На своей стороне

Никита потряс свой рюкзак, проверяя — ничего не гремит? За два дня они потеряли две трети группы. Половину — очень глупо. Такого у лейтенанта еще не было, и сейчас он, наверное в первый раз, не понимал — как же так? Где он ошибся? Отдал неправильный приказ киборгу? Если бы не изменение приоритета, Марго была бы жива. И Диллон. И даже Красавчик — на разборе плана операции было принято решение: при потере всех киборгов, группа возвращается. Всё равно у человека нет шансов дойти до пульта, даже ценой собственной жизни. Просто не успеть. Он, как обычно, недолго думая, решил — они выполнят поставленную задачу, они лучшие. И потерял почти всех. Если бы он тогда не принял этого решения, они бы шли назад уже после боя в каньоне. В конце концов, кроме них идёт еще четыре группы. — Ник, ты не виноват. — Саймон остановился рядом с лейтенантом и покосился на стоящего в стороне киборга. — Ты хороший командир, просто так вышло. Никита молча рванул затяжку на рюкзаке, та протестующе скрипнула. Если бы Никита не был таким махровым материалистом, он бы решил, что их группу кто-то проклял. Подсунул им набор из кукол вуду, заранее утыканных иголками. Как будто всю свою удачливость они на базе забыли. — Ник, мы дойдем. И вернемся. Прекращай себя мучить. Никита продолжил сражаться одной рукой с непокорным рюкзаком. — Как рука? — Хреново, — наконец буркнул лейтенант, не глядя на напарника. Сломанная кость оценила, как сначала её стукнули о камень, а потом со всего размаху придавили киборгом (лучше бы еще раз о камень), и теперь благодарно ныла, разгоняя по всему телу волны тупой, выкручивающей мышцы боли. Несмотря на тонкую пленку микрогипса, который, чисто теоретически, должен был намертво зафиксировать перелом, у Никиты было ощущение, что ему сломали кость еще в паре мест, попутно перемешав между собой обломки. — Дай мне. — Саймон отобрал у командира рюкзак и застегнул его. — Что думаешь про киборга? — А что с ним? — удивился Никита, забрасывая в рот очередную капсулу обезболивающего. — Не нравится он мне, — шёпотом признался Саймон. Никита посмотрел на застывшего манекеном на другом конце поляны блондина. Ничего необычного. Стоит, ждет приказа, глазами лупает. — Сообразительный слишком. — Саймон, наоборот, на киборга не смотрел, внимательно изучая командирский рюкзак. — Я много с киборгами ходил. Они тупые же. А этот… ты обратил внимание, как он веревку держал? — Так там негде её крепить было. — Вот именно. Другой бы притащился за уточнением приказа. — Ты с пятёрками в основном ходил. Шестерки сообразительнее вроде. — Когда Красавчик… когда мы бегали на поиски, я на обратном пути посмотрел: он веревку закрепил за предыдущий валун. Ты ему приказал? — Нет… Чёрт, я забыл. Замерз сильно. — Вот и я о чём. — Может, Дил приказал? — Никита страдальчески сморщился. — Не знаю… Только я видел, как он тебя из воды вытащил. Ты тоже далеко упал. А Красавчик ему щёку рассек. — И? — А ты Красавчика тогда остановил. А Дил — нет. — Ну Дила точно не он в лес отправил! Никита оглянулся на свежий холмик и скрипнул зубами. — Хорошо, но что произошло с Красавчиком, мы не видели. — Блин, Рекс! Еще скажи, что он думать может и специально это сделал. Отомстил. — Не знаю, что он может, но я бы его технарям показал. Не нравится он мне. — Да каким технарям, Рекс? — скривился Никита, только пальцем у виска не покрутил. — Он же… одноразовый. Дойдем до пещер и всё. Нечего будет технарям показывать. — Это да… — Саймон помог лейтенанту надеть рюкзак и затянуть фиксаторы, крепящие сломанную руку к комбинезону. — Но ты за ним присматривай, командир. Вот не нравится он мне и всё тут. Что-то здесь не то. Чую я. Киборгу не надо было даже напрягаться, чтобы разобрать шёпот людей. Он едва заметно дёрнул губой. Полгода