На своей стороне

Апрель 2190 года по общегалактическому календарю. Звездная система «DNT1367». Планета «Летум-II». Пятая в звездной системе. Масса 78,6% от эталонной. Атмосфера кислородная, плотность 94% от эталонной. Сила тяжести 1,2 эталонной. Температура от - 97°C до + 5°C. Терраформированию не подлежит. Право владения: Федерация. Строй: демократия. Пятьдесят лет назад на не слишком симпатичной планете нашли богатые залежи необычных драгоценных камней. Полупрозрачный минерал был красив, светясь каким-то молочным светом, разбавленным мерцанием крохотных искр, но не это сделало его популярным и баснословно дорогим. Нестабильная кристаллическая структура камня заставляла тот оживать, меняя форму при нагревании — достаточно было погреть в ладонях — а потом опять застывать жемчужной каплей. За колье из сотен таких камушков, закованных в тончайшую паутину цертария, можно было легко купить не самый новый, но вполне летающий транспортник. Единственное неудобство заключалось в том, что планета как-то не подготовилась к приёму гостей: узкий экваториальный пояс был богат флорой и фауной, загорать там было сложно, но жить можно, а вот залежи камней предусмотрительно хранились в районе полюсов, которые полностью оправдывали название планеты. Камень получил название «Витам» — насмешку мироздания люди оценили. Корпорация, выигравшая подряд на добычу камня, задумалась, прикидывая, какую страховку и зарплату ей придётся платить горнодобытчикам, и жадность победила. Правительство Федерации вздохнуло, восхитившись молодым и здоровым аппетитом корпорации, но идею одобрило, и на планете построили одну из самых защищённых тюрем Галактики, предложив заключённым отрабатывать уменьшение срока на рудниках Летума. Александр Ли, начальник тюрьмы, лично вышел встречать нового осуждённого. Накануне, получив личное дело, он сильно удивился: в «Десператио» у самого безобидного постояльца был срок в пятнадцать лет, а у половины — пожизненное. На делах тех, кого сюда присылали, седели прожжённые криминалисты, а количеством жертв, упомянутых в этих делах, можно было населить маленькую планету. Выходили из тюрьмы единицы и чаще оседали тут же, в поселении у экватора. И на тебе: два с половиной года, превышение самообороны, парень не рассчитал силу и случайно убил трёх отморозков. Ещё и внешность. Внимательно изучив голографию, начальник только крякнул — хоть киборга приставляй к этой «девочке», парень здесь и недели не продержится. Здоровым точно. И только открыв пакет сопроводительной документации — понял. — Кирилл Королёв? — Начальник внимательно посмотрел на киборга. Оранжевый комбинезон с нарисованными флуоресцентными мишенями, бритая налысо голова, на ногах и руках — силовые наручники. Кир едва заметно вздрогнул: уже привычная фамилия больно ударила по свежей ране. Лучше бы он не подписывал те документы, так и оставшись шестёркой с тем самым коротким позывным «Кир». — Просто Кирилл. — Или DEX? — Можно DEX, — равнодушно согласился Кир. — Значит так… Кирилл, я тебе сразу объясню. Убежать отсюда нельзя. Температура на улице такая, что даже киборг долго не протянет. Туннель к взлётным палубам охраняется боевыми андроидами последнего поколения, не считая того, что в нем нет воздуха. В самом корпусе сто пятьдесят семёрок, все блоки автономные и при малейшей попытке бунта мы можем отключить отопление. Все обитатели тут с грифом «0А», а это значит, что живыми мы вас брать не обязаны. Нарушение режима — карцер. И лучше тебе не проверять, что это такое. Понял? — Понял. — Ну, а поскольку ты киборг, я бы хотел сразу разобраться — с тебя как, наручники снимать или лучше так держать? Александр Ли в свои пятьдесят с хвостиком сталкивался с разными представителями человеческих отбросов, но киборг к нему попал первый раз. Нет, два года назад шумиха была знатная, только самый ленивый слепоглухонемой был не в курсе, что такое (а точнее кто такие) разумные киборги. В инструкции все было написано и про разумность, и про то, что хозяина прописать нельзя, даже были рекомендации психолога — как себя вести с ним. Только вот «Десператио» не была колонией для малолеток, воспитанием осуждённых здесь никто особо не занимался — зачем тратить энергию на бессмысленное. И сейчас Александру хотелось только одного — минимизировать опасность, которую представлял сорванный киборг. Наручники давали хоть какую-то фору людям: руки были жёстко прикованы друг к другу, на ногах, правда, манжеты притянуты не впритык, позволяя делать неширокий шаг, но всё же есть надежда, что