На своей стороне

Димка, несмотря на угрозы, за две недели так и не смог найти время, чтобы разобраться с двойками Кира. Но продолжал обещать, правда, не конкретизируя наказание и оставляя простор для работы воображения. Воображение ничего хорошего не обещало, и приходилось после вечерних тренировок с десантниками нестись в учебный класс. Кир доделал геометрию — хороший предмет, интересный, сразу становится понятно, как система высчитывает траекторию выстрела или направление удара, — и, вздохнув, открыл историю Федерации. Хуже истории была только литература — тут Кир готов был выть от бессилия, но связать внятно больше двух слов и написать хотя бы страницу было выше его сил. Если разговаривать ещё как-то выходило, то изложить свои мысли письменно — это какая-то загадочная человеческая опция, которую ему лично подключить забыли. А если он всё-таки пытался, то выходила либо шляпа, идущая к станции аэробуса, либо глаза, с интересом смотрящие друг на друга. А иначе не получалось! Хорошо хоть на этой неделе никакого сочинения не задали, зато надо было разобрать причины проигрыша Федерации во второй колониальной войне. А как он может понять, в чем причина, когда в учебнике ни карты нет, ни плана боевых действий, ни даже численности личного состава с той и другой стороны! Кир грустно глянул на зашедшего в учебный класс Димку и придвинул к себе пакет с карамельками, прихваченный из столовой исключительно в целях стимуляции мозговой деятельности. — Над чем страдаешь? — Димка пододвинул стул и сел напротив. — История Федерации, — проворчал Кир, загоняя карамельку за щёку. — Дим, зачем нам история? Ну вот какая разница, что было сто лет назад? Оно же уже было! Димка задумчиво посмотрел на пакет с разноцветными леденцами, пытаясь придумать внятный аргумент. Историю он изучал и в школе, и в академии, но без должного почтения — скорее, она пробежала, грохоча тапками, мимо, оставив в голове разрозненную информацию об императорских тогах, варварах, захвативших Рим, темной святой инквизиции в не менее темном средневековье. А потом людям надоело сжигать ведьм на кострах и они полетели в космос. Всё. Зато с любопытством нормального мальчишки, в возрасте, когда в тайнике обязательно спрятан десантный нож с «историей», имитация патрона от древней винтовки и голокристалл с настоящей пиратской картой, он проштудировал всё, что нашёл о военных кампаниях последнего столетия. На чём и успокоился, сочтя себя вполне эрудированным и образованным. — Понимаешь, люди живут в информационном пространстве. Мы с детства в этом варимся — новости, разговоры, какие-то события, а вы — нет. Вам надо получить хоть какую-то информацию об устройстве мира. В чём у тебя проблемы с историей? Она же несложная. — Несложная, — отступил на заранее подготовленные позиции Кир. — Зато Андрюха у нас сложный. Откуда я знаю, почему Федерация проиграла? — А в учебнике что написано? — удивился Димка. — Почитай просто. — В учебнике написано, что генерал Рихтер отказался выполнять приказ и атаковать флот повстанцев! И Федерация была вынуждена начать переговоры! — с плохо скрываемым торжеством в голосе провозгласил Кир. — А Андрей требует найти десять причин такого развития событий! А потом двойки ставит! Мне кажется, у него мозги закоротило! — А как ты думаешь, почему генерал отказался выполнить приказ? Кир растерялся — ну отказался и отказался, люди вообще загадочные. — Э… Потому что мог? Людям не грозит выбраковка? За невыполнение приказа? — Вообще-то грозит. Как минимум трибунал и, вполне возможно, пожизненное заключение. — Тогда не знаю. — Ладно, давай с начала… Расскажи мне, с чего началась вторая колониальная. Какая причина. Кир честно напряг память, пытаясь вспомнить три страницы текста о положении дел в Федерации в целом и конкретно на мятежном Туране накануне войны. Андрей что-то такое объяснял, про идущую войну со случайно обнаруженными иными разумными, про раздутую пропаганду и гигантские вливания в оборонный комплекс. Что улетевшие из метрополии за лучшей жизнью люди вдруг оказались заложниками ситуации и были вынуждены отдавать почти семьдесят пять процентов своего дохода в казну Федерации. Что колонии бунтовали, прямым текстом предлагая по инопланетным врагам не стрелять, а попытаться договориться. Последней каплей стала вспыхнувшая на Туране эпидемия и так и не пришедший транспортник с лекарствами. Пришедшие к власти на волне народного гнева первым делом отказались платить дань Федерации вовсе. — Ну там … это… сложная экономическая ситуация… то есть тяжелая… там условия вот… кризис… — промямлил Кир и развернул ещё конфетку — все эти налоги, смены сенаторов, падающий уровень жизни были в другом измерении. Про них и читать — всё равно, что в