал, что можно ответить болью за боль. И жизнью за обиду. Когда под воду ушёл лейтенант, он примитивно подчинился программе. Не задумываясь, не испытывая никаких лишних эмоций. Но когда другой человек приказал помочь, он внезапно понял, что не хочет его вытаскивать. Просто не хочет. И не будет. — Рядовой Эндерсен пристегнул страховочный пояс и спустился в воду. — Киборг вскочил, вытянув руки по швам, не обращая внимания на упавшую еду. — Точной информации о движении человека в начале переправы нет. На расстоянии трех метров от меня были зафиксированы пониженный пульс и признаки переохлаждения. Движения были неуверенными. Взгляд расфокусирован. Не доходя до меня полутора метров, рядовой Эндерсен выстегнул страховочный пояс и не удержался на ногах. Я наблюдал рядового Эндерсена еще в течение пятнадцати секунд, после чего объект был закрыт водой и камнями. Визуальное наблюдение стало невозможно. — Что значит «наблюдал»? — опешил Диллон. — Почему ты его не вытащил? — Вероятность гибели оборудования при выполнении спасательных работ была выше пятидесяти процентов. Выполнение спасательных работ было признано нецелесообразным. — Что?! — Вероятность гибели оборудова… — Замолчи, — оборвал киборга Никита. — Это я поднял приоритет его жизни. Он мой приказ выполнял. Саймон открыл рот, постоял и закрыл, так ничего и не сказав командиру. Зато Диллон, зло сощурив зеленые глаза, шагнул вперед. — Ты отдал такой приказ? — Дил, у нас задание и один киборг. Понимаешь — один! — Он был рядом с Марго! Я всё думал, почему он не успел её закрыть! Он же совсем рядом был! А это твой приказ! Рыжий сержант уже даже не орал — рычал, нависая над командиром. — Он нам нужен, Дил! — А она тебе была не нужна?! Никита посмотрел на сжатые, побелевшие кулаки подчиненного. Он мог ему сказать, что Марго была для него больше, чем просто его солдат, что ему её не хватает так же, как Дилу, что если бы он мог с ней поменяться местами, он сделал бы это не раздумывая. Что ему очень плохо. Что проще уйти самому, чем оставлять за спиной своих, ставших почти семьёй. Что там город. Что у них задание. Что они сами выбрали эту профессию. Что они все знали, на что шли. Но почему-то все слова разом закончились, и он устало разрешил: — Хочешь — бей. Это мой приказ. Я виноват, что погибла Марго. И Красавчик тоже. — Дил, уймись! — Саймон встал перед лейтенантом, закрывая его собой. — А если бы мы были совсем без киборга? Ник правильно сделал, у нас задание. Остынь, говорю. Мало нас убивают, давай еще сами будем. Диллон посмотрел на Саймона безумными глазами, попытался что-то сказать, мотнул головой и, резко развернувшись, шагнул в сторону леса. Они правы. Конечно, правы. Только вот видеть сейчас лейтенанта Диллон не мог. Киборг, про которого все забыли, поднял с земли батончик и сунул в рот — он действительно слишком много времени провел в воде, уровень энергии упал до критического, и сейчас её приходилось тратить, усиливая приток крови к конечностям. Тем более, что пережёвывание тягучей массы не мешало наблюдать за людьми. Сержант почти пересёк опушку и приближался к кромке леса. Невысокие тёмно-зеленые деревья, оплетённые лианами, перемежались с громадными, разлапистыми, похожими на гигантские серые зонтики. Высокая, почти по колено, жесткая трава, не давала рассмотреть что впереди, надежно скрывая землю, но сканер видел, и на экране сердито замигал значок опасности, возмущенный безалаберностью человека. На земле валялись темные, почти чёрные плоды кормоны, напоминающие колючую звезду. В базе данных это растение было, и класс опасности у него был высокий: созревая, плоды падают на землю, где и лежат, поджидая свою жертву: достаточно небольшого толчка, чтобы плод взорвался, разбрасывая вокруг ядовитые шипы. Нейротоксичный яд моментально поражает нервную систему, парализуя тело и останавливая сокращение легких: новым росткам нужны питательные вещества, а в камнях их явно недостаточно. Яд работает быстро, убивая минут за пятнадцать: его слишком много — считается, что одним шипом можно убить до двадцати человек. На равнине опасное растение давно уничтожили, в горах всё еще изредка встречались небольшие, задрапированные густым мхом, спрятавшиеся в тени своих гигантских собратьев, кусты. Все лето они цвели, насыщая воздух приторным ароматом, а потом, очень быстро, почти за неделю, цветы опадали, высвобождая маленькие звездочки. Кормона раскидывала свои смертоносные ловушки, становясь невзрачной, серой, такой же, как её мирные собратья. Сейчас была осень. — Дил, стой! Твою мать, это приказ! — заорал Никита, но сержант даже не оглянулся. — Оставь его, Ник. — Саймон положил руку на плечо командира, останавливая. — Вернется. Человек поднял ногу, и