M A C H I N E

Сердце бешено забилось. Тот ужас, что был в глазах сумасшедшей старухи, громкий стальной удар, забравшиеся в голову, - все это заставляло нервничать так, что ноги при каждом шаге невольно сгибались, словно не выдерживая моего тела. Я оказывалась в больнице лишь однажды, поскользнувшись и сильно ударившись бедром. В тот момент все обошлось, и я пробыла здесь не более недели, но запах, которым пропитан госпиталь, настолько въелся в кожу, что отмывать его пришлось месяцами. Это место больше похоже на изощренную пыточную камеру, а не на лечебное заведение. Петляя по коридорам, я старательно пыталась запомнить дорогу до палаты, но вскоре страх заглушил внимательность, и все старания пошли насмарку. За мной и медсестрой никто не шел, и пару раз возникала идея сбежать из проклятого места. Только это бесполезно. Главнокомандующий позаботится о том, чтобы у каждого жителя Эона была своя могила. Камеры, расположенные на углах, напрягали не меньше, и, не заметив, я едва ли не врезалась в медсестру, что замерла перед железной дверью, доставая из маленького бокового кармана ключ-карту. Из приоткрывшейся двери послышались громкие голоса и крики, а холодок, скользнувший по коже, заставил съежиться и без того испуганное тело. Отделение для буйных. Для тех, кто никогда не выйдет за пределы этого крыла. В школе нам рассказывали про них: людей, заточенных в бункере внутри больницы, как можно дальше от обычных пациентов. Но я никогда бы не хотела оказаться рядом с заключенными здесь. Сквозь тюремные решетки едва виднеются мрачные лица, исказившиеся от адской боли. - Прошу прощения за это, - произносит медсестра, медленно проходя мимо людей, бросающихся на решетки в попытке дотронуться до своего тюремщика, - будь моя воля, я повела бы вас через западное крыло. Озадачившись этими словами, я осторожно зашагала следом, стараясь не смотреть на мучеников. Но некоторые из них все равно приковывали внимание: покрытые чем-то наподобие золы, а так же липким, как смола, маслом, они вытягивали руки вперед, вынуждая идти быстрее. Глаза, привыкшие к полумраку, ослепляет свет лампы в конце коридора, прерывисто мерцающей, а вокруг нее скопилось несколько пыльных, почти бесцветных мотыльков, стараясь максимально приблизиться к источнику освещения. - Сюда, - медсестра открыла очередную дверь, подождав, пока я войду внутрь, заперла ее за собой. Запах... Такой одновременно знакомый, мерзкий, а во рту тут же ощутился металический привкус. Кровь, скорее всего несколько раз отмытая со стен комнаты, все равно оставляла свой запах в затхлом помещении, застревая в воздухе, чуть ли не ощутимо оседая на тело. - Садись, - грубо и недовольно сказал один из Machine, взглядом утыкаясь на стул передо мной. Неуверенно, поправив больничную рубашку, я слушаюсь его, ощущая телом лед металла и чувствуя мурашки, покрывшие руки и ноги. - RD-15, так? - Да, - коротко киваю, взглядом обводя помещение. Еще один сторожевой из блока убийц в углу, не двигаясь, наблюдает за мной. Медсестра, что-то сказав о пациентах, вышла, и за ней закрыл дверь второй солдат, стоящий в противоложном углу. Хлопок двери вызвал новую порцию дрожи, и, вновь вернувшись к "следователю", я заметила свою фотографию в его папке. Любопытство пришлось подавить: одна против троих солдат я не выстою, да и навыков борьбы у меня практически нет. В нашей комнате только женщины, а мужчины находятся в дальнем конце коридора, не считая комнаты напротив. Рабочие графики людей с одной секции редко совпадают, и общение сводится к минимуму. - Что ты делала сегодня в 46-ом секторе? Я сглотнула. - Полола. Много растений заросло, хотелось успеть отработать всю смену. - И ты не заметила ничего