На своей стороне

Кир отмер и, догнав хозяина, проигнорировавшего стоящую неподалёку скамейку и усевшегося прямо на землю, встал рядом. Кураж пропал — человек знал и всё равно вышел за барьер, а значит, бежать нельзя, надо выждать, почуять с какой стороны опасность и только после этого решать. Река была совсем рядом, под трёхметровым обрывом, прозрачная вода с лёгким лазурным отливом не скрывала глубокое ровное дно. Один сильный толчок… — Кир, там нет свободы. — Димка сорвал травинку и, сунув её в рот, похлопал рядом с собой ладонью. — Тьфу, горькая… Говорила мне мама — не тяни всякую гадость в рот. Система на движение человека не среагировала — приказы отдаются голосом, если не прописано иное — но Кир послушался и опустился рядом, не глядя на хозяина. — Давай я тебе объясню. Не знаю, как ты планировал это сделать, но тревогу поднимут максимум через пару минут, ещё через пять вылетит поисковый катер. А дальше два варианта: если тебе повезёт, то поисковики тебя догонят и просто вернут на базу, а если нет, и ты оторвёшься, то на твои поиски поднимут армию. И на базу ты вернёшься в чёрном мешке. Даже если предположить, что ты каким-то чудом ускользнёшь от поисковых отрядов и уйдёшь в ненаселённую часть — тут нет диких животных, Кир, нет рыбы, почти нет съедобных растений, даже если ты переживёшь лето, зимой тебе не выжить. Димка помолчал, давая оценить информацию. — Но этого всего не случится по очень простой причине: тебе просто не пройти второй периметр. Как только ты отойдёшь один от базы дальше, чем на километр, сработает зашитый приказ на возвращение. И вряд ли ты сможешь ему противиться. Извини, но мы учимся на своих ошибках. И твой труп нам не нужен. Весь программный код проанализировать невозможно, всегда есть «спящие» алгоритмы, срабатывающие по триггеру, все они прописаны в инструкции к оборудованию, но, похоже, местные специалисты расширили список. Если рядом с ним не будет лица с правом управления, система проанализирует расстояние до базы и начнёт выполнять заданный алгоритм: возвращать оборудование на базу. Вечно таскать на плече бесчувственное тело хозяина тоже не выйдет — рано или поздно всё равно придётся убить или бросить. Люди всё предусмотрели, можно даже не организовывать погоню, просто подождать, пока киборг, поджав хвост, вернётся на базу. До леса на противоположном берегу было рукой подать — метров сто, не больше, а затем опять будет красная сетка забора перед глазами и команда, которой невозможно не подчиниться. В горле неожиданно запершило, и Кир попытался сглотнуть противный ком. — Кирилл, задай вопросы, я отвечу. Кир провёл рукой по траве — она была странная, с одной стороны темно-зеленая, а с другой ворсистая, серая, как будто присыпанная пеплом — и, не поднимая головы, глухо спросил: — А здесь я когда окажусь в чёрном мешке? Когда Димка кинул в лицо киборгу угрозу убить, он был совершенно уверен в своих словах, точно зная, что в случае необходимости своё обещание выполнит. Сейчас про брошенные в запале слова он уже не помнил и смотрел на сгорбившего парня с сочувствием: ну сам придумал чего-то и сам же испугался. Кир под взглядом хозяина сжался ещё сильнее, сожалея о случайно вырвавшихся словах. — Не знаю, — пожал плечами Димка и тут же понял, по мгновенно напрягшейся спине киборга, что ответ неправильный. — Если учесть, что биологически ты моложе меня лет на десять, а фактически почти на тридцать, то я надеюсь, что позже меня. Кирилл, я понятия не имею, сколько живут киборги, с вашей-то регенерацией, а убивать тебя мы совершенно точно не собираемся. Человек не обманывал, искренне веря в свои слова, только вот проблема — Кир уже давно знал цену человеческой честности. Было время — объяснили и продемонстрировали. Год назад была группа, с которой он ходил нетипично долго: командир к киборгу относился хорошо, зря не гонял, под огонь без надобности не посылал, из палатки на улицу спать не отправлял, даже утверждал, что он им как член команды. И не врал. Кир тоже работал добросовестно, не ошибался, об угрозе предупреждал заранее, из-под выстрелов людей по возможности выдёргивал: та группа его устраивала, а с новой ещё непонятно как сложится, бывали такие, что и пройти мимо спокойно не могут, обязательно пнут. А потом они попали под вражеский дрон, который завис над ними, ожидая малейшего движения, чтобы начать стрелять. Висеть дрон мог бесконечно, пока не отзовут, а им надо было двигаться дальше. Через полчаса командир, решив не рисковать людьми и не пытаться сбить машину совместными усилиями, отдал киборгу приказ бежать, уводя летающего убийцу за собой. И даже добавил в конце, тоже не сомневаясь в своих словах: «Ну, парень, тебя же для этого делали, в случае критичных повреждений запустишь программу самоликвидации, а если повезёт — догоняй». Киру повезло, в ста пятидесяти метрах впереди оказалась расщелина, клином сужающаяся книзу, куда киборг и прыгнул, умудрившись последним выстрелом дрон сбить. И даже выбрался обратно, отделавшись сломанной ногой, а вот командиру группы не повезло: ошибка сканирования, мина под ногами — и на базу он не вернулся. Не то чтобы Кир тогда верил людям — нет, не верил, но была какая-то ускользающая надежда, что может быть по-другому. Люди уверенно заложили еще один камень в фундамент ненависти, подтвердив: не может, всегда оборудование, всегда расходный материал. Детектором с тех пор он почти не пользовался: только когда привлекали к допросам пленных или из любопытства, как сейчас. — Почему? — Почему