машинном коде разбираться. Вроде знакомые цифры и буквы, а вместе абракадабра какая-то. Люди всегда воюют, можно подумать, им нужен повод. Димка, оценив связность мычания, перевернул кулек с конфетами, отобрал семь штук и сдвинул в сторону, разровняв остальную кучку. — Это — флот повстанцев. Это — Федерации. Оцени шансы на победу. — Вооружение? — деловито уточнил Кир, сразу обретя способность логично выражаться. — Одинаковое? — У этих — рухлядь, — ткнул рукой в сторону разноцветных сироток Димка. — У Федерации нормальное вооружение. — Тогда — без шансов. Тут делов на пару выстрелов. — И всё-таки они победили. На сторону Турана встало ещё четыре планеты, и правительство, испугавшись цепной реакции, сделало одну большую ошибку: космофлоту был отправлен приказ не просто уничтожить корабли. Был отдан приказ о планетарной бомбардировке, под соусом угрозы для всех от страшных сепаратистов и необходимости уничтожить базы на планете. Кир смотрел ангельскими голубыми глазами, не омрачёнными даже тенью сомнения, и Димка мысленно порадовался, что тогда, почти восемьдесят лет назад, во главе космофлота стоял не Кир. Иначе — трындец котятам. — А там дети, женщины, мирные люди… Ангельская голубизна в глазах стала ещё чище. — Ты хоть представляешь, что такое полномасштабная планетарная бомбардировка? Те, кто выживет, получат такую дозу, что лучше бы не выжили. Планету потом либо терраформировать заново, либо наблюдать, как выжившие загибаются от лучевой болезни. Ты можешь себе это представить? В глазах Кира что-то мелькнуло, бросив в лазурь горсть пепла, и Димка, пытаясь закрепить успех, припечатал: — А вот генерал хорошо представлял. Даже слишком! И выбрал собственный трибунал, а не убийство невинных людей. Он выступил перед флотом, объясняя своё решение, и снял погоны. Его поддержала почти половина старших офицеров — флот развалился пополам. Три больших линкора встали рядом с повстанцами, защищая планету. Правительство запаниковало: генерал Рихтер пользовался слишком большой популярностью. Конечно, его попытались убрать и всё такое, но волна уже пошла. Присоединялись другие планеты, флот откровенно бастовал, а некоторые капитаны предлагали выдвинуться к метрополии. Это была одна из самых коротких космических войн — всего две недели. И не было сделано ни одного выстрела. Зато была подписана Хартия Свободных Миров. Документ, благодаря которому, Кир, у вас есть шанс, получив свою планету, выйти из юрисдикции Федерации, и люди вам больше угрожать не будут. Так что скажи спасибо генералу Рихтеру. — Спасибо, — пробормотал Кир. — А почему он приказ-то отказался выполнять? Димка изумлённо моргнул и почесал затылок, пытаясь вспомнить, о чём он последние десять минут распинается. — Кир, а почему людей убивать нельзя? — А почему нельзя? — удивился Кир. — Можно. Ну, в смысле, вам можно, люди вечно друг друга убивают. А нам без приказа нельзя. Ну да. Когда Димка в голопузом детстве первый раз ухватил котёнка за хвост, к нему подбежала мама, рассказывая, что котику больно. Киру же отдали приказ добить. Димка вздохнул, понимая, что с аргументами у него совсем туго. — Кир, вот что будет, если с Тохой что-нибудь случится? — Я убью того, кто его тронет, — набычился Кир. — Пусть только сунутся. — А если виноватых не будет? Ну, допустим, вот случайно. Кир зло посмотрел на Димку, пытаясь сообразить, зачем тот всякую неприятную ерунду придумывает. От одной мысли, что с мелким может что-то случиться, в груди начинала разрастаться мерзкая, давящая пустота, и думать на эту тему было неприятно. — Вот так, да… А знаешь, Кир, ведь почти у каждого человека есть кто-то, кто боится его потерять. Кому будет плохо так, что проще умереть, чем жить дальше. Часто, убивая одного, ты уродуешь жизнь ещё десятку. — Чего вы тогда воюете вечно? — Война — это ненормально, Кир. Это как болезнь. Приходится убивать, чтобы защитить. Наверно, человечество ещё просто не выросло. Не понимает, что ни одна религия, ни власть, ни любая сумма денег не стоят пролитой крови. Люди тоже разные. Человеком человека делает не отсутствие процессора в башке, а способность сопереживать другому. Например, понять, что напротив тебя стоит чей-то Тоха, и не выстрелить. — И тогда он выстрелит в тебя? — скептически поинтересовался Кир, смотря на Димку так же, как тот обычно смотрит на Леночку. — Я не про бой, — отмахнулся Димка. — Понятно, что если человек взял оружие, он должен быть готов получить луч в лоб. Никто не требует стоять и смотреть, как тебя убивают. Я про то, что нельзя убить человека просто потому, что он тебе не нравится, что сказал гадость или захотелось. — А ты убивал только в бою? На войне? Когда опасность? Димка подхватил лежащую на столе конфету и покрутил в