На своей стороне

— Кирилл, ты слышишь меня? Кирилл? Знакомый голос пробивался через багровую темноту, заставляя вынырнуть из омута безвременья. Димка давно не звал его Кирилл, только Кир или Кирюха, смешно ругаясь, что у него дома сплошные Киры и никого не дозовёшься: либо оба бегут, либо оба игнорируют. Второе чаще. Кириллом звал только когда сердился. Значит, опять сердится, вспомнить бы ещё, что натворил. — Кирилл, ты слышишь меня? Открывай глаза. Голос стал чужим, незнакомым, утратив привычную хриплость. Кир с трудом поднял многотонные веки, пытаясь сообразить, где он. — Вот и молодец. Посмотри на меня. Не закрывай глаза. В лицо ударил яркий свет, и Кир заморгал, старясь унять слёзы. — Кирилл, ты можешь говорить? Попробуй, только не громко. — Да. — Кир с трудом сглотнул: в трахее был инородный предмет и он мешался. Багровая пелена, наконец, отступила, и Кир узнал склонившегося над ним человека. Доктор. Не Димка. — Вот и хорошо. Кирилл, нам нужна твоя помощь. Судя по всему, у тебя не работает система регенерации. Ты можешь дать доступ нашим техникам? Надо посмотреть, что с системой. — Нет. — Кирилл, нам очень нужен доступ. Я обещаю, они только посмотрят, что с программным обеспечением, возможно, там просто надо дать команду? — Отключите… систему жизнеобеспечения… не надо. Говорить было тяжело, опять подступила боль, и хотелось обратно в темноту. Люди зачем-то его спасли, и от осознания этого неприятного факта накатило жгучее разочарование: уже ведь всё закончилось, а они опять. Что им всем надо? — Что? — Максим беспомощно оглянулся на стоящего за его спиной начальника тюрьмы. — Алекс, я не понимаю. — Дай я. — Александр отодвинул в сторону врача и склонился над киборгом. — Кирилл, что это значит? Какого чёрта тебе становится хуже? Если у тебя не в порядке программа, нам нужен доступ. У нас есть специалист по киборгам, он посмотрит. Надо просто выдрать из себя все эти трубки и тогда всё закончится. Кир попытался поднять левую руку, но не смог — такое ощущение, что к ней подвесили ещё одного киборга, габаритами примерно с Винни. Скосил глаза, пытаясь понять, что не так с его конечностью. Вместо руки был толстый пупырчатый тубус, из которого торчали трубки, а поверх этого безобразия — силовые наручники. Ноги, судя по всему, ему тоже приковали к кровати. Алекс наклонился ещё ниже и рявкнул: — Кирилл, я кому приказываю дать доступ! Запустить боевой режим. Система взвыла, выкидывая на экран строчки предупреждений, но глаза киборга послушно полыхнули красным. Алекс хмыкнул, потёр забинтованную эластичным бинтом шею и неожиданно спокойно сказал: — Не напугаешь. Один раз справились и ещё справимся. Ну-ка быстро отключи эту фигню и объясни, почему ты решил помереть. Я кому говорю! В таком состоянии находиться в боевом режиме можно не больше минуты, потом система не выдержит. За это время можно вырвать из горла трубку для искусственной вентиляции лёгких, вытащить капельницу и попробовать сорвать регенерационный каркас. Только вот наручники… Система мигнула и отключила боевой режим, не оценив порыва киборга. Кир посмотрел на начальника тюрьмы и чуть не завыл от разочарования — у него не было сил даже на то, чтобы отключить себя, а приказ отдать некому. — Мне нельзя жить… журналисты узнают… вы не понимаете… если меня не будет, так лучше… Киру казалось, что он уже орёт на всю комнату, но человек наклонялся все ниже, пытаясь разобрать слова. — … И я не хочу всю жизнь здесь. Не хочу навсегда. Я же все сделал… — Так, стоп. — Алекс положил руку на плечо бьющемуся на кровати