назад он впервые понял, что не хочет выполнять приказ. Задача была неопасной, просто балку перетащить на другое место, но балка была длинная, тащить её неудобно, и никто из людей даже не подумал ему помочь. Тогда он испугался. Сильно. До паники. С трудом удержавшись, чтобы не броситься на людей. Он видел выбраковку еще в тренировочном лагере DEX-компани. И неожиданно понял, что приказ о ликвидации отдали такому же, как он. Неправильному. Бракованному. Он не хотел быть неправильным, боялся, что люди поймут и тоже отдадут приказ. Когда дети бегут к взрослым рассказать, что что-то случилось, они уверены, что всесильные взрослые смогут всё исправить и починить. В тот момент он отчаянно хотел быть правильным киборгом, чтобы кто-нибудь починил его обратно. Но он не знал, что можно попросить помощи, побежать к сильным и взрослым людям. Даже не представлял. К счастью для себя. И когда командир роты, к которой он был приписан, брызгая слюной, орал на него за «нечаянно» уроненную с третьего этажа балку, понял, что люди «чужие». Все. Без исключения. И если он хочет быть — он должен об этом помнить всегда. Он один, ему некого просить о помощи. Тогда он спрятался за процессор, строго контролируя дословное выполнение приказа. Обошлось. Люди не поняли. И штатную проверку техниками через месяц он прошёл спокойно. Люди оказались глупее, чем он думал. Жизнь в инженерной роте была спокойной, киборга сильно не трогали. Он просто охранял территорию, иногда помогая на стройке. Всё изменилось после того взрыва. Его перевели в боевую часть, и все стало хуже. Он не знал что делать. Только знал, что должен идти с людьми. Что другого варианта нет. По-другому не бывает. Вот только оказалось, что убрать руку от тонущего человека не сложнее, чем бросить балку. И не крикнуть — пустяк. Почти так же, как зацепиться за торчащий из недостроенной стены штырь. Совсем не страшно. *** Им надо было набрать сегодня еще пятьсот метров высоты, а дальше начнется спуск к конечной точке. Никита поежился. Уже даже не холодало, а конкретно подмораживало, под ногами встречались островки спрессованного снега, лес сменился голыми скалами, а вдалеке виднелись покрытые снежными шапками вершины. Бежать было опасно, да и рука была не согласна с таким способом передвижения. И лейтенант скомандовал привал, чувствуя единственное желание — упасть и остаться тут, на этом камне. Саймон, покосившись на бледное, в испарине, лицо командира, приказал киборгу разбивать лагерь. До заката была еще пара часов, можно было пройти еще пяток километров, но тащить парня на себе через перевал было дурной идеей. Лучше передохнуть, а завтра пройти в нормальном темпе. Время в запасе у них было. Никита наблюдал, как киборг раскатывает коврик и достает упаковку кормосмеси, лениво пытаясь найти признаки поломки, но шестерка действовала штатно — Саймон приказал отдыхать, поделив вахту на двоих. Никита пытался вяло протестовать, но подчиненный только отмахнулся от командира, пошутив, что раненым права слова не давали. Даже если они командиры. — DEX, просканируй мою руку. — Никита для наглядности ткнул — какую именно. Киборг послушно скользнул взглядом по руке и доложил: — Сканирование выполнено. Поднёс ко рту банку с кормосмесью и начал пить. — Круто, — из последних сил восхитился Никита и уточнил приказ: — Доложи о повреждениях руки, выявленных при сканировании. — Перелом плечевой кости со смещением. Двойной перелом лучевой кости со смещением. Осколки лучевой кости. Разрыв мышечной ткани. Повреждено сухожилие локтевого сустава. Никита кивнул, соглашаясь. Не ошибся, сегодняшний цирк добавил повреждений: на вчерашнем сканировании смещений переломов не было. И осколков тоже. Но сделать с этим в походных условиях ничего нельзя: вправлять кость смысла