киборг не станет отрывать себе кисти, пытаясь освободиться. — Пофиг, — коротко проинформировал Кир. На базе они так же развлекались — сколько потребуется времени скованному киборгу, чтобы остановить нападавших. На четверых десантников ушло шесть минут. Если бы в задачу не входило обойтись без травм, хватило бы и двух. — Ладно. Советую потерпеть два года и выйти отсюда живым, ну а дёрнешься — семёрки стреляют на поражение. В сектор «С7» его. Наручники снимите в камере. Охранник подтолкнул киборга в спину. *** Камера была метров шесть квадратных, имела кровать с выдвижными ящиками, столик с вирт-терминалом, душ, совмещённый с туалетом, и глазок камеры над дверью — больше, чем стандартная ячейка в армейских казармах, но меньше, чем его каюта на станции. И, в отличие от каюты, вместо круглого иллюминатора здесь было стандартное, только слегка бронированное окно, показывающее окутанный синеватой дымкой силового поля забор, кусок соседнего модуля и снег. Много снега. Мертвенно-голубой в скользящих лучах прожектора, он стирал все остальные краски, оставляя право на существование только черному небу. Похоже, тот, кто придумал тюрьме название, слишком долго смотрел в окно. Кир, дождавшись, пока семёрка выйдет, отошёл от окна и принялся изучать развёрнутый экран с инструкцией. Суть была проста: нельзя ничего, если что-то можно, об этом вам сообщит информационное табло. Через три часа оно сообщило, что можно идти на обед. Одновременно с этим щёлкнул замок двери и сенсор загорелся зелёным. Тюрьма была автоматизирована почти полностью. Зелёные стрелки на полу довели до столовой. Кир, проигнорировав людей, взял поднос и занял пустой столик в углу. Другие обладатели оранжевых роб косились на новенького с интересом, но не подходили, что киборга устраивало чуть больше, чем полностью. Гости пришли вечером, когда Кир уже спал. — Ну привет… красавица. — Привалившийся к дверному проёму мужик презрительно скривил губы. — Зовут-то тебя как? Машенькой? — DEX’ом. — Кир, поняв, что это не охрана, вставать не стал. Инструкция требовала беспрекословно подчиняться только людям в форме. А знакомиться и общаться с кем-либо в планы киборга не входило. Он запомнил последнюю фразу своего адвоката: «Кирилл, там будет непросто, но ты постарайся сдержаться, иначе твои два года превратятся в двадцать». — Смешно. — Мужик, наконец, отлип от двери, шагнул в камеру и дёрнул киборга за ноги. Точнее попытался, но на полу оказалось только одеяло. Кир вскочил, разглядывая вошедших. Их было всего трое, но согласно инструкции за драку был положен карцер, а он пока жилплощадь менять не планировал. — Шустрый, — развеселился мужик. В камере почти ничего не было — постель да кружка на столе. Кружку было жалко, но в карцер не хотелось сильнее. Прочный пластик невозможно было разбить, сломать и погнуть, даже прыгая на нём. Гости дружно сглотнули, глядя на две неровные половинки: киборг, особо не напрягаясь, разорвал кружку пополам. — Я вас не трогаю. Проваливайте. Гости предупреждению вняли, и два дня киборга никто не трогал. Кир добросовестно не нарушал режим, выходя только в столовую и на обязательную прогулку по чахлой оранжерее, где, не глядя по сторонам, равномерно наматывал круги. На улицу его пока не выпускали — это была тюрьма, а не концлагерь, и специально гробить заключённых тут никто не собирался, так что у Кира был месячный карантин для адаптации к пониженному содержанию кислорода и повышенной силе тяжести. Чисто теоретически можно было запросить разрешение на посещение комнат отдыха или спортзала, но Кир предпочёл бы просидеть два года совсем не выходя из камеры: меньше шансов нарваться на неприятности. Неприятности решили нарваться на Кира самостоятельно. — Эй, ты, — глубокомысленно заявила гориллоподобная особь с таким низким лбом и маленькой головой, что невольно напрашивался вывод, что думает их владелец спинным мозгом. Отсутствие обычного мозга природа компенсировала гигантским количеством мышц. За плечами торчали ещё три похожие особи, но поменьше. На их фоне у Стива были бы все шансы выиграть кастинг в модельное агентство. Кир вежливо подождал и, не дождавшись продолжения, отвернулся. — Ты мне не нравишься, — смогло с некоторым трудом довести свою мысль до логического конца это чудо природы. — Сочувствую, — на всякий случай решил предупредить страдальца Кир, не оборачиваясь. Горилла зарычала, демонстрируя металлические клыки и налитые кровью маленькие поросячьи глазки. Кир скривился и затравленно посмотрел в камеру. Ну какого черта! Они же