киборгу и нахмурился, пытаясь сложить картинку из этих бредовых пазл. — Никто не узнает. Какие журналисты? В галактике десятки побегов каждый день. Это никому не интересно. Ну подумаешь, погиб рецидивист, кого это волнует? И что значит «не хочу»? Ты что? Сам отключил регенерацию? Кир беспомощно уставился на человека, не зная, какие ещё найти слова и объяснить. Максим продвинулся ближе к кровати, выходя на первый план. — Кир, послушай, у тебя обширные ожоги и обморожение. У тебя некроз начинается! И пневмония! Я прочитал, киборги с таким справляются, а ты — нет! Если не начнётся улучшение, я буду вынужден ампутировать тебе руки… Ну или дай нам возможность поместить тебя в криокамеру — пусть тебя в DEX-компани чинят! Жить без рук было ещё хуже, чем просто жить, а идея отправить его к производителям была вообще феерической — там пресс-конференцию сразу и соберут. Что же им всем от него надо… Они уже вытащили его, а значит, опять придётся решать, что-то делать… И если узнают, то Мэтта… Мысли запутались, и Кир уцепился за сказанное полковником: — Точно… без журналистов? Алекс выпрямился и отчеканил: — Обещаю, никто не узнает! Но если ты вздумаешь помереть — я первый свяжусь с новостями! Кир помолчал, понимая, что нет у него другого выхода — не отстанут — и смирился. — Глюкозу внутривенно. Раствор кальция, белок… остальное как людям. И обезболивающего. Что-нибудь сделать с болью хотелось уже безумно, хотя бы закричать, выталкивая её из горла, но лучше получить лекарство. — Ты же говорил не больно, — удивился Макс, суетливо подтаскивая к себе вирт-окно. Жидкость в трубке капельницы изменилась, став чуть желтоватой. — Совсем поломался… — вяло проинформировал Кир, исчерпав запасы мощности и закрывая глаза. В беспамятстве Кир провалялся почти неделю, изредка выныривая из тяжёлого небытия, чтобы тут же упасть обратно. В какой-то момент система перестала справляться с температурой, и Киру начало казаться, что он на станции, а потом дома. Он пытался объяснить Димке, что плазма всё ещё горит, сжигая кожу и пробираясь глубже, но Димка почему-то не пускал на улицу, заставляя лежать. И когда опять выскочили андроиды, Королёв начал кричать, чтоб Кир не дёргался, и пришлось смириться, хотя было совсем не понятно, зачем Димке надо, чтобы его расстреливали — больно же… А потом пришла Леночка и начала ругаться, что он голый по морозу бегал, и никак не хотела понять, что одежда сгорела… Лихорадка закончилась резко, просто каким-то утром Кир проснулся совершенно мокрый и с абсолютно ясной головой — организм справился с начавшимся сепсисом. Посмотрел на спящего в кресле доктора и попросил пить. А заодно снять наручники, пообещав, что больше вырываться не будет. Через два дня доктор отключил его от системы искусственной вентиляции лёгких. Ещё через день правая рука начала немного двигаться — система, обрадованная, что ей, наконец, дали поработать, бросила всю энергию на регенерацию, восстанавливая раздробленный сустав и сращивая разорванные нервы. Как ни странно, уворачивался Кир от андроидов достаточно успешно: основной удар пришёлся на руки и ноги, да ещё спина обгорела и бок немного зацепило. Плюс сильное обморожение, но это Кира волновало меньше всего — только толстый слой геля на лице раздражал. А вот то, что левая рука все ещё была упакована в регмодуль, пугало. Особенно то, как доктор хмурится, обрабатывая её каждый день ярко-розовым раствором, — хорошо хоть больше ампутацией не угрожает. Всё свободное от медицинских процедур время Кир просто лежал, чувствуя, как под спиной