На своей стороне

Снег незаметно закончился, сменившись неприятной сыпухой под ногами. Никита, несмотря на экзоскелет, пару раз не удержался на ногах и сильно ускорил спуск, проехавшись на спине. Хорошо, что рюкзак самортизировал. Киборга ничего не напрягало — он ровно двигался за человеком, не обгоняя и не отставая, легко скользя по осыпающимся камням. Часа за четыре они преодолели спуск и вышли на нижнее плато. — Ночуем здесь. Небо уже темнело, окрасив дальние скалы в закатно-розовый. Одновременно с укатившейся в горы звездой, закончились и силы. Никита, развернув коврик, подтянул к себе рюкзак. Надо было заставить себя поесть, несмотря на основательно прописавшуюся у горла тошноту. Их совместные кувырки с киборгом, похоже, организовали еще и сотрясение мозга. Исключительно для того, чтобы сломанной руке было не так одиноко. — Семнадцатый, давай ешь, потом дежуришь. У тебя полчаса на отдых. За весь спуск Никита не сказал киборгу ни слова. Даже когда падал — поднимался сам. Но блондину, похоже, было наплевать на детскую обиду человека, и Никита, наконец, почувствовал себя идиотом. Поужинали молча: киборг равнодушно, а человек давясь и силой запихивая в себя еду. Натянув спальник, Никита покосился на сидящего у валуна блондина, но говорить ничего не стал: киборг легко продержится ночь, а ему надо попробовать выспаться, иначе он никуда не дойдет. До последнего каньона им оставался день пути. Они должны спуститься вниз и дойти до северного входа в пещеру. Дальше была задача киборга, на выполнение которой ему отводится пять дней. Дойти, а точнее проползти, несколько километров ходов, отключить пульт и вернуться. Для того, чтобы доложить о выполнении задания и умереть. Причем, желательно, в отдалении от человека. Тащить рядом с собой эту радиоактивную бомбу — проще сразу застрелиться, а не медленно загибаться по дороге от лучевой болезни. А вот дальше начиналось самое интересное: Никите предстояло вернуться на базу в одиночку. Он был профессионалом, его готовили, он четыре года провел в разведывательно-диверсионном подразделении, выполняя боевые задачи. Но на обратном пути его ждал перевал, река, каньон и враги. А у него было два бластера, штук десять гранат, четыре запасных батареи и сломанная рука. Всё хорошо. Шансы дойти исчислялись сотыми долями процента. В голову заползла подлая мыслишка: а если с киборгом, то можно и вернуться. С киборгом он точно дойдет. Вот взять завтра с утра и развернуться. Придумать оправдание. А можно и не до конца с киборгом идти. Тогда и оправдываться не придется. Только тогда получается, что ребята зря погибли. И семь миллионов мирных жителей за спиной. И он зря выбрал эту профессию. — А мне казалось, мы сработаемся, лейтенант. Ники, Ники… Никита, вздрогнул, рывком сел и оглянулся. Пустое плато заливал белый свет единственного естественного спутника планеты. Камни отбрасывали длинные замысловатые тени, и казалось, что за каждым из них прячется враг. Но Марго там точно не было. Никита непроизвольно поежился, подтянул повыше спальник и посмотрел на киборга. Если бы он был чуть старше и успел обрасти цинизмом, если бы он только что не потерял ребят, если бы у него был чуть-чуть другой характер, то он бы приказал DEX`у с утра идти обратно. Но Никита был тем, кем был, оставаясь в душе упрямым мальчишкой, выросшим на суровой планете, привыкшим держать свое слово до последнего и уверенным, что сражается на светлой стороне. — Хреново вышло, да, Кир? Киборг повернулся к командиру, но попросить уточнить вопрос не успел. — Ребята не дошли. Егор совсем мальчишка был. Я не должен был его брать. Не нужен он был. Подумаешь, группа не укомплектована, написали бы объяснительную, не рассыпались. И Дил… Я виноват. И Саймон. — Никита не смотрел на киборга, разговаривая сам с собой. — Мы тоже с тобой смертники. Знать, что ты можешь не вернуться, и вот так… Оказывается, что это совсем разные вещи. Тебе везет, тебе не страшно. А я боюсь, Кирюха. Вроде взрослый мужик. И знал на что шёл. Но ты не представляешь, как страшно… Никита не замечал, что