На своей стороне

— Да ты с ума сошёл… — восхищённо протянул Рик, глядя, как Кир поднимает на руки волчонка. — Нас с ним не пустят! — Ага, меня из тюрьмы выгонят. — Кир поудобнее перехватил щенка, стараясь не задевать повреждённые лапы. — За плохое поведение. — Не знаю, как тебя, а я точно одной гауптвахтой не отделаюсь. — Рик кивнул на сидящих неподалёку волков и добавил: — А эти нас пропустят со щенком? — Разгоню, — невозмутимо пообещал Кир, решительно направляясь в сторону брошенного снегохода. Разгонять не пришлось: волки, то ли почуяв настрой Кира, то ли окончательно признав щенка безнадёжным, только проводили взглядами, не мешая пройти. Бежать рядом со снегоходом оказалось несложно, несмотря на неудобную ношу в руках: Рик осторожничал, выбирая дорогу поровнее, а может, просто притормаживал, опасаясь, что Кир не успеет. От первоначальной идеи погрузить раненого щенка на снегоход пришлось отказаться — стоило волчонку почуять непривычный запах пластика, как он начал вырываться, угрожая сломать себе ещё и задние лапы, а заодно и хвост оторвать. Пришлось отойти. Старшему волку тоже не нравилась адская машина, и он появлялся то справа, то слева, держась на безопасном расстоянии, но и не выпуская Кира из вида. Рик заложил крутой вираж, закрутив снег в высокий вихрь, и резко затормозил, остановившись у самых ворот. Снял шлем и поинтересовался: — Дальше что? — Попроси начальника смены со мной связаться. Клипса ожила минут через пять после того, как Рик скрылся за дверью дежурки. И, не выясняя обстоятельств дела, моментально озвучила, что думает об умственных способностях лейтенанта, волков, непосредственно самого Кира и почему-то его родителей. Кир терпеливо слушал, давая человеку высказаться и даже не упоминая, что родителей у него недокомплект, а тому, что есть в наличии, такое лучше в лицо не говорить — опасно для здоровья. Да и унаследовать «тупую башку» от Димки он никак не мог, так что это его собственная глупость. Личная. — Господин капитан, свяжите меня с начальником тюрьмы, — попросил Кир, вклинившись в короткую паузу. — Пожалуйста. — Королёв! Ты вообще меня слышишь?! — взорвалась гневным воплем клипса. — Брось волка и быстро в камеру! Тьфу, в комнату! На место то есть! — Господин капитан, — спокойно начал Кир. — Волка я не брошу. Если не разрешите войти — я уйду с ним и попробую помочь сам. Семёрок за мной высылать глупо — мой труп вы можете и так получить, без повреждения ценного оборудования. Просто свяжите меня с господином полковником, пожалуйста. Вряд ли он мог сам помочь щенку — конечно, можно попробовать поставить кость на место и перебинтовать, пустив хирургическую «пижаму» на бинты, но никакой гарантии, что получится, не было. Но и бросить щенка было невозможно — почему-то настойчиво помнился ему горячий язык, щекочущий обмороженную щеку, и сердитое сопение в ухо. Клипса булькнула и простонала голосом полковника: — Королёв, когда ты уже освободишься, а? Смерти ты моей хочешь, что ли? — Господин полковник, он не опасен, и ему нужна помощь. Пожалуйста, господин полковник. — Нет, Кирилл! Это волк, я просто не могу. Да он порвёт здесь всех! Оставь его и возвращайся. Не дури, это уже будет однозначный побег, со всеми последствиями. Больше тебя прикрывать никто не будет. Кир посмотрел на лежащего у него на руках безвольной тряпкой щенка и упрямо скрипнул зубами. — У меня есть запись разговора Майкла с его подручным. Возможно, замом. Если не пустите — я сотру запись. Тогда, огорошенный преображением Грыма, Кир даже не вспомнил про заархивированный и засунутый на дальнюю полку цифровой памяти файл. А пока бежал, прокручивал в голове аргументы, отлично понимая, что для людей волки —страшные и опасные звери, и просто так его не впустят. Вспомнил и уцепился за шанс, надеясь, что ещё не опоздал и людям нужна эта информация. — Ты сволочь, Королёв, — выдохнул полковник, когда Кир уже начал нетерпеливо оглядываться на сидевшего неподалёку старшего волка, прикидывая пути отхода — так, чтобы не подставить зверя под выстрелы. — Проходи, но если он кого-нибудь укусит — ты у меня до конца срока в карцере сидеть будешь. Охранники в дежурке расступились, пропуская Кира, а начальник смены демонстративно вытащил бластер, будто щенок мог спрыгнуть с рук киборга и устроить тут вечернюю трапезу. Кир только скривился — он же мелкий совсем, нашли, кого бояться. Зато в коридорах было