руках, сминая фантик. Это был плохой вопрос. И соврать нельзя, разрушив всё, и правда такая, что лучше забыть. Данные были совершенно точные. Пиратский корабль, почти триста пленников. Около двухсот удалось спасти. Самих пиратов почти пятьдесят человек. Полиция тогда ещё помощь у десантуры запросила, опасаясь не справиться своими силами. Им тогда совсем молодого лейтенанта прислали с группой, но обстрелянный, нормальный парнишка оказался. Герой. Ранили его ещё, когда он людей из горящего трюма вытаскивал. Димка потом сам рекомендацию отсылал для награждения. Сам капитан Королёв со своей группой спасением людей не занимался, методично загоняя в дальний угол тех, кого считал крысами. А вот крысы огрызались огнём, ровно до того момента, пока не поняли, что больше бежать некуда, от всех шлюзов их отрезали и уже пора сдаваться на милость правосудию, требовать адвокатов, медицинскую помощь и обед по расписанию. Только вот пробежавший через заваленный трупами отсек (потом насчитали почти тридцать человек погибших) капитан Королёв так не считал. И огонь открыл молча, не предлагая сдаться и не зачитывая права. Обычно после такого комиссуют, если не под трибунал. Это однозначный срыв и «негоден к строевой». Но вся его группа, как один, утверждала, что пираты стреляли. Просто чуть ли не гранатами закидывали, отбиваясь до последнего. А на детектор их почему-то не отправили. Зато через пару дней его вызвал командир и молча врезал, разбив губы. А пока Димка утирал кровь, объяснил, что пираты тащили с собой двух заложников. Одному было семнадцать, а второму двадцать с небольшим. А теперь, капитан, попробуй с этим жить. Только табельное оружие сдай, неохота потом рапорты о твоём самоубийстве писать. И ремень. И пошёл в камеру, руки за голову. Пока Димка тупо пялился в тюремный потолок, его группа копала, разбирая материалы дела. История в результате вышла мутная — то ли заложники, то ли подельники из числа пассажиров, точно так и не выяснили, дело спустили на тормозах, медали достались только десантникам, а Димке — выговор с занесением в личное дело. Кир весь рассказ просидел с невозмутимым лицом, только в конце вскинулся: — А за что выговор-то? Ты же не знал, что там заложники. — Я даже не помню, как их расстреливал. Как туман перед глазами. Потом уже рассказывали, что оружие они у входа в отсек побросали, а наши потом аккуратно закинули поближе к трупам, картинку для экспертов рисовали. Это непрофессионализм, Кир, так нельзя. Если у меня там крышу сорвало, то где гарантия, что в другом месте не сорвёт. По-хорошему, меня гнать надо было к чёртовой матери. Меня не то что в полиции, меня с людьми рядом держать нельзя. И сам я должен был уйти. Только силы воли не хватило. И это неправильно, так нельзя. — И часто ты с десантурой работал? — поинтересовался Кир, сворачивая с неприятной темы. — Не люблю их. Димка прищурился, вспоминая личное дело Кира. Не просто десант — малые диверсионные группы. Элита, хорошо знающая цену собственной жизни и чужой смерти. А также место, задачи и плановый срок службы бегущего рядом оружия. — Там разные люди, Кир, не все гады. Ну, хоть вот лейтенант, которого я сейчас вспомнил — с ними киборг был, пятерка. Так летёха с дыркой в плече людей таскал и киборгом не прикрывался. Когда его медикам сдавали, требовал, чтобы DEX`а их тоже перевязали и полечили. — За медаль старался, — нехорошо усмехнулся Кир. — Небось получил. — Кир! Ну при чём здесь медаль? Голову под плазму не ради медалей суют! — А ради чего? — Да просто работа такая! Понимаешь, профессия! Есть врач, есть повар, а есть — солдат! — Ну а я тут при чём? Чего они мою голову вместо своей совали? Димка споткнулся на полуслове — это был убойный аргумент. И если начать объяснять, что никто никакого разума в киборгах не подозревал, то Кир тут же влезет на трибуну с любимой идеей «все люди — гады, и ты, Королёв, в первую очередь». Брать ответственность за все прегрешения человечества скопом Димке не хотелось, да и никакого права на адвоката за людьми Кир не признавал. — Градус понизь, — скомандовал Димка. — Всё уже, тут твою голову никто никуда не суёт. Как ты десантников тогда тренируешь? С такой истерикой? — Просто не думаю, кто они такие, — обиделся Кир. — Нет никакой истерики. И ты обещал сказать, что мне по истории писать. Откуда мне десять пунктов взять? — Почитай мемуары генерала Рихтера, — предложил Димка. — Он там подробно описывает, как он пришёл к такому решению и почему. Вот там и найдёшь. Кир скривился — как-то не самый лёгкий путь. Димка фыркнул, поднимаясь, но потом остановился, наклонился к Киру и доверительно прошептал: — А знаешь, почему Федерация ту войну на самом деле проиграла? — Ну? — Потому что историю плохо учили!