странного? Слова старушки вновь прокрутились в моей голове, неосознанно, заставив усомниться в честном ответе. - Нет, - тихо выдохнув. - Волнуешься? - он прищурился, а уголок губ пополз вверх. Вместе с этим один из охранников хмыкнул, оскалившись. - Здесь душновато, - отвечаю, пожимая плечами. Я насторожилась, уловив пару шагов в мою сторону сзади. - Твой куратор, CG-9, сейчас лежит в реанимации. - Что с ней? - нахмурившись. - Именно это мы и хотим у тебя спросить. Кто ее скинул нам? - недовольно, разминая шею, главный повернулся к стоящему в углу. - А-27, - парень прошелся по карманам брюк, похлопывая, и затем достал пачку сигарет. Огонёк осветил его лицо: покрытое шрамами, словно царапинами, перекошенное то ли от злобы, то ли от ранений; один глаз казался заплывшим, и все эти синяки напоминали о недавней драке. - Френк, я же говорил, - зло прошипел главный, - тебе мало вчерашнего? Солдат вздрогнул, но не стал тушить сигарету, а продолжил курить. - Дама не возражает, так? - я кивнула головой. - Вот видишь, Кай, только ты здесь брезгливый. Несмотря на то, что они разговаривали на равных, превосходство Кая ощущалось и в его возрасте, в седине на висках, морщинах на лбу и в более жгучем, внимательном взгляде. Большинство из блока Machine не доживает до старческого возраста, погибая на границах и в многочисленных драках. Это своеобразный метод отбора, отсеивания лучших из лучших. Некоторые отставные работают, как и все, копаются в архивах, преподают военные искусства. Одни из самых смелых покидают город, но никто никогда не возвращался. - Проваливай отсюда, - разозлившись, еще грубее бросил своему подчиненному следователь и вернулся ко мне, - давай, Френк, выметайся. Я жду. Вздохнувший курильщик потушил сигарету, размазав ее по стене, и оставшийся окурок бросил на стол прямо перед Каем. - Как приятно пахнет, - обильно жестикулируя, парень вдохнул остатки дыма, и, довольный своей выходкой, вышел из помещения, хлопнув дверью. - Я убью тебя, Френк! - бросил, зло крича, напоследок следователь и смахнул сигарету со стола. - Мне его вернуть? - у третьего оказался тихий и слегка высокий голос. Я обернулась: парень, едва закончивший школу, жался в углу, следя за происходящим и стараясь ничего не испортить. Новенький. Возможно, это его первый допрос, - настолько слабым и неловким он мне показался. - Стой на месте, Билли, пошел этот мудак к черту, - глубоко вдохнув, мужчина пробежался по моему досье снова. - Два нарушения, так... - пролистывая, - общается со шлюхой главнокомандующего... - Ее зовут Фрея, - возмутившись. - Всем плевать, как ее зовут, - он посмотрел на корешок папки, - RD-15. Скажи мне, с чего Алек отправил тебя сюда, если ты ничего не знаешь? - И этого я тоже не знаю, - я слабо улыбнулась. Мужчина немного зло что-то пробубнил, недовольно говоря об А-27, который, по словам следователя, поручал ему слишком много пустых дел. - Повреждения есть? Я помотала головой. - Тогда вали, - Кай достал бумажку, на которой черкнул пару строк, - отдашь это медсестре. На выход, - всучив мне записку, - и быстро, пока я не передумал. Схватив бумажку, я застыла на несколько секунд, закусив губу. Уже поздно что-либо менять. За дверью оказался Фрэнк, курящий в проходе коридора и успевший заполнить пространство вокруг себя клубами дыма. - Уже все? - парень криво улыбнулся, а запах сигареты проник внутрь, обжигая горло. - Где медсестра? - спросив, я спрятала взгляд от беды подальше. - Ушла. Ну, ты найдешь выход, а мне, - солдат снова потушил сигарету о стены, бросив её на пол, - нужно перетереть с боссом. Наверное, мне показалось, что парень, перед тем, как зайти, расстегнул две верхних пуговицы своей фланелевой рубашки.