пусто, и до медотсека Кир долетел, больше никого не напугав. Вбежал в предбанник операционной и сгрузил нервничающую ношу на каталку — волчонку тоже не понравились люди, но вместо бластера у него были зубы, которые он и демонстрировал, предлагая держаться от него подальше. Кир стянул балаклаву и завопил во всю мощь усиленных имплантами лёгких: — Максим Юри-и-ич! Макс подпрыгнул на диване, уронив читалку и сбив на пол уютно (и вполне устойчиво!) примостившуюся на подлокотнике чашку. Заполошно огляделся и, схватив со стола первое, что под руку попалось, выскочил из ординаторской, уверенный, что его санитар как минимум обнаружил возбудителя бубонной чумы, и что все этой самой чумой успели заразиться. Потому как, если бы случились обвал или драка в секторах — ему бы вызов на терминал пришёл. — Что это?! Слова от возмущения куда-то разбежались, и Максим, задохнувшись, ткнул стетоскопом в мохнатый рассадник инопланетных бактерий на пороге его стерильной святая святых. Напрочь игнорируя торчащие из оскаленной пасти острые клыки. — Максим Юрьевич, ему лапы надо починить. — Кир! Я что, по-твоему, похож на ксеноветеринара? — возмутился Максим, продолжая тыкать прибором в мохнатый бок. — Я людей лечу! — Тогда я сам, — моментально набычился Кир, положив руку на голову волчонка — того явно нервировал шумящий доктор и он уже начал нацеливаться на руку, мельтешащую в соблазнительной близости от его пасти. — Просто дайте мне лекарства. — Сам? У тебя час назад пациент помер от примитивного отёка Квинке! Да и какие лекарства? Ты его биохимию понимаешь? Ты сейчас вколешь обезболивающего, а у него аллергическая реакция начнётся! Или вообще как яд сработает! Кир, это безнадёжная ситуация! — Тогда я подержу его, а вы вправите кость. — Да ты живодёр, — опешил Максим. — Он же у тебя загнётся от болевого шока! — И что? Просто выкинем его? Максим сердито взмахнул стетоскопом, чуть не попав Киру в лоб, но объяснить бестолковому санитару про нулевые шансы на спасение инопланетного животного в условиях тюремной больнички не успел: догнавший наконец-то Кира Рик ворвался в медотсек, с грохотом опрокинув стоящую на входе табуретку и едва не затормозив об самого доктора. Окончательно напуганный волчонок заскулил и задёргал задними лапами, пытаясь сползти с кушетки. Кир, навалившись на щенка, мрачно глянул на запыхавшегося лейтенанта. — Помощь нужна? — бодро поинтересовался Рик, поднимая табуретку, и тут же зацепил громоздкой курткой стоящий на столе бокс с антисептическим набором, сбрасывая тот на пол. Волчонок зарыдал ещё горестнее, не понимая, зачем его притащили в это страшное, грохочущее место. — Стоп! — рявкнул Максим, осознав, что ему сейчас окончательно разнесут медблок, а выгнать Кира с волком, да ещё в свете прибывшего подкрепления, всё равно не выйдет. Да ещё этот на каталке плачет… — Вы оба, переодеваться, живо! Ты, — Макс ткнул рукой в Рика, — стерилизоваться! — Развернулся к волчонку и, добавив в голос командных ноток, приказал: — А ты — лежать! И не ныть! Волчонок прижал уши к голове и поджал хвост, испуганно кося сразу двумя глазами на Кира. Но скулить не перестал. Кир, дёрнув Рика за рукав, практически затолкал того в боковую комнатку и сунул ему в руки чистый комплект одежды. — Кир, а стерилизоваться — это как? — Рик послушно принялся раздеваться, разглядывая салатовую пижаму. — И зачем? — За мной повторяй, — велел Кир, прислушиваясь к жалобному вою — щенок не одобрил исчезновение киборга и слышно его сейчас, пожалуй, было даже на улице. И, решив, что пару минут щенок ещё потерпит, прыгнул в стерилизационную камеру и замер, ожидая, пока та закончит свою работу. А потом сунул руки в напылитель перчаток, не забыв надеть маску. Открывалась камера уже в операционную. Когда появился врач, Кир успел состричь шерсть вокруг раны, сбегать ещё раз в стерилизатор, переложить волчонка на операционный стол и на всякий случай замотать зверю пасть бинтом — если тот укусит доктора, нехорошо получится. Рик всё это время стоял рядом с совершенно несчастным видом, задрав руки и испуганно косясь на стол с инструментами, который Кир выкатил из одного из шкафов. — Я ничего не обещаю, — мрачно уведомил Максим, вставая к столу. — И будем колоть обезболивающее, наживую такое не делают. Сколько он хоть весит? Килограмм сорок? — Пятьдесят три килограмма триста грамм, — доложил Кир, почёсывая щенка за ухом — ему всё