мягкими волнами перекатывается матрас, обеспечивая доступ воздуха к обожжённой коже. За окном падал редкий снег, а над ледяной пустыней иногда появлялась розовая полоса — сутки на Летуме были короткие и жить здесь предпочитали по среднегалактическому времени, так что за день можно было увидеть два рассвета. Кир смотрел, как темноту сменяют короткие сумерки, и думал о том, сколько раз он будет ещё встречать весну на Летуме, и есть ли у него шанс когда-нибудь увидеть что-то кроме льдов… А самое главное — как смириться с вечной клеткой и унять рвущийся из горла вой. А ещё перед глазами стояло окрасившееся мертвенной синевой лицо и яркие веснушки на нём. Почему-то лицо Майкла и остальных Кир вспомнить не мог — нет, если увидит, то узнает, конечно, но вот вытащить их из памяти не получалось. А Тора помнил. И вроде не он, Кир, нажал спусковой крючок, не он направил бластер, но если посмотреть с другой стороны — не явись он тогда к Майклу со своей дурацкой идеей, Тор был бы жив. И лет через пятнадцать вышел бы на свободу… И получается, что он всё же убил, не стреляя. Доктор, в очередной раз осмотрев угрюмого пациента, буркнул, что ещё и депрессию он лечить не собирается, он и так за последние полторы недели почти не спал, и разрешил посещения больного. Кир вяло удивился — кто его будет навещать? Ему даже не пишет никто — за две недели ни одного письма не пришло, специально просил доктора почту проверить. Но гости не заставили себя долго ждать. — Привет, — бодро заявил лейтенант, одетый в больничную пижаму. Рука у него была упакована в ажурный полимерный гипс. — Живой? Можно к тебе? А то я там скоро свихнусь от скуки. — Что с рукой? — равнодушно поинтересовался Кир. Когда он последний раз видел парня в ангаре, тот был вполне целый. Без повреждений. — Упал, что ли? — А ты не помнишь?.. — удивился Рик, но тут же махнул здоровой рукой: — Да ничего, забей, поломалась немного. — Как рука сломалась? — Кир знал, что когда люди отводят глаза и начинают краснеть ушами — они врут. Даже детектор запрашивать не надо. — Ну чего пристал? — тут же надулся Рик. — Ты сломал. Между прочим, ломать руки людям, когда они тебя пытаются спасти, невежливо. Кир продолжал в упор рассматривать лейтенанта, и тот совсем покраснел. Уселся на стул рядом с кроватью и недовольно добавил: — Мы когда прибежали, ты на полу валялся. Крови было — жесть. Такое ощущение, что тебя ножом шинковали. А потом вдруг из артерии на шее бить начало. Ну, док и приказал руку подставить… Доктор вообще-то приказал подставить руку киборга, но Рик, в шоке от происходящего, не понял и сунул свою. Хорошо, что док прихватил из ангара аптечку — жгут искать не пришлось — и шею перетянули быстро. Лейтенант потёр нос и мрачно добавил: — А ты глаза открыл и заявил, что у меня нет права управления. А потом дёрнул. Я думал, у тебя руки не действуют. Ну и сломал. Фигня, заживёт. Рассказывать киборгу, что тот сломал ему руку в двух местах, Рик не собирался. Как и то, как шипел сквозь зубы доктору, что потерпит, не надо отвязывать. — Зачем полез? Мог бы и шею тебе сломать. — А чего мне надо было делать? Смотреть, как ты загибаешься? — Там бросить. — Круто придумал! — восхитился лейтенант и покрутил пальцем у виска. — Тем более док на тебя рявкнул, ты и затих. Ты его почему-то слушался. Только Димой называл. Он потом шесть часов тебя шил. Сказал в криокамеру нельзя — слишком большая потеря крови. Типа при такой недостаточности замораживать — что-то с мозгом случится, я не понял толком. Босс хотел ему семёрок на всякий случай