***

Два предупреждения. Я застыла, нервно сжимая листочек с досрочным освобождением из госпиталя. "В услугах не нуждается" и корявая, неровная роспись. Немного небрежная, словно следователю так или иначе было плевать на это дело. Чувство облегчения вновь сменилось тревогой, и, боясь скорого появления солдат, я шагнула вперед, напрягая память и стараясь вспомнить хоть немногое из этого лабиринта. Выходило слишком трудно: предметы, расставленные одинаково, путали и сбивали с мыслей, а незнакомые звуки, чьи-то крики давили на уши, мешая концентрации. На пару мгновений я даже решила, что никогда не найду дорогу отсюда. Но, черт возьми, мне нужно вернуться в свой блок до полуночи. Просто необходимо. Коридоры, едва освещаемые, заставляли сердце биться чаще. Пальцы, изредка цепляясь за стены, касались чего-то липкого и густого либо стряхивали песчинки. Запах тошнотворный, едкий, и я до сих пор не уверена, что он не станет навещать меня в кошмарах. Надо выбраться отсюда. И как можно скорее. Я пошла по звукам, пытаясь уловить их источник, постепенно приближаясь к тюремным клеткам. Кое-как пробежала мимо пытающихся схватить меня рук, торчащих из клеток, стараясь не закричать от страха. И, несмотря на ужас, я продолжала доверять своему чутью, приказывающему идти дальше. Заметив белые и более привычные стены, насквозь пропитанные лекарствами и сменившие ужасающую тюремную темноту, я ощутила слабую надежду. Едва знакомое чувство. Оно... теплое, хрупкое. Настолько слабое, что его легко сломать. Чистым более привычны эмоции, подверженные физическому воздействию, такие как боль и вытекающая из нее злость. Но при сильном желании мы можем отключить это. В блоке это называется слишком просто - "выключатель" - механизм, срабатывающий при острой необходимости и притупляющий нервные окончания и связи, отчего сигналы о боли застревают еще на начальном пути. Редко кому удается отключить и душевные муки: страх, отчаяние, - это лишь роднит человека с Machine. Ничего не ощущая, мы продолжаем чувствовать, в отличие от солдат, практически лишенных человечности. И в этом наше самое главное отличие. - Потерялась? - ко мне подошла другая медсестра, доставая из пояса подобие рации и хмурясь. - Это вам, - быстро всучив бумажку со своим освобождением. - Помнишь номер палаты? Я покачала головой. - За мной. Продолжая плутать по коридорам и поворотам, мы вышли к стойке регистрации. Другая, не менее любезная медсестра, проводила меня до двери палаты. Сейчас мне кажется, что все они, словно копии друг друга, слишком похожи: почти одинаковые фигуры, приятная успокаивающая внешность и нежный голос, за которыми скрываются твердость характера и решительность. Медсестры, люди, которые тесно контактируют с другими людьми, они... особые. В них заложен свой набор качеств и характеристик. Кто-то способен разбираться в растениях, в пище, в людях. Одни умеют создавать, другие разрушать. Говорить или же молча делать. Это определяется еще на уровне школы, и во многом подсказывает татуировка человека; ее цвета и расположение на теле, масштаб и сама картинка. Чем больше зеленого, тем более спокойный и миролюбивый человек. Красный ведет к агрессии. Синий к высокому интеллекту. У одних татуировка расползается по всей спине, превращаясь в целое полотно, на котором мелькают и люди, и животные, дома и слова. Чьи-то татуировки похожи на точки, едва заметные и маленькие рисунки. Если в тебе нет никаких выдающихся качеств, ты становишься самым простым элементом. Тебя легче всех заменить, тебя можно использовать в любой сфере, не требующей особой умственной или физической подготовки. Ты шаблон. И я одна из этих самых