равно расстерилизовываться, кто-то должен держать зверя. — Маленький ещё... Что колем, Максим Юрьевич? Доктор назвал лекарство, и Кир сделал уколы, внимательно отслеживая жизненные показатели пациента — система не очень понимала, какие они должны быть, но Кира волновали только резкие изменения. А потом настроил сканер, направив луч на повреждённые лапы и выведя картинку на экран. Щенок, похоже, смирился со своей печальной участью и только грустно дёргался под руками Кира. — Перелом чистый, — подтвердил Максим, рассматривая объёмное изображение сломанных лап. — Надо же, какие плотные кости… и крупные… Ладно, приступим. Рик, ты подаёшь мне инструменты, руками ничего не цапать и не пачкаться. Магнитным держателем пользуйся. Кир, контролируй… пациента, чтобы не дёргался. Смотреть, как доктор вправляет кость, наверное, было бы интересно, если бы Киру не приходилось контролировать волчонка и медленно зеленеющего Рика, причём последний волновал Кира гораздо больше — щенок достаточно спокойно перенёс лекарства и на манипуляции доктора почти не обращал внимания, занятый попытками содрать бинт с носа. Зато Рик упорно отводил взгляд от рук доктора, периодически путая скальпель с зажимом и, судя по всему, планировал рухнуть в обморок. В лучшем случае — дождавшись конца операции и не свалившись на доктора. — Аплика… — Максим повернулся к столу с инструментами и ткнул рукой: — Вот эту хреновину дай. Надеюсь, что у них она тоже рассасывается. Полимерная сетка, напыляемая прямо на кость и крепко фиксирующая место разлома, у людей бесследно растворялась недели за две, и Макс, не найдя никакой внятной инструкции по лечению летумских волков, просто шёл привычным путём, не забывая про себя костерить Кира и суд, который подсунул им такой подарочек. — Зашиваем! — оптимистично скомандовал доктор, и лицо Рика приобрело нежный салатовый оттенок, симпатично оттеняющий белоснежную маску на лице. На вторую лапу потребовалось больше времени — там кость пришлось выравнивать на ощупь, ориентируясь только на картинку сканера, а полимерный фиксатор напылять через микроразрез, ювелирно водя шприцом. Максим закрепил повязки, нанёс слой псевдогипса и отступил в сторону, любуясь результатом. — Красота! — Ага, — обессиленно согласился Рик, отползая в сторону. — Стрелять как-то легче… — По манекену? — невозмутимо поинтересовался Кир, освобождая морду волчонку — тот тут же клацнул зубами, метя в руку доктора и, получив по носу, обиженно тявкнул. — Можно подумать, ты в живых стрелял, — обиделся Рик. — Тоже мне. Максим с Киром синхронно хрюкнули, и лицо Рика моментально сменило оттенок на розовый. — Давай его в палату. — Максим стёр перчатки, посмотрел ещё раз на щенка и удовлетворённо хмыкнул: профессионализм не спрячешь. — И чтоб здесь всё отмыл! Отмывать операционную пришлось в пять заходов: щенок, как только Кир выходил из палаты, поднимал такой вой, что в какой-то момент позвонил полковник и приказал прекратить мучить животное, добавив, что он не помнит за доктором такого садизма. Приходилось ждать, пока щенок заснёт, потом потихоньку выбираться. На следующий день легче не стало. Щенок не подпускал никого, только Рика, да и то ненадолго, а на Макса начинал рычать совершенно неблагодарно, стоило тому выйти в коридор и приблизиться к палате. Кир подсунул к морде миску, и волчонок тут же вывалил розовый язык, цепляя воду, а потом тяжело задышал. Если обезболивающее они продолжали колоть, то с температурой в помещении ничего сделать не получалось — доктор категорически был против отключения отопления, мотивируя, что у них есть ещё пациент и добавлять тому к аппендициту ещё и пневмонию совершенно негуманно. А окна в палатах не открывались. Кир был уверен, что негуманно мучить волка жарой в восемнадцать градусов, но доктор слушать его отказывался, и Кир уже на полном серьёзе подумывал переехать с щенком на улицу, в какой-нибудь ангар. Надо только с полковником договориться и доктора убедить, что сам Кир там ничего себе не отморозит. — А может, в карцер? — примостившийся в углу палаты Рик смотрел на щенка с сочувствием. — Там у каждой камеры автономное отопление. Обычно включают только в тех, что заняты, а свободные отключенными стоят, энергию экономим. А док приходить сможет… — И полковник истерить прекратит, — задумчиво согласился Кир. — А то у нас на выходе уже две семёрки дежурят… Мелкий, ты как? Хочешь в карцер?