убивать не будем? — усмехнулся Димка. — Ну, считай, что я просто не люблю, когда убивают детей. Кир кивнул — это было понятно, значит, им придётся охранять каких-то неизвестных детей, и блондинка все-таки ошибалась, война есть. Значит, их не просто изучать будут, а используют для работы — это хорошо, это привычно. Непонятно только почему для этой задачи не берут нормальных киборгов, не хватает, что ли? И люди решили привлечь их вместо утилизации? Интересно, просто в охрану поставят? Пакет телохранителей вроде не инсталлировали… или ещё установят? Или там боевые действия? А может, спасательные работы? Но почему всё-таки бракованных? Или человек не подозревает, как можно обойти приказ? Думает, что они только разговаривать могут? — Как мы должны будем их защищать? — Кого? — не понял Димка. — Детей. Димка открыл рот, два раза моргнул и, откинувшись назад, захохотал. Кир покрепче упёрся руками в землю: ну вот знал же, что нельзя задавать вопросы, но человек же сам предложил! — Извини… — Димка постарался задушить смех, но не удержался и хрюкнул ещё раз. — Чёрт, никак не привыкну, что вы всё буквально понимаете… — и, чуть не брякнув «как киборги», вовремя остановился. — Забудь, нет никаких детей, я просто неудачно выразился. Мне не нравится, когда убивают разумных киборгов. — Почему не нравится? — Димке наконец удалось удивить Кира, и тот, перестав исподлобья коситься на хозяина, развернулся всем корпусом и изумлённо уставился. — Бракованный киборг подлежит утилизации. Это… всем людям нравится. — А мне — нет! — отрезал Димка, резко посерьёзнев. — Я не убиваю киборгов только за то, что у них отрос мозг и они им думать начали. Это неправильно. Вы имеете такое же право на жизнь, как и люди. Утилизации подлежали все киборги, чьи действия хоть на долю процента отличались от стандартных протоколов — это был базовый постулат, незыблемая основа этого мира. А сейчас хозяин, выдавая запредельные девяносто процентов уверенности, утверждал, что планеты квадратные, а небо твёрдое, и звезды к нему намертво гвоздями приколочены. Кир даже на всякий случай сверился с детектором: нет, не издевается, совершенно убеждён в своих словах. Ну, в текущий момент времени. — Прости, просто отпустить не могу, к этому не готовы ни люди, ни вы сами. И единственный вариант — собрать вас тут и дать возможность жить. — Димка потянулся к ещё одной травинке, соблазнительно колышущейся рядом с коленкой, но в последний момент отдёрнул руку: во рту всё ещё было горько. — Кирюх, завязывай ты так бояться утилизации, у тебя на лице большими буквами написано: мне страшно! Я понимаю, что ты не можешь поверить, я бы и сам не смог, но бояться — это тупиковый вариант. Димка всё-таки сорвал травинку, но в рот совать не стал, а принялся завязывать узел. — Проиграй ситуацию в голове: представь, что я отдал приказ, и как ты мне в благодарность сворачиваешь голову и разносишь всю эту базу по камушкам. Страшна не сама ситуация, а неизвестность. Пойми, что ты сделаешь в этом случае, прокрути раз десять в мыслях — полегчает, знаю что говорю. Ну или просто надоест думать на эту тему. У тебя выбора нет, либо ты нам веришь, либо продолжаешь себя мучить. Кир за первую неделю мысленно не только раз сто убил хозяина вместе с остальными, но и порвал трупы на кусочки, разбросав вокруг. Правда, сообщать об этом человеку не посчитал нужным, едва заметно кивнул и спросил совершенно другое: — А что мы будем делать на станции? — Жить… точнее, учиться жить. — Димка уловил едва заметное движение плечами (киборг вообще все эмоции предпочитал проявлять спиной) и пояснил: — Ты умеешь выживать, а вот жить ты ни разу не пробовал. Вот сейчас… ты боишься, ищешь способ сбежать, никому не веришь — это не жизнь, а ерунда какая-то. Я попробую научить тебя не ждать удара в спину. Кир мог сказать, что он удара в спину никогда не ждёт — его сканеры держат под контролем достаточный сектор, чтобы не подпустить врага на расстояние удара — но не сказал, неожиданно поняв, что имел в виду хозяин. Человек пытался объяснить, что они не враги, но зачем? Он и так в полном их распоряжении: одно слово — и прыгнет с обрыва или послушно потащится обратно на базу. Или они хотят, чтобы он подчинился добровольно? Киру стало совсем муторно, хотя, казалось, сильнее уже некуда: уж лучше подчиняться приказу, так хоть какая-то иллюзия свободной воли, возможность сопротивления, а вот так, как рыжий, в жалкой надежде, что люди пощадят — противно. И глупо, они и своих не щадят! Димка отбросил измочаленный стебель, упрямо не желающий завязываться в узел, и наклонился вперёд, разглядывая тихо шелестящую под ногами речку. Полный оборот вокруг местной звезды планета делала за двести девяносто местных суток и триста десять стандартных, и короткая весна, помещающаяся в два с небольшим галактических месяца, под конец решила извиниться за затянувшуюся зиму. Спрятанное за астероидным облаком светило трудилось на совесть, раскаляя землю и заставляя дрожать жаркий воздух, наполненный горько-сладким ароматом цветущих растений. От реки манило заманчивой прохладой, и Димка, окончательно запарившись в темно-серой футболке и чёрных штанах, решил совместить приятное с полезным: воспитывать киборга можно и в более комфортных условиях. — Пошли искупаемся? — Димка вскочил и двинулся к едва заметной тропинке, спускающейся вниз, на ходу стягивая футболку. — Жарища жуть, такое ощущение, что на дворе середина декабря, а не конец октября. В конце концов, десятичасовой сон тоже королевский подарок.