стандартных кукол. Соседки, кричащей на всю комнату перед допросом, в палате нет, и я выдыхаю с облегчением, быстро переодеваясь и пряча травы в карман. Воздух на улице свежий, не такой тяжелый и пыльный, как утром. Тело дрожит от холода и перенапряжения, а слабый ветерок, едва касаясь, пронзает насквозь, заставляя вздрагивать от каждого порыва. Впервые у меня появилось так много свободного времени: завтра, по расписанию, вечерняя и ночная смена в баре, а до четырех я свободна. Целые сутки, даже больше. Немного подумав, я направилась в сторону душевой: несмотря на новую форму, тело все еще казалось липким, и эту грязь хотелось смыть вместе с воспоминанием. Смена в 46-ом участке должна закончиться в районе пяти-шести, и появляться в комнате раньше времени небезопасно: могут появиться лишние вопросы. До корпуса идти недалеко, он виднеется за блоком Machine, всех ближе расположенным к больнице. Солнце начинает спускаться к закату, и я даже немного жалею, что так быстро вырвалась из госпиталя. Придется искать что-то на кухне, так как после дневного пайка, о котором все забыли из-за нападения Иного, наступает общий ужин в 19:00. На который мне лучше не приходить. Лучше всего переждать это время в библиотеке. Пребывание в ней фиксируется, но крайне редко проверяется, поэтому можно остаться незамеченным. После быстрого душа без очереди иду в сторону леса. Здание библиотеки, двухэтажное, удивительным образом еще не треснувшее по швам, выглядит не лучше сарая, стоящего перед ним. Она редко пользуется популярностью: большинству нет дела и времени до книг. Четкое и хорошо составленное расписание практически не дает лишнего времени, книги пылятся на полках, а библиотекари чаще всего спят на своих же местах, оказавшись в полной тишине. Войдя внутрь, прохожу к стойке регистрации, оглядывая серо-зеленые стены. - Чего тебе? - оглядев меня, девушка с расписанными руками недовольно фыркает, так как хлопнувшая входная дверь заставила ее проснуться. А я ведь действительно не знаю, что именно мне нужно здесь. - Можете подсказать хорошую книгу по лечебным травам? Она прищуривается. - Зачем? - Лодыжка болит. - Иди в больницу. - Только что оттуда, - пожимаю плечами. Девушка тяжело вздыхает, выводя компьютер из сонного режима. - С собой? - Нет, здесь. - Второй этаж, секция А, - она задумывается, - посмотри сама, что лучше. Самая стандартная - номер 4707896. Имя? - RD-15. Я обещаю, что ничего лишнего не трону, - неуверенно отвечаю. - Да уж, постарайся, - бормоча, девушка печатает мне номер и имя. - Сдашь на выходе из зала. После лестницы сразу направо. - Спасибо, - отвечаю, поднимаясь по ступенькам. - И да, - запоздало добавляя, - приятного чтения вам, то есть, тебе, - вновь закрывая глаза и откидываясь на спинку стула. Хмыкнув, я продолжаю идти, попадая в секцию А. Библиотека в Эоне действительно большая: несколько тысяч книг в единственном экземпляре, расставленные по полкам в неизвестной мне последовательности, заполняющие около половины читального зала. Найдя нужную, я осторожно вытянула книгу из полки. Кожаный переплет уже изрядно потрескался, сами буквы и цифры в заголовке успели немного размыться. Перепечатывание книг - слишком изнурительный и затратный процесс. В месяц печатают около трех книг на небольшом цехе, соседствующим с основным заводом города. Эон четко делится на несколько зон: промышленную и энергетическую, корпусную, сельскохозяйственную и лесную, которая, постепенно выходя за территорию города, старается защитить людей от влияния вредной зоны, являясь живой изгородью. Книга оказалась скучной, и, вывалив на стол растения, более-менее запомнившиеся мною, как