дать, ну… если ты вдруг дурить начнёшь опять, но док отказался. Сказал мешают, а ты нормальный и глупости всё это. — Вы больные, — резюмировал услышанное Кир. — Я же ещё функционировал… Да, перебить людей, которых пытался спасти — это было бы достойным финалом. Просто классика фильма ужасов про свихнувшегося киборга. Кир выдохнул, старясь успокоиться. Всё-таки нет человеческой логики. Не существует. Миф это. Они просто тупые самоубийцы. — Да забей. Зато тебя дотащить успели. И капитан жив. Его, правда, док чинить не стал. В криокамере. Ждёт отправки на большую землю. Док сказал там пересадка нужна, страховка покрывает, чего зря человеку здоровье портить… В смысле, тебе его тоже портить нельзя, но у тебя крови почти не оставалось… ну это я уже говорил… да и как тебя туда пихать — ты же дрался… Рик смешался и глянул на киборга виновато, но тот, похоже, не среагировал на то, что его вроде как человеком не считают — криокамеру пожалели. — А у полковника что с шеей? — неожиданно вспомнил Кир. — Тоже я? — Да, — смирился Рик. — Полковник сказал тебя оперировать — риск, и он подставлять никого не будет, сам доку ассистировал. Потом тебя уже наручниками прицепили. Кир дотянулся правой рукой до пульта и, закусив губу, нащупал пальцами кнопки — рука слушалась совсем плохо. Кровать едва слышно зажужжала, приподнимая верхнюю часть, — доктор уже разрешил садиться, но только с поддержкой. — А кстати, этот Дима тебе кто? Ты его, когда с кровати рвался, постоянно звал. — Отец, — буркнул Кир, не желая объяснять всю сложность их с Димкой взаимоотношений. — А-а-а… — глубокомысленно протянул Рик и неуверенно уточнил: — Биологический? — Юридический, — опешил Кир. — Откуда у меня биологический-то? Он моим последним хозяином был, а потом усыновил. Рик помолчал, поковырял гипс и не выдержал: — Хозяин… Звучит как-то не очень. Он что, тебя купил, что ли? — Он меня спас, — обиделся за Димку Кир. — И тогда по-другому нельзя было. — Ну ладно, — моментально сменил тему Рик. — А с андроидами ты круто выступил. Мне наши техники рассказывали. Там один убит, вся начинка выжжена. У второго нога раздолбана, там сервоприводы в хлам. Силён. Ребята потом запись смотрели, ты двигался — просто фантастика. И грамотно первого андроида до конца сразу не уничтожил. Пока он функционировал, второй работал в режиме запасного и из своей зоны не выходил. И потом тебя в конце уже достал с почти пятисот метров. Док говорит, если бы ближе был — собирать уже нечего было бы. А полковник сказал, что ещё одного разумного киборга наша тюрьма точно не переживёт. Ну, в смысле, я не это хотел сказать… Кир почти не слушал: то, что он, помимо всего прочего, ещё и уничтожил тюремное имущество, его не волновало — вряд ли это сильно увеличит срок. Хотя запись потом можно посмотреть, если дадут. Хорошо бы ещё посмотреть, что наснимали внешние камеры, хотя они, наверное, только внутренний двор снимают… Но вот если как дрался в туннеле он помнил, то дальше — кусками. Вроде смог подняться наверх, а затем провал какой-то. Как он дошёл? Странным образом в памяти всплывала оскаленная волчья морда и шершавый язык на щеке, и еще — две расплывчатые фигуры в метели… И Кир никак не мог сообразить, там действительно были звери или ему всё это привиделось? Но гораздо больше хотелось выяснить, что полковник собирается делать с ним лично и не соврал ли про журналистов. Но это надо обсуждать не с Риком — у лейтенанта так глаза горят, что сразу понятно — разгромленные андроиды его интересуют куда больше нерадостного будущего заключённого Королева.