называет киборга по имени. И то, что он разговаривает с киборгом, тоже не замечал. Всё случившиеся навалилось непосильным грузом, разом вытерев все эмоции, оставив гулкую опустошённость. Ватная голова не давала сосредоточиться, но очень хотелось выговориться, чувствуя рядом с собой хоть кого-нибудь живого. Наверное, так же разговаривают с сидящей рядом собакой. Не ожидая ответа, просто чувствуя теплый бок. — Но нам очень надо дойти, Кир. Там люди, мы должны отключить эту хрень. Шесть жизней, за семь миллионов — это же не очень много, правда? Можно и заплатить. Никите не приходило в голову, что его решение добровольное, а у киборга нет даже иллюзии выбора. У человека был шанс вернуться, тощенький, заморенный, но шанс. Киборгу же подписали приказ и со всего размаху шлепнули печать. Но для Никиты это было в порядке вещей, он был полностью уверен в своей правоте. Киборги для этого и нужны. Он даже не посчитал седьмую жизнь. Блондин молчал, внимательно смотря на лейтенанта и ожидая приказа. Никита подполз к валуну, устраиваясь поудобнее, и укладывая на колени руку. Отек был такой, что хотелось ткнуть ножом, выпуская из руки лишнее; толстые, похожие на сардельки пальцы почти не шевелились. Оперся на спину и запрокинул голову. Белый, без единого изъяна диск висел над плато, пугая своими размерами. — У нас, на Верне, тоже есть спутник. Даже два, — тоскливо улыбнулся Никита. — Тот, что побольше, называют Волчье Солнце. На этот похож. Ладно, ложись спать. Два часа. Я всё равно не могу заснуть. Киборг тут же вытянулся на коврике, не дожидаясь, пока человек передумает. Ему не хотелось завтра идти вперед, а очень хотелось вернуться на базу. Домой. А еще лучше в инженерную роту, где всё было просто и понятно. *** До каньона шли дольше, чем Никита рассчитывал. К не самому лучшему самочувствию добавилась еще плохая погода. Их нагнала туча, отцепившаяся от скалы, и роняла им на голову мелкий дождик, иногда переходивший в такой же противный колючий снег. Мокрые камни скользили, убегая из-под ног, и Никита, наплевав на гордость (да какая уже гордость, о чём вы?), приказал киборгу держаться рядом и страховать. Экзоскелет, конечно, вещь хорошая, но всё равно можно еще что-нибудь себе сломать. И хорошо, если не шею. Или, наоборот, плохо. К скальному обрыву вышли уже ближе к вечеру. Светило еще висело в небе, но уже сильно клонилось к западу. Никита решил не откладывать спуск, тянуть не хотелось. — Вбей спит. — Никита вытащил из рюкзака и бросил киборгу мешочек со скальными крючьями. — Тут. Они знали куда шли, и снаряжение у них с собой было. Только ледоруб не взяли. И одна веревка осталась в рюкзаке Саймона. Хорошо, что общественные вещи разделили равномерно, и у киборга лежала еще одна, самая большая, пятидесятиметровая бухта. Стена была почти сорок метров, а это значит, страховки не будет. Киборг приставил к скале тонкую трубку и со всей силы стукнул кулаком. Тонко хлопнул пиропатрон, выбивая в скале узкую щель. На этот случай у них был небольшой складной молоток, но кулак киборга его успешно заменил. Вкрученный в щель спит расперся лепестками, намертво вгрызаясь в скалу. Киборг прикрутил ушко и доложил о выполнении задания. Никита лег на живот и провел руками по острой кромке. На плато не было деревьев, даже приличного валуна не было, чтобы оттянуть веревку. Бросать её через край было чревато: даже сверхпрочный нейлон перетереть может. — DEX, дай свой спальник. — Никита проверил узел веревки, встегнул карабин и взял протянутый мешок. Дырявить спальник было жалко, но, с другой стороны, прокладка под верёвку нужна, а в пещеры киборг пойдет без вещей. Не комбинезон же у него забирать. Прорезал дырку, придавив спальник коленом (проще самому, чем объяснить киборгу — как), пропустил через получившиеся отверстие верёвку, закрепив спальник на конце, чтобы не свалился. Теперь веревка в надежном конусе, который никуда не сползет. Сам справился с обвязкой, которая послушно затянулась на бедрах, плотно обхватывая ремнями ноги. Заправил в решётку веревку, поправил шлем, проверяя рацию, и