лечебные, еще со школьного курса, я стала искать их соответствие в книге. Школьные предметы давались мне плохо. Я не могла запомнить все, и усваивала лишь самую необходимую информацию, которая поможет мне выжить. Порой мне кажется, что я практически с рождения желаю сбежать отсюда. - Рейчел? - позади раздался незнакомый голос, и, вздрогнув, я подняла голову. Знакомые рыжие волосы и татуировка, покрывающая всю шею и ключицы. - Тайлер? - неуверенно. - Я так рад тебя видеть! Как ты? - парень, поправив очки, сел напротив. Я не видела его еще со школы, когда Тайлера, точнее, TJ-92, переопределили в химико-биологический класс. - Все хорошо, - я вежливо улыбаюсь. - Лучше скажи, как твои дела. В школе дети из блоков Pure и Vicious часто пересекаются на совместных уроках, ведут беседы и свои детские разговоры. Правда, чаще всего говорят цветные, нежели чистые. - Я помогаю главному хирургу, - довольно улыбнулся Тайлер, - ты даже не представляешь, как интересно изучать... - он опустил взгляд вниз, натыкаясь на травы и хмурясь, - Рейчел, зачем тебе... - Я пытаюсь найти лекарство для... - я захлопнула книгу, - неважно. Просто, - я прячу взгляд, - я изучаю травы. - Рейчел, - голос парня стал ниже и серьезней, - что случилось? - Тайлер, ты хороший парень, но прошло уже несколько лет, и я не знаю, могу ли тебе доверять, - немного резко прошептала я. - Ты никогда никому не доверяешь, - ответил он слегка грубо. Я сжала губы, подавляя обиду, так как на правду нет смысла злиться. Даже Фрее я не могу доверять полностью, не считая человека, которого не видела несколько лет. Хотя и считала своим другом. И, возможно, до сих пор считаю. - Помнишь Нору? - осторожно начиная. - Да, она помогала тебе с математикой. Из твоей комнаты, да? - я кивнула. - Она больна. Мне кажется, это какой-то вирус, как у Карин, но К-43 слишком стара, и я сомневаюсь, что она выживет. - Симптомы? - Я... Я не знаю. NK-3 просто плохо себя чувствует, но Карин не встает с кровати. Жар, может, кашель. Ты же понимаешь, что в госпитале ей не помогут, и... - но парень перебил меня. - Тише. Можно для начала сбить жар, это, - он указал на одну из трав, - книга совсем плохая, я знаю получше, - отойдя и быстро разглядывая полки. Глядя на растения и книгу, я почувствовала себя слишком слабой. И это необъяснимое везение с допросом и Тайлером не могло не сеять внутри сомнения. Мне не может вот так легко все сойти с рук, и когда Алек догадается, что я избежала допроса, соврав, когда найдет меня, то... я отправлюсь к Иным. Мое третье предупреждение. И я не должна втягивать во все это еще и Тайлера. Если узнают, что он помогал изменщице, то его казнят за предательство. А в моей памяти он был слишком жизнерадостным и добрым мальчишкой. - Вот, - парень вернулся с другой, небольшой книгой, пытаясь найти нужную страницу, - попробуй, - показывая мне. - Тайлер, ты не должен так рисковать, - неуверенно. - Я не рискую, - почти что отмахиваясь, - но если не поможет, то ее нужно лечить в больнице. Попробуй настойку в течение двух дней. - Но я... - Никаких "но я". В любом случае, мы должны встретиться снова. Если это не поможет Норе, то я что-нибудь придумаю. Я вспомнила, как парень помог малышу из первого класса добраться до медпункта. Даже попытался наложить шину, будучи всего на три года старше пострадавшего. Позже он старался вылечить больной цветок, по несколько часов сидя в библиотеке и изучая болезни растений. Тайлер уже был особым, и этот редкий дар теперь подвергался опасности из-за меня. Из-за, черт возьми, моей глупой выходки в госпитале. - Тайлер, - тихо выдохнув, - почему ты это делаешь? - Потому что я хочу тебе помочь.