программа моментально просчитала, куда он её опустит. Можно броситься вперед, можно закричать — программа это допускала, главное спасти человека. Но люди умные, их не гонит процессор, они сами решают, куда им идти, что сделать, как поступить. Если человек хочет шагнуть в траву — это его право. Это киборг понял уже давно, еще в инженерной роте: люди вольны выбирать свой путь, и если они хотят, например, наступить мимо строительных лесов, киборга это не касается. Если не смотреть в ту сторону. Или быстро отвернуться. Но сейчас он смотрел, и программа уже требовала закрыть человека. Оборудованию ничего не угрожает, комбинезон шип не пробьет, а если даже пробьет и зацепит кожу — токсин угрожает только людям, киборг сможет справиться с такой дозировкой. Спорить с процессором неэффективно, и киборг прыгнул. На лейтенанта. Какая разница, кого спасать, а лейтенант был ближе и приоритет у него выше. Кричать киборг не стал. Никита, которого неожиданно бросили на камни, ощутимо приложив носом, и придавили сверху восьмьюдесятью килограммами, только сдавленно захрипел: сломанная рука таких акробатических трюков не одобрила, ударив в мозг очередной порцией боли. Киборг вскочил и замер рядом с поверженным командиром. — Какого чёрта… — У Никиты не осталось сил даже на то, чтобы выругаться. Он медленно поднялся, прижимая к себе свою многострадальную конечность, и огляделся, начиная смутно догадываться, что что-то случилось: киборги просто так своих не роняют. Стоящий рядом DEX наклонился и вытащил из штанины застрявший в ней шип. — Дил! — Саймон, которого только гуманно отшвырнули в сторону, понял первым. И рванулся вперед. Никита за ним. Затормозили у самой кромки леса. Стоящий в метре сержант медленно развернулся. — Дил, не шевелись, сейчас мы тебя очистим. — Никита выставил вперед руки, останавливая парня. Весь комбинезон спереди был утыкан чёрными колючками, напоминающими оружие древних самураев: плоские, с острыми лучами, и такие же смертоносные. — DEX, быстро сюда. — Не спеши, лейтенант. Диллон криво усмехнулся и медленно протянул руку вперед, ладонью кверху. Никита завороженно уставился на две звездочки, глубоко вошедшие в кожу. По ладони, переплетая запястье, поднимались к локтю чёрные вздувшиеся полосы. Но тут же опомнился и заорал: — DEX, сюда быстро! Нож! Отруби… — Голову. — Диллон повернулся боком. На шее торчал еще один шип, уже пустивший чёрную лиану к щеке. — DEX, аптечку! Быстрей! Киборг послушно развернулся на полпути, сунул в карман вибронож и кинулся к рюкзакам. Вытащил аптечку, не очень понимая зачем. Антидот к яду кормоны существовал, вот только при температуре выше пяти градусов по Цельсию он моментально разлагался на составляющие, и походные аптечки им не комплектовали. — Не суетись, Ник. — Диллон вышел из травы и тяжело осел на землю. — Хреново вышло, командир. Извини. — Заткнись, — сквозь зубы процедил Никита, роясь одной рукой в раскрытой киборгом аптечке. — Рекс, помоги. — Ник… — Саймон ухватил лейтенанта за руку, останавливая. Никита обернулся. Рыжий сержант уже не сидел, а лежал на земле, тяжело дыша. Тело конвульсивно дергалось, казалось, что к рукам и ногам их гиганта привязали веревочки, и сейчас кто-то невидимый дергал за них, играясь с послушной марионеткой. Никита беспомощно уронил руку. Методичка по планете не врала — пятнадцать минут. Всё это время Никита просидел рядом, бессильно привалившись к одинокому дереву. Саймон пытался что-то делать: приподнимал голову сержанта, вытирал выступившую на губах пену, подносил ко рту воду. А Никита просто сидел и ждал, и только когда Диллон, дернувшись в очередной раз, вдруг резко выдохнул и затих, со всей силы врезал кулаком по стволу, сдирая кожу до крови. Киборг стоял неподалёку, не обращая на людей внимания. Его не волновало, что он мог легко остановить сержанта, крикнув. И погибший сержант его не волновал. Но странным образом ему мешали эмоции человека. Их было слишком много. Они были слишком сильные. И они были чужие. Он сам не умел испытывать ничего подобного, отчётливо мог разве что определить «нравится» и «не нравится», не больше. Раньше он тоже видел, как люди испытывают страх. Или боль. Или радость. Но это всегда было сухой информационной строкой, раскладывающейся на анализ: мимика, жесты, гормональный фон. Сейчас он почему-то чувствовал эмоции лейтенанта, и ему хотелось уйти от них. Спрятаться. Они ему не нравились. Лучше пойти посмотреть еще раз на реку, посидеть на камне и послушать, как грохочет вода. На реке нет людей. Там всё просто и понятно. Рядом с людьми ему было плохо. Киборг украдкой вытащил из кармана маленький серый камушек с искрящимися голубыми прожилками. На переправе нашёл. Жалко, что без дырочки.