сами лезут, а виноватым окажется киборг! У них тут совсем охраны нет, что ли? На станции уже бы стояли рядом дежурные семёрки или офицеры, а ещё минут через пятнадцать инициатор кипиша объяснял бы Королёву, какой такой злобный вирус завёлся в его процессоре. От мыслей про дом стало совсем тоскливо. — Эй! Обезьяна! Отстань от пацана, — рявкнул с развернувшегося вирт-окна человек в форме. В глазах питекантропа мелькнуло что-то похожее на мысль, что давало робкую надежду на то, что через пару витков эволюции его потомки смогут претендовать на место среди разумных особей. — Или к вам киберов прислать? Кир педантично завёл руки за голову и расставил ноги на ширину плеч — такой пункт был в инструкции, в разделе правил общения с охраной. Остальные, похоже, читать не умели. — Вали прямо в камеру, парень, — посоветовал охранник, одобрительно глянув на киборга. — Завтра догуляешь. Кир подумал и пошёл. Прямо по коридору, не обращая внимания на препятствие — приказ был однозначным. Все четверо собеседников, не успев ничего толком понять, оказались сидящими на полу. Киборг перепрыгнул через последнего, обернулся и вежливо кивнул виртуальному охраннику: — Спасибо. На месяц киборга оставили в покое. Всё время Кир проводил в камере, оставив себе единственное развлечение — пересматривать почту. Письма приходили раз в неделю, и каждую субботу был маленький праздник. Писали все. Леночка слала длинные подробные письма, тревожно поглядывая с экрана, Кира покороче, зато ёрничала и подшучивала над арестантом. Мэтт серьёзно рассказывал, как они обживают планету, скидывая забавные ролики, а бывшая рота Кира (те, кто остался у десантников) отчитывалась, как дела в тренировочном лагере — складывалось впечатление, что начальник просто по делам уехал. Даже Дэн и его новая команда писали. В первую субботу в ящик Кира свалилось почти сорок писем, вот только от Королёва не было. Кир проверил весь список два раза, потом просмотрел все сообщения — может, он с чужого ящика отправил. И только к вечеру признал — всё правильно, а что он хотел? Королёв его всегда предупреждал: он переступил грань и теперь неинтересен Димке. Он просто ошибка, и Димка это уже понял, а остальные пока нет. Два дня Кир не выходил из камеры совсем, наплевав на распорядок, потом к нему пришли и посоветовали начать жрать, либо будут кормить внутривенно, а почту отключат к чёрту, раз у киборга такая тонкая душевная организация. Кир покорно пошёл в столовую — ему было всё равно. Но к концу недели понял, что ждёт письма. Пусть не от Димки, хоть от кого-нибудь, лишь бы знать, что ещё нужен. Поверить хоть ненадолго, что Марк действительно позовет его в горы, когда Кир вернётся, а Рут поможет с поступлением в институт, если Кир всё же надумает учиться. Что Тоха скучает, отсчитывая дни до возвращения бывшего ротного, а студент военно-медицинской академии Левандовский не забыл, как Кир прятал его в роте от разгневанного министра, когда этот самый будущий студент отказался возвращаться на планету, решив, что школу он закончит дистанционно, а бросать работу у Джона не хочет. Кир тогда явился в офис, где прямо с порога заявил, что Януш никуда не полетит, и вообще он в армию не хочет, а если генерал МЧС всё ещё желает сына получить, то он может вызывать сюда свой отряд спасателей — посмотрим, кто лучше драться умеет. Димка подавился вытащенным в дипломатических целях коньяком, а генерал долго смотрел на киборга, чтобы затем, хлопнув себя по колену, заявить: — Наливай, капитан! На трезву голову я это не осилю! С утра и министр, и Димка были хмуры и недовольны, но Януш остался на станции, и выгнать его смогли только после начала войны. И всё бы было хорошо в получаемых письмах, если бы они не были постоянным напоминанием о той жизни, которую Кир сломал собственными руками, нанеся первый удар в такой хрупкий человеческий висок. И Кир то судорожно цеплялся за воспоминания, прокручивая их в голове, то рыча в подушку, пытался их прогнать, забыть, выбросить из памяти хотя бы на время. Королёв написал через месяц. Пару минут молча смотрел с экрана, как будто стараясь рассмотреть киборга за тысячи парсеков от себя, а потом сухо поинтересовался, как дела. Кир понял, что лучше бы Димка продолжал не писать. Собрался с силами только к вечеру и отправил такое же лаконичное «нормально». Почта просматривалась, как входящая, так и исходящая, и доставлять удовольствие охране, объясняясь с Димкой, Киру не хотелось. Да по большому счету и смысла не было, и так всё ясно. В эту же ночь за киборгом пришли.