шагнул к краю. — Ладно, Кир, я иду первым. Стой тут. Жди команды на спуск. Логично было отправить первым шестёрку, но тогда бы пришлось самому крепить и спускать рюкзаки, а одной рукой неудобно. А киборг потом быстро всё сделает. Ну и вытащит его, если что. DEX-компани делала хорошее оборудование. Выносливое, живучее, сильное, послушное. И постоянно билась над улучшением программного обеспечения, пытаясь к силе добавить еще и сообразительность. Но заменить человеческий мозг так и не смогла. Нельзя взять группу киборгов, выдать задание и отправить выполнять в одиночку. Приказ должен быть ясным, понятным и желательно однозначно трактуемым. Любая внештатная ситуация поставит киборга в тупик. Не догадается перестраховать собрата на переправе, не додумается свернуть в боковой ход, обходя вероятную засаду, собьётся с пути без точно проложенного маршрута. Вот и сейчас Никите предстояло по очень приблизительному описанию найти нужный вход среди скал, изрезанных карстовыми щелями: процессор не справится, просто не найдет логики в издевательских намёках противника, задача для человека. Затем отдать приказ киборгу и ждать, надеясь, что загруженная DEX`у топосъемка пещеры достаточно точная, чтобы он дошел до нужной точки. Киборг смотрел, как медленно исчезает голова человека. Пока сегодня шли, он вдруг до конца понял, что человек не откажется от своих планов, несмотря на сломанную руку. И что его там ждёт, тоже понял. Киборг видел раньше, как умирают люди: ничего интересного, просто останавливается сердце и падает активность головного мозга. Видел он и как умирают киборги: сердце уже может не биться, и дыхание отсутствовать, но ты отправляешь запрос, и приходит ответ. А потом — не приходит. И можно отправлять пакет за пакетом в пустоту, ответа уже не будет. И система фиксирует прекращение работы процессора упавшего киборга. И они перестают быть. Он давно понял, что он так не хочет. Человек сказал, что ему страшно. Киборгу тоже было страшно, только он не мог это рассказать. И изменить. Он не знал: как это, когда затухает процессор, что дальше, и что значит «не быть», но совершенно точно знал одно: «Я не хочу!». Человек сказал, что им надо найти вход, но киборг уже знал, куда его отправят: один из темных провалов просто брызгал радиацией, и система настойчиво обводила проход красным: опасность. Человеку можно пока не сообщать, они еще далеко. Но как только тот спустится и найдет вход, шанса уже не будет, приказ погонит вперед и сделать будет ничего нельзя. Тогда, на стройке, рядом оказалась спасительная бетономешалка, сейчас он был на пустой скале, и спрятаться негде. Веревка натянулась, звякнув карабином. И уйти нельзя. Ему сказали ждать. Приказ человека всегда приоритетней. Киборг потрогал мыском ботинка торчащий скальный крюк, и система промолчала, импланты не шелохнулись. Он уже знал, что если резко дернуть рукой — система не среагирует. И если покачнуться и сделать лишний шаг — тоже. Самое главное — сделать это быстро. И так, чтобы никто не видел. Как на переправе. Киборг посмотрел наверх, отвел ногу назад и резко ударил тяжелым ботинком по торчащему крюку, одним страшным ударом вырывая спит из скалы. А потом упал на колени, пытаясь ухватить ускользающую веревку. Никита почти справился. Почти дошёл. Почти победил. Лейтенант Ландин не учёл, что в уравнении, которое он решал, есть еще одна переменная, которую он считал константой. Последнее, что он увидел, прежде чем рухнуть на острые камни, было темнеющее чужое небо. В базовом программном обеспечении боевого киборга не были прописаны понятия морали. Просто незачем. Машина не должна думать и анализировать. Производители научили машину убивать и спасать. Прописав у этих функций одинаковые веса. Киборг постоял, глядя вниз. Задание выполнено. В нужный квадрат он дошёл. Человек не успел уточнить задачу. Других приказов не было. Люди закончились. Можно возвращаться на базу. Киборг поднял рюкзак и оглянулся. Уже совсем стемнело и только медленно поднимался над пустынным плато белый диск, освещая своему волчонку путь домой.