большого не было — болеть меньше не будет, а срастись неправильно не успеет. Да снимать микрогипс ещё то развлечение, без специального оборудования и при особенной везучести можно вместе с кожей снять. Только ждать возвращения на базу: там поставят кость на место и срастят как нужно. Ну или новую вырастят. Блондин, подождав и не получив новых указаний, опять поднес банку ко рту. Никита мысленно пожал плечами: киборг как киборг, в меру туповатый и исполнительный. Думать не хотелось, проживший всю жизнь на уровне моря (замороженного, правда, но всё-таки моря), Никита тяжело переносил высоту. Его мутило, клонило в сон, и по ощущениям в тело закачали пару лишних килограммов свинца. *** С утра погода решила, что группе скучно. Никита выполз из-под сетки и громко, отчетливо выругался, вспомнив все слова за которые его ругала мама, а так же те, о которых она даже не подозревала. Над еще вчера ясно просматривающимся перевалом висело облако, надежно укутывая его пушистым одеялом. Но выбора не было, надо было идти. — У нас только одна тропа? — Саймону тоже не нравился перевал. — Знатная обезьяна сидит. Вслепую идти придется. — Да, другой вариант только с крюком в пятьдесят километров. И там группа Михина идет. Наш маршрут этот. Поближе подойдём — оценим. Через час подошли поближе, и Никита вспомнил слова, которые не знал и папа. Видимость была на полметра вперед. Собственные ноги можно было рассмотреть, только наклонившись. Но это было не всё: тропа, по которой им предстояло пройти, была шириной сантиметров пятьдесят, изредка увеличиваясь до солидного метра. Ограниченная с одной стороны скалой, а с другой — обрывом. Никита активировал прибор ночного видения. Помогло несильно — программа была не согласна с тем, что туман — это почти ночь, только светлая, и теперь перед глазами было не белое молоко, а слегка заплесневелое, с зеленцой. Пришлось совсем открыть шлем. И подавить желание снять — мешался. — Ник, пристегнись к DEX`у, — небрежно попросил Саймон. Никита удивленно задрал брови. Саймон пояснил: — Командир, у меня две руки, и лучше я прикрывать буду сзади. А ловить тебя я точно не буду, я не киборг. Не геройствуй. Саймон был прав: веревка ограничивает движения, враг может быть даже здесь, надо контролировать спину. Шли бы в мирных условиях — пристегнулись бы все. Хотя в мирных условиях они бы сидели у палатки, пили кофе и ждали погоду, а не перлись чёрт знает как. Да и боевой киборг в стандартное туристическое снаряжение обычно не входит. С другой стороны, если с киборгом что-то случится, у человека нет шансов удержаться — вниз улетит вся связка. Но всё равно Никита бы предпочел пристегнуть Саймона, а сам идти сзади. Если бы не рука. — Ты тоже не геройствуй. Семнадцатый, идешь вперед. Контролируй тропу. Об опасных участках сообщай заранее. Всего два с половиной километра. Прорвемся. Киборг шагнул на тропу и погладил рукой по холодному камню справа. Облако ему не мешало, только смешно щекотало лицо. А вот люди сзади мешали, особенно пристегнутый к нему лейтенант, который двигался рывками, шаря ногой, проверяя тропу. Приходилось подстраиваться под темп человека, и это раздражало. Он даже провел рукой по карабину, испытывая странное желание отщелкнуть веревку. Не рискнул. Просто постарался не думать о тех, кто сзади, наслаждаясь неожиданным приключением. Ему нравилось чувствовать плечом скалу, вдыхать влажный воздух, слизывая капельки с губ, и ощущать, как из-под ног осыпаются в бездну маленькие камушки. Вот улетел очередной, покрупнее. Киборг досчитал до пятнадцати, прежде чем услышал тихий стук. Люди сзади пыхтели, боялись, осторожничали. А ему было весело. Если бы не двое сзади, он бы, пожалуй, пробежал по этой тропинке, ловя ртом туман. Если бы